Ревалон: Башня Смерти

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Альтернативные линии » Эту землю дарю я вам


Эту землю дарю я вам

Сообщений 41 страница 60 из 106

1

Описание: 21 декабря 2012 года Апокалипсис не случился. Апокалипсис случился 25 числа того же месяца.
Люди с экранов телевизоров, с мониторов компьютеров настойчиво рекомендовали избегать паники. Мертвые не восстали. Это болезнь, это вирус. И ваш дядя, смятый соседским «Фордом» до кровавого месива, отнюдь не мертв, он плохо себя чувствует. Видите? Шевелится.
Через три дня новостным сводкам перестали верить.
Через неделю исчезли новости. Интернет, радио, телевидение, электричество.
1 января 2013 года пала армия.
12 января 2013 года исчезла вера в человечество. Вместе с человечеством.
Мертвые восстали. Небольшие группы живых стараются выжить, без надежды, без веры, инстинктивно, рефлекторно. Среди живых конкуренция. За бензин, оружие, патроны, продукты питания.
И только солнце – зимнее, яркое – смотрит с вышины, насмехается: «Эту землю дарю я вам» - будто бы говорит оно, ответить, увы, по большему счету некому.
Аугсбург, 25 января 2013 года. Конец света продолжается.

Участники: любой желающий. В первом посте рекомендуется дать краткую информационную справку о собственном персонаже.

Текущие события: небольшая группа выживших в течении последних двух недель в качестве нового дома обживает старую автозаправку на выезде из города. И вроде бы все ничего, да только сожрав все живое в городе, стаи зомби мигрируют в поисках новых угодищ. Ситуация, мягко говоря, накаляется.
Справка: убить зомби можно только одним-единственным способом - разрушив мозг.

0

41

Ангелы не пришли…
Должны были – Конец Света наступает не каждый день! - но почему-то не спешили.
Он ждал долго. Целую вечность. Сидел на полу напротив кровати, прислонившись спиной к стене и обнимая двустволку, следил за солнечными пятнами, падающими сквозь заколоченные окна.  Спал здесь же, если можно считать сном те краткие периоды, когда разум самовольно отключался, игнорируя любые попытки продолжать бодрствование. Раз в день совершалась пробежка на кухню к холодильнику за парой бутербродов и обратно. Быстро, чтобы не прозевать. Но ничего не менялось. Ничего абсолютно.

Стрелять научил дед, всю жизнь слывший заядлым охотником. После его смерти охотничье ружье и патроны   с дробью хранились на чердаке, никому не нужные и позабытые – отец охотой не увлекался, мало того, как ярый пацифист, наивно полагал, что в его семье за оружие уже не возьмется никто. Шон с предками не спорил (знал, что без толку), просто делал по-своему: брал ружье тайком на вылазки за город, стрелял по банкам, иногда даже подумывал на настоящую охоту сходить, а то все тир да банки – не серьезно.
Не получилось, не успел. Или получилось, но не так, как мечталось – первыми двумя выстрелами он уложил на месте отца и мать, когда они, разорвав Дениэл, с отсутствующим взглядом пытались подняться по лестнице на второй этаж.
Когда родители успели заразиться, Шон не знал (никто об этом ранее не распространялся), из комнаты он выскочил, только когда услышал визг шестилетней сестры, но на первый этаж так и не спустился, вернулся к себе, чтобы достать из-под кровати припрятанное ружье.  Он не орал, не впадал в истерику – просто выстрелил. Два раза. В голову, как и положено...

Иногда с улицы доносились шаги, крики, урчание, редкий шум мотора, проезжавших мимо машин. Однажды кто-то попытался проникнуть в дом. Он выстрелил несколько раз из заколоченного окна, пристроив ружье между досок, и люди ушли. Испугались.

На ступеньках лестницы Хант просидел, пока не стало смеркаться. Боялся спуститься: вдруг оживут? Не ожили.  Он заколотил входные двери, топором разворотив на доски кухонный стол (окна были заколочены еще раньше). Аккуратно перенес трупы на спальню на втором этаже и уложил на кровать. Всех троих. Лицо матери прикрыл длинными крашеными в гранатовый оттенок (или как она его называла?) локонами, отца оставил так: развороченную половину лица прикрыть было нечем – слишком короткая стрижка. С Денни провозился дольше, собирая из кусочков, как пазл, но в итоге она хоть выглядеть стала не так отвратительно. Хант  остался доволен.
Затем спустился вниз и тщательно вымыл пол. Кровь в своем доме он видеть не хотел. Ничью. Особенно Их. Быстро сбегал в душ, и, вернувшись обратно, заботливо укрыл всех одеялом. Разве не ангелы забирают души на небеса? Ему казалось, что именно они. Значит, придут.

Ангелы не пришли, пришли крысы.
В очередной раз, вернувшись в кухни, он заметил этих маленьких серых тварек, шустро снующих по кровати.
Крысы были сигналом. Мир разлагался. В мире не было правды и красоты – одна гниль, и пока она тащит в болото все живое, ангелы не придут. Не придут, сколько не жди. Крысы знали этот секрет, поэтому не боялись, не убегали, хотели сообщить его другим. Они не могли говорить, но Хант видел в их круглых умных глазках-бусинах, что они ЗНАЮТ. Крысы умеют выживать, и еще когда-нибудь заберут эту землю себе.

Он ушел, оставив дом Им.
Повозившись, заткнул топор за ремень джинсов, одел куртку, перекинул через плечо ружье. Патроны, кухонные ножи, спички, аптечку (даже не смотрел содержимое) высыпал в сумку. Туда же пластиковую бутылку с водой и оставшуюся до сих пор неприкосновенной банку тушенки.
Заперев дверь, положил ключи под коврик. Вдруг кому-то понадобится? Хант знал, что сам сюда уже не вернется.
Старенький форд угнали еще при жизни родителей, поэтому отправился пешком – задворками, переулками, чтобы на глаза никому в городе не попадаться. У деда был охотничий дом в лесу, туда и пошел. Главное сейчас немного переждать, а там посмотрим. Случайно встреченные прохожие внимания на него обращали мало: машины нет, бензина нет, жратвы нет – кому он нужен? Даже мертвые на пути не попались.  Ему было наплевать на такое пренебрежение. Он нес возмездие… во имя крыс. Почему бы и нет?
Вертолет, внезапно вынырнувший из-за верхушек деревьев, оказался полной неожиданностью. Не верилось, что что-то еще может летать!
Оставшуюся часть пути Хант пялился на небо, гадая, глюки это были или нет, пока из-за поворота прямо на него не вылетел BMW. На полном ходу. Чуть-чуть не зацепил, едва удалось отпрыгнуть в сторону.

Отредактировано Шон Хант (2013-02-16 12:00:19)

+3

42

Дворники лениво лизнули стекло, размазав уже тающие снежинки в мутную пленку. Ханна забыла перейти на пониженную, она увлеченно мотала головой из стороны в сторону и прихлопывала ладонями по рулю в такт Алису Куперу. "Just a little spark in the dark!" Отец любил классику, и ее тоже приучил. "Trash" - единственный диск в его машине (у него еще были диски) они слушали тайком от матери. "I'll take you to the deepest darkest hottest lovers laaane!" - мяукал Купер, сейчас будет припев, Ханна ткнула в кнопку на плеере, набрав воздуха в легкие. Машина влетела в поворот, когда оба они, Алис и девчонка, заорали "Spaaark!". Фары выхватили темный силуэт на дороге. Ханна резко дернула руль в сторону и почувствовала, как мягко полетели по свежему снегу нешипованные колеса. Зачем тратиться на зимнюю резину, если снег выпадает раз в сто лет и тает за пятнадцать минут? В крайнем случае, это очередной повод взять отгул на работе. Ладони в перчатках вспотели в один миг, волосы под шапкой встали дыбом. Ханна бросила педаль газа и со страху едва не закрыла глаза, руки у нее сработали быстрее и принялись крутить руль в обратную сторону. BMW развернуло на дороге, как волчок. Машина летела по встречке задом наперед, все еще продолжая свое кручение. Удар в бок, хрустнуло, как картонка, ограждение, лоб Ханны бросился на встречу с рулем и был подхвачен сработавшей подушкой. Они стояли.
Девушка пнула дверь ногой и вывалилась на дорогу. Руки сильно дрожали. Ханна подняла голову и увидела вдалеке человека.
- Сука! - заорала она что есть мочи, - Козел! Чтоб ты сдох, недоносок! - скользя резиновой подошвой по закатанной ее же шинами дороге, она поднялась на ноги и, не задумавшись о том, все ли у нее цело, бросилась вперед, - Я тебя убью, сволочь! - надрывалась она. Будь там мужик или зомбяк, она готова была отгрызть ему голову.
- Слепой, придурок?! Какого хрена? - она хотела с разгона врезаться в идиота.

+2

43

Стреляй, парень, стреляй!
Побольше проклятого свинца и стали в эти мертвые головы!
Они не должны больше подниматься, они должны заснуть!
Стреляй!
Стрелять Йоханн умел лучше всего в своей жизни. Снайпер был из него куда лучше, чем отец и муж, солдат - лучше, чем брат и сын.
Пли!
А патронов осталось мало. Обойма в пистолет-пулемете, чуть меньше в снайперской винтовке. Оставалась одна надежда - когда в пистолете у пояса останется всего один патрон - оружие не заклинит.
Женщина умела управлять самолетом. Писатель знал, как избавиться от тварей. У собаки были собачьи глаза - этого было достаточно.
Зачем они взяли с собой мальчишку и бомжа - вопрос не из легких.
Но даже последние были людьми. Пока всё еще живыми.
- Йоханн.
Фамилии и звания сейчас явно были не в чести. Если на Земле все еще сохранилось это понятие.
"Машина?"
Машина - это здорово. Мечта любого мальчишки, сладкая греза любой девчонки.
Так было раньше. А сейчас машина, ревущая своим мотором и рыскающая фарами по всем кустам - это прямой путь к встрече с мертвецами.
"Если там еще один мальчишка - я прострелю ему голову".
- Может, мимо проедет?

+1

44

У дома-в-лесу

С того времени, когда Уилл запомнил этот дом, он почти не изменился. Изменилось все: сгорела в аду проклятая работа, дрянная квартирка в захудалом районе, где за стеной вечно орал соседский телевизор, куда-то сбежала Молли, с которой он жил последние полгода - не любя, скорее, по привычке. Сгинула и чертова лохматая шавка, живущая этажом выше, и сосед-юрист, по выходным подтягивавший  пузо белой футболкой и отправлявшийся с семьей на баскетбол. Все скатилось в тартарары - а домик, глядишь-ты, остался! Нетронутым. Аж умилительно, чтоб его!
Словно вчера они гудели тут на восемнадцатилетии Шона, а года два спустя Сэм "проводил презентацию" - как он любил это называть - своих тысяч ручек. Давно это было. До долбанного апокалипсиса, случившегося долбанного двадцать пятого числа долбанного декабря.

Впрочем, до апокалипсиса было ох как много всего. Безоблачное детство, познавательное отрочество - или как там его еще умники именуют? Родители-интеллигенты, поездки по миру. Музыка - много музыки, занимающей почти все пространство в мозговых извилинах, - ловкие пальцы, абсолютный слух. Оглушение собственными способностями, концерты, маячивший на горизонте, по словам все тех же родителей и педагогов, успех "второго Клиберна". Все казалось по плечу, по силам; жилось - легко, весело, на одном чистейшем вдохновении. То был зенит.
Потом пришел закат. Случайно встреченная девочка на вечеринке, мимолетное увлечение. Блондинкой была, зараза. Компания недовольных ублюдков - не ту цыпу выцепил, интеллигент вшивый! Пальцы поломали хорошо, художественно, со вкусом. Нашли их потом - часть нашли, засадили, заводилу, суку, позже выловили с Сэмом и Шоном... да что толку? На жизни можно было ставить большой крест.
И Уилл поставил. Покатился вниз — с треском и шишками. Чертов офис с вечно дребезжащим кондиционером, раздражающие вопли звонков, бумажные горы, визгливый голос секретарши. Были еще мозги - так не он считал, так другие считали - мог бы выкарабкаться. Мог бы. Но был и алкоголь. Много алкоголя - сперва чутка, для поднятия настроения. Потом больше. Вечер казался спокойнее, проблемы отодвигались. И вроде бы и день прожит... неделя... месяц... год...
Послал все к чертям и поплыл по течению. Разочарование родителям, головная боль руководству. Двое было только тех, кто не махнул рукой. С ними хоть в пекло.
Пекло и наступило.
Пекло избавило его от существования растения. Заново запустило сердце, протерло очки на глазах. Больше нечего было терять — и Уилл стал жить, хотя до этого не смог бы применить это слово к тому, что звал своей жизнью.

Последние полмесяца они с Сэмом жили за городом, в лагере, построенном из старых автомобилей. Ну, как построенном... что бывает с машиной, когда бензин кончается, а новый взять негде? Конечно же, проще взять новую машину! Благо, старые в руках Уилла ломались с завидным постоянством вызывая у друга-автолюбителя мучительные потуги убить "дебила". Дебил только ржал.
Редкие вылазки в город — за едой, пара-другая сбитых машиной и добитых топором зомби (ружье, стащенное в оружейном магазине, было, но стрелял из него Уилл примерно так же, как и водил машину — то есть, с риском для жизни не столько зомби, сколько окружающих), опостылевшие консервы, опустевшие дома. И отчаянные поиски. Выживших. Места, где нет зомби. Еды, в конце концов. Маршрут не выбирали, колесили, где придется: риск нарваться на мертвых был одинаков практически всюду в городе. И вот, в один прекрасный (все видят иронию? А она есть!) день докатились и сюда.
До сих пор Уиллу не попадались зомби-бывшие-знакомые (хотя на позеленевшую рожу начальника он бы не отказался взглянуть), и сейчас, подходя к дому, он не знал, как отреагирует, если зомби окажется Шон. Зарубит, наверное. Ну или сдохнет. Варианта-то только два.
- Шон! - заорал он на всякий случай, покрепче перехватив топор. Никто не отозвался, кроме хлопнувшей позади дверцы сэмовой очередной машины. Уилл оглянулся на друга. Неуверенно пожал плечами.
- Ну что, зайдем? - оставалась какая-то слабая надежда на то, что Шон может быть здесь. В городе они его все равно не нашли.
Дверь даже не была заколочена. На полках — аккуратный слой пыли. А в холодильнике — пусто, как в склепе. Последний раз тут явно были очень давно.

Отредактировано Уильям Уилсон (2013-02-16 10:54:28)

+3

45

Машина крутилась волчком на подмерзшей дороге, пока не замерла, затормозив об ограждение. Хант, даже подумать ни о чем не успел, слишком быстро и внезапно все произошло. Бог с ним, с вертолетом, надо было меньше в облаках витать! В следующий раз дохляки сожрут, а он настолько отключится от реальности, что и не заметит.
Шон покосился на обочину: крысы сидели на ограждении компанией в пять штук и гаденько подхихикивали. До этого он и не знал, что крысы умеют смеяться. Он вообще многого не знал.
К машине Хант не спешил, предпочитая держаться на расстоянии. Вдруг внутри зомбяк? Если крысы умеют смеяться, почему бы трупам не водить тачки? Хотя, нет, бред… Но он все равно не спешил. 
Дверь БМВ открылась, выпуская… бабу. Больную на голову. Кошкой с воплями кинулась на Ханта. Такая и в горло вцепится – по фигу. Зато она уж точно живая! Трупы не орут про сволочей и придурков, насколько Хант успел заметить. Они вообще не орут, скорее, мычат или подвывают, на худой конец рычат, и не грозятся убить, просто с ходу жрут все, что еще подает признаки жизни.
- Стой! – успел крикнуть Хант девушке, а дальше пришлось ловить.
И чертов гололед! Почему приморозить должно было именно сейчас?
Поймать поймал – в крепкие мужские объятия. Как же иначе? Только упусти, морду, как пить дать, расцарапает, и ладно еще, если на этом успокоится. Но на ногах не удержался, навернулся на спину, увлекая девушку за собой. И еще ружье, чтоб его!
- Мать твою… ! Дура бешеная! – спиной на дробовик, головой об дорогу – это чудесно! - Истеричка! - он столкнул девушку сторону. Топор под курткой – только еще не хватало, кому-нибудь из них на него напороться. – Сама чуть не протаранила! На дорогу надо смотреть!

офф

крыски  - личный глюк)

Отредактировано Шон Хант (2013-02-16 12:11:19)

+2

46

- Аа-ахкгр! - уже в полете она инстинктивно вскрикнула и задохнула сгусток соплей, которые до этого успешно шмыгала носом обратно. Говорила ей мать: "Носи в кармане платок!" - и совала брусочки Клинекса везде, где только можно. А Ханка все равно шмыгала. Парень схватил ее в охапку, знал, скотина, что она бы вырвала ему глаз, потом быстро и с силой отпихнул ее в сторону. Девушка упала спиной на ровное, как свежевыглаженная скатерть, дорожное полотно.
- Тьфу, - отхаркнула она сопли в сторону и отплевалась от выбившихся из-за ворота волос. Правой ногой зло лягнула парня по голени, хотела добавить, но промахнулась и скорчилась от боли, когда нога резко выпрямилась.
- Scheiße! - снова выругалось нежное создание и перевернулось на коленки.
- Ты...что.. - тяжело дышала девушка, все еще сопя от боли, - Ты, типа, не видел?! Блин, посмотри на машину! - она села на колени и стянула зубами с правой руки обе перчатки. За шиворотом было мокро и липко, - Будешь сам мне ее толкать дальше! - злобно пообещала Ханна, вытягивая из-под куртки волосы.
- А чего ты тут вообще расходился? - сморщилась она, подняв голову и уставившись на придурошного, - Это... - из носа вытекла тонкая горячая струйка. Ханна шумно шмыгнула и утерла мокроту снятыми перчатками.
- Кретин! - перчатки хлестнули по курке парня, - Что теперь делать?! - девушка ткнула рукой в сторону БМВ.

Отредактировано Ханна Бельке (2013-02-16 17:45:09)

+1

47

У дома-в-лесу

Месяц назад он свято верил, что мир если не принадлежит ему, то скоро будет.
Простейшая вроде вещь - ручка. Но иногда может сработать даже она. Даже с дурацким слоганом "настоящая. Механическая." Дурная шутка о ещё одном прошлом.
Давным-давно он поставил на это всё. "Всё" выражалось в кредите, взятом в залог дома. Во времени, что куда-то ушло. В личной жизни, что он вообще неудачно просрал. Всё это Сэм потерял, но "пэнам" вскоре как-то удалось подняться.
Пара лет - и дело встало на ноги. Окончательно утянув жизнь в безумный калейдоскоп дел.

До этого рождества.
Теперь его да и, чего уж там, весь мир полетел к чертям. В роли последних были крайне весёлые покойнички. Весёлые уже тем, что радостно выкапывались из могилок, восставали из мёртвых, заражали население... В общем, хорошо праздновали.

Они с Уиллом были у него в то рождество. Или это был новый год? Не важно. Главное: что-то праздничное.
Заправский алкоголик и абсолютный трезвенник. Компания ужасная, но им было что вспомнить и совершенно не было дела до содержимого чашки соседа. А в тысячный раз пересказать свои детские и не только приключения можно.
А потом можно увидеть очень интересную картину. Которая  с "бля, они его жрут!" переходит на "твою мать. Они идут сюда".
Если кто-то вторгается в дом американца, тот вправе его пристрелить.
Увы, это была не Америка.
К счастью, Сэму было на это начхать.
К ещё большему счастью, Уилловское "Драпаем!" спасло "бравого героя" от несравненной глупости.
Чудом попасть в гараж. Завести машину. И сбежать, оставив дом на откуп этому ожившему ужасу.
Без всяких там полезных штук.
Если бы они сдохли в ту ночь, то, наверное, получили бы постапокалептическую премию Дарвина.

Но, по сути, и так  их жизнь была закончена?
А что было дальше? Рутина. Сон по очереди. Готовность в любой момент смыться откуда угодно. 
Добыча еды (в магазинах, в супермаркетах, да хоть в уже заброшенных (например, открытых нараспашку) домах), вещей, машин.
Ни одного знакомого лица.
Никого, готового к совместным действиям.
Безумие.

С каждым днём добыча становилась всё сложнее. "Оживлённее".
Держаться за город до последнего.
Пытаться выжить под ним.
И каждый день как раньше на деловые выезды...

Закончились не то силы держаться, не то просто надоели эти партизанские игры. Они не герои, у них не было в родственниках Шварцнегеров.
К черту. Рядом был охотничий домик Шона. В багажнике же уместились какие-то крупы и подобный ещё не испортившийся паёк. Спиртное Уиллу, растворимый кофе (жалкая пародия и как же тяжело в мире без кофеварки!) Сэму. Верные топор, ломик ружьё... И ящик проклятых ручек!
Лишь бы не встретить там друга уже не живым. Что тогда делать дальше, Сэм представлял мало.

На зов Шон не откликнулся. Поганое подозрение, но...
-Зайдем. Другого пути уже нет.
Пыльный дом, пустой холодильник... В погребе должна быть еда, но Хантов в доме точно давно не бывало. Зато для камина были готовые дрова.
Срать на всё. Наконец-то согреться!!!
_____________
Все события в истории абсолютно идиотические и хреново связаны с реальностью, но... ыыыы.

+2

48

У тебя рана. Ты порезал палец. Готовил салат. Твоя девушка любит звуки травы. Трава на зубах. Музыка вашего здоровья. У пивного бокала акустика Staatsoper Berlin. Ты порезал палец. Идет кровь. Тянется время. Ты макаешь сигаретный фильтр в свежую рану, фильтр темнеет, щелчок зажигалки. Удовольствие на одного – кроваво-никотиновый рай. Белый Доктор предупреждал: любая форма онанизма – это попытка заключить вселенную между пальцев, любая форма онанизма – это попытка забрать счастье мира себе. Ты куришь свою кровь, твой рак легких никогда не поймет, как сильно его наебали.
Шел снег. У Белоснежки гибкий сценарий. Каждый войдет в роль.
- Имя? Йоханн называет меня Писателем. Я откликаюсь.
Машину Писатель слышал. Машину слышал Йохан. Машину слышал весь мир. Весь мир слышал людей.
Рухнул город. Оплавились небеса. Людям всегда найдется о чем спорить. Люди умирают за бензин.
Крики. Человек не скажет – мертвые не придут.
- Я пойду, - отозвался Писатель. Писатель и автомат. – Ты… Джор, пойдешь со мной. Возьми пса. Слышите? Громко. Им бы замолчать.
Писатель покинул вертолет первым. Писателя встретил снег – колючий и жесткий. Заползал под воротник куртки, падал на ресницы. Не оглядывался. Не оглядывались. Писатель и снег.
Не оглядывался автомат. У автомата нет дула, у автомата есть «дульный срез». Иногда Писатель забывал, сегодня пора вспомнить.
- Заткнулись оба, - произнес тихо и ровно. Дульный срез выбирал мишень. Если они не заткнутся – он и она - их заткнет выстрел.
Забрать оружие и слить бензин.
И мертвые не услышат.
Когда ты куришь свою кровь – по рту расплывается ржавчина. Рак легких большой весельчак.

Отредактировано Писатель (2013-02-17 14:50:58)

+2

49

     Любят люди спорить. Этого не отнять. Пусть вокруг хоть мертвяки ползают, спорить люди будут, всегда найдут, о чём. Они же люди. Джор спорить с сумасшедшим не стал. Сумасшедший и сумасшедший, пусть даже и вооружённый. Бояться он, кажется, разучился вовсе, а простые опасения не помешают идти рядом. Шансу размять ноги северянин был рад, пёс – рад ещё больше. Да и женщина… то есть Сольвейг, вздохнёт с облегчением.
     Норд рванул к лесу, стоило хозяину отпустить его ошейник. Джор не возражал. Будет нужен – позовёт, да и не убежит далеко, зверюга умная. Надевать капюшон он не стал, несмотря на метель.
     Отношения выясняли двое людей примерно одного возраста. С оружием, но пока вроде не стремились его использовать. О чём они спорили, из слов понималось смутно, но кто-то из них был раньше в машине, шум которой Джор и услышал одновременно с тем, как называл имя пса. А может, оба. Сама машина выглядела несколько помято.
     - Целы?- после недолгого колебания северянин подошёл и протянул руки – по руке на каждого – предлагая этим двоим подняться на ноги. За каким чёртом они тут развалились-расселись, он не очень-то понимал. Не из машины же вылетели, далековато.

+3

50

Хант сидел посреди дороги, потирал ушибленную ногу, рассматривал девушку и улыбался. По-идиотски так. С живыми людьми он не разговаривал давно и сейчас понимал, что ему нравится слышать чужой голос – пусть орет и ругается, все равно приятно. Даже то, что высморкалась в перчатки и об его куртку, как бы невзначай, вытерла, - мелочь. Ему не жалко.
- Извини, - странно, но злости не было совсем. – Давай, посмотрю машину, вдруг не так все плохо? Окажется что-то серьезное, можно переночевать – через лес напрямик пара часов до дома, - а завтра вернуться – глядишь, погода лучше будет - и попробовать починить. Если так, то сейчас просто столкнем машину с дороги, чтобы в глаза не бросалась,  – он накинул на голову капюшон куртки: снег не раздражал, но Шон его не любил, как не любил зиму вообще. - Куда ты ехала? Если хочешь…
Хант не договорил. Мужчина, вышедший из леса на дорогу, одним своим видом заставил замолчать. Вернее, не он сам, а автомат в руках – он действеннее слов. Ну, вот дотрепались! Надо было мотать сразу же – быстро и тихо, а не лясы точить! Сейчас рыпаться уже не имело смысла: пристрелит, пискнуть  не успеешь.
Краем глаза Шон посмотрел на ограждение. Крыс не было. Сбежали серые сволочи, как только запахло паленым!  Крысы умнее людей. Осторожнее.
А мужик с автоматом оказался не один – на дорогу вырулил второй тип. Угораздило же! С ружьем и машиной можно попрощаться, больше, вроде, ничего ценного и не было. Если только своя шкура.
- Целы? – второй подошедший протянул руку, предлагая подняться.
Хант настороженно покосился на автомат, перевел взгляд на протянутую руку… Издеваются? Один приказывает заткнуться, второй – отвечать! Да пошли вы…
Он не ответил, но поднялся. Сам. Без чужой помощи.

Отредактировано Шон Хант (2013-02-17 19:57:44)

+1

51

Лучше б уж он вообще ничего не говорил.
- Маааааааа…. – раздраженно выдохнула Ханна, запрокинув голову. Кажется, до нее только сейчас стало доходить. Тихонечко заныли ноги, ей всегда скручивало мышцы от волнения, порой так сильно, что мочи нет – оторви да выбрось. Девушка потерла бедра и подняла руки к лицу. С силой провела ладонями по щекам. Парень трепался уж очень по-доброму… Что происходит с этим миром? Ага, сейчас, она уже поперлась с этим ненормальным в лес. В том, что незнакомец был пришиблен Богом, она вообще перестала сомневаться – вы же не зовете тех, кто хочет набить вам морду, в свой дом? Ханна подумывала потихоньку ретироваться к машине, мало ли что у психа на уме? Встал тут специально, ловит машины, зазывает людей в домик и жрет. «Фу!» - от таких мыслей ей приплохело еще больше. Хотела было отползать и даже двинулась задом по дороге, как тут за спиной кто-то сказал: «Заткнулись оба».
В том, что у новоприбывшего было оружие, сомневаться не приходилось. Ханна нервно сглотнула и медленно обернулась. Мужик с автоматом и еще один, оба помятые, всклокоченные. «Все. Это все» - ее затошнило от страха, внутренности прижались к позвоночнику. Ее псих (да, этот мгновенно стал казаться менее опасным и даже родным, странно людей сплочает направленное на них дуло) встал на ноги. Девушка замерла, недоверчиво смотря в глаза подошедшему. Раньше ей никогда не было так страшно. Ханна была, в общем-то положительным ребенком, ну да, травку покуривала с друзьями, ну… ну и ничего больше! И курила только два раза по пьянке. Блевать на улице – самый страшный ее проступок. Про то, что она собственноручно уложила обоих своих родителей, никто бы и не подумал. «А там еще осталась кровь», - вспомнила она с ужасом про штангу, приютившуюся на пассажирском сиденье. Нет, умирать было страшно. Она оперлась на протянутую руку и мгновенно вскочила на ноги, тут же отпустила заскорузлые пальцы и ни с того ни с сего ухватилась за рукав куртки своего психа. Умирать легче. Желудок жалобно заворочался. Наверное, у нее потекли слезы – что-то щекотало кожу, может, таял налипший на ресницы снег? Мелко дрожал подбородок. Холодно было голой руке и подмерзающим в кедах мизинцам.

+1

52

Громко.
Йоханн Кох потеребил себя за мочку уха, другой рукой находя отсутствие сигаретной пачки на привычном месте.
Плохая привычка, говорил его отец и бил по губам. Дрянная привычка, говаривала его матушка и стегала ремнем по заднице. А первой его девчонке так нравился запах никотина и сухое красное. А еще раммштайн с их первыми песнями.
Как ее звали? Йоханн не помнил. Был уверен, что не Сольвейг.
Машина мимо не проехала - видимо затормозила. А затем послышалась ругань. Отборная.
Писатель был прав - нельзя оставлять этого просто так. Следовало бы заставить их молчать навсегда. И забрать бензин.
Писатель был прав, что взял с собой автомат. Только зачем ему бомж и собака?
Видимо, оказались нужнее - Кох остался у вертолета, защищать машину и единственный ключ к спасению. Защищать женщину, потому что она умела управлять вертолетом. И потому что она была женщиной.
Защищать мелкого. Потому что он мелкий.
Хотелось курить.
- А куда полетим дальше? - спросил снайпер женщину.
А подразумевал "Где мы возьмем оружие и топливо?".
Женщина, конечно же, вопрос поняла. Она же умная.
Глупая бы не смогла поднять вертолет в воздух.

+2

53

На краткое мгновение наступила тишина, нарушаемая только шумным дыханием собаки. Наверняка устало свесивший язык, с которого капала слюна. На колени ее хозяина, на оружие на полу, на вещи… Компания, черт ее дери.
Компания начала потихоньку представляться. Темноволосого звали Джор.  Своего питомца он тоже представил. Пес откликается на свое имя? Не важно.  Спасибо, что хоть вел себя смирно во время полета. Норд. Сольвейг помнила одного Норда. Дружелюбный эрдельтерьер, живший у ее пожилой соседки. Мягкий и пушистый, как овца. По забывчивости нередко забредал на лужайку Сольвейг и ложился у порога. Не понимал, почему его каждый раз оттуда прогоняют.
Слишком старый,  слишком спокойный и доверчивый, чтобы быть сейчас живым. Ему не шла его северная кличка. Но это тоже уже не важно.
Вторым представился рыжий солдат. Йоханн. Сольвейг рассмотрела его лучше. Сильный, рослый, полезный. Очень полезный: профессионал. Интересная вещь –человеческое тело. Даже будучи очень крепким и тренированным, оно не может защитить самое ценное в самом себе. Разум. Только разум может сам себя спасти. Поэтому Сольвейг знала: не все непобедимые солдаты были непобедимыми. Не все они, пройдя кровавый путь войны, сохраняли разум. Войны не было, но были зомби. Это хуже чем война, но Йоханн, похоже, рассуждал здраво. Хотя, было парадоксальным, что он слушал того, со стеклянным взглядом.
У Сумасшедшего не было имени. Он был Писатель. Возможно, он и был им когда-то, в мирном прошлом. А может, воображал себя таковым. Прямо сейчас. Сольвейг взглянула на Йоханна. Его лицо было спокойным. Стало быть,  и ему Писателем представился. Следовательно, Писателем сумасшедший был уже относительно долго. Подобное постоянство хоть немного, но успокаивало.
Сольвейг тоже услышала шум проехавшей машины. Но делала вид, что не слышит. Ни машины, ни брани, донесшейся  вскоре из снежной завесы. Она не хотела знакомиться с кем бы то ни было еще.  Она хотела просто переждать снежный буран и лететь дальше.  Но у Писателя были другие планы.
- Я пойду. Ты… Джор, пойдешь со мной. Возьми пса. Слышите? Громко. Им бы замолчать.
-Куда?! – Сольвейг замолчала, не закончив фразу.  Видимо, приспичило ему бошки пострелять. Долго ведь терпел? Долго. И ведь не создавал  ей хлопот по дороге? Не создавал. Значит, пусть идет. Вернется – принесет вести. Не вернется –автомат будет жалко. Хоть Сольвейг и не надеялась, что отдав оружие в руки этого типа, она получит его обратно. Ей оставалось только молча всплеснуть руками и сложить их на груди. Незапланированной прогулке Норда радоваться как-то не получалось.
- А куда полетим дальше?- поинтересовался солдат.
Сольвейг не знала, стоит ли раскрывать сейчас свои планы до конца. Поэтому решила упомянуть лишь о первоочередной задаче, от которой зависело ее выживание.  И всех их, получается, тоже.
- На военную базу неподалеку.  В идеале я планировала добраться туда до наступления темноты.  Потому, что с наступлением темноты будет опасно.  – Сольвейг недовольно заерзала. -Когда мы теперь доберемся – не понятно из за этой метели… Этот вертолет –не для долгих перелетов. На базе я планирую пополнить запасы провианта, запастись оружием… А –дальше… До базы пока дожить надо.
Рассказывать о том, что она планирует пересесть со своей «стрекозы» на тяжелый и дальноходный военный вертолет, она пока не стала. Равно как и о том, куда намеревается направляться дальше.

Отредактировано Сольвейг (2013-02-21 18:42:48)

+1

54

Между поскользыванием и падением меньше секунды. Не осознается. Ноги разъехались, на целую вечность ты танцор, на целую вечность ты – ось мира. Убей себя, спаси весь мир. Убей себя, пусть вселенная начнет жить заново. Между поскальзыванием и падением меньше секунды. Секунда – это много. Секунда – это воздух в легких. Секунда – это ты.
Время лишено пунктуальности. У времени в запасе – мир.
У Писателя запаса не было.
У Сольвейг оставался бензин.
Топливо.
У чужаков тоже найдется бензин. Бензин для согрева. Для костра. Костра, который необходим при холоде. Чтобы жить.
У Писателя не было своих и чужих. У Писателя не было Бензина.
Выживание.
Это – когда живут.
Это – когда не считаются.
Не ошибся. Брови Писателя выгнулись. Придорожные кусты отозвались хрустом. Что-то шло. Что-то, бывшее кем-то, одноглазое. Женщина. В форме патрульного. За женщиной – мужчина.
Почти заправка. Только стариков не было.
Семеро. Писатель насчитал семерых слева. Троих справа – все с обочин. Шли. Шли. Шли. Трудолюбивые.
Спортивные.
Писатель насчитал и пустил очередь.
Ровную. Прицельную. Снег валил. Забивал глаза. Оптику.
Не везло Писателю.
Не везло между паденьем. Дорога не была скользкой. Мертвые шли. Где-то поблизости – гостиница.

Отредактировано Писатель (2013-02-27 21:51:40)

+1

55

Девчонка повисла на рукаве. Хант не ожидал, но порадовался: одному на тот свет боязно, вдвоем – не так стремно, проще, почти по-домашнему. Хотя, зачем их стрелять? Может и передумают, заберут, что нужно, и свалят. Пусть так. До охотничьего домика не далеко, а там и ружье, и патроны еще есть. И дрова, и камин. И колодец во дворе. И никаких зомби на километры – в лесу им разве что кору, как зайцам, грызть.
Выстрела не последовало. Вместо этого хрустнули ветки, пропуская к дороге Нечто. Мерзкое и голодное. Вечно голодное.
Дошумели. Но кто мог предположить, что в лесу дохляков тоже до фига? Хант не предполагал, наивно считая, что прописка всех трупов должна быть где-то в районе местонахождения жратвы, т.е. в городах или более мелких поселениях, но никак не посреди леса. 
Бежать… Только это и оставалось.
Хант обернулся к машине. Мыши носились по капоту, по крыше, скребли лапками стекла – просились внутрь. Эк их раззадорило! Спасались, серые сволочи. Несколько в открытую дверь проскочили, успели... Нет уж, машину он им не уступит! Пусть на своих четырех бегут.
Автоматная очередь прошила придорожные кусты и тянущуюся к дороге нежить.
И верно, лучше не по живым, лучше по зомбятине! Самое то.
- Попробуй завести! - подтолкнув девчонку к БМВ, Шон скинул с плеча ремень дробовика, беря ружье в руки. Хорошо, что заряженное. Человек с автоматом уже интересовал мало – больше те, что могут сожрать.
Два выстрела один за другим…
Приблизившийся к ограждению дороги мертвец свалился с размозженной башкой. 
Хант, не глядя, расстегнул перекинутую через плечо сумку, наощупь ища патроны, и отступая к машине.

+2

56

Медленно крошилась известка с неба. Все чаще облетали крупные куски, так часто, что уже и видно из-за белого куха было только до кончика собственного носа. Потолок должен был вот-вот обрушиться, и он треснул. Громко и отрывисто. Ханна зажмурилась и инстинктивно пригнулась, ожидая резкой боли. Но вместо этого последовал толчок в бок: «Попробуй завести!» А? Что? Они живы? Но как?
Они были наполовину живы, шли даже с пулями в теле, ковыляли и мычали перекошенными дырами ртов. Серые пальцы с полусгнившими ногтями ухватились за аккуратно окрашенное ограждение. Просить дважды ее было не нужно. Девушка рванула к машине. Кто быстрее? Ханна дернула на себя оставленную открытой дверь и устояла на ногах. Уже забралась коленкой на сиденье, коснулась ключа зажигания, как что-то схватило ее за капюшон куртки. У нее не было времени даже закричать. Вцепилась в руль и лягнула свободной ногой. Конечно, не попала. Тварь хрипела.
Нет в машине места размахнуться, на штанге еще два груза, она застряла между крышей и сиденьем. Ханка заскулила от страха:
- Сууука, суука! Давай! Аааааа…. – стальной прут выскочил вверх. Им можно было только толкнуть. Диск воткнулся в тело зомбяка где-то в районе солнечного сплетения. Тварь отступила и выпустила из рук ее куртку, но цепкие пальцы ухватились за гриф. Она дернулась было разок, бесполезно. Тогда высунулась из машины наполовину, с упором в дорогу толчок вышел сильнее. Зомби тоже не фигуристы, снег для всех скользкий. Мертвец упал под весом штанги, и Ханна успела захлопнуть за собой дверь.
- Давай-давай-давай-давай-давай! – скороговоркой шептала она, дергая ключ. Машина молчала. В лобовое стекло было видно троих на дороге, у двух было оружие. Мужик же был с автоматом? Чего он копается? А псих перезаряжал дробовик.
Мотор прокашлялся и мерно загудел. Ей нужно убираться отсюда. Псих с ружьем, мужик, который хотел их пристрелить – они убьют ее. Вырвалась, слава Богу! Ехать отсюда скорее! Ханна крутанула руль, боковое зеркало захватило три силуэта на дороге. Они были живые. Но… Нога зависла над педалью газа.
- Жопа! – зло выкрикнула девушка. Рычаг сдвинулся на «реверс», БМВ вылупил красные ошалелые глаза на мертвяков и сдал назад.

+1

57

Вначале было Слово. А затем Книга.
"Развезнуться хляби небесные, хлынет наземь огненный дождь, поглотит и пожрет всё человечество, алкая и взывая к отмщению Христа.", - говорила Книга. - "А затем настанет Суд Божий, где предстанут все грешные и земные перед ликом Создателя. Да решится их воля и наступит Царствие Небесное".
Было ли так? Будет ли? Да вряд ли.
Йоханн Кох не верил в священные писания, не доверял ни церкви, ни сектам, не верил ни в Иисуса, ни в Мухамедда. В Будду тоже не верил. В последнее время он верил только ножу у пояса - тот не давал осечек и не сомневался увиденному. Он резал: кромсал и рвал, разрезал и убивал. С ним было куда проще чем с людьми.
- Доживём.
Зачем он пообещал ей? Быть может, им уже больше не взлететь. Быть может, мотор откажет в самый нужный момент. Или на неё, единственного летчика, нападет какая-нибудь тварь. Тогда вертолет в воздух не поднимется. Тогда погибнет их маленький гордый отряд.
Доживет. Именно она. Найдет то, что потеряла, что ищет и уничтожит как можно больше этих тварей.
А может доживет до Небесного Царствия. Хотелось верить. А у Йоханна был нож.
Очередь вспорола воздух. Как-то неожиданно и неосознанно Кох заслонил девчонку собой. Просто так, на всякий случай.
Никто не станет стрелять просто так, без причины. Никто не станет навлекать на себя опасность. Если только опасность уже не нашла тебя самого.
- В кабину!
Иногда с приказами лучше не спорить.
За сколько сможет подняться в воздух вертолет? В такую погоду - предсказать не получится. Йоханн не предсказывал.
Автомат у плеча подсказывал - если придется остаться, чтобы выжили другие - снайпер останется.
Даже ради того, чтобы умереть быстрее.

+1

58

Звуки голосов приглушал снег. Сольвейг не знала о чем они говорят, но в одном была уверена - тема для разговоров нашлась. Вопреки ожиданиям, Писатель не пристрелил сходу нарушителей тишины. Девушка вглядывалась в зыбкую, рыхлую снежную стену. Внезапно раздались крики, затем выстрелы. Зомби. Откуда, здесь зомби, на пустой дороге? Населенных пунктов здесь точно не было, она знала, по карте ведь выверяла маршрут. Поэтому зомби этих не должно быть много, да и люди, в них превратившиеся, оказались тут случайно, наверное. Нужно отлететь отсюда километра на два, все так же, вдоль дороги. И они не найдут, отстанут. Будут топтаться здесь в своей бездумной безжизненной жадности.
Солдат дернулся, прикрыл собой. Удивительный героизм, почти не сопоставимый с реальностью. Судя по рефлекторности - укоренившийся глубокими моральными принципами. Такие умирают первыми, как правило. Рискуют собой, спасают других, слабых. Поэтому герои умирают, а выживают слабые, многие из которых на деле нередко оказываются трусливыми паскудами. Сольвейг себя к последним не относила, а полезные рефлексы, отличающие человека от животного, ценила.
- Не выходи из вертолета. - тихо проговорила она, судорожно включая рычажки на панели управления. А затем закричала,  - Бегите обратно, оба!  На голос, сюда, сюда! Да поживее этих тварей!
Винт набирал обороты, гул становился все громче, кричать было уже не нужно.
Она вновь обратилась к Йохану:
- Увидишь, что подбегают зомби - снимай их на подходе. С нашими не перепутай только.
Чужих-с-дороги она пускать в вертолет не будет. Потому, что сами еле поместились. Полезут -объяснит наскоро, не поймут - придется пригрозить оружием.

Отредактировано Сольвейг (2013-03-09 16:20:14)

0

59

     На вопрос спорщики не ответили, но раз на ноги поднялись резво, значит, ничего не сломали. И хорошо, сломаешь ногу – не сможешь бежать, а не сможешь бежать – сожрут. Но порадоваться за этих двоих не получалось. Разные у них дороги. В вертолёт и так набились в два слоя, да и машина у них есть, если повезёт - смоются. Только с земли-то не сбежишь и мотор на полном ходу не заглушишь…
     Из леса выскочил Норд. Не лаял, не выл, зато шерсть встала дыбом, а глаза вытаращились. Очень знакомые признаки приближающихся зомби. Джор псу доверял.
     - Надо уходить!
     Он был не уверен, что его услышали, но это не страшно: почти в тот же миг все и сами увидели мёртвых. На сей раз дожидаться, когда зомби подберутся достаточно близко для удара ножом, северянин не стал, хотя и достал его на бегу. Одного особенно резвого пырнул сам, Норд цапнул за ногу другого. Писатель, должно быть, не отставал. В отношении мертвяков он мыслил как раз очень разумно при всей своей сумасшедшести.

Отредактировано Джор (2013-12-26 14:49:08)

0

60

У нас есть выбор. Выбор есть всегда: ты или мы. Стать частью — это открытый перелом личности, больно видеть себя снаружи. Стать частью — это открытый перелом личности: твои кости снаружи, мясо — твой внутренний мир. Тебе обязательно помогут. У врачей холодные руки. У медсестры — улыбка. Красивое лицо и белые зубы. Ты готов подарить ей боль, боль — все, что у тебя есть. На зарплату она покупает кофе. Кофе, который вы пьете вместе. Ты продал мир за лубок.
Снег — это чертова метель.
Снег — это чертовски много.
Писатель редко промахивался. Мертвые падали. Мертвых становилось меньше. Живые хотели жить.
У всех когда-то кончается бензин.
Если пробить бензобак машины — двое останутся здесь, на дороге. Он и она — закуска, два богатых внутренних мира, столовый набор; все когда-то перестают быть людьми. Если пробить бензобак машины, у них появится время. Но времени хватало.
Писатель бежал.
Он не видел, кто был первым — человек или собака. Он не знал, у кого богаче мир.
Вертолет — тот же лубок. Однажды рана начнет гнить.
Писатель вернулся последним.
- Надо было пристрелить их. Я могу попасть и отсюда. В бак.

+1


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Альтернативные линии » Эту землю дарю я вам


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC