Ревалон: Башня Смерти

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив завершенных эпизодов » Потерянные дети


Потерянные дети

Сообщений 21 страница 40 из 48

21

Джон закончил повязку и завязал тугой узел, опустил обратно порванную штанину. Посмотрел на парня, прищурившись, внимательно:
- Не знаю о тебе все, жизнь много больше чем один ее момент, но знаешь, моменты бывают очень показательны. Ты несколько благороднее чем твои товарищи, не думаю, что бы кто то из них рванулся спасать тебя, если бы я вместо той девушки схватил тебя.
Джон принялся водружать на место свой нож, в скрытых под разрезом “худа “ мини-ножнах.
- Лис, значит… , кличка, но думаю у тебя есть и нормальное имя, которое дано тебе при рождении. Родители есть ?
Кузнец понимал, что этот мальчишка не от хорошей жизни вышел на большую дорогу, что тот порыв, с которым он отбивал “свою”.., свою ли девушку или просто друга, ту, которая не моргнув глазом его предала - есть ни разу не воспитание банды, это совсем другая часть души, которая бандитам в принципе не свойственна. А значит, у него в жизни еще не все потеряно, и у самого Джона есть шансы не на просто справедливое воздаяние по заслугам бандитам, но  на какое то приемлемое решение своей проблемы.
- Хочешь знать что ты вместе с ними сейчас сделал? - мужчина посмотрел на мальчишку ожидая ответа или реакции, не дождавшись продолжил, - Не очень наверное хочешь, но я все равно расскажу, - немного расшевелил костер, добиваясь большего огня и света, - я кузнец в деревне, нас там 300 человек примерно в поселении, это лето не очень удалось, ни в плане урожая, ни в плане работы, ни в плане прибыли. Впереди зима. И скоро нам всем будет нечего есть. Я меня неплохая профессия, я могу обеспечивать при хорошем раскладе не только свою семью, но и половину деревни. Но вот беда - сырье для моего производства кончилось. Моя работа не возможна без сырья. Я еду его покупать. Но уже не на что покупать.
У меня есть сын двух лет, и жена скоро родит второго. Как раз этой зимой. Твоя выходка фактически обрекает на смерть мою семью. Ты не злой парень, я вижу, ты как раз не хотел убивать, только пугал. Но твои действия в итоге приведут к гибели не повинных ни в чем людей. К не быстрой, но мучительно голодной смерти. Не думаю что ты этого хочешь, парень. Лис, или как там твое настоящее имя. Подумай об этом.

Джон еще раз пошевелил костер, поднялся, и с уже еще более видимым трудом дошел до телеги, взял там флягу с водой, вернулся к костру.
- Пить хочешь?

Отредактировано Джон Лайт (2014-10-17 20:51:18)

+1

22

     Эбельт поднял брови, слушая рассуждения мужика о благородстве. На это он только дёрнул плечом, мол, считай как хочешь. Объяснять ему, как у них что организовано, совсем не хотелось.
     - Нахрена тебе моё имя?- не выдержал всё-таки Эбельт. Взгляд стал осмысленным и снова злым. «Настоящее» имя, родители… Как его называла мать, он понятия не имел. Благодаря тому барону, он о ней вообще ничего не знал, благодаря ему же и существовал на свете.- Думаешь, оно тебе поможет вернуть деньги?- на сей раз он не пытался освободиться от верёвки, мышцы напряглись сами собой, ладони сжались в кулаки.- Что бы ты там ни вообразил насчёт моей доброты, я тебя не знаю, не знаю твою семью и твоих «мирных» соседей,- точно таких же, как те, что подняли её на вилы только за то, что она не смогла отказать в приюте высокородному ублюдку и родила от него, а другая – такая же «мирная» - нашла чему в этом позавидовать. Неизвестно, как он её убеждал, но Эбельт был почти уверен, что на такие мелочи, как разговор, он вовсе не тратил время.- Я не предпочту тебя и их своим друзьям, как бы ты ни пытался меня убедить, что они никакие не друзья. Выкрутишься, все крутятся как могут. Мне насрать и на тебя, и на твою семью, и на твою деревню,- последняя фраза прозвучала чуть медленнее прочих и особенно отчётливо, он скрипнул зубами, стараясь восстановить ставшее тяжёлым и частым дыхание. Эбельт осознавал, что в этот момент доброта мужика может бесследно испариться. Ему почти хотелось этого, лишь бы пропало это мерзкое щемящее чувство, возникающее каждый раз, когда он думал о матери.
[AVA]http://sa.uploads.ru/9ZBbQ.jpg[/AVA]

Отредактировано Эбельт (2014-10-18 00:10:39)

+1

23

Лайт не стал продолжать, только прицепил к поясу так и не открытую флягу с водой, молча кивнул и отошел от того, кто называл себя Лисом, и отказывался говорить настоящее имя. Тут до него дошло, что меч голый, с тех пор как достал его из ножен - так и носит, не положив на место. Пошел за ножнами, вложил, для безопасности также прицепил к поясу.
Святой отец скоро должен был прибыть с лошадью и пора было отправляться в путь, пусть на ночь глядя, в силу текущих событий - оставаться тут на ночь было хуже, чем быть в пути.
Джон принялся отвязывать лошадь, которую надо было снова запрягать в телегу. Пусть парень успокаивается, видимо задел больное, и не всякие слова воспринимаются сразу, иногда нужно долгое время для размышления. “Насрать”, конечно ему насрать, куда уж тут уж. Редко кому то теперь в этом мире не насрать на чужие проблемы, особенно если это те, кто проблемы создают. Что еще можно было ждать от грабителя? Уж явно не горьких слез сожаления и раскаяния. Про “мирных” соседей тоже было хорошо сказано, особенно в тот раз, когда ему приходилось укрывать в своем доме архонта от особенно хитровымудренных деревенских, желающих и на елку влезть и жопу не ободрать. На одном собственном авторитете Джон выехал в тот раз, и подрастерял его значительно. Но это не значило, что все должно остаться так как есть, так или иначе - парень будет ключем к возврату награбленного, так.. Или иначе. Семья Лайтов голодать не будет.

Потрепал лошадь по морде, погладил ее, прислонился головой. Хорошая у него была лошадь, все понимала.

+1

24

Соло ждал его там же, где Рамиро его и оставил, только ландшафт немного изменился - конь обглодал держащиеся за лето из последних сил ольховины и пытался дотянуться до ореховой лозы, но поводья, накинутые на шею петлей (караковый жеребчик оказался профессором по снятию уздечек), держали крепко. Отвязывая коня, монах вляпался пальцами в желтоватую слюну - Соло фыркнул и сделал вид, что так и было. Конь явно не видел причин себе изменять, за что и был отпочеван изгаженным ремнем поперек храпа. Всадник и жеребец были знакомы без году неделя и еще привыкали друг к другу, а молодого Соло приходилось обучать по ходу дела.
Обратно вернулся, ведя коня в поводу и второй рукой прижимая к груди собранный хворост.
- Вера в друга дорогого стоит, особенно если она не взаимна, - нарушил возникшую тишину орденец, слышавший конец разговора, - Но вера не должна застилать разум. Впрочем, ты уже знаешь ей цену, начав расплачиваться.
Из речи священника исчезли "сыновья", призывы к смирению и прочая словесная шелуха. Без маски "представителя Всеединого на земле" мужчина стал странно взрослее и... ближе. Рамиро бросил палки рядом с костром и начал стреноживать каракового его же поводьями.
- Не делайте глупостей, Джон, и привяжите лошадь обратно. Скоро окончательно стемнеет, друзья нашего молодчика знают местность куда лучше нас и наверняка имеют не один схрон. Гоняться за ними сейчас все равно, что ловить черную кошку в темной комнате. Искать их верхом - только лошадям ноги ломать, а с телегой мы все равно ничего путного сейчас сделать не сможем.
Аттало достал из переметной сумки деревянную коробочку, а из нее - маленький пузырек темного стекла.
- Вот, пропитайте повязку. Предотвратит развитие сепсиса, - бутылочка отправилась в полет до кузнецких рук.
Из другой сумки были извлечены буханка хлеба в тряпице, купленная в деревеньке днем, и завернутый в пергамент кусок копченной свинины. Он разложил добро на пожелтевшей траве возле костра и принялся строгать кинжалом мясо тонкими ломтями.
- Послушай меня, парень, - вкрадчиво проговорил монах, продолжая заниматься сервировкой "стола", - я понимаю твои чувства. Понимаю также, что ты не склонен идти нам на встречу во искупление грехов или же ради других причин. Поэтому я сделаю тебе предложение, над которым тебе стоит подумать. Но прежде скажи мне, тебе известно предусмотренное светским законом наказание за разбой?

Отредактировано Рамиро де Аттало (2014-10-18 19:08:41)

+1

25

     Мужик не ответил, как говорится, ни словом, ни жестом. Эбельт, честно говоря, сам себе за такое бы врезал. Впрочем, откуда ему знать, что такое семья, может, он и зря про себя называет так ребят. Но не из-за них зря, а из-за собственных сентиментальных и неверных представлений. Определение «стая» было вернее, да и незачем тянуться к людским понятиям. Для всех своё дороже - или жрёшь сам, или жрут тебя - только люди при этом считают себя лучше зверей. Ну и что, что этот мужик выглядит действительно лучше большей части «сородичей». Может, просто духу не хватает, вот и пытается решить всё мирно. И как до сих пор выживал со своей семьёй?
     Из леса тем временем показался церковник, ставший вдруг нормальным человеком. Это было бы в плюс, если бы не делало его опаснее. В какой-то момент Эбельту показалось, что как раз он может пойти на крайние меры. Он, а не обворованный, хотя просто ехал мимо.
     - Сомневаюсь, что понимаешь,- Эбельт говорил без злости и подростковой обиды на весь мир в целом и глупых взрослых в частности. Недавняя вспышка начала казаться неуместной, едва он договорил, но скрыть неловкость удавалось.- Мне на всё насрать, а тебе до всего есть дело,- на сей раз Лис не добавил ни пришедшее в голову «особенно до того, что тебя не касается», ни даже обращение «святоша». Это было плохо. Нельзя чувствовать себя усталым, всегда нужно бороться, высматривать хоть мгновение, когда мужики будут смотреть в другую сторону и цепляться за каждый шанс. Он отказывался верить, что не выкарабкается иначе, чем натравив на них волка.- Я слушаю твоё предложение,- тихо проговорил он после сдержанного кивка насчёт наказаний для разбойников и небольшой паузы за ним.- Но учти, я не знаю, где мои ребята.
[AVA]http://sa.uploads.ru/9ZBbQ.jpg[/AVA]

+1

26

Молча уставившись на защитника Ордена, Джон привязал лошадь обратно к дереву. Поймав брошенный ему пузырек, полил повязку жидкостью, и вернул, поблагодарив святого отца. Идея остаться здесь на ночь ему категорически не нравилась. Позиция возле костра ночью самая уязвимая. Нападение из темного леса будет самым удачным. Четверым не составит труда подкрасться так, что бы остаться незаметными, если уж они смогли это сделать днем - то ночью это будет проще простого, ночью все кошки серы, все тени одинаковы. То, что за сообщником придут - кузнец почти не сомневался. Как минимум потому, что будучи припертым к стенке, он может их сдать, и как выяснилось, наказание за разбой ему было прекрасно известно. Сдаст или не сдаст своих товарищей тот, кто называл себя Лисом - тоже было палкой о двух концах. С одной стороны - стоять на смерть можно за правое дело, разбой правым делом не является, а следовательно мало шансов, что разбойник будет молчать до конца, с другой стороны - юности свойственен максимализм, а все что понял про пацана пока что Джон - было только то, что судьба его была не простой и вопрос семьи был для него довольно сложным. Он так яростно защищал ту девчонку, которая обошлась с ним весьма грубо. Но вероятность оставалась вероятностью, они за ним придут.

Лайт внимательно оглядел окрестности, как бы ни было - то что они придут - было самым лучшим вариантом. Он не один, святой отец не даром защитник Ордена, его квалификация весьма основательна. Если тот считает, что лучше остаться, Джон не будет возражать этому довольно профессиональному воину. Однако же, всю ночь нужно будет быть на чеку, быть внимательным к каждому шороху. На стороне нападающих только удача и неожиданность, эти факторы нужно исключить, и тогда трем парням и одной девушке не одолеть двоих взрослых. И конечно, не спускать глаз с Лиса, который, Джону казалось, вовсе не безнадежен. Только это будет длинный путь.
Джон вытащил из телеги три полоски сушеного мяса и положил их на траве рядом с тем добром, что разложил защитник, снова обнажил меч и принялся слушать одним ухом беседу.

0

27

Стемнело.
Лайт сидел на земле, привалившись спиной к собранному сушняку и дровам для костра. Решено было, что он караулит первым, пока святой отец отдыхает. К середине ночи тот сменит кузнеца. Костер потрескивал, Джон смотрел на огонь и слушал лесные шорохи, изредка поглядывая на связанного пленника. Смертная казнь за разбой на дороге не была для разбойника новостью, но ему было “на все насрать”. На самом деле ему было не насрать, но выглядеть он хотел гордо и пофигистично.
Рамиро уже спал, а к Джону сон не шел. И нападать пока никто не собирался.
Лис в ужине не участвовал, ему не предлагали. Но все ж люди не звери, и бандит хоть и бандит - он тоже человек.
- Эй парень, есть хочешь? - не громко спросил кузнец.

Отредактировано Джон Лайт (2014-12-16 10:31:02)

0

28

     Чем дольше Эбельту приходилось торчать здесь с этими святошами, один другого святее, тем больше ему хотелось взвыть. Они были по всем признакам чужими, но при этом почему-то не проявляли злости. Его решено было волочь в Бригор, вероятно, чтобы не марать руки самим, но при этом мужики – по крайней мере тот, что был святошей не по профессии, а только в душе - готовы были кормить и утеплять его за свой счёт, подстилая им же простреленный плащ и предлагая свою, кровную жратву, которую кража заставит экономить. Второе, правда, он обнаружил не сразу, а когда обнаружил, снова стало не по себе. Его могут вздёрнуть за мешок стыренных денег, но здесь и сейчас не находилось достаточно веской причины, чтобы святош загрызть. Даже то, что есть он действительно хотел, причём дьявольски, не вызывало волка раньше времени. Эбельт втянул живот, только собравшийся предательски заурчать, и задержал дыхание. Темнота не даст мужику распознать какие-то ещё признаки голода, кроме звуковых, которые удалось подавить.
     - Спать хочу,- когда угроза урчания миновала, буркнул он, неуклюже падая на бок. Размера одолженного сердобольным мужиком плаща хватало и на это, хотя в удовольствии демонстративно на нём развалиться пришлось себе отказать из-за ограничивающей движения верёвки.
[AVA]http://sa.uploads.ru/9ZBbQ.jpg[/AVA]

+1

29

Над ответом, тот, кто называл себя Лисом, раздумывал. Стало быть либо обдумывал какую еще гадость сказать, либо как признаться. Ни то, и ни другое, как оказалось.
- Ну тогда спи, тебе еще много о чем надо подумать, - сказал Лайт. Хотя сам встал, положил последний кусок мяса на лепешку, налил воды в кружку, обошел связанного с противоположной от костра стороны, положил еду рядом с ним на плащ и поставил воду.
- Захочешь есть - съешь.
Ответа не ждал. Связанному есть не удобно, но при желании - осуществимо.
Огляделся, было тихо, лишь потрескивал костер и ветер шелестел в верхушках деревьев. Лошади были спокойны, Рамиро спал.
Долго еще Джон сидел и смотрел на огонь, изредка поглядывая на Лиса. Разные думы думались. Мало было вероятности, что парень пойдет на попятную, мало было шансов у Джона. Руду он не купит, поставщики вряд ли что то отпустят в долг. Хотя не было еще, что бы кузнец подводил их или не держал обещания. Зима близко. Что и как он будет делать, если дело не выгорит, если банду не удастся наказать и заставить вернуть награбленное?  При текущем положении вещей, все варианты действий позволят протянуть его семье максимум до середины января. И все. Слишком тихо было, огонь завораживал, Джон и сам не заметил как пересек эту грань между явью и сном, поник головой и расслабился, перестал ощущать все внешнее.

Отредактировано Джон Лайт (2014-12-19 16:25:08)

0

30

     Мужик определённо издевался. Да и его логику «надо о многом подумать – спи» Эбельт не понял. Сам он был склонен к логике «надо о многом подумать – думай». В любом случае, попытки заставить его осознать всю неправильность собственного поведения забавляли бы, если бы не злили. А с едой и водой под боком попытки превращались в пытку. Трогать подсунутое-таки Эбельт не стал, как раз потому, что на пустой желудок труднее заснуть, а засыпать было нельзя. Он считал, что будучи голодным и злым, скорее выберется из этой ситуации, чем добрым и сытым. Но святоши должны были думать, что он спит, поэтому Эбельт не двигался с места, только немного поёрзав для правдоподобности, и размеренно дышал.
     Сложнее всего было понять, спит ли святоша не профессиональный, а душевный. Голову вроде повесил, но как знать, может, просто задумался, а если заснул, то неизвестно, насколько крепко. Тем не менее, когда мужик просидел в таком положении какое-то время, Эбельт рискнул пошевелиться. Реакции на это не последовало, и он, по-прежнему внимательно наблюдая за реакцией святош, пошевелился более ощутимо и полезно. Подтянуть ноги лодыжками к рукам, не задев кружку, удалось. Узлы были завязаны крепко, и он уже подумал, что придётся ползать по поляне, разыскивая какую-нибудь палку-ковырялку, что означало наверняка попасться, когда верёвка наконец поддалась. С запястьями не могли помочь и свободные пальцы, но Эбельт нашёл выход: зубами вытянуть из-под верёвки наручи, сдвигая их в сторону локтей, тем самым освобождая необходимое свободное пространство, чтобы стащить с рук саму верёвочную петлю, не развязывая её. Выдохнув и убедившись, что мужики всё ещё спят, он медленно двинулся в сторону телеги, чтобы забрать лук. Забрать-то удалось, но тут вдруг зашевелился профессиональный святоша. Это больше напоминало не смену положения во сне, а пробуждение на дежурство с середины ночи, о чём он условился со вторым мужиком – не может же церковник обманывать. Или Эбельту так показалось. Как бы там ни было, он торопливо шарахнул тёмный силуэт луком по башке и побежал к лесу, уже не таясь и со всей возможной скоростью. Лучше было бы вырубить и второго, но до него нужно было ещё добраться, обходя костёр, а к тому времени мужик наверняка достаточно проснётся, чтобы сразу же это пресечь, а в ближнем столкновении, как показывал опыт, от него хрен отобьёшься.
     Стрелять нечем, тетиву натягивать нечем, незачем и некогда, поэтому Эбельт просто бежал со всех ног, сжимая в руке лук. Добраться до деревьев, скрыться с глаз мужика и залезть повыше – вряд ли он сможет последовать за ним, рискуя сломать шею, ветки не выдержат. Главное, чтобы мужик не увидел, на какое именно дерево он полезет, а то оно окажется не спасением, а самому себе расставленной ловушкой.
     Уже почти добравшись до леса, он услышал за спиной стук лошадиных копыт. Тихо чертыхнувшись, Эбельт прибавил ходу, ныряя за деревья. Не будет же мужик рисковать и нестись через незнакомый лес в темноте? Хотя, ради семьи… Стук копыт не прекращался, пусть и становился тише. Вероятно, расшибётся, возможно, насмерть… Разозлившись на себя за недолгое замешательство, Эбельт подпрыгнул, хватаясь за ветку дерева, и подтянулся на руках. Неожиданно шнуровка по боку штанины зацепилась за какой-то сучок. Распутавшись, Эбельт торопливо ухватился за ветку повыше, но взобраться на неё целиком не успел: в лодыжку мёртвой хваткой вцепилась рука мужика, и весь его вес сдёрнул Эбельта с дерева. Ободрав ладони и проехавшись мордой по первой ветке, он грохнулся на землю, чудом не расшибив башку о торчащий корень, почти не соображая, схватил лук, который бросил здесь, и успел перевернуться на спину, прежде чем на него набросился упавший чуть в стороне святоша в душе.
[AVA]http://sa.uploads.ru/9ZBbQ.jpg[/AVA]

+1

31

Огонь прекрасен. В огне закаляется железо, приобретает форму. В огне растворяются мысли и желания. В огне горит все то , что не нужно. Огонь созидает и уничтожает, огонь сам по себе личность. С ним надо обращаться правильно.
Удар, твердого по мягкому. Лайт открыл глаза и не сразу понял что происходит. Осознание приходило медленно. И при этом стремительно. Осознание не принесло ничего хорошего. Воссоздание в памяти событий только что увиденных тоже заняло какое то время. Осознание было отвратным. Джон мгновенно обозлился на себя за то что заснул и все упустил, а еще больше он обозлился на эту сволочь. Рамиро лежал, запрокинув голову, капля крови стекала с его виска, темно-красная капля крови. Пацан уже скрылся в темном лесу, но Джон заметил направление. Схватил меч, лежащий под рукой, вскочил на ноги. Бежать за ним поздно, догнать не получится, время упущено. В два прыжка добежал до ближайшей лошади, привязанной к дереву, рубанул мечом привязь, бросил меч, ухватил за гриву, подпрыгнул и взобрался на ее спину, ударил пятками, указал направление. Родная отреагировала сразу, послушалась, спасибо тебе родная. Некогда было думать, ненависть и отчаяние занимали его в настоящий момент. Ничего, кроме отчаяния и ненависти.
Свет костра ее добивал, поравнявшись с уровнем леса, кузнец заметил как ноги его противника устремлялись вверх по дереву. Ни фига они не должны были успеть туда подняться, натянул остатки отрезанных поводьев, согнул ноги в коленях, цепляясь за спину лошади, и со всей силы встал на ее спину. Прыгнул вверх, ухватил за штаны обидчика, и дернул вниз со всей силы. Упали оба, упали с высоты. Было больно, чертовски больно, потому что Лайт упал неудобно, ударившись коленом о землю. Это только прибавило ненависти.
Зато парень умудрился развернуться к нему лицом, что ж, тем лучше.
Отпустив его штаны, Джон оттолкнулся от земли и насел на него, уперся коленом в живот и принялся бить. Бил самозабвенно. Никогда он раньше так не бил никого. Обоими руками, в челюсть, по щекам. Парень сопротивлялся, но Джон лупил так, как требовала его натура. Этого парня нельзя было упустить. А еще - он вероятно убил святого отца, и мало ли кого он еще ограбил раньше. Сейчас Джон хотел, что бы тот за все ответил. За все. За всех тех, кто по его милости сдох в суровую зиму. Джон себя не помнил. Он только бил, куда придется, по рукам, по лицу, по шее, по челюсти, по груди еще ребром руки заряжал.
Остановился только тогда, когда себя осознал, понял что щас убьет просто этого парня и все. А убивать он не хотел. А еще - его нельзя было убивать. Джон слез с пацана, который уже не сопротивлялся. Да только ненависть никуда не ушла.
- Сволочь, скотина. Тварь. Ты что ж думаешь, что уйдешь? Ты думаешь что вот так просто ты уйдешь, ограбив меня, и мою семью ? Оставив людей на погибель - хрен тебе. - Лайт еще раз ударил кулаком его в лицо. Лицо отлетело в пределах шеи, которая еще поворачивалась.
Джон задыхался, от напряжения, от ярости, от ненависти. Но бить - устал. Хотелось еще вдарить его по яйцам, но это было как то в теперешних условиях не совсем тактично. Пощупал его челюсть, не сломал ли. Кардинальные повреждения не входили в его планы. Дышал устало, хватая ртом воздух. Боль в ноге наконец снова достигла разума, забытая ранее. Еще раз ударил в его левую скулу.
- Ты отдашь мне все что забрал, либо тебе конец. - выдохнул Джон. Встал, взял его за ногу и потащил к поляне.
Парень все еще сопротивлялся, Джон ударил его ногой по выступающему месту и потащил дальше.  Конь пошел за ним следом.
Вытащив на поляну, достал веревку. Фигово видать отец Рамиро парня связал. Джон связал несопротивляющееся тело гораздо сильнее. Руки за спиной, веревку за шею, и спутывая ноги, крепко. Поссать ему удасться только либо в штаны, либо если очень попросит - ему позволят. Несколько оборотов, больше ему не выбраться.
Последний раз пнул уже связанного и бросил его на землю, Джон сел рядом что бы передохнуть.
- Нет у тебя шансов, парень. Ты их все просрал.

Отредактировано Джон Лайт (2014-12-19 20:46:00)

+1

32

     Вот потому Эбельт и не любил святош – рано или поздно с них спадала святость, и они становились простыми людьми. А простые люди себе подобных истребляли похлеще любого оборотня, будто именно в их природе заложена кровожадность. В какой-то момент он действительно подумал, что мужик его убьёт. Просто возьмёт и убьёт, в отместку за свою семью, точнее, за её нерадостное будущее. Сознание то приходило, то терялось. Когда приходило – мужик бил и что-то орал. А может, не так и орал, просто по мозгам это ударяло почти как его кулаки. По морде, по шее, по рёбрам… Куда делся лук? Эбельт, кажется, пытался вырваться или хотя бы закрыть от ударов голову – но и в этом он был не уверен.
     В очередной раз придя в себя, он почувствовал верёвку, на сей раз впивающуюся в тело. Мужика рядом он обнаружил больше по звуку – глаза слезились, что, кажется, началось ещё в лесу. Он смотрел на мужика мутно, без всякого выражения. Вдруг взвыло плечо, по ощущениям вырванное из сустава. Эбельт отчаянно забарахтался, чувствуя себя в лучшем случае безлапой гусеницей. Перевалиться набок удалось ценой неслабых усилий, но так, когда руки не придавливались к земле, плечу было немного легче. С лодыжкой, похоже, было то же, что и с плечом. Тяжело, с хрипом дыша, Эбельт шмыгнул разбитым носом, не зная, поможет ли это остановить кровотечение, и съёжился, насколько позволяли верёвки. Так он делал в детстве, когда было холодно или просто хреново. Дышать было тоже больно. Таким жалким идиотом он не чувствовал себя даже в детстве. Больше всего этого, даже больше петли на шее, злило бессилие. Эбельт ненавидел чувствовать себя беззащитным или мелким, сейчас чувствовал и так, и сяк одновременно. И никак. На вопрос «кто я» он с горем пополам себе ответил, но вот «где я» пока не поддавался, перед глазами всё плыло. Эбельт вжался лбом в землю, стараясь не потерять сознание снова. Впрочем, особого смысла оставаться в сознании он не видел: две из четырёх конечностей в негодности, что передастся и волку, и верёвка на сей раз держит крепко.
[AVA]http://sa.uploads.ru/9ZBbQ.jpg[/AVA]

0

33

Связав обидчика, кузнец  пошел к отцу Рамиро. Проверил пульс на шее, вопреки ожиданиям, тот был жив, но без сознания. Джон метнулся к телеге, достал пару чистых тряпиц. Перевязал голову святого отца, затем подхватил его за спину и под колени, и понес к телеге. Святой отец был тяжел, Лайт, поднимая его крякнул.
Хорошая была идея досидеть до утра, да она не удалась. Потому что события все изменили, и изменили они это все потому, что Лайт позорно заснул и все упустил. Рамиро расчитывал на него, а Джон заснул. Это было ужасно, заснул на дозоре. За такое надо убивать. Джон очень хреново себя чувствовал, ибо был виновен в том, что спящего Рамиро ударили по голове. Ударили критически. Он доверился, а Лайт заснул.
Лайт погрузил Рамиро в телегу, уложил его максимально удобно, положил под его голову свое сменное белье. Потом вернулся к разбойнику.
Разбойник не шевелился. Еще раз Джон проверил его челюсть, ощупал, вроде не сломано. Потом проверил другие сочленения. Правая рука выступала не очень естественно. Совсем не естественно. А парень не реагировал никак.  Вот и теперь, Джон понял что подвергся безумию, что по своему упущению и безумию он теперь был виновен в гибели обоих. Пацана развязал, до пояса, уложил ровно,  на спину, в его суставе хрустело. Руку дернул, дернул еще раз, рука встала на место. Принялся ощупывать дальше. Дальше - лодыжка его его тоже была какой то неправильной. Но тут Джон не стал что то делать, могло стать еще хуже. Нашел из дров для костра более менее подходящую ветку, вернулся к Лису. Связал его снова, ветку примотал к ноге, руки связал уже спереди. Заламывать на зад не рискнул. Причинять излишнюю боль человеку, хоть и разбойнику, хоть и одного из тех, кто лишил его бытия - он не хотел.
Хорошая была идея - досидеть до утра. Да Джон сам зарубил ее на корню. Рамиро был нужен лекать, чем быстрее - тем лучше. А парня - Джон не собирался его его сдавать властям. Что ему было нужно - что бы они вернули награбленное, ведь власти его повесят. А вернуть - ничего не вернут. Загубленная жизнь молодого пацана ему не нужна была. Парень был не безнадежен, на большой разбойничьей дороге он находился не от хорошей жизни, он был слишком молод, слишком маленький, что бы найти свой настоящий путь, где бы смог честно зарабатывать на свою жизнь. Парень все еще не шевелился, Джон только надеялся что в припадке безумия не слишком его повредил. Парня он положил у другого борта телеги, потом оседлал обратно лошадь, отвязал еще двоих и впряг в телегу.
Черт с ней с ночью, пора было ехать. Обоих двоих везти к лекарю, в Бригор, чем платить  лекарю - это другой вопрос. Рамиро должны были встретить его Орденцы. Будущее не было предопределенным, будет утро - будут решения, а сейчас надо было ехать. Джон поехал рядом с телегой, следя за обоими ранеными, которую вели двое других его послушных лошадей.

Отредактировано Джон Лайт (2014-12-22 23:15:03)

0

34

     Открыв глаза в следующий раз, Эбельт увидел небо, а самого себя обнаружил в телеге. В общем-то, ожидаемо. Неподалёку был церковник - с перевязанной головой, но живой. Профессиональный святоша должен был отделаться шишкой, но Эбельт не рассчитал силу удара, некогда было. Лежать на спине было вполне неплохо, точно не как в прошлый раз, и руки теперь были связаны спереди, а к ноге привязана деревяшка. Эбельт медленно сел, встряхнул головой и прислонился к борту телеги, вдыхая ночной воздух. В мозгах вроде бы прояснялось. Зачем было оказывать ему первую помощь за компанию с церковником, Эбельт не понимал, но не спрашивал – очевидно, снова философия святош. Мужика, едущего рядом с телегой, он заметил, но решительно игнорировал, растерянно глядя по направлению движения телеги. В Бригор, конечно. Планы не изменились.
[AVA]http://sf.uploads.ru/IAudJ.jpg[/AVA]

0

35

- Очухался? - кузнец заметил что парень сел в телеге, привалившись к борту. Направил коня ближе, поехал вровень, что бы находиться почти рядом. Святой отец Рамиро признаков жизни не подавал. Лес поредел, и наконец уже выехали на почти ровную дорогу, колеса и копыта мерно стучали по ухабам. Ночь была ясной, взошла неполная луна, луна освещала лицо Лиса, тот казался растерянным и неуверенным. Подмога к нему не пришла. Казалось бы что проще, огреть кузнеца по голове сзади, пока он в исступлении бил обидчика, и уволочь своего, но этого не произошло.
- Вот скажи мне, парень, в чем сила? В деньгах ? Ну ограбил ты меня, и чего? Больше денег стало? Больше денег нажил, и что, сильнее ты стал? Лучше тебе стало? Есть какая то справедливость в том, что ты ограбил путника? Обидел я тебя чем, али отобрал у тебя что нибудь раньше? В чем я перед тобой виновен? Нет такого. Не было. Лучше тебе не стало, по приезду в Бригор тебя повесят. В чем выгода, парень? Ты думал что таким образом жизни долго протянешь? Что мешает тебе пахать поле или иметь какую либо другую достойную профессию, и пожинать плоды собственного труда? Плоды того труда, которым ты занимаешься теперь - вот они. Что в них хорошего? Что в этом труде от правды и силы? Скажи мне, я не понимаю.
Джон оглянулся по окрестностям, проверил крепление меча. Не было никого.

Отредактировано Джон Лайт (2014-12-24 19:17:05)

0

36

     Эбельт слушал, не перебивая, внимательно глядя на мужика. Дослушав, нехорошо усмехнулся, вернее сказать, оскалился.
     - Из какого неведомого мира ты свалился на нашу землю? Сколько лет здесь прожил?- он качнул головой.- Пахать землю? Я бы с удовольствием, будь у меня дом и земля. Но мой дом – это лес, а эти ребята, которых ты наверняка собрался снова поносить – моя семья,- то есть стая. Но нужно было говорить на языке, понятном мужику – почти лишённом грубости и изукрашенном оборочками. Эбельт помнил, как это делается, хотя и тянуло сплюнуть.- Ничего и никого другого у меня нет. Не сталкивался с таким раньше? И с тем, чтобы люди плохо поступали не только с теми, кто сделал что-то плохое им, надо думать, тоже? У меня в целях не было ни правды, ни силы… ни долгой жизни. И нечего меня жалеть. Это мой выбор, и всё тут. У меня нет ничего другого, и ничего другого мне не нужно. Мне нравится так жить. Даже если суждено сдохнуть завтра. Я готов к этому каждый день,- говорить на одном языке это одно, но если мужик ждал мольбы о пощаде, он сильно ошибался.
[AVA]http://sf.uploads.ru/IAudJ.jpg[/AVA]

+1

37

- 32, - сказал кузнец, помолчав немного, - из того же мира, что и ты. И подлецов и мерзавцев повидал достаточно, как видишь - не езжу без оружия. И ты прав - ни правды ни силы нет в твоих действиях, и в действиях твоих друзей. И да, я буду их поносить, в самом деле, разве должен я их что ли полюбить нежно, после того что они сделали? Так увы - не за что. Если бы вы сделали для меня определенную работу - я бы вам заплатил, если бы вас нанял, а так - уважать мне вас не за что. Что посеешь, то и пожнешь, парень. И раз ты сеешь вокруг себя разрушение и грабеж, то не пожнешь ничего хорошего. Что ты отдаешь миру - то и вернется к тебе сторицей, такие дела, парень. Так мир устроен.
Тихо было, ветер трепал накидку Лайта, грива его лошади развивалась на ветру.  Джон испытывал потребность говорить, никто и никогда, наверняка, не говорил Лису всего этого, потому что как следовало из его слов - у него никого нет, кроме этой банды, это единственная его “семья”, а значит некому было его научить, не было у него толком ни отца, ни матери, раз он “зарабатывает” на жизнь на большой дороге. Да жалко было этого парня, потому что как бы он ни огрызался - в его душе имелась и честь, и смелость, и мужество. Лайт это увидел,  да только направлено это все было не туда. Потому что направить было некому.
- С удовольствием, говоришь, пахал бы землю? Знаешь как строится дом? Сначала выкапывается яма под основание, выкладывается камнем, затем бревна выстругиваются один к одному, выкладываются по периметру, подгоняются точно. Также ставятся стены, потом разграничиваются внутренние помещения, потом кроется крыша. Все что нужно - природа дает тебе. Вас много - вы могли бы построить отличный дом. Вы все могли бы работать и жить честно. Да выбрали вы не достойный путь. Нету  чести в том, что бы отнимать у других честно нажитое. Того что вы взяли в этот раз - вам хватит на целый год совершенно безбедной жизни, да толку то только? Никакого, потому что вы не создаете ничего, только потребляете, за чужой счет.
- Вот скажи мне, ты мстишь миру за то, что он у тебя отнял. И тебе это нравится. Когда ты будешь умирать, разве не вспомнишь ты о том, как бездарно прожил свою жизнь? Что ты сделал хорошего в этой жизни? Кому ты подал хороший пример, кого научил чему то? Что останется после тебя? Множество ограбленных и обнищавших, множество униженных? Перед лицом смерти не жаль ли тебе будет пройденного неправильно пути? Разве не хочется ничего изменить? Разве не пожалеешь ты о том, что выбор твой мог быть иным?

Отредактировано Джон Лайт (2014-12-25 19:29:49)

0

38

     - Ты, видно, считаешь, что каждый разбойник имеет право на покаяние перед тем, как его вздёрнут?- Эбельт фыркнул.
     Мужик, как и следовало ожидать, его жизненные взгляды так и не понял, а если понял, то усердно старался изменить. Он называл домом вовсе не кучу камней и деревяшек, а пахать землю мог бы не чтобы пахать землю и что-то там оставлять после себя родине, а чтобы быть с теми, кто на этой земле живёт. Ребята выбрали лес, и сделали это раньше, чем с ним познакомились. Кроме того, ему лес тоже подходил. Сколько бы прошло времени, прежде чем соседи начали подозревать что-то насчёт повторяющихся каждое полнолуние исчезновений и возвращений одного из своих «товарищей-землепашцев», к тому же почему-то боящегося огня? А когда добрые деревенские жители что-то подозревают, в ход могут пойти вилы и тот самый огонь, не из ненависти, так из стадного чувства или страха присоединиться к обнаруженному чудовищу. Так и ждут они пятерых неизвестно откуда взявшихся юнцов, с распростёртыми объятиями прямо-таки… И от дома в итоге останется только та яма, с которой он начинался, ну и кости жильцов, возможно. Всю жизнь скрывать, кто ты такой, бояться каждого косого взгляда – нет, спасибо. Лучше пусть боятся другие. Сожрать прежде, чем сожрут тебя. Ничем другим Эбельт свой «неблагородный труд» не считал. В Создателя он не верил.
     - Слушай, я не собираюсь изливать душу первому встречному святоше только потому, что скоро сдохну,- он сказал это без, вероятно, ожидаемого ожесточения.- У меня нет чести и достоинства в твоём понимании – можешь не искать – и мне без них совсем не плохо.
     Эбельт не мог взять в толк, с чего мужик решил, что разбойник, которого он сейчас волочёт на виселицу, предварительно набив морду, прислушается к его речам и познает этот его «настоящий» и, безусловно, единственно верный смысл жизни.
    - Я ни о чём не пожалею. Разве что о том, что не убил тебя, когда была возможность,- нужно было это сделать. В конце концов, он был оборотнем, убийцей по определению.
[AVA]http://sf.uploads.ru/IAudJ.jpg[/AVA]

0

39

- Покаяние здесь ни при чем, покаяние - это термин святого отца, которого ты кстати по голове и шарахнул. Не факт еще что он встанет, ты доволен этим? Людей убивать нельзя, ты в курсе что лис не убивает лиса, волк не убивает волка, олень не убивает оленя? Человек - единственная раса, которая хочет убивать себе подобных. Это стыдно.
- Перед тем, как вздернут, говоришь, да, ты имеешь право. Право передумать. Если хочешь, мы остановимся.

Джон натянул поводья, сделал едва заметный жест, свистнул. Лошади, тянущие телегу - остановились. Лошадь Джона рванула вперед, и затем вернулась назад.
Лайт пригнулся к спине лошади, отклонился, глядя в глаза разбойнику:
- У тебя до Бригора все еще есть выбор - вернуть мне все, что забрал, и тогда я тебя отпущу. Где твои, которых ты считаешь семьей? Они должны быть где то рядом. Свистни им, они должны быть рядом, если и правда семья, готовы они отдать за тебя свою выгоду? Я подожду.
- Убить меня?
- Лайт улыбнулся, без какой то иной эмоции, все еще глядя ему прям в глаза, - разве ты убийца?
Потом Джон выпрямился, глядя на окрестности, лес стоял по обоим сторонам дороги, редкий, скоро лес перейдет в поле.

+1

40

     - Доволен. Иначе вы бы сейчас оба мне нотации читали,- буркнул Эбельт, переводя взгляд на церковника. Он действительно уже долго не приходил в себя. На самом деле, его смерти вовсе не хотелось. Нападать на того, кто не может защититься и не нападает сам, паршиво, даже то, что противник сильнее, не очень это оправдывает.- Люди такие, возможно, они просто редко видят в подобных подобных. Это есть, и ничего с этим не поделаешь,- несмотря на то, что на озвучивание своих недавних мыслей о человеческой природе он отозвался, раскаиваться или стыдиться, следуя примеру, отказывался. И однозначно относить себя к людям не спешил. Видя некоторые проявления этого инстинкта жрать друг друга, быть человеком в буквальном, а не высоком смысле не казалось хорошим качеством. Выдохнув, Эбельт снова посмотрел на мужика, отвечая на прямой взгляд.- Ты не впервые это говоришь. Если я упустил этот момент, и при мне есть что-то твоё, забирай. Больше я ничем не могу тебе помочь,- он устало повёл плечом, слегка поморщившись.- Я не знаю, где они. И не должен знать. Мы не такая семья, которая дружно умирает, если должен умереть один, а они провели с тобой недостаточно времени, чтобы предположить другой исход,- должно быть, Верна уже тысячу раз пожалела, что не помогла ему сразу. Но ребята должны удержать её от этого и теперь. Откуда им знать, что опасности для неё уже нет.
     Улыбка мужика нервировала не хуже нотаций. Ну нельзя так улыбаться тому, кто обрёк твою семью на смерть… Неправильно и невозможно. Но фальши в этом жесте, как и в словах, Эбельт никак не находил. Моргнув, он снова покосился на бессознательного церковника.
     - Конечно, я ведь разбойник,- прозвучало твёрдо.
[AVA]http://sf.uploads.ru/IAudJ.jpg[/AVA]

+1


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив завершенных эпизодов » Потерянные дети


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC