Ревалон: Башня Смерти

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Альтернативные линии » Эту землю дарю я вам


Эту землю дарю я вам

Сообщений 61 страница 80 из 106

1

Описание: 21 декабря 2012 года Апокалипсис не случился. Апокалипсис случился 25 числа того же месяца.
Люди с экранов телевизоров, с мониторов компьютеров настойчиво рекомендовали избегать паники. Мертвые не восстали. Это болезнь, это вирус. И ваш дядя, смятый соседским «Фордом» до кровавого месива, отнюдь не мертв, он плохо себя чувствует. Видите? Шевелится.
Через три дня новостным сводкам перестали верить.
Через неделю исчезли новости. Интернет, радио, телевидение, электричество.
1 января 2013 года пала армия.
12 января 2013 года исчезла вера в человечество. Вместе с человечеством.
Мертвые восстали. Небольшие группы живых стараются выжить, без надежды, без веры, инстинктивно, рефлекторно. Среди живых конкуренция. За бензин, оружие, патроны, продукты питания.
И только солнце – зимнее, яркое – смотрит с вышины, насмехается: «Эту землю дарю я вам» - будто бы говорит оно, ответить, увы, по большему счету некому.
Аугсбург, 25 января 2013 года. Конец света продолжается.

Участники: любой желающий. В первом посте рекомендуется дать краткую информационную справку о собственном персонаже.

Текущие события: небольшая группа выживших в течении последних двух недель в качестве нового дома обживает старую автозаправку на выезде из города. И вроде бы все ничего, да только сожрав все живое в городе, стаи зомби мигрируют в поисках новых угодищ. Ситуация, мягко говоря, накаляется.
Справка: убить зомби можно только одним-единственным способом - разрушив мозг.

0

61

Хлопнула дверь, на заднее сиденье ввалился ее псих. Один. Взгляд Ханны заметался от зеркала к зеркалу - где другие?
- Не стой!- ткнул ее в плечо парень, - Там еще люди. Они с ними.
- Но... - хотела было возразить, и увидела через тонкую сеточку трещин на лобовом, как неслись вперед сумасшедший, что хотел их застрелить и мужик с собакой. Рука тут же полетела к рычагу. Не успела - к боковому окну прилипла костлявая, подгнивающая местами тварь. Девушка отшатнулась. Странно узнавать в мертвом своего знакомого, это был тот, которого она выпнула наружу, пытаясь завести машину.
- Чего ты?! - заорал на нее псих, протягивая руку к управлению сам. Он быстро передвинул рычаг.
- Знаю! Отвали! Отвали, сука! - Ханна со злостью показала мертвецу, лапающему стекло, средний палец и осклабилась, - Пусти! Мешаешь, мешаешь! - принялась она отмахиваться от руки психа.
- Дура, - уже привычно констатируя факт парень откинулся назад, покрепче сжимая дробовик.
На снегу нежно поблескивал полированный гриф. Ханна вывернула руль и зомби скатился под колеса, его кости хрустнули раз - два. Это было похоже на симулятор, который купил отец, в надежде, что дочь станет тренироваться сперва на нем. Она честно попробовала пару раз, пока родитель грозно нависал над плечом, но чуть только его спина показывалась в проеме двери, девушка начинала гонять по газонам, сшибая деревья. Точь-в-точь. Впереди было то, что, в отличие от компьютерно нарисованного дерева обещалось до конца проломить ей стекло, но время! Время решало все. Стукнувшись об капот, тело впечаталось в лобовое, подхваченное ласковой системой безопасности.
- ***ите тебя семеро! - выругалась Ханна.
- Ты больная! - псих выскочил промеж сиденьев.
- Достань штангу, - отпихнула она его макушку обратно, - Там, на дороге.
- Да....! - хотел было возрасзить парень, но отчаялся вернуть ей разум, и быстро открыл дверь, дальше она не смотрела. Выскочила со своей стороны и пнула корчащуюся тварь в остатки лица. Совершенно не рассчитала, что Брюс Ли из нее никакой - существо замычало и протянуло к ней свои клешни.
- Отъ...ись, скотина! - попыталась сбросить мертвеца снова. И аж присела от того, как громко чавкнул мозг, съедая пулю.
- В машину иди, - псих успел раньше нее, он открыл дверь пассажирского и забрался внутрь. Ханна прыгнула на место, в зеркале заднего вида весело подмигнул металл. Значит, взял-таки. Долго провозились, давно пора отсюда убираться. Шины проскользнули по снегу и подхватили их. На то, чтобы увидеть вертолет, у них ушло меньше минуты. Винт с силой разрубал снежную занавесь. Сумасшедший с автоматом, мужик и собака, кажется женщина и кто-то похожий на Джейсона Стетэма на спецзадании.
- Улетают, да? - едва не заплакала Ханна. Первые люди, встреченные ею, и никакой помощи. Никакой. Бред, - Куда ехать?
- Пока вперед и побыстрее, - отчего-то вжался в кресло псих и чуть осел. Будто прятался от тех.

0

62

Саундтрек

Мгновения имели свойство растягиваться и вмещать в себя больше, чем им было положено. Вот и сейчас ожидание возвращения спутников из белой мглы  вдруг наполнилось воспоминаниями из прошлого. Не столь далекого -один из множества похожих друг на друга дней.

В тот день шел дождь.
«Самый совершенный паразит на свете – человек»,- думала Сольвейг, вглядываясь в нескончаемую автомобильную пробку, простиравшуюся до самого горизонта. Дождь струился по лобовому стеклу , сливая в сплошное красное марево огни впереди стоящих машин. Где-то выли полицейские сирены.
«Только человек истребляет больше, чем способен поглотить. Он делает это из удовольствия и жадности».
Жадность была столпом современного мира, его идолом, смыслом жизни всех и судьбой каждого. Экономика - новая религия, в которой жадность есть Бог. Нефть, газ, золото – ее святые. Биржи- храмы, кулуары политиков –святилища. Экономика поработила науку и этику. Давая оценку вещам, она подстраивала под себя все вокруг – привычки, поведение и даже каноны красоты. Все оценивалось, рассчитывалось, покупалось и выставлялось на продажу.  Люди вырождались.
Сольвейг опустила стекло и вздохнула, пытаясь приободриться свежим дождливым воздухом, но ощутила лишь едкий запах выхлопов и мокрой дорожной пыли.  Уличный шум ворвался в автомобиль, заполонив собой все пространство. В висках болезненно ныло.
В такие моменты ей становилось тесно. Невыносимо тесно среди этих людей, разучившихся думать, чувствовать, привыкших к шорам, открывающим вид на живописную бутафорию, которую они называли жизнью. И душно под этим небом, затянутым дымкой промышленных выбросов.
Каждую минуту Макдоналдс насыщал человека в Европе.  Каждую минуту променянная на нефтедоллары жизнь очередного истощенного африканца  забиралась в жертву религией-экономикой. Упрочняя благополучие развитых стран, заставляя поклоняться своему богу все неистовей и безумней. Картонные перегородки –личное пространство. Консерванты и генная инженерия – семь хлебов, накормивших мир. Промышленность –вавилонские башни труб, выраставшие до небес.  Рак- новая проказа, посланная миру природой -  забытым истинным богом.
Мироосознание, не прикрытое вуалью самообмана и привитых заблуждений, в очередной раз завладело Сольвейг. И оно бы ее раздавило однажды, если бы она не смогла бороться с его напором. Богатое воображение. У Сольвейг  оно было поистине богатое.
Проезжавшие рядом люди видели за рулем серого "Опеля" цветущую улыбкой девушку. На ее щеках играл румянец, а глаза искрились таким воодушевлением, что ни у кого не оставалось сомнений в том, что сегодняшний день одарил ее самыми приятными впечатлениями.
А Сольвейг смотрела на город и видела черные остовы разрушенных зданий. Будто вывернутые кости торчали куски металлических штырей из бетонных разломов. Уцелевшие стены почернели от бушевавшего огня, а дорога, испещренная ямами и воронками,  шла прямо к горизонту. Пустая и безлюдная как все вокруг. В городе царила тишина, которую нарушал только шум дождя.
Сольвейг  улыбалась этому новому миру. Такому, каким он должен быть. Каким он однажды станет. Иначе и быть не могло: ведь он уже к этому шел.

Сольвейг улыбалась и сейчас. Воспоминание успокоило ее.

+3

63

Ежегодно в ДТП гибнет полтора миллиона человек. Полтора миллиона человек, вмазанных в высокотехнологичный хайвэй, пригородный автобан, сельскую грунтовку; полтора миллиона человек - на трассе, разделительной полосе, в кювете - кровь и плоть - это цена прогресса. Полтора миллиона человек, размазанных по асфальту, - кости и вены - это цена за успех. Победителю бонус - горячий кофе, холодный офис, «пунктуальность» в послужной лист. Победителю бонус и некуда спешить. Новый мир прекрасен. Он победил пробки.
В остальном перемен нет. Бензин по-прежнему в цене. Дави на газ, будь первым, не дай себя сожрать. Мировой порядок восстановлен. Жизнь по ценам производителя. В остальном перемен нет. Сильный жрет слабого. Сильный жрет, жрал и будет жрать слабого. На смену креационизму неуклонно и неотвратимо пришло рациональное и естественное... На смену рациональному и естественному пришли мы. Я могу не вытирать после завтрака рот.
Когда мне страшно - я боюсь.
Когда мне больно - я кричу.
Чужой страх никогда не будет моим страхом.
Я могу стрелять в голову.
Я могу стрелять в бензобак.
Я могу стрелять.
Я могу.

В остальном перемен нет.
Согласно закону больших цифр, любое кладбище - однажды аквапарк. Мир не изменился. Мир не меняется. Мир - это притча, сказка, которую мы рассказываем на ночь. Мир стал богаче. Спецэффектов хватает на всех.
В остальном перемен нет.

Писатель смотрел. Ствол модифицированного SR-47 с темпом стрельбы 800 выстрелов в минуту тоже смотрел. Смотрели оба. Прицельно. Изучали бензобак. Снег шел. Снег падал. Снег налипал. Снег вмазывался в поверхность шоссе. Снегу некуда спешить. Его не преследует экономический кризис, у снега отличный послужной лист, снегу некуда спешить. Снег - это природа.
Природа, которая создала всех нас. Жизнь - это продуктивное взаимодействие белков.
Писатель снял палец с гашетки.
Снег шел.
Снег падал.
Снег - наш общий враг. Он никогда не был живым.
Я не буду стрелять, - говорил Писатель. - Я знаю эту дорогу. В метель ты не улетишь далеко. Бери ниже. Сядь на хвост машине. Через десять километров поворот, через... повезет оружие и горючка. Я знаю дорогу. Я иду к ним. Бери ниже. Мягче будет падать.
Писатель пошел. Достал из внутреннего кармана куртки шило и пошел. Вперед. В снег. В метель. Перебросив автомат за спину. Ударив по лопаткам цевьем.
И шли мертвяки. Медленно и лениво. Часто и густо.
Писатель поднял руки вверх.
Уклонился от первого. Уклонился от второго. Уклонился от третьего.
Писатель шел. Шел снег. Шли мертвяки.
Не стреляю! - кричал Писатель. - Не стреляю!
И ловко перехватил автомат. И выстрелил. По мертвяку со стороны пассажирской двери. По мертвяку со стороны водительской.
Я еду с вами, - кричал Писатель, цепляясь за ручку правой задней двери. — Я знаю куда.
Ежегодно в ДТП гибнет полтора миллиона человек. Сегодня мир - это полоса отчуждения.
Я не вру.
Мертвые шли к вертолету. Мертвые шли. Шел снег. Сильный жрет, слабый - нет.

Отредактировано Писатель (2013-12-25 18:46:49)

+2

64

Она еще всматривалась в белую рябь. Просто, чтобы посмотреть на них, на этих ублюдков, которые и выжили-то непонятно зачем. У них было оружие, был, мать его, вертолет, они могли улететь, е…, от всех улететь! И они их бросили. Суки. Хотели пристрелить. Она мечтала увидеть, как мертвяк вопьется зубами в шею мужика с автоматом и будет догрызать его, даже с чередой пуль в животе. Глубоко, смачно кусая его паршивую скотскую шею. Она так всматривалась, что даже увидела направленный на них ствол. Ханна тут же сжалась в комок и сползла на пол, пытаясь укрыть голову. Она громко зарыдала, шапка сползла ей на лоб.
- Он нас убьет! Убьет! – в рот забилась кисточка от косички, и девушка зажевала ее вперемешку со слезами и загустевшей слюной. Убьееет! Пол пах мокрой резиной и ковром. Ханна постаралась еще глубже забиться под руль. Пускай его сожрут! Пускай, Господи! Пускай-пускай-пускай! Боженька! Громкий хлопок, потом второй. Она вздрагивала так сильно, что билась затылком о приборную доску.
- Боженька, пускай! Пускай сожруут! – причитала девушка.
- Я еду с вами, - кто-то дергал ручку. Он здесь! Он убьет их. Ханна завопила:
- Не пускай его! Не надо! Он нас убьет!
Надо скорее. Скорее уезжать. Она заворочалась, пытаясь развернуться к педалям. Только повернуть ключ, нажать на педали руками. А руль? Они тронутся, может быть, мужик попадет под колеса? Руками Ханна шарила над собой, но со страху не могла нащупать ключ. Ручка щелкала бесперебойно.
- Я знаю куда.
- Уходи! – ей было страшно даже обернуться, - Тебя сожрут! Сожрут!

+4

65

     Гул вертолётного винта совсем рядом уже полностью заглушал вой ветра. Мертвяки позади, их много, но он быстрее. Он быстрее, но их много. Джор не успел удивиться, когда с разбега грохнулся на землю, подчиняясь вцепившимся в лодыжку пальцам. Осталась сила в истлевших мышцах и гнилых челюстях. Ботинок наполнялся кровью. Джор перевернулся на спину, вырывая руку с тесаком из цепкой хватки другой твари. Несколько зубов застряли под содранной кожей запястья.
     - Улетай!- заорал он Сольвейг, женщине в вертушке. Самого вертолёта ему уже было не видно.
     На лицо падали снежинки. Кинолог родом с Аляски, проживший чуть больше четверти века, с силой вонзил грязный нож в очередную глазницу. Свою собственную.

+3

66

- На хрена ему нас убивать? – Шон покосился на пытавшуюся забиться под сиденье Ханну. И вот кто из них после этого псих? -  До этого бы убил – времени было навалом!
Надо как-то приводить девчонку в себя? Как? Он не знал. Крысы помогать не хотели. Эти пройдохи вечно сбегали, оставляя его в нелепой ситуации.
- Машину, дура, заводи! -  прорычал Хант на свою недавнюю спасительницу. – Бляя.. да вылезь же ты наконец-то из-под руля!
Шон готов был завыть сам, наскоро перезаряжая дробовик.
- Я еду с вами, - мужик дергал ручку задней двери.
Человек же он все-таки...
Нельзя его на дороге оставлять, пусть и с автоматом. О, да! Шон – добрый! Интересно, ему на Небесах нимб выдадут?
- Залезай, живо! – Шон, развернулся назад, встав на колени на сиденье, перегнулся и отпер дверь, предвкушая новый взрыв воплей Ханны.
Мужик ломанулся в машину. Кто-то из нежити за ним.
Шон спустил один курок. Зомби откинуло назад, размозжив башку.
Второй заряд дроби остался. Для этого автоматчика, забравшегося на заднее сиденье.
- Ханна, поехали, мать твою! – это девчонке.
- Дернешься, снесу башку! На всякий случай... , - это мужику с автоматом. Прибьем друг друга, ну, и крысы нам в помощь! – Верим мы тебе, верим! Все же в одном дерьме! Куда ехать?
Он помолчал мгновенье и добавил:
- И поаккуратнее на сиденье – там штанга и крысы.

+2

67

- Ты больной!!! Нет! Не надо! – псих орал на нее и до того, но она его не слышала, мозг был полностью занят выдумыванием более-менее монотонной жалобы на жизнь. Ритм и повторение. Полная предсказуемость. Стабильность – это то, что не дает нам сойти с ума. Сознание ищет знакомое и простое. Боженька, спаси, Боженька, помоги. Помогает даже атеистам. Простое ритмичное дыхание тоже бы помогло, но у кого хватит духу настраивать свои вдохи-выдохи, когда сердце скачет, что кенгуру по степи. Молитва – простейший и древнейший способ самоуспокоения. Даже у атеистов. Вдох и выдох, спаси-помоги.
- Придурок! Зачем?! – Ханна ухватила парня за штанину, подтянулась из-под сиденья, хотела дать ему подзатыльник, но псих целил во что-то из дробовика. Этого было достаточно, под звук выстрела завелась и машина.
- Ты идиот. Он нас порежет и бросит, - буркнула девушка, щелкая рычажком. Напрасный труд. Снегоочиститель заело. Она щурилась и тянула шею, чтобы рассмотреть дорогу. В бок машины что-то глухо стукнулось. Наверное, они сбили еще одного мертвеца.
- Чо?! Крысы? – услышала она очередной комментарий, - Нафига ты их притащил? Они мертвые? В клетке? Это, я боюсь мышей. Они не бегают? – Ханна дернула плечами и попыталась вывернуть шею назад.
Нахрена они взяли мужика с автоматом? Его, поди, свои же и выкинули на дорогу.
- Слышишь, ты, - бросила она незваному гостю, - если ты дорогу знаешь, может еще из окошка высунешься, мне стекло почистишь? Тут ничерта не видно. Сворачивать куда-то надо будет? Если да, то следи за дорогой, я на таком снегу быстро не развернусь.

0

68

Мастерский, часть I

В фильмах, снятых на деньги фонда содействия ирритации прецентральной извилины, хорошие парни всегда побеждают плохих. У хороших парней самозарядные дробовики и бесконечные патроны, которые не дают осечек; у хороших парней крепкие белые зубы и огромное сердце, в которое невозможно попасть; у хороших парней есть будущее - будущее, которого у вас нет. Раздражение прецентральной извилины ведет к эпилепсии. Голливуд продался фармацевтическим гигантам. GlaxoSmithKline, Pfizer, Novartis, Merck, AstraZeneca и Sanofi - это ваш бог. Бог диктует моду на летние блокбастеры. Ваш Бог - глобалист. Сотни тысяч святых апостолов в сотне тысяч бронированных храмов изобретают сотни тысяч новых заветов, на которые вы будете эякулировать целый год. Это называется «сценарное моделирование». Сотни тысяч святых апостолов в сотне тысяч бронированных храмов изобретают сотни тысяч новых заветов, ориентируясь на цвет вашей мочи. Карбамазепин — производное иминостильбена. Фенитоин — производное гидантоина. Фенобарбитал — производное барбитуровой кислоты. Отец, Сын и Святой дух. Когда грудастая блондинка улыбается тебе с экрана, ты чувствуешь стояк. Ты ошибся. Это приступ. Эпилептический припадок. Посмотри, как хорош мир! Оставайтесь с нами. Продолжение в следующую субботу.
Ты по-прежнему хочешь быть хорошим парнем?
Ты никогда не станешь хорошим парнем.
Твой Бог вышел в тираж.
Снег падал. Белый парок изо рта - демонстрация глубины легких.
Если ты попробуешь снести мне башку, - говорил Писатель спокойно и ровно, - если ты попробуешь снести мне башку прямо здесь, в салоне, тебя контузит. Ее контузит. Она запаникует, потеряет руль, вас занесет. Вы перевернетесь. Потом сдохнете. Но мне будет все равно, потому что я уже мертв. Через десять километров поворот налево. Не пропустите. Я ложусь.
Взгляд Писателя поочередно скользнул с женщины-водителя на пассажира. Это называется документация момента. Или фиксация. Любое явление, любое событие, история и факт - это наши воспоминания о них. Ты существуешь, пока о тебе помнят. Мертвые ориентируются на звук.
Я ложусь, - повторил Писатель, затем лег.
В салоне автомобиля невозможно промахнуться. Одним выстрелом - и череп, и ось.
Фармацевтический Бог знал: окупаемость фильма, как, впрочем, и крепость стояка во многом зависит от правильности выбора саундртека. Какое-то время Писатель свистел. Мелодично и тихо. Через пару минут свист оборвался.
Снег шел.
Время есть.
У мертвяков рекламная пауза.

+2

69

Мастерский, часть II

Ночь
— Не будь такой жадной.
— Я не жадная.
— Жадная.
— Нет.
— Еще и врунья.
Кристина надулась, перестала хрустеть чипсами. Всю дорогу они молчали. Два с половиной часа молчания под аккомпанемент хруста тонких картофельных чипсов, скрипа металлизированной упаковочной пленки и ровного гула недавно перебранного движка. О чем говорить, они не знали. В кунге пикапа теснились аккуратно сложенные ряды картонных коробок - мясные, овощные, фруктовые консервы, супы, бутилированная вода, сухпай - сухари, чипсы, вяленое мясо; шесть банок маслин, восемь сладкой кукурузы и многое другое. Успешная вылазка. Жаль, попировать не с кем.
— Пить хочешь?
— Не хочу.
— А я хочу.
Кристина поняла без слов. Протянула руку к заднему сидению, нащупала пару брошенных поверх целого склада штурмовых винтовок, карабинов и цинков с патронами железных банок. Одну оставила себе, второй поделилась с водителем.
— Жадина, врунья и вредина.
— Почему это?
— Потому что это не газировка, это консервированный хлеб.
— Ой, правда?
— Правда.
— Меняемся.
Они поменялись. Кристина подцепила ногтем остатки бумажной этикетки, сморщила нос и бросила банку обратно, на заднее сидение.
— А зачем консервировать хлеб?
— Чтобы дольше хранился. Твой из армейских запасов. Гадость редкостная, но есть можно. Попробуй.
— Не хочу, - опять наморщила нос Кристина, - ты так смешно говоришь.
— Конечно, я ведь англичанин, юная леди. Long live the Queen!
Кристина не ответила. Щелкнул ключ, брызнула газировка - на руль, на приборную панель, на лицо водителя.
Кристина рассмеялась - громко, высоко, совершенно по-детски. Сколько ей? Говорила, будто двенадцать, на вид - не больше десяти.
— Ты неуклюжий! Ну ладно, я передумала. Дай попить.
— Как пожелаете, юная леди. Адам Уэлш к вашим услугам.
«К такому меня не готовили, - время от времени вспоминал капитан Counter Revolutionary Warfare Unit* или сокращенно CRWU британских ВС Адам Уэлш, давя в себе заряд отборного мата. - Когда размеренный германский быть прогрессировал в срань господню, мы еще верили в террористов. Верили так, как никогда не верили в бога - всем сердцем, до колик, до глубины души. Не знаю, честно, кто эти «мы», правительство точно верило. И надеялось. Надеялось и верило в террористов, эпидемию, эволюцию, во что угодно, только не в конец света. Это была первая ошибка. Вторая привела к катастрофе: вместо того, чтобы вооружить население, дать шанс спастись хоть кому-нибудь, мы вспомнили о самом важном в нашей жизни - мы вспомнили о человечности. И решили признать зомби очередным меньшинством - чем-то вроде латиноамериканских альбиносов-трансвеститов - встречается редко, но бесспорно нуждается в защите прав и свобод. Такой вот политический манифест. Спохватились позже. Когда новоявленное меньшинство не выказало желания долбить во все дыры себе подобных, когда новоявленное меньшинство выказало одно желание - истреблять нас, тогда правительства опомнились. Все скопом. Закрыли границы. Мою роту перебросили сюда. Мою роту и два батальона американских «Дельта». Мудрое в общем-то решение, но было поздно.
Германия погибла. Погибли США, Италия, Франция, Россия. Погибла Британия. Два батальона «Дельта» и почти вся моя рота.
Раздав гражданским столько оружия, сколько могли не в ущерб себе, мы бежали. Хватило двух вертолетов. Так уж вышло, мой разбился. Я выжил. Наверное мне повезло».
— Покажи еще раз, - сказала Кристина.
Ничего не говоря, Адам вынул из кармана разгрузки потрепанную фотографию. Кристина молча взяла.
— Дженна, Хелен, Челси и ты, - четыре улыбчивых лица - светловолосая женщина, светловолосые девочки лет пяти и очень коротко стриженный мужчина с угловатым лицом - Адам Уэлш. - Они умерли, да?
— Скорее всего, - Адам смотрел на дорогу.
— Как те люди с базы?
— Да.
На территории учебного военного полигона они прожили ровно две недели. Они двое и еще порядка сотни человек. А потом случилось непоправимое. Кто-то что-то с кем-то не поделил. Кто-то в кого-то выстрелил. Кто-то умер, затем восстал. И была бойня. Пришлось бежать.
Снова.
— И куда мы теперь?
— Куда-нибудь, Кристи. Поверь мне, все будет хорошо. Веришь?
— Верю.
Кристину он нашел на дороге. Вертолет упал посреди леса. Кровь хлестала из разодранной икры - в принципе, легко отделался. Наспех перевязав рану, собрав оружие, Адам вышел на дорогу. И обнаружил у обочины ее. Одну, сидящую рядом с пустым Опелем. Маленькую совсем еще девочку. Протянул руку и подмигнул.
— Твоя машина?
Она кивнула.
— На ходу?
— Не знаю.
Машина была на ходу, они поехали.
Потом была база, но базы больше нет.
— Тут по карте через пару километров патрульный пост. Если не успели разграбить - пополним запасы и двинемся дальше. Чипсы остались?
— Полно.
Скрежетали о лобовое стекло дворники.

В том, что патрульный пост не был покинут, Адам убедился сразу. Сразу, как увидел вдалеке свет фар и услышал вертолет, идущий на посадку.
Выключив фары, заглушив двигатель, пару минут сидел в темноте. Мертвые в такую даль пока не забредали, тем не менее оставлять Кристину одну в машине он не рискнул. Сунул в руки девочке 92-ю Беретту, велел вести себя тихо, не отходить ни на шаг.

Одной из машин оказался БВМ. Задняя дверь хлопнула, на дорогу вышел человек - среднего роста, легко одетый. При автомате.
— Патрульный пост, - говорил он лишенным эмоций, каким-то механическим голосом. - Здесь должно быть оружие и бензин. А еще крыша. Крыша нам необходима. Метель не закончится до утра. Я знаю.
Снег действительно шел. Густой и колкий.
За спиной громко дышала Кристина.
— Держись меня, - шепнул Адам, - гражданские. Кажется.
— Плохие?
— Не знаю.
— Проверим?
— Я бы не рисковал.
Но у них вертолет. А это обнадеживало.
Давай руку, - сказал Адам; крепко сжал ладонь Кристины и вышел вперед.
Живые! - коротко, не слишком громко крикнул он, готовый выстрелить в любого.
Дорога отсюда одна, бензин кончался. Да и крыша над головой им с Кристиной тоже не помешала бы. Крыша и горячее питье. У патрульных должны были сохраниться генераторы.
____________
* - Антитеррористическое подразделение британских ВС

От мастера

Итак, господа, кто хотел вступить в игру - считаем, что вы первыми обжили патрульный пост. Патрульный пост - это маленькая крепость, так что место для жизни вполне пригодное.
Первая группа (БМВ + вертолет), как мы понимаем, приехали и приземлилась. Приземлилась потому, что метель усиливается, бензина нужно много, да и ночью лететь опасно. Все дополнительные вопросы решаем в соседней теме.

Отредактировано Адам Уэлш (2013-12-29 16:26:18)

+2

70

Патрульный пост

Что общего у Сомерсета Моэма, Грэма Грина и Шейн Фрост? Все они были неравнодушны к литературе и писали, и все они были… агентами МИ-6.  Правда, последний в списке мало что был последней, так еще и до известности первых двух личностей ей было как до китайской границы.
Раньше было даже обидно – весь романтизм профессии испарился слишком быстро – подавляющее большинство информации, необходимой правительству Шейн так или иначе получала в университете или местах, к нему близких, причем таким образом, что куда большую часть времени тратила на написание диссертации, а потом и преподавание английского языка и литературы в университете. Это по выходным было стрельбище и рукопашный бой, чтобы не терять навыки.
Ни близких друзей, ни людей, которым можно было доверять, ни семьи… Только работа, вернее сразу две, и пустая квартира по ночам. Случайные связи и мимолетные знакомства. Девочка с мальчишеским именем, надежда и будущее британской разведки, давно погрязла в рутине и перестала мечтать о приключениях – просто выполняла свое дело.

Дела не стало внезапно. Когда точно пала Британская Империя? Шейн казалось, что вечность назад, а не меньше месяца. Последний пришедший приказ был прост до невозможности и так же жуток: выжит любой ценой, по возможности помогать живым. Не стало ни ваших, ни наших, никаких национальностей, границ, никаких приказов больше. Только живые и те, кто когда-то был живым – враги, смерть. Жизнь всегда будет бороться со смертью, даже если эта смерть смотрит на тебя глазами бывшего любовника, даже если она ходит на двух ногах и на ней передник твоей соседки по этажу, даже… В любом случае. Главное – выжить, лучший друг – автомат.
Университетский профессор литературы, она оказалась подготовленнее многих. А еще у нее был целый арсенал, о котором когда-то не знал даже куратор – Фрост собирала стволы чисто из любви к искусству, даже не надеясь, что ей когда-то удастся пострелять из большей части. Но человек предполагает, а кто располагает – большая загадка. Эта земля явно оказалась забытой богом, но на патрульном посте было куда лучше, чем в радиусе нескольких километров.
Здесь был собственный генератор и еще один, запасной, были запасы еды и главное – патронов. Нашелся даже собеседник. Кристоф был ее студентом примерно между годом и вечностью назад. Когда они встретились неделю назад, Шейн его не узнала и едва не застрелила. Как все это время парень выживал оставалось загадкой. Он был один, Фрост – тоже. Ее предыдущий спутник оказался недостаточно расторопным и отправился на корм зомби. Спустя пару часов они встретились снова, и тогда Шейн пришлось снести ему башку. Неприятно. Но куда деваться. С Крисом их стало снова двое, значит, удалось избавиться от одной из главных проблем – невозможности спать. Теперь когда дежурил один, второй мог наконец закрыть глаза, не опасаясь, что больше их никогда не откроет. А потом они нашли патрульный пост. Еда, вода и генератор. Место для ночлега и место, где можно было держать оборону. Место, где оставались патроны. Прошлые хозяева поста сгинули бесследно. Последнего пришлось застрелить самой Шейн, когда он  кинулся на нее с консервным ножом, норовя обезглавить. Фрост никогда  не умела договариваться. На подобии похорон молчали – смотреть в глаза своему бывшему студенту англичанка не хотела, потому что желала продолжать ему доверять. Четыре дня все было почти спокойно, пока не появился третий, как гром среди ясного неба. Третий был тоже живым и представился Александром. Нагло нарушил покой Шейн, которая как раз собиралась поспать, но на территорию патрульного поста был пущен, ибо человек. В последнее время только это и имело значение. Или не только? Шейн подскочила со спальника, услышав отдаленный шум – казалось, к ним приближался вертолет. Оружие в руках оказалось словно само собой. На посту сейчас стоял Крис, значит, самое время к нему присоединиться. Новичку Фрост не доверяла, стало быть, и его лучше держать поблизости.
- Что тут у нас, мальчики? – с порога спросила Шейн, заходя в комнату, где по-прежнему велась трансляция с наружных и внутренних камер.

+2

71

     Патрульный пост

     «Вот вырасту и…» «Вот когда-нибудь…» «Вот лет через пять…» От обычного немецкого парня Кристофа Вольфа таких мечтаний никто не слышал. Если его спрашивали о будущем, он мог только усмехнуться. И действительно, разве не смешно, когда девочка, вслух мечтающая стать балериной, попадает в аварию и для неё становится подвигом пройти несколько шагов? Разве не смешно, когда мальчик, не расстающийся с кистями и красками, меняет их на винтовку, впрочем, до первого боя, после которого ему уже не в чем держать что-либо, независимо от применения, если конечно, это ещё его волнует? Быть мечтателем Кристоф никогда не стремился. Жизнь над всеми смеётся, а над мечтателями просто ржёт в голос.
     Итак, он был склонен считать, что в будущем может быть что угодно. Но если бы кто-то сказал ему, что он когда-нибудь вышибет пожилой даме зубы томиком Дюма, а потом воткнёт в глаз её же спицу...  В общем, до такого его воображение не доходило. Как и до того, что эта пожилая дама, то есть то, что недавно было пожилой дамой, ещё час назад мирно спящей, с неожиданной силой сдёрнет его с верхней плацкартной койки с целью вцепиться зубами в глотку. Что делать в случае такого нападения, на курсах самозащиты едва ли учат. Ни в вампиров, ни в зомби никто особо не верил, пока не началась хрень.
     Хрень началась 25 декабря. Кристоф ехал к отцу, решив навестить его первым из своих разведённых родителей. Чтобы покончить с этим как можно быстрее и потому что у сестры, жившей с отцом, 28-го должен был быть день рождения.
     Наушники что-то тихо пели рядом, тикали вдавленные в запястье часы, а он лежал на полу и не шевелился, глядя в лицо старушки с разбитым черепом и неестественно согнутой шеей (ударилась о стол, мимо которого он сам «промахнулся» совсем немного), слыша шаркающие шаги совсем рядом. Но эти шаги шли мимо. Он решился вылезти из вагона только спустя несколько часов. Части «Графа» с первой по третью, послужившие зубодробительным (или, вероятно, коронкодробительным) целям, он брать с собой не стал.
     «Сохраняйте спокойствие… вирус… малоизученная болезнь… не поддавайтесь панике… уже приняты меры…»- наспех наложенная косметика не очень-то скрывала зеленоватую бледность молоденькой ведущей, вещающей с экрана телевизора над стойкой фастфудного заведения с не сохранившимся в памяти названием. Кристоф, молча жующий нечто картонное, в меру гордо зовущееся чикенбургером, ни на секунду не верил этому непрофессионально, совершенно по-человечески дрожащему («простите, у нас небольшие помехи!») голосу. Запах старой леди был для него куда реальнее, хотя она и осталась в девятом вагоне поезда, замершего где-то посреди пригорода. Скоро «болезнь» стала «неизвестной науке», а чикенбургеры – бесплатными. Новых новостей не последовало.
     19 января он встретил мисс Фрост. То есть фрау Фрост. То есть Шейн. Зомби сближают людей. Зомби открывают людей друг для друга и срывают ярлыки. При всём воображении Кристоф не мог предположить, что его университетская преподавательница английского умеет стрелять. Впрочем, как и то, что сам вскоре возьмёт в руки оружие. Хотя и не был мечтателем. Хорошо, что английский не прогуливал.
     Сегодня 25 января, через несколько часов будет 26-е. Что он будет делать, когда календарь закончится, а часы остановятся, Кристоф, как и раньше, не задумывался. Дожить бы до завтра, а там будет видно. Зомби укрощают знаменитую немецкую склонность к планированию.
     И как всегда «ничто не предвещало», что день станет особенным не только из-за присоединения к их долгому дуэту третьего. Машины и вертолёт. Шейн, конечно, тут же оказалась в мониторной. Неизвестно, успела ли она хотя бы лечь спать.
     - Живые, мисс Фрост,- откликнулся Кристоф, не сводя глаз с одного из экранов.

     Наверное, можно сказать, что это обращение, используемое на английских лекциях и порой по привычке проскакивающее теперь, спасло ему жизнь неделю назад. По крайней мере, именно эти два слова, произнесённые без особой уверенности бывшим студентом, бредущим навстречу единственному живому человеку в неизвестно каком радиусе, подсказали ей, что автомат можно опустить или направить куда-нибудь ещё. Надо признать, с пушкой она смотрелась интереснее, чем со стопкой книг. И неудивительно, что она схватилась за автомат: кто бы не сделал этого при виде парня, заляпанного кровью и характерно подволакивающего ноги? Почему не убила раньше, издалека? Он не спрашивал. Наверное, из-за давно мёртвой девочки с розовым бантиком в волосах и внутренностями, свисающими из распоротого живота, которую он тащил на закорках, чего зомби не делают. Холли была самым маленьким выжившим, которого он встретил, и самым маленьким зомби, которого ему пришлось добить. Хватило канцелярского ножа для резки картона. Воняя и передвигаясь как зомби, можно было выжить среди них, не имея толкового оружия, но неэтичность вытворяемого им Кристофа всё-таки коробила, а потому возможность похоронить Холли он воспринял с облегчением и благодарностью, хотя довольно поверхностно представлял, как обращаться с пушкой.
     Короче говоря, он не винил Шейн ни за встречу с автоматом, ни за того мужика с консервным ножом, и разговоры об этом не заводил. Просто помог отволочь и закопать труп. Понимал, что наблюдать за окрестностями нужно не только и не столько из-за зомби. О том, чтобы «снимать» живых на подходе, речи не шло, тем не менее, иллюзий на тему всеобщей любви и сострадания не было ни у Криса, ни у Шейн, ни у Александра, вероятно, иначе он вряд ли выжил бы. Места и провизии здесь действительно немало, но если сюда устремится большая группа людей, рано или поздно кому-то из них придёт в голову, что она большая и без этих вот троих, которых вроде как жалко поменьше, чем остальных. Кто кого куда впустил, не имеет значения.
     «Я так и не прочитал «Гордость и предубеждение». А вам идёт автомат»,- после этой фразы он улыбнулся впервые за относительно долго. Потом Кристоф старался не давать Шейн лишних поводов сомневаться в душевном здоровье напарника, но кто знает, насколько это у него получалось.

     - Пятеро как минимум, вон тот вылез не с водительского места. Похоже, знали, куда ехать. Встречать пойдём?- вопрос был обращён уже к ним обоим. Александру Крис пока не доверял, но это не лишало его права голоса.

Отредактировано Кристофер Вольф (2013-12-30 22:27:20)

+2

72

Месяц прошел, месяц или более с тех пор как его мир рухнул. Не только его, мир рухнул вообще. Накрылось человечество, цивилизация. Связь, спутники. Каменные пещеры, если бы только каменные пещеры, в них можно было бы все сделать заново. С живыми людьми, наделенными разумом. Только теперь живые с разумом окончательно утеряли разум. Каждый за себя. А мертвые… это были не мертвые, по крайней не давно умершие. Какой то дикий кошмарный сон, только проснуться никак не удавалось. Прошел всего месяц с тех пор, как Александр Ламберт сидя у себя дома закончил переконфигурирование подчиненных ему удаленных серверов. Закончил, применил и начал перезагружать. И все отключилось. Алекс не понимал почему. Он не смотрел телевизор, не слушал радио. Он был погружен в свою деятельность и свою жизнь, в которой его деятельность составляла 98 процентов от всего остального его бытия.
Интернет кончился весь. Техподдержка не отвечала. Он включил телевизор, который не включал уже бог знает сколько, прослушал сообщение, почти паническое - о катастрофе, о возможных правилах поведения в текущей ситуации. Выключил. Позвонил своей девушке, которая два дня назад должна была выехать из далекого русского города на поезде, потом пересесть в самолет. Она не любила самолеты. Ламберт тоже не любил самолеты. Самолеты довольно часто падали. Поэтому они условились, что ее самолетный путь будет коротким. Сотовая сеть молчала.
Последнее он плохо помнил. Ясно помнил момент, когда понял что надо выбираться из дома. Не-живые ходили по улицам.
Собравшись - вышел. Улицы были пустынны, как никогда, лишь изредка приходилось прятаться от не-живых. Монтировкой разбил стеклянную дверь неподалеку расположенного магазина оружия. Набрал все что влезло в рюкзак. Гранаты, обоймы к автомату, подствольник, патроны, патроны, еще патроны, пара пистолетов Макарова. И собственно автомат. Лучшее оружие, сконструированное более полувека тому назад советским конструктором. Говорят, оно никогда не подводит. Ни в песке, ни в воде, ни в снегу. На складе продовольствия пришлось отбиваться. Нынешние живые не хотели делиться найденным, они были готовы убивать за еду. Нет, Ламберт их не убил. И поделился, оставив двоих лежать без сознания рядом с двумя банками тушенки.

Снег лежал. Пушистый, хрустящий, белый. Снег всегда успокаивал.
Так  он и бежал по этому снегу.  Приходилось отстреливаться. Александр не сразу понял, что зомби легко убить, до того - приходилось тратить патроны, стреляя одиночными, затем очередями, до тех пор пока не попал в голову. Зомби упал и больше не поднимался. Теперь только точные выстрелы в область черепа. Нужно было экономить.
Бессмысленно было идти на встречу самолету. Поезд наверняка не добрался до цели. А самолет больше некому было водить. Свидетельства о ее гибели или выживании он не имел, а потому выбрал верить в выживание. Он верил, что ей хватит умения, хватит сил. Они еще встретятся. Он хотел верить.

Коньяк согревал. Одного глотка хватало, что бы взбодриться. Коньяк ввергал Александра Ламберта в воспоминания  и попытку анализа последних событий. Человечество еще не прекратило своего существования, но его теперешнее бытие не могло называться существованием, даже выживанием оно называлось с большой натяжкой. Да и не было уже человечества в обычном понимании этого слова. В том его настоящем значении.
Небо было ясное, звездное. Звездам было все равно, что на отдельной планете солнечной системы перестало быть человечество, как отдельный вид. По сути дела , оно уничтожило себя само, и последствия продолжали добивать последних его представителей. Он вставал и шел дальше, поудобнее ухватив автомат. Шел и шел, много дней. Он должен быть выжить, и понять что с этим всем делать. Может быть не все еще потеряно.  А потом, он должен быть разыскать ее. На другом конце света, или на другом конце тьмы.  Земля теперь не могла называться светом. Но пока он в пути - есть у него надежда.

Форпост, или пост патруля оказался обитаем. Двое, что встретили его - были дружелюбны. Мужчина и женщина. Конечно, они ему не верили, это было понятно. Ламберт насмотрелся на всяких живых после того как все случилось. Он сам от них неоднократно отбивался. Люди на форпосте - были первыми, кто не потребовал от него отдать все то, что он имеет. Именно поэтому, потому что они были людьми - он поделился остатками коньяка во фляге. Просто поставил ее на стол, и сказал что фляга - в общем доступе. Вытащил тушенку и тоже отправил ее в общий доступ. Снял автомат, сел у стены, автомат положил рядом. Здесь было тепло. Он сидел так час и грелся. Воспоминаний не было. Было просто хорошо. А потом звук вертолета отвлек его от отдыха, вошла Шейн Фрост, так звали женщину. Прибывали люди. Живые, с неизвестными целями, но совершенно точно они тоже хотели жить, и если они не потеряли еще человеческого облика - то значит нас становится больше. А это значит, что шансы повышаются. Шансы на все - включая главный вопрос - что мы будем делать дальше.

Ламберт подскочил, и подхватил автомат:
- Пойдем.

Отредактировано Александр Ламберт (2013-12-30 22:54:32)

+3

73

Ключ коротко щелкнул, машина выдохнула и замолчала, прекратилось мерное гудение под сиденьем, но не прекратилась дрожь, какая-то внутренняя постоянная напряженность. Ханна страшно устала, она хотела и не хотела спать, хотела есть и ее мутило от мыслей о еде. Мужик с автоматом вышел из машины, она его примеру не последовала, мрачно оглядывая место, куда они прибыли. Появись сейчас мертвец, это ее бы не испугало. Девушка с силой потерла лицо, потом замерла в раздумье. Пора выходить что ли?
Рюкзак застрял между спинками передних сидений, она тупо подергала его пару раз, слишком ленивая, чтобы подтолкнуть донышко руками. За окном кто-то что-то вскрикнул. Ханна медленно опустила сумку на пол и чуть пригнулась. Как она и ожидала… Мертвецы же? Уехать и бросить мужика здесь? Замечательный был бы план, только последние пару километров ей радушно улыбался огонек с панели – топливо на исходе. Можно отсидеться в машине? Сначала да, а вдруг тех много? Она представила, как те липнул к стеклам, скребут по окнам своими гнилыми ногтями. Выходить! Только с оружием. В сумке были ножи, но отчего-то она не доверяла своей скорости. Уж больно близко твои собственные руки к потенциальной жертве. Еще укусит, чего доброго. Поэтому она не сдохла раньше. Держаться ото всех подальше – это была логика выживания ее отца. Запереться в доме в их наполовину опустевшей деревушке, переждать, пересидеть. Может и пересидели бы, только в не ждавшем апокалипсиса доме Бельке было мало припасов. Тогда, наверное, они и заразились, на вылазке в супермаркет. А ей не сказали. Переждать, переболеть. Не переболели.
Штанга отдыхала на заднем сиденье. Доставать ее в окружении зомби – еще одно самоубийство. Подождите минутку, господа, я сейчас, только вот вытащу. Остается прятаться за спинами своих спутников. Маньяк с автоматом (маньяк, маньяк) или псих с ружьем? Из двух зол, выбирай то, что не всадит тебе пулю в лоб. Псих доказал, что ненормальный из него получился человечный. Ханна с силой дернула рюкзак и выскочила из машины.

0

74

Странный тип со стеклянным взглядом  обещал не стрелять.  Замечательно. Но  Сольвейг ему не доверяла. Впрочем, объект интереса Писателя находился сейчас в стороне, противоположной вертолету.  Дорогу он знает. А знает ли?
- В метель ты не улетишь далеко. Бери ниже. Сядь на хвост машине. Через десять километров поворот, через... повезет оружие и горючка. Я знаю дорогу. Я иду к ним. Бери ниже. Мягче будет падать.
Сольвейг медленно и спокойно пояснила:
-Мы должны добраться до военной базы до наступления темноты. Иначе мы можем не пережить эту ночь.
Лететь напрямую  - единственно правильное решение. Горючего бы ей хватило и времени тоже. Но снегопад сводил видимость к нулю. Похоже, Писатель был прав. Продолжить свой путь она могла только держась за автомобилем.
Сольвейг вздохнула.
- Хорошо. Я полечу следом.
«А где Джор?» - подумала Сольвейг, когда Писателя скрыла снежная завеса. Джор закричал где-то совсем близко, а затем крик его резко прервался.  Сквозь белую стену падавшего снега Сольвейг слышала рычание живых мертвецов. Их становилось все больше. Задержав дыхание, девушка несколько секунд  вслушивалась в эти звуки, надеясь, что она вновь услышит человеческий голос.  Ждала, что собаковод вернется обратно. Но никто не возвращался.
За спиной вдруг заорал Мартин. Любопытного мальчишку, высунувшего голову из вертолета , схватили несколько мертвых рук и выволокли наружу. Кох рванулся на помощь подростку. Вскоре до нее раздался и его крик. И солдат, и мальчик не вернутся обратно.  Закон реальности подтвердился и сейчас: герои умирают первыми.  Герои  и любопытные дети… Стряхнув с себя оцепенение,  Сольвейг  вцепилась в штурвал. Вертолет поднимался  в воздух. Один из мертвяков, начавших забираться на него, повис, вцепившись в дверной проем. Сольвейг ударила сапогом по костяшкам гнилой руки. Та хватку не разжала, но порвалась по связкам где-то в области кисти. Зомби упал вниз.
Автомобиль двинулся в путь, разрезая фарами снежную стену. За ним, как за путеводной звездой последовал вертолет.
Сольвейг не считала часы, она погрузилась в вязкую паутину мыслей и переживаний. Никогда она не видела зомби так близко, как сегодня. Они чуть до нее не добрались. А вдруг, вертолет бы не взлетел? Как долго бы она могла отстреливаться? Девушка поежилась и крепче сжала штурвал. Датчики на приборной панели показывали, что топливо кончалось. Если бы не проклятый снегопад,  к этому времени она уже была бы на базе. А сейчас придется опять искать бензин. И, наверняка, опять биться за свою жизнь.
Автомобиль остановился. Сольвейг опустилась на дорогу рядом с ним. Впереди виднелось какое-то строение. Заправка или пункт дорожной полиции.  Вскоре из автомобиля вышел Писатель.
— Патрульный пост, - подтвердил он ее догадки.
- Здесь должно быть оружие и бензин. А еще крыша. Крыша нам необходима. Метель не закончится до утра. Я знаю.
- Все-то ты знаешь, -раздраженно буркнула  под нос Сольвейг.  Она пыталась представить, как далеко от военной базы они находятся. Не видя дорожных указателей и ориентируясь только на компас, она не могла  точно определить отдаленность от  базы. Только направление, в котором стоило лететь.
Взяв в руки пистолет и спрятав другой такой же за поясом, она вышла из вертолета. Признаков  зомби здесь не было. А вот люди были. Из машины выбежала светловолосая девушка, а со стороны патрульного поста к ним приближались две фигуры. Трудно было разглядеть их через метель. Один из них был взрослым, другой -  ребенком.  Сольвейг держала оружие опущенным, но пальцев с курка не сводила. Никто не знал, чего следует ждать от незнакомцев.

0

75

Что будет, если он выстрелит?
Шон задумчиво посмотрел на мужика, по-хозяйски залегшего на заднее сиденье. Может контузит, может разнесет машину, а может все чистой воды блеф. Он не знал: не приходилось как-то до сих пор стрелять в машинах, да и вообще в людей . В нелюдей – уже да. Но между людьми и нелюдями для Ханта до сих пор оставалась большая разница.
Ну, и пусть лежит.
Он обнял ружье и отвернулся.
Машина завелась. Ханна переключилась на крыс.
- Не, не в клетке. Живые. Бегают там ... сзади.
Шон закрыл глаза и задремал. До его Поворота еще есть время.
Но время пошутило. Проспал. Проснулся, когда мужик и девица уже вылезли из машины и отправились на встречу с кем-то еще.
Ему самому никто был не нужен: сам по себе пришел, сам по себе останется. Вернется до нужного поворота.
Метель?
Пусть метель. Не важно. 
Шон забрал из машины ружье и рюкзак и молча побрел в обратную сторону. Прощаться он не любил, объяснять, зачем и почему  - тем более.
Обернулся назад, когда машину уже скрыло пеленой падающего снега. Постоял мгновенье, подумал и свернул в лес.

PS

PS: зомби нет, стреляться просто так как-то не того, так что просто убредаю подальше) Удачной игры.

Отредактировано Шон Хант (2014-01-03 11:48:39)

0

76

— А, может, не надо? - тихонько поинтересовалась из-за спины Кристина, шмыгая носом. Голос у нее дрожал; треснул и надломился. Надо думать, от холода. Бояться она давно разучилась. Или крайне старательно пыталась убедить в этом Адама.
Дети адаптируются быстрее взрослых. Кристину по ночам кошмары не мучили, с криками Кристина не просыпалась - добрый знак. Очень хотелось верить Адаму.
Нас заметили.
— Они нас убьют?
С чего вдруг?
— Люди постоянно друг друга убивают. Ну, ты понял...
Адам понял. Кристина была права. Люди постоянно друг друга убивают. Убивали раньше, убивают теперь. В обществе без законов твоя смерть - даже не вопрос времени, в обществе без законов твоя смерть - вопрос чьей-то жадности: согласиться ли кто-нибудь потратить на тебя лишний патрон или нет? Сдохнешь ты быстро от пули в башке, или будешь умирать медленно от потери крови, инфекции, голода, убьют тебя мертвые или живые? А, впрочем, какая разница. Адам шел на свет. Как когда-то в молодости, во времена увлечения спелеологией, шел на свет после двух дней блуждания в темноте одного из лабиринтов пещер штата Юта. На свет, только на свет, думал тогда Уэлш.
Ничего не бойся, Кристи, тебя никто не обидит.
Пост действительно занимали гражданские. В противном случае ему бы ни за что не позволили подобраться незамеченным.
Может, поговорим? - вновь крикнул Адам. - У меня предложение.
Тогда, в пещерах штата Юты, Адам шел на свет. Спотыкаясь, падая, вставая на ноги, упорно, целенаправленно шел на свет. Как позже выяснилось, не дневной. Фосфорный.

+1

77

Ее тетка говорила, что дамскую сумочку придумали для того, чтобы было, куда красиво пристроить руки. Женщина не солдат – по швам ладошки не вытянешь, займешь пальцы бокалом – так тебя и запомнят, алкоголичкой, цепляться за мужчину – неэлегантно и противно современной феминистке. Все толки об аксессуарах, оживляющих образ, сплошная хрень. Рюкзак образ Ханны не оживлял, рук не занимал, и в нынешней ситуации был логически выгоднее клатчиков, таки освобождая ее руки для повышения обороноспособности. Было бы что повышать… Снег лип на ресницы и мгновенно таял, заливая глаза. Где же псих с дробовиком? Она оглянулась. Ей не показалось, дверь точно хлопала. Где этот кретин? Ханна начала нервничать. Она отступила обратно к машине, настороженно осматриваясь.
- Эй? – тихонько позвала девушка, - Эй! Ты где? – она хлопнула по боку машины. Короткий взгляд, брошенный, сквозь лобовое стекло, подтвердил, что внутри было пусто. Что за черт?! Ханна резко открыла заднюю дверцу, вдруг он улегся вместо маньяка? Поперек сиденья торчала ее штанга.
- Идиот, какой-то… - нервно заворчала Ханна, быстрым движением по спирали скрутив с грифа маленький груз. Надо куда-то пристроить руки.
Она поплотнее перехватила палку. И что за дебилизм был брать с собой длинную штангу? Сейчас она бы предпочла короткую, полегче. Дверь закрыла, лягнув ногой, и быстро пошла вперед. Может, те новые окажутся посговорчивее и понормальнее тех, с кем она сюда добралась. Возле маньяка стояла девушка. Обычная. Хотя кто ее знает, может тоже того.
- Ну чего там? Кто? Мы к ним идем? – нетерпеливо спросила Ханна, - Это… Там куда-то тот делся. Ну, парень. Я не знаю, вроде за мной пошел. В общем… Аааа… Вон идут! – она только теперь заметила еще группу и медленно сместилась за спины маньяка и девушки-пилота.

0

78

Кристофер был прав – живые. Живые в последнее время вызывали у Шейн смешанные чувства. С одной стороны, каждый человек - это минус один зомби. С другой – каждый человек – это потенциальный зомби в будущем, и не факт, что «гармонично развитая личность» сейчас. Особенно если с оружием. Оружие, впрочем, сейчас было у всех. Без него не выживают, без него нет надежды. Проблема в том, что любое оружие должна держать твердая рука.  Далеко не все могли похвастаться этим. Нервы рано или поздно сдавали у всех. Кто-то начинал пить, кто-то замыкался в себе, кто-то переставал вести себя как человек. При наличии семьи таких еще пытались спасти… но чем больше проходило времени, тем больше людей объединяли не родственные узы, а желание выживания и обстоятельства. В таких случаях сошедших с ума зачастую убивали как бешеных собак. Здравый смысл говорил Фрост, что нужно с этим смириться. Англичанка и готова была... пока не увидела это вживую. Тогда Шейн поняла, что это слишком, и покинула одно из убежищ. Через день она встретила Криса, и едва узнала его, а немногим позже они выехали к посту.
Александр приблудился к ним немногим позже, но все-таки пока оставался гостем. Шейн не доверяла ему, не надеялась на то, что в случае чего он сможет (а главное захочет) защитить того же Криса от толпы зомби или агрессивно настроенных людей, но прогонять его с патрульного поста не собиралась. В конце концов пришел он с миром и вел себя вполне адекватно. Достаточные основания, чтобы считать его как минимум временным союзником. С оружием он тоже умел обращаться, что было ему в плюс. Вообще изменилось одновременно так много и так мало – все качества и умения, которые Шейн считала полезными, так и остались таковыми, расширившись, может, на пару пунктов. А вот многое из того, что казалось нейтральным и из разряда «можно пережить» в условиях войны за, собственно, выживание, приобретало более негативный окрас. Агент Фрост никогда не любила людей, предпочитая им книги, технику или оружие. Ничего не изменилось. Но живых все равно стоило встретить. Куртка и автомат – прекрасный набор для встречи гостей. Гостей было много, и они были опасны. Все, кто был безобиден, давно погибли или первыми обратились в зомби…тоже став опасными. В том, что мир жесток и несправедлив, Шейн не сомневалась. Оставалось только надеяться, что незваные гости будут достаточно адекватны.
Когда они вышли из здания, оказалось, что живых прибавилось… и среди них оказался еще и ребенок. Девочка пряталась за спину мужчины, с которым пришла. Детей Шейн не любила. Они были слабые и их нужно было защищать. Если мужчина окажется вменяемым, их с девочкой придется пустить. Насчет второй группы Фрост не была так уверена.
- Ну что, господа, вечера доброго? Вы к нам в гости? – по выражению лица Фрост было видно, что гостей она не то чтобы любит, но и на месте не убьет. Впрочем, автомат в руках намекал на то, что общаться лучше предельно корректно и по делу. Александр и Кристофер стояли по обе стороны от девушки. День заканчивался интересно. Оставалось надеяться, что ни для кого из них он не станет последним.

0

79

Живые.
Ламберт надел рюкзак и повесил на плечо автомат, взял его наизготовку. В последнее время оружие должно было быть готово постоянно. Если мертвый прыгнет тебе на голову сверху, доставать автомат не будет времени. Бывший ефрейтор русских войск связи, давно оставивший в покое военное дело - вспомнил все чему его учили, и чему он учил молодых солдат. Тех солдат уже нет, наверняка. Зачем его одолевали воспоминания прошлого? Фрагментарные воспоминания прошлого, анализ собственной жизни, переоценка ее, сожаление о ней - характерны для умирающего. Александр далеко не собирался умирать. Он собирался выжить и сделать все для возрождения человечества. Еще он собирался найти свою девушку. Потому что не хотел верить в ее гибель или превращение в зомби.
Вышли в снег. Снег хрустел. Это было прекрасно, но не сейчас. Сейчас хруст снега мешал слушать окрестности. И одновременно помогал. Мертвые как и живые инициировали хруст снега своим движением, и замирая, обращаясь в слух, можно было понимать все что происходит на сотню метров. Увидев живых, Ламберт опустил дуло автомата вниз, живых не стоит пугать, не так уж много осталось живых, что бы их пугать наведенным оружием. Вертолет сел поодаль, еще приехали 2 машины, и что самое важное - из одной вышел мужчина с ребенком. Девочка или мальчик было не разобрать. Мужчина был солдатом, английским,  и он явно защищал ребенка. Дочь или сын? Но этот человек совершенно точно был и остался человеком. Ребенок же значил многое, это значило, что у человечества все еще есть будущее, но это также значило то, что ребенок видел и пережил многое, что под силу пережить не всякому взрослому. Давно Алекс не видел детей, остро чувствовал он что этого ребенка надо беречь и защищать. Опять было дурацкое воспоминание прошлого. Ламберт не имел детей, но собирался завести. Он хотел сына, и собирался назвать его Эриком. “ Дорогой Эрик” - так он обращался к своему нерожденному сыну, в своем бреду от недосыпа, впадая в легкое беспамятство, когда пристегивался к дереву высоко наверху на ночлег. В своих ненаписанных письмах своему нерожденному сыну Ламберт обычно рассказывал о его маме, которую он сам так любил, о человечестве, которое потеряно и разнозненно, но ранее было другим. О том, что стоит жить несмотря на все препятствия.
Ламберт завел автомат подальше за спину, ставя его в положение что бы было легко вскинуть и одновременно что бы не было видно ребенку.
Другая группа людей проявляла нервозность, слов было не разобрать,  и пока не было видно что происходило возле вертолета. Ламберт очень внимательно слушал лес.

0

80

Хи, - прыснула за его спиной Кристина, - она говорит еще смешнее, чем ты!
Цыц! - цыкнул Адам, меняя позицию так, чтобы Кристина вновь оказалась за его спиной - почти невидимая и скрытая. Надо верить, необходимо было верить, что защищенная.
Holy fuck! - поприветствовал женщину с двумя мужиками в сопровождении Уэлш. - Да, в гости. Как видите, метель усиливается, мы бы конечно, - он понимал, отдавал себе отчет в том, что Кристину заметили, - с относительной легкостью переночевали в машине, но есть пара проблем: износ двигателя, конечность бензина, холод и готовые в любой момент набросится мертвяки. Были бы рады, если бы вы позволили нам составить вам компанию, - винтовку из рук Адам не выпустил, тем не менее показательно держал не в боевом положении. - У нас есть еда, медикаменты. Даже кое-какие деликатесы найдутся. А еще сигареты и выпивка. Не обожрем, по мере возможностей не стесним.
Курить вредно, - нашла с чем встрять Кристина.
Тихо, говорю тебе! - шикнул Адам. — Ну и кое-какая полезная информация тоже найдется. Начну с того, что скоро сюда поползут мертвяки. Слышали о военной базе неподалеку? Той самой, которую вначале... Кристина, заткни уши... всей этой херни объявили зоной безопасности? Она пала. Там полно zombie, - последнее слово Адам произнес с характерным британским акцентом, - и скоро они двинутся сюда. Сотня. Может больше, может меньше.
Херня! - еле слышно рассмеялась за спиной Кристина. Конечно. Она ребенок. Для нее происходящее почти приключение. - Моя мама говорила папе, что ругаются только придурки, - добавила Кристи серьезно.
Да, для Кристины это было почти приключение. «Почти», потому что - holy fuck! - такое же, как для всех, безрадостное.
Вертолетчики молчали. Это настораживало.

Не дергайся и не нервничай, - подал голос Писатель. - Твой дружок нас покинул. Надо думать, вместе с крысами. Идемте. Будем доброжелательны.
Легко быть доброжелательным, когда в твоем распоряжении вертолет.
Просим прощения за предоставленные неудобства, - вмешался в диалог Писатель, - Пост пользуется популярностью. Мы безвредны. Мы - обыкновенные выжившие. Нет, не обыкновенные. Необыкновенные, потому что никому не желаем зла.
Светлые глаза Писателя скользнули по лицу мысленно названной им «надзирательницы», женщины с английским произношением. Не обделили вниманием прятавшуюся за спиной солдата девочку.
Дети - это цветы жизни. Зима - не пора цветения.

+1


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Альтернативные линии » Эту землю дарю я вам


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC