Ревалон: Башня Смерти

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Озимандия

Сообщений 1 страница 20 из 87

1

Время: 4 января - ... 1658 года
Место: локации меняются сообразно логике повествования
Участники: Орден Искателей Чистого Знания и многие другие
События:
     26 декабря монахи Ордена Искателей Чистого Знания достигли Сафра, в тридцати километрах от коего в результате землетрясения явился миру древнейший храм, прямо-таки преисполненный загадочными свитками, безусловно оккультного характера, и в сопоставимых объемах артефактами. В свете достопримечательного события, а также невозможности дешифровать архаичные письмена силами харматанского жречества, между двумя Империями объявлено перемирие. Немаловажным аргументом в пользу которого, шепчутся в кулуарах харматанские власть держатели, послужило то обстоятельство, что, не найдя желаемой опоры в лице аристократии, Захир-хан решил заручиться поддержкой Создателя, заодно компенсируя дефицит верных союзников снисканием Святой Магии.
    Тем временем вместе с Искателями в Харматан с небольшой свитой прибыл Его Высочество, принц Октавий ван Фриз, обязавшийся лично следить за ходом раскопок и соблюдением перемирия — по официальной версии; по неофициальной — встретиться с новообретенным союзником Джехангиром и нанести визит сестре, принцессе Констанции. Подтвердить или опровергнуть ту или иную версию Его Высочество не успел, потому как в ночь с 26 на 27 декабря бесследно исчез с территории поискового лагеря, покидать периметр которого ревалонцам было строжайше наказано. Вести о пропаже кронприца достигли ушей Императора. 28 декабря Асвальд Рейнеке, глава разведки, прибыл в окрестности Сафра, по традиции не в одиночестве - со свитой, немногочисленной, но высоко квалифицированной и преданной. И пробыл в лагере ровно три дня, причем вел себя на удивление тихо, на редкость молчаливо, не утруждаясь ни допросами, ни расспросами, пока в ночь с 31 декабря на 1 января минута в минуту с ударом молнии, расколовшей надвое шпиль Башни Смерти Ревалонского Императора, не исчез. Возможно, даже растворился в воздухе - свидетелей не было.
    В течение последующих 3-х суток до выяснения обстоятельств исчезновения теперь уже правой руки и первого наследника Императора Величайшей Империи раскопки были приостановлены. О ходе расследования обитателям лагеря, само собой, не докладывали.
    Сегодня - утро 4 января, врата храма вновь распахнуты.

0

2

Мастерский, часть I

Поисковый лагерь, Харматан

Айзек Шторм потянулся, хотел сплюнуть на землю, передумал, потянулся еще разок, зевнул, за зевком практически сразу последовал чих. Солнце - крошечное, прямо-таки невозможно белое - сулило очередной жаркий, чудовищно жаркий день; обливание потом, зуд в паху и несмолкающую ни на миг молитвенную речь. Последняя, к слову, впечатление производила неизгладимое, впрочем, не такое неизгладимое, как всюду следующей за ней аккомпанемент. Айзек вздохнул. Как выяснилось, позиции доминирующей в Харматане социальной общности занимало отнюдь не жречество и в общем-то не секрет почему. Айзек Шторм, боевой маг огня, зажмурился. Все дело в том, что людская популяция в Харматанской Империи не выдерживала никакой конкуренции с популяцией ослов. Пахло, кстати, тоже ими. Абсолютно везде. Даже в собственной палатке. По неизвестным причинам.
Айзек выпрямился и еще раз чихнул. За неделю пребывания в Харматане Айзек успел разочароваться многим. Во-первых, не нашла повода для реализации тайная мечта детства - катание на верблюде; во-вторых, и это Айзек установил практическим путем - верблюдов в Харматане оказалось совершенное ничтожество, тогда как ослов... собственно, бесценным культурным опытом общения с выше упомянутыми - от крохотных новорожденных осликов до матерых, по-волчьи злых ишаков - Азейк готов был абсолютно безвозмездно поделиться с любым желающим при условии, что часть воспоминаний о бесценном культурном опыте они также заберут с собой. Изымут из головы насильственно, может, хирургическим путем. А больше ничего интересного не происходило. И не на что было смотреть. За периметр лагеря их, ревалонских делегатов, не выпускали под страхом божьего проклятия - аргумент, совершенно блекнущий на фоне мастерского обращения степняков-охранников с бичом. «Нет, - пораскинув мозгами, заключил исполнявший обязанности личного секретаря Асвальда Рейнеке выпускник Академии Белого Пламени Айзек Шторм, - застебать полномочного представителя Ревалонской Империи до смерти кнутом - это самое натуральное политическое преступление. Нет, на такое, даже степняки, эти нелюди, не пойдут». Во всяком случае сам Айзек, законопослушный гражданин Империи, уж точно бы не пошел. О гражданской позиции, об отношении к международному праву и международной этике самих кочевников оставалось только догадываться. А лучше и вовсе не знать, решил Айзек, помилуй и отведи, Бог.
— А, доброе утро...
Айзек приветливо улыбнулся. Утреннее уединение прервал Аяс. Сам из кочевников - невысокий, коренастый с раскосыми глазами и прямо-таки звериной силищей, Аяс, поставленный «белыми» харматанцами надзирать за чернорабочими (тоже степняками), охраной и ревалонцами, несмотря на жутковатый вид оказался человеком весьма здравомыслящим, разносторонним и эрудированным - такой вот неожиданный алмаз пустыни. Посредником и переводчиком между ревалонцами и жречеством также выступал он.
— Доброе, - кивнул Аяс и по традиции, не меняя тона, задал вопрос: - А верно ли, что в Ревалонской Империи широкий ход имеют матримониальные планы женщин и козлов?
Айзек сохранил спокойствие. К бестактности харматанского кочевника, по образу и подобию всех своих соплеменников живо интересующегося вопросами межвидовой селекции и животноводства в целом, ревалонец Айзек Шторм за время пребывания в лагере привык.
— Нет, ничего подобного. У нас в Империи браки заключаются строго между мужчинами и женщинами. Никак иначе. Никаких межвидовых связей. Уверяю, никаких.
— Хорошо, - кивнул Аяс и ощерился. - Очень хорошо!
— Ты за этим пришел? - палатка Аяса или как здесь говорили «майхан» располагалась на другом конце лагеря. «Значит, - решил Айзек. - Ты шел целенаправленно. Зачем? Не такая уж я и высокая персона». Факт. Высокой персоной Айзек Шторм не был, уступая и положением, и опытом что пяти гвардейцам, пришедшим вместе с Рейнеке на смену восьми, отправленным обратно в Аверну из свиты принца Октавия, что священникам. Но кое в чем Айзек преуспел. Здесь, в поисковом лагере, он был единственный настоящий, стихийный маг. Пахло ослами. Шар солнца невыносимо белел. Аяс молчал слишком долго. Мысленно Шторм выругался.
— Нехорошее вы дело затеяли, - наконец заговорил степняк. - Нельзя доставать на свет то, что сам Бог решил спрятать подальше от глаз. Мои люди никогда не покажут страх, но они взволнованы. Исчезновения ваших - это глупости. Несчастные случаи, надо готовиться к худшему.
— К чему?
— Знаешь предвестников конца света?
— Это которые чума, война, голод, мор...
Аяс снова кивнул.
— Вспышку чумы недавно купировали в Аквилеи, а война...
— Везде.
— Вот только, друг мой, - осмелился сентенциозно парировать бывший секретарь Асвальда Рейнеке, - войны, сменяющиеся эпидемиями, и эпидемии, спешащие за войной, для нашего с тобой мира - обыденность, естественный порядок и ход вещей.
— Так-то оно так, - согласился Аяс. - Только война войне рознь. Одни войны начинаются, чтобы что-то закончилось; другие - чтобы после них, войн, уже некому и нечего было начинать.
В этом был смысл. Продолжать спор Айзек не хотел, здраво посудив, что в некоторых ситуациях думать и реагировать одно и то же, он ответил:
— Хм, - а потом добавил: — Так зачем ты пришел? Уж всяко не поболтать о Дне Гнева. 
— Нет. Работы в храме возобновлены. Скажи своим, пусть собираются. На полдень - очередной спуск.
— А как насчет вестей о Его Высочестве и мэтре Рейнеке?
Аяс пожал плечами:
— Никаких вестей нет.
Кочевник ушел. Айзек остался лицом к лицу с одиночеством, жарой и запахом ослов, самой многочисленной тутошней социальной общностью.

Солнце пекло. Несколько дней назад с территории поискового лагеря, равно удаленного от всех более-менее обжитых как белыми харматанцами, так «черными» кочевниками мест, исчезли наследник престола Ревалонской Империи Октавий ван Фриз и глава ревалонской разведки Лис Императора Асвальд Рейнеке.
И кое-кто помимо них...
[NIC]Айзек Шторм[/NIC]
[STA]Боевой маг огня[/STA]
[AVA]http://f6.s.qip.ru/xvshwXcR.jpg[/AVA]

+3

3

Эта зима выдалась жаркой во всех смыслах. Рамиро, волей Всеединого брат Ордена Искателей Чистого Знания, ногтем подцепил деревянную затычку меха и смочил губы водой, все еще хранившей ночную прохладу, с восхитительным привкусом кисловатого винца. К полудню она превратится в отвратительно теплую мерзопакостную мерзость, но монах сдержался - сколько не выпьешь, все одно выйдет с потом.
Положив флягу на колени, он сложил руки на груди, устраиваясь удобнее в тени палатки, на вытянутой ноге дремала коротконогая блохастая псина, помесь дворняжки и шакала, положив острую морду на сапог. За последние три дня Рамиро привык считать низенькую лавчонку, неизвестно кем и для чего притащенную в лагерь, своей собственностью - солнце здесь появлялось лишь под вечер.  Никто его право оспорить так и не решился. А псина привыкла считать собственностью его самого, оприходовав вкусно пахнущий кожей сапог. Днем в душной палатке находиться было невозможно, и монах заползал туда лишь когда из-за ночного мороза начинали стучать зубы, выпрыгивая на свет божий, стоило появиться солнцу, приседая, размахивая руками и выполняя прочие акробатические экзерциции в попытках разогнать кровь. Чем безмерно веселил степняков, специально собирающихся под утро посмотреть на отплясывающего святого отца. Так и живут - днем адское пекло, ночью гробовой холод.
Солнце жарило. Вздохнув, Защитник Знаний сдвинул белую ткань куфии на прикрытые глаза и откинул голову на плотный полог палатки. Черноволосая макушка, казалось, притягивала к себе предназначенный всему телу жар, так что Аттало взял за лучшее походить на аборигена, а не подвешенную на солнышке каракатицу. Стоило, наверное, поблагодарить Бога, что не стал облезать лохмотьями сгоревшей кожи нос - аквилейская кровь сказывалась. Хотя благодарность его была бы просто безмерна, если бы Создатель устроил так, чтобы храм оказался погребен не в раскаленных песках, а где-нибудь в сосновом бору. Светлом, чистом, ароматном, восхитительно морозном декабрьском золотоствольнм бору. Северным собратьям повезло куда меньше. Лишь прибыв в Сафру, он понял всю мудрость первого отца-настоятеля, выбравшего цветом ордена белый, и оценил по достоинству его предусмотрительность, а также, ныне неоспоримый, дар предвидения. О чем думали язычники, назначая богом белоликого убийцу в небе?
Солнце жарило, Рамиро ждал. Ждать - все, что они могли. Ждать и изучать те свитки и артефакты, что удалось поднять на поверхность до тревожащих исчезновений. До древних знаний его, пусть и ведающего тайны, но по сравнению с искателями равно убогого, что дремучий крестьянин, не допускали. Вот он и ждал. Ждать было проще, чем изводить себя тревогами и строить ничем не обоснованные предположения. Ожидание стало сродни вою ветра, досаждающего поначалу, но кажущимся чем-то необходимым и родным впоследствии. Он ждал, сидя в тени, слоняясь по лагерю, учась от скуки у чернорабочих, степняков, почти мальчишек, основам языка, учил сам. Он даже научился различать с ног до головы замотанных в тряпье степняков по раскосым, рысьим глазам, запомнил их имена, завоевав их уважение. Что уж сказать, небывалое достижение, есть чем гордиться...
Время текло густым сиропом. Солнце жарило.
Блохастый, серо-бурый сын шакала было заворчал, но тут же положил голову обратно на сапог. Запахло ослом и ослиным дерьмом. Рамиро приоткрыл один глаз. Верхом на сером длинноухом ишачке сидел мальчишка, то ли троюродный внук, то ли внучатый племянник  местного Ага. Ослиные уши возмутительно бодро стояли торчком.
- Эфенди! Эфенди!
Пришлось открыть и второй глаз. Степнячок, видя, что ему вняли, затараторил на своем варварском наречии, поочередно показывая то в сторону хода, ведущего в храм, то на небо над головой. Орденец качнул головой, делая вид, что все понял, и махнул рукой, мол, свободен. Инстинктивное побуждение осенить отрока "на дорожку" знамением сдержал, наблюдая, как бурый ослик посеменил прочь, размахивая куцым хвостом и распространяя неповторимый эндемичный аромат. Затем подтянул к себе ногу, спихнув блошиного кормильца, тут же растянувшегося в теньке кверху пузом, и нехотя поднялся, чувствуя, как хрупнуло в затекшей спине. Надо идти к спуску в храм, похоже, застывшая стрелка часов сдвинулась.

Отредактировано Рамиро де Аттало (2014-10-19 02:18:56)

+2

4

Мастерский, часть II

Лес

Над костром вился дым и это внушало оптимизм. Участившийся под утро волчий вой оптимизма не внушал, но и не то чтобы очень беспокоил: в конце концов, утер пот со лба тыльной стороной ладони Асвальд Рейнеке, яркий глазок костра в зоне прямой видимости, человеческий запах и гул голосов, в любом волке, даже самом агрессивно настроенном, будил смутное понимание целесообразности скорейшего перевода тактики с активной экспансии в пассивный террор. «Логическая цепочка, - усмехнулся про себя Асвальд Рейнеке, - проста и бесхитростна: искра в задницу —> о-уууу! оуоууув!». От костра, к слову, пахло на диво приятственно. От Рейнеке - нет.

Рытье отхожих ям хоть и не считалось героическим вкладом в развитие военной инженерии, делом было первоочередной важности и как всякий ответственный промысел требовало чего угодно, только не богатой фантазии, оригинального мышления и уж точно не склонности объединять необъединимое - рутинный труд и творческий подход. На самом деле, резюмировал Рейнеке, двигаясь в направлении того, что при беглом осмотре могло сойти за окружающий донжон ров, для удовлетворения естественных нужд в жарком, пустынном климате достаточно было сортира самой банальной конструкции - два дрына: на один вешать шапку, другим - отбиваться от шакалов, вернее в данных конкретных условиях конечно же от ишаков. Тем не менее, к благоустройству мест первоочередной важности степняки подошли с выдумкой - отхожая яма действительно напоминало ров. Достаточно глубокий, констатировал Рейнеке, чтобы в экстренном случае послужить братской могилой как для заключенных в лагере ревалонцев, так и для самих охранников-степняков.
Становилось холодно, Рейнеке набросил на голову капюшон. На взаимопонимание, поддержку и всяческое содействие в расследовании обстоятельств пропажи принца Октавия Лис Императора не надеялся, потому в общем и целом пребыванием в Харматане был удовлетворен. Все, что от него сейчас требовалось, держать ухо востро, нос по ветру и по мере возможностей не переломать ноги о всюду снующих хаотичных осликов, пестрых змей, здоровенных ящериц и не всегда определимых конфессий святых отцов. Так или иначе, расследование продвигалось, хоть и медленно, хоть и не всегда в нужную сторону, петляя и путаясь вокруг лагеря, как этот злосчастный выгребной ров. Справедливости ради, отметил про себя Асвальд Рейнеке, последним местом, где видели Его Высочество, был именно он...

Дым над костром пах еловыми шишками и черемшой. Покончив с разделкой кролика и очистив от крови пучком травы совершенно не подходящую для разделки кроликов мизерикордию, Асвальд Рейнеке передал тушку тому, кого отрядил следить за костром.
«В жизни каждой цивилизации, - попутно решил Лис Императора, - обязательно наступает такой момент, когда будущее цивилизации зависит не столько от полководцев и пастырей, сколько от тех, кто готов поддерживать светоч цивилизации посредством голого энтузиазма и лысого прутика, а еще - от мясников».

То, что соблюсти таинство одиночества в месте первоочередной важности не получится, Рейнеке понял издалека. Поскольку единственным достойным выходом из ситуации, которая не обошлась без свидетелей, является вовлечение их, свидетелей, в процесс, Лис Императора вздохнул:
— Не торопи события, друг мой, будем действовать в порядке иерархии. А дабы ожидание не показалось тягостным, вот мой посох - можешь подержать.
Посох был тот самый, знаменитый посох Авеля Кетцера, пожалуй, наиболее могущественный в мире артефакт, о чем «держатель», разумеется, не мог знать.
Рейнеке не помнил точно, успела ли рука несанкционированного компаньона по местам первоочередной важности коснуться посоха, когда мир - харматанский лагерь, закатное небо, песок под ногами и нарастающий далекий-далекий молитвенный хор -  вдруг взял и исчез.

Очнулся Рейнеке в речке, грязной и вонючей, поднял голову и увидел небо - яркое, усыпанное звездами. С тех пор минуло четверо суток. Все, что за это время успело попасть в поле зрения Асвальда Рейнеке представляло собой лес во всем его великолепии - лес, лес, снова лес. Впрочем, день назад наметилось разнообразие - в поле зрения попал невероятно причудливым образом заросший мхом пень.
Людей не было.
И не работали коммуникаторы.
В целях предосторожности Рейнеке отказался от магии. Совсем.
Мороз пробирал до костей, падал снег.

По крайней мере, голодная смерть нам не грозит, - впервые задолго подал голос Лис Императора. - Только будь любезен, хорошенько прожарь кролика. Как ты, надо думать, знаешь: лидирующие позиции по степени угрозы для жизнедеятельности одиноких путников с древнейших времен и попеременной успешностью делят два фактора: внезапное несварение и внезапный медведь. Причем первое, как правило, является причиной появления второго. В общем, больше огня, меньше импровизации, Хаэль.
Хаэля в Харматан Рейнеке взял по соображениям государственной безопасности, прекрасно зная, какой эффект на падких до диковинок харматанцев оказывают неопределенного возраста и пола светловолосые создания - собственно, тот самый, который на всех без исключения оказывает маленький, большеглазый, предельно пушистый и скорее всего смертельно опасный зверь.
Дым над костром густел. От мыслей о харматанцах Рейнеке посчитал справедливым избавиться, с особой тщательностью похоронив в памяти особо неприятный образ лагерного надзирателя. Звали его «Аяс». Именно так звали правую руку мэтра Рейнеке из будущего, образ которого - и Рейнеке и будущего - месяц тому донесли до Рейнеке-настоящего двое его людей.
И смотри не сожги, - добавил Лис Императора, а потом вскочил на ноги. Сильнейший всплеск магии заставил оцепенеть.
Из тьмы окутанного утренним сумраком леса появились четверо. Арии, боевые маги. При мечах.
— А это что такое у нас? - заговорил один из них.
Костер плевался искрами. Где-то в отдалении в последний раз взвыл волк и затих.

Поисковый лагерь, Харматан

Аяс смотрел в небо - бездонное, голубое, прозрачное, это небо сулило долгий, тяжелый день. Айзеку Шторму, молодому магу из Восточной Империи, он сказал не все. В действительности перерыва в работах не было - раскопки не останавливались ни на день, ни даже на миг. А вчера в полночь рабочие освободили от обломков плит и извести уходящий под землю туннель. Молились, кстати, усмехнулся Аяс, эти рабочие ожесточенно и яростно, и совершенно напрасно, потому что никогда не угадаешь заранее, кто тебе ответит - твой или чужой Бог.

+4

5

Лес

Костёр не особо охотно лизал корявые сучки, практически игнорируя попытки ошкуренной палочки как-то нарушить строгий порядок огненной деструктивной стихии.
Сквозь поднимающийся сизый дымок инкуб с любопытством посмотрел на  подходящего к костру Асвальда. Собственно, с любопытством смотреть на оного Хаэль начал не столь давно: длительное время смотрел настороженно, прикидывая про себя возможные варианты развития насильственных взаимоотношений. Однако, убедившись, что бить, запирать и всячески насмехаться над ним никто не собирается, успокоился. (Хотя насчёт последнего всё же было сомнительно, поскольку сразу же после встречи маг не упускал возможности поддеть своего спутника) Сложно было сказать, по каким соображениям инкуба держали ‘при теле’, практически оберегая – то ли как ценного свидетеля и носителя невозможно важной информации, то ли просто из эстетической любви к прекрасному (а почему нет?)
Постепенно Хаэль склонялся именно ко второму варианту, потому что с момента достопамятной встречи в бастионе Асвальд ничего у него не выпытывал, если не считать последовательности распять/кастрировать в маркусовских планах.
И вообще, арий сейчас был на редкость неразговорчивым. Если точнее, молчал, как рыба. Инкуб заметил, что с тех пор, как они поселились в лесу, магией Рейнеке не пользовался. Вывода получилось сделать два – либо почему-то не хотел, либо почему-то не мог. Второе было хуже: любой сколько-нибудь опытный солдат скажет, что у каждого есть своё слабое место. Стоит подойти вплотную к лучнику, как тот будет практически беззащитен. Примерно подобную слабость Хаэль предполагал и у ариев. При таком раскладе было вполне правдоподобно, если маг, лишённый своих сил, испугался и замкнулся в себе. Ну ладно, в случае Асвальда пусть и не испугался, то хоть замолк. Конечно, магический посох можно и как дубинку использовать, но..в руки эту штуку инкуб теперь точно брать не будет!
Таким образом, единственными собеседниками нелюдя были волки. Отвечали они всё время, пусть и немного невпопад. Разговорить своего спутника было практически невозможно, несмотря на многочисленные попытки.
- Вот слушаю сейчас этот вой и думаю: удобно ведь быть оборотнем, да? Попал в такую вот – он обвёл прутиком верхушки сосен, снег, пень и прочая – ситуацию, перекинулся, и вот ты уже в пушистой шубке. Здорово, а? Мне даже после..хм..смены облика полезного мало будет. Чешуйки не греют – доверительным шёпотом – так что я даже немного завидую. Я никогда ни с одним оборотнем знаком не был..надо будет спросить, пользуются они этой своей возможностью или нет. А ты был знаком или только того…жёг?
На ‘ты’ инкуб перешёл практически сразу, как-то даже не рассматривая для себя возможности выканья.
«И в самом деле, мы ж с тобой, товарищ, бывало, в одном рве…..после такого уже, почитай, родня!»
Ответа снова не последовало – арий делал какую-то непонятную экзекуцию с кроличьей тушкой, так что Хаэль только в очередной раз вздохнул, поворошил палочкой угли и поправил пояс штанов. Одежды по его размеру в форте так и не нашлось, так что ходил он всё ещё в вещах какого-то стражника, правда хоть немного подогнанных по фигуре самим..носителем. Ну и пусть!  В голубом балахоне на снегу точно было бы хуже.
- А я однажды зимой в дупле спал. С белкой, да..
Очередная попытка вывести мужчину на разговор не отвлекла Асвальда от тушки (Хаэль уже всерьёз начал полагать, что тот готовит какой-то ритуал, дабы духи магии посредством жертвы вернули ему силы)
Впрочем, кролик почти тут же был презентован инкубу, а арий наконец-то решил заговорить.
- Ну что ты, какое ещё несварение?! это может ты у себя там – он ткнул прутиком в небо – в верхах общества привык травиться за столом, а тут у нас природа. Культура!
Кролик благополучно угнездился над угольками, печально свесив лапки, а вот арий почему-то вскочил. Подняв голову, Хаэль понял причину – к костру подходили четверо.
Мысленно ругнувшись на самого себя за потерю бдительности, инкуб подобрался, настороженно глядя на гостей. Из-за широких плащей и капюшонов сложно было сказать, кем они были, но что-то подсказывало, что из-за простых охотников Рейнеке не стал бы так подпрыгивать. А прыгать арий может  или из-за нелюдей, или из-за других ариев. Возможны ещё архонты, но те, вроде бы, компаниями не ходят.
Хаэль посмотрел на кролика. Кролик, как почему-то казалось, смотрел на него. Причём явно с какой-то мстительной издёвкой.
Прятаться особого смысла не было – на белом снегу не скроешься, да и если четверо перед ним были всё же ариями, что в любом случае успели почувствовать инкуба. Если же они были обычными нелюдями..что ж, таких и пугнуть можно было попытаться.
Поднявшись на ноги, Хаэль встал рядом с Асвальдом. Проклятый мягкий снег подвёл в очередной раз: мало того, что холодный, так ещё и проваливаешься в него по щиколотку, в итоге доставая макушкой Рейнеке ровно до подбородка, что внушительности явно не добавляло.
- А мы тут того..по личному контракту. Поджидаем кого надо. А как дождёмся, так и пойдём обратно, за наградой.
Смотрел хмуро, исподлобья. Чтобы, значит , не думали, что боится, даже если и арии на самом деле.
«И не за такие, как ваши, посохи держался, вот!»

Отредактировано Хаэль (2014-10-22 09:08:43)

+3

6

Лес

Откуда не возьмись налетел ветер. Сорвал с головы капюшон. Длинноватая седая прядь весьма настойчиво, причем самым радикальным образом попыталась забиться в нос. Рейнеке не стал ей мешать. Любопытства ради, прическу Лис Императора не менял где-то с семилетнего возраста и в ближайшие лет пятьдесят не собирался менять.
От чужой сильной магии кололо в затылке и пульсировало в висках. Рейнеке выругался, витиевато, но мысленно. И поставил мощнейший эмпатический блок.
— Охотники за наградами, стало быть? - ответил инкубу арий, пока не пожелавший представиться. - Похвальная профессия. Ну-с, мы тоже никуда не торопимся. Стало быть, подождем. А то нонче, сами понимаете, времена беспокойные, разбойников, что собак нерезанных...
— Ей-ей, - подхватил второй из компании. - Как бы самому, милое дитятко, чьей-нибудь наградой не стать.
От вынужденного соседства с прядью, чьи корни, должно быть, помнили Рейнеке с семилетнего возраста, чесался нос. Новый порыв ветра - сильнее прежнего - попытался загнать в другую ноздрю точно такую же прядь. Когда-то давно, в Академии, в перерывах между лекциями о превосходстве современной системы гарантии прав и свобод личности над аналогичными прошлого и предвосхищающими их порками, преподаватели рекомендовали студентам брить голову. Налысо, чтобы блестела как солнышко. Почему? - вспоминал Рейнеке. - Потому что единственное, что разнило современность и прошлое - это чрезвычайное обилие в дне сегодняшнем профессионально обученных лекторов, при небольшом финансовом стимуле готовых обелить черное, очернить белое и горячо любящих сам процесс. А вот личности, вспоминал Рейнеке, от года в год не меняются: на чужие свободы, права и гарантии им было, есть и будет насрать. Тогда на дельные советы менторов молодой еще Рейнеке внимания не обратил, теперь начинал жалеть.
— А ты, папаша, ничего не хочешь сказать? - Первый арий перевел взгляд на Асвальда. Асвальд поймал взгляд. За четыре дня странствий внешний вид Рейнеке претерпел изменения, не совсем, правда, качественные: плащ изгадился, сапоги - заляпаны, да и густая, хоть и клочковатая, абсолютно белая щетина добавляла к двухсот-тридцати годам пару десятков лет.
Пока не очень.
Арии переглянулись. Ситуация их явно забавляла и совершенно не забавляла Рейнеке. Будь у него выбор, Лис Императора, пожалуй, предпочел бы на пару с инкубом культурно делить дупло с белками или преломить хлеб с медведем-шатуном. Явление последнего по всем признакам становилось вопросом времени и, по мнению Рейнеке, довольно ощутимо, притом в лучшую сторону, разнообразило бы дискуссию, планомерно переходящую в допрос. Арий отвернулся. Рейнеке продолжил смотреть. И увидел примечательную фибулу. Плащ ария - если быть точным, всех четверых, - скрепляла пряжка: золотой орел на золотом солнечном диске. Этот символ Рейнеке знал.
Обсидиановое Братство, профессиональная ассоциация магов, «сформированная полторы тысячи лет назад и представлявшая собой эффективный симбиоз профсоюза, научной коллегии, а также законодательного, исполнительного и судебного органа» запомнилась человечеству прежде всего небывалыми подвигами на фронте популяризации здорового образа жизни и, в частности, средств контрацепции. Помимо прочего, большое внимание Обсидиановое Братство уделяло работе с представителями так называемого социального дна - бедными и очень бедными крестьянами, которых без устали обучало грамоте, правильному уходу за собой и животными; основам поэзии и многим другим исключительно важным вещам. Словом, делало все возможное, чтобы в случае революции и вооруженного конфликта, как следствие, иметь поддержку в лице краеугольного камня любой армии - народного ополчения. А когда конфликт все-таки случился - к собственному удивлению не нашло. Фатальная ошибка Братства заключалась в следующем: несмотря на многочисленные добрые деяния, ни один маг не догадался поделиться со страждущими рецептом получения из воздуха лепешки или на худой конец горстью ячменя.
Рейнеке пристально изучал фибулу. Как любая другая военно-политическая организация, Обсидианое Братство усматривало прямую связь между эффектным внешним видом и стремительным взлетом по иерархической лестнице, а поскольку в ту эпоху еще не вошли в моду кожа, кружева и шелк, унификационным знаком Братство избрало вот этого самого орла с этим вот самым солнышком. Рейнеке сглотнул.
Обсидиановое Братство перестало существовать пятьсот лет назад.
Ветер ерошил волосы, Рейнеке покрепче вцепился в древко посоха.
— Я все могу понять, - тем временем продолжал маг, тот самый, все еще не пожелавший представиться. - Но что может быть общего между инкубом и арием, а?
«Ничего, - мог ответить Рейнеке. - То же самое, что во время лесного пожара заставляет волка бежать бок о бок с кроликом - удивительное, необоримое, курва мать, желание жить».
— Ты гляди! Гляди, что у него! - заговорил доселе самый молчаливый из компании.
Объяснять «что именно» не требовалось. Посох Авеля Кетцера. Рейнеке опустил свободную руку, еще хранившую следы кроличьей крови, на плечо Хаэля, в обозримом будущем полагая мотивировать того падать лицом вниз или бежать.
Пламя костра вспыхнуло, отразилось в глазах Рейнеке. Холодный, зеленый, очень недобрый взгляд.

+4

7

Лес

Напряжение явно начало нарастать, хотя пока что обе стороны не спешили открыто проявлять агрессию: незнакомцы сдержанно забавлялись, а вот Асвальд упорно вглядывался во что-то, Хаэлю ровным счётом непонятное. То ли в какие-то пряжки, то ли просто шеи рассматривал. Ни там ни там не было видно ничего представляющего интерес для инкуба, поскольку в символиках он не разбирался, а шеи просто были некрасивые.
- Как бы самому, милое дитятко, чьей-нибудь наградой не стать
- Ой,  да кому я нужен! – инкуб самоотверженно втоптал свою самооценку в грязь, попутно отмечая про себя, что после всех недавних событий нужен он может быть как минимум сторонника Маркуса.
То, с какой лёгкостью мужчины определили в нём нечисть, однозначно ответило на один из мучавших вопросов.
«Всё-таки арии…»
Хаэль вздохнул, как-то даже слишком уж громко, и покосился на рейнековскую руку на своём плече. До сих пор маг не проявлял себя личностью, склонной к спонтанным объятиям, а, следовательно,  это должно было что-то означать. А что? Просто демонстрацию покровительства или призыв к какому-то действию?
Переводя взгляд с одного незнакомца на другого и чуть жмурясь от волос Асвальда, которые, видимо, не отличали своих от чужих и атаковали любого находящегося в шаговой доступности, Хаэль вынес для себя вердикт: в данном положении у него нет шансов. Не говоря о том, что нож, как и платье, ему никто не вернул, против четырёх магов он мало что мог сделать.
Единственная возможность, которую инкуб для себя видел, это его, собственно, инкубья форма. Когти и клыки вполне способны заменить нож.
«Как там говорят люди? Накаркал? Надо же было трепать языком….Это так удооообно, чья шубка луууучше» - Хаэль мысленно передразнил сам себя и скривился ещё сильнее.
Рубаху жалко было. Крылья под ней явно не поместятся, а значит потом опять штопать или полуголым ходить. Если, конечно, ходить вообще будет, потому что не факт.
Тем временем гости начали о чём-то шептаться, и отголосок их разговора достиг костра.
- Что? Что у нас? Кролик у нас тут – раз уж Рейнеке снова начал молчать, Хаэль взял на себя переговоры.
Выглядели они оба сейчас как последние пропойцы, проспавшие пару ночей около кабака, и что-то особо ценное найти у них было решительно невозможно!
Разве что..
Единственной бросающейся в глаза вещью был тот самый злосчастный посох, забросивший их сюда. Хаэль не удивился бы,  если б своевольная деревяшка вернула бы посягнувших на него мужиков ровно в то самое место, откуда Рейнеке и сам инкуб были столь внезапно…изъяты.
- Хотите кролика? Поверьте, всегда нужно желать малого. Потому как грандиозные вещи, несмотря на всю свою грандиозность, могут привести вас в изрядное дерьмо.
Кролик, видимо не желая быть разменной монетой в данном споре, начал активно подгорать. По воздуху распространился отвратительный запах безнадёжно испорченного мяса.
Хаэль посмотрел на ариев. На Асвальда. На руку на своём плече.
Снова вздохнул и распустил одну из завязок на рубахе.

+2

8

Ревалон, штаб разведки.
Харматан, окрестности лагеря ревалонцев в пустыне

Сольвейг не хотела отпускать Асвальда в Харматан одного. Убеждала его в том, что его шпионы и государственные следователи сами отыщут пропавшего принца, и что главе разведки в Харматане  делать нечего. Но Рейнеке был убежден, что исчезновение Октавия должен расследовать он сам. Он отправился в Харматан с верными ему людьми, не взяв Сольвейг. Более того, запретил ей отправляться следом за ним.
«Слишком опасно: беглый арий, добровольно сдавшийся и, тем самым, проваливший покушение на одного из первых лиц Ревалона». Сольвейг фыркнула. Можно подумать, в Харматане ариев мало. Можно подумать, она не умеет маскироваться.
Узнав о бесследном исчезновении Рейнеке, она была потрясена. Она допускала вероятность чего-то подобного, но не ожидала, что все будет именно так. В этот раз риск был неприемлем. Арийка хорошо помнила свой неудачный опыт сотворения порталов: отправившись тайком в Аквилею, она открыла портал, но тот был слишком нестабильным и лошадь, которую она проводила следом за собой, разорвало на части. С ног до головы забросав Сольвейг потрохами. Много раз она потом благодарила судьбу за то, что не оказалась на месте злополучной лошади.
По этой причине она отправилась напрямую в штаб разведки. Ее там уже хорошо знали. Предложение же, с которым она выступила, встретили неоднозначно. Сольвейг просила открыть для нее портал и отправить в Харматан. Прямо к ревалонскому лагерю. Мнение штаба разделилось. Кто-то полагал неприемлемым отправлять за вражескую границу перебежчицу – кто знает, какие тайны она выдаст под пытками или добровольно? Другие наоборот, приняли ее идею с энтузиазмом. Рейнеке был телепатом, он всецело ей доверял, да и Сольвейг успела проявить незаурядную самоотверженность. В конце концов, все сошлись на мнении, что не найти для поисков Асвальда Рейнеке человека более подходящего, чем его женщина, которая при этом является боевым арием и знатоком Харматана. Портал был открыт и Сольвейг смело прошла через него.
В лицо дул теплый сухой ветер, песок скрипел под ногами. Арийка прикрыла рукой глаза от палящего солнца. Вот он, зимний Харматан. Все такой же, почти ничего не изменилось. Почти. За дюной виднелся лагерь ревалонцев – вещь немыслимая, но вполне материальная в сложившихся обстоятельствах. Сольвейг направилась к страже.
-  Какой шайтан тебя принес, женщина? – Удивленно и немного испуганно спросил один из охраняющих лагерь. До Сафра были долгие мили песчаной пустыни, а невесть откуда взявшаяся гостья была без вьючного животного. Более того, она выглядела так, будто только вышла из дома –на ее одежде не было песка, кожа на лице не блестела от пота и не казалась обезвоженной, как у тех, кто прошел долгий путь по пустыне.
Поскольку свой вопрос он задал на харматанском, Сольвейг, сделала вид, что не поняла. Стражник повторил вопрос на ломаном ревалонском.
- Я из Ревалона. Прибыла по приказу Императора Клемента. Я должна приступить к работе на месте раскопок вместе с остальными.
Видя недоверие в глазах харматанца, Сольвейг указала рукой на лагерь.
- В составе группы есть человек, которого зовут Эбельт. Высокий такой, с длинными густыми волосами. Он меня знает. Зовите его.
Придав голосу несколько капризный тон, она добавила:
- Можно побыстрее? У вас тут так жарко, я очень устала и не хочу стоять на солнцепеке!

+3

9

Мастерский пост для Искателей Чистого Знания

Поисковый лагерь, Харматан

Бенедикт наконец оторвал свой взгляд от хода солнца и заставил себя посмотреть под ноги. Дела небесные и дела земные связаны между собой неразрывно - был уверен епископ, проблема была только в том, что о природе этой связи о том, как ей пользоваться и что из понимания о наличии оной можно извлечь, монаху никто не докладывал.
- Грядут великие перемены, мальчик мой, - обратился Глава Ордена к своему ученику и главной юной надежде, - Они уже начались. Тогда, в пещерах, мы запустили в движение великий механизм изменений, и только Всеединому  ведомо, как он повернется в конечном итоге.

С тех пор, как они прошли через портал и вернулись в святую обитель, события развивались стремительно. Кто бы мог подумать, что харматане, безбожники и язычники, не только смогут найти древний храм, который явил миру Господь, но и позовут служителей Церкви помогать с раскопками. Сила Всеединого бесконечна, как и мудрость Его, и Бенедикту оставалось только дивиться тому, как все сложилось. И все же отправлялся в экспедицию в пески епископ с тяжелым сердцем. Дурные предчувствия не оставляли его, и как не пытался Его Преосвященство убедить себя, что дело в нежелании расставаться с библиотекой и вывезенными из пещер древними артефактами, он терпел неудачу.
Решение наследника трона присоединиться к экспедиции Бенедикт тоже не приветствовал. Нет, интерес Октавия к священным знаниям был прекрасен. Что может быть лучше будущего правителя, который в ладах с Матерью-Церковью, чтит ее и поддерживает? Но слишком неспокойно было на границах Ревалона и Харматана, перемирие – это еще не мир. Война была не окончена, а жизнь наследника слишком важна, чтобы рисковать ею так бездумно. Принц был непреклонен…и пропал где-то в песках Харматана. Пропал бесследно и безвозратно. Все поиски пока не дали никаких результатов, хотя Его Преосвященству оставалось только догадываться об их ходе.
Бенедикт окликнул Рамиро, своего старого друга и одного из самых одаренных защитников знаний в этой экспедиции. Команда у него и правда подобралась отменная. Всех этих людей, своих братьев, Бенедикт и предпочел бы видеть рядом с собой. Только, возможно, при несколько других обстоятельствах.
- Братья мои, пора нам снова браться за дело, - раскопки наконец можно было возобновить, и Главе Ордена не терпелось это сделать. Тайны и новые знания звали его, как бы ни было сильно беспокойство о происходящем, -Знание ждет нас, пора ответить на его зов.
Бенедикт улыбнулся, хотя взгляд орденца оставался серьезным. Короткая молитва с просьбой благословения у Всеединого завершила подготовку. Взяв все необходимое, орденцы двинулись к храму, и вскоре оказались у его дверей.

0

10

Лес

— Справедливо подмечено, - кивнул Не Пожелавший Представиться - И вы в это самое изрядное дерьмо только что изрядно вляпались. Да так, что ни вся королевская конница, ни вся королевская рать...
Один из ариев, единственный светловолосый и, очевидно, единственный обладатель тонкой артистической натуры, заметно осклабился, потому как, понимал и Рейнеке, не продолжить аллюзию и не срифмовать «рать» и «срать» было попросту нереально. Особенно в таких чудесных, всячески располагающих к поэзии условиях, включающих в себя свежий воздух, прохладный ветерок и не менее искусительный, чем суккубий зад после длительного воздержания, аромат свежеприготовленного на углях кролика. Или углей, приготовленных в кролином сале, что ситуацию отражало несколько точнее.
Рейнеке напрягся. Седая прядь по-прежнему заползала в нос. Ветер крепчал.
Хаэль, вероятно, напрягся тоже - на свой уникально инкубий лад, сосредоточенно готовясь то ли к акту эксгибиционизма, то ли - каннибализма, хотя историки наперебой твердили, мол, людей инкубы не едят. По крайней мере, не до крови. Или на худой конец - не до кости.
Как бы то ни было, любое начинание Господина Достойной Личности, то бишь Хаэля, Рейнеке решил поддержать.
— Вопрос снимаю, - меж тем продолжал Неназванный. - Мы - люди прогрессивных взглядов, нам плевать, какие житейские тяготы или профессиональные обстоятельства свели инкуба с арием, нас - так и быть - оно не касается. Зато касается другое, причем непосредственно. Папаша, - лицо Рейнеке оставалось непроницаемым. - Будь любезен, верни посох. Не знаю, где ты его взял, просто верни. Вернешь - разойдемся миром. Слово чести.
Рейнеке вздохнул. В искренность предложения руки и сердца в данной конкретной ситуации он поверил бы куда охотнее. И куда быстрей. Ветер начинал утомлять.
Один из ариев - маг воздуха. Четыре ария - слишком много даже для Лиса Императора А, впрочем... как знать.
Лицо Рейнеке осталось непроницаемым. Под пальцами заплясали искорки, скользнули вверх по древку посоха. Лучшая защита? - правильно: может быть, безрассудно; может быть, преждевременно, но не теряя ни минуты атаковать. Пламя костра взметнулось к небу, дохнуло искрами. Последнее, что увидел Лис Императора - с прирожденной грацией то ли лебедя, то ли сокола решительно настроенный избороздить просторы космоса крольчиный зад. А потом мир погрузился во тьму - пламя обернулось сплошной черной стеной дыма, с равным успехом лишившей возможности видеть дальше собственных ресниц как четверых Братьев, так и Рейнеке с инкубом. Дым пах дымом и, выглядел бы абсолютно естественным, кабы не одно «но» - то тут, то там непроницаемо черную пелену пропарывали яркие всполохи - огненно-рыжие пульсации, самый настоящий живой огонь. Который только и ждал повода на кого-нибудь напасть. «Только дернитесь», - подумал про себя Рейнеке, в целом не имея ничего против воспользовавшись ситуацией сбежать.
Бей или беги, - коротко бросил Лис Императора, сжал зубы и снял мощнейший ментальный блок.
Драться вслепую диковинным не было. Все, что требовалось от противника - начать соображать. Мысль для телепата выдавала чужую позицию ничуть не хуже, чем барабанный бой, конское ржание или указующий с небес прямехонько в пункт вражеской дислокации господний перст.
Рейнеке задержал дыхание. Откровенно говоря, дышать было нечем - сплошные дым и гарь.
А в это время кролик начал снижение и, кувыркаясь в воздухе, приземлился в двух шагах от наблюдавшего за странными двуногими волка, предупредительно затаившегося в кустах. Не в силах постичь глубину божественного замысла, волк обескуражено разинул пасть.

+2

11

Поисковый лагерь, Харматан
Симон открыл глаза и некоторое время смотрел в потолок своей палатки. Несколько дней бездействия, вопреки ожиданиям, мучительными не оказались, всему свое время. Время разбрасывать, время собирать, время подводить итоги и думать. Прошло много времени с тех пор как он обрел магию в той пещере, как утвердился в вере, как ощутил истинную силу веры и знания, чистого знания, истинного знания о том как все устроено. Вместе с тем, юный Данбар, мальчик, не видящий перед собой ничего кроме жажды знаний, ничего кроме книг, слов и формул, и почти не желающий видеть ничего иного, юным был перестал, ровно как перестал быть мальчиком. Сила ли, обретенная в пещере, знания ли, почерпнутые из некоторых содержащихся там трудов, или же просто жизнь насущная, которую не заметить нельзя повлияла на это - известно лишь Всеединому, которому  и без того известно все. Симон стал совсем другим, нежели чем 5 месяцев тому назад и это не прибавило ему радости, многие знания есть многие печали, но вместе с этим он еще более уверился в собственном пути и выборе, своей роли. Люди воевали с людьми, приносили друг другу боль, кровь, грязь, нищету, страдание, смерть. С еще большим остервенением все глубже и глубже он, искатель знания, вгрызался в древние знания, познав уже в совершенстве язык древних, в совершенсте, максимально доступном текущему поколению.
Харматанцы поговаривали о конце света, Симон слышал, имеющий уши всегда слышит, в отличие от тех, кто слушать не хочет. И надо сказать, их слова не были лишены смысла, не зная истинных текстов, эти люди обладали иным мудрым знанием, и какая разница каковы пути следования, если они ведут к одному - к истине.
То что Симон уже успел найти в текущем месте раскопок - шокировало, поражало. Наследный принц, как Симон догадывался - оказался не в том месте и не в то время, а шеф разведки судя по его поведению, в этом не том месте и в ненужное время оказаться захотел. На то он и шеф разведки, что бы знать какое место и какое время надо выбирать.
Адепт Ордена, Искатель Чистого знания давно привык к грязи, холоду и жаре, запаху и прочим проявлениям бытия, потому что это были мелочи этого самого бытия. То что имело значение - находилось в месте раскопок, то что имело значение максимальной важности Симон еще никому не показал, он оставил это там лежать, а потом раскопки были прерваны на неизвестное время.
Вознеся молитву Всеединому, он в очередной раз почувствовал силу, наполняющую все его существо. Сегодняшний день мог оказаться одним из многих, и Данбар вышел из палатки что бы узнать новости, принять посильное участие в жизни лагеря и вновь удалиться к себе для размышлений, которые на самом деле не останавливались ни на минуту. А новый день принес перемены.
Великие перемены.
- Да, Учитель, - Симон все также называл его Преосвященство епископа Бенедикта, и тот кажется не имел ничего против.
Не только Всеединому было известно что за изменения повлекут обретение людьми Знания, но и Симон уже кое что подозревал и складывал разрозненные клочки в единое целое, медленно, и печально.
- Знание ждет, - как то возвышенно, отрешенно и вместе с тем очень тихо, ответил он на этот всеобщий призыв епископа. Подхватил свои инструменты и отправился вслед за братьями Ордена, лицо Симона не выражало ничего, кроме крайнего сосредоточения на собственных мыслях.

0

12

     Харматан, окрестности лагеря ревалонцев в пустыне

     Чего от него хочет один из охранников лагеря, Эбельт понял со второго раза. Наверное, этим можно было гордиться. Даже при том, что местные говорили с ними на ревалонском, смысл был далеко не всегда ясен, и привыкнуть к их акценту было непросто. Вообще говоря, понять он понял сразу, но время, за которое харматанец успел повторить свою новость в сдобренном «шайтанами» варианте, потратил на сомнения, правильно ли понял. Какая ещё «женщина Императора»? Как она здесь оказалась? И что ей может быть надо от простого разведчика, которого за Императора не примешь совсем никак и который к тому же недавно прохлопал исчезновение своего начальства, что должно вызывать сомнения в его надёжности?
     Харматанец, идущий рядом, похоже, разделял его недовольство, хотя его скорее не радовал факт того, что женщина вообще заявилась сюда, да ещё ему приказывает – понять кое-что о местных традициях Эбельт успел.
     Как только он увидел, что за женщина его звала, ситуация значительно прояснилась. То, что она вдруг оказалась не рейнековская, а императорская, он списал на всё тот же акцент и собственную кривоухость.
     - Всё в порядке, я её знаю,- подтвердил Эбельт, слегка щурясь. Он более-менее научился подстраиваться под изменяющее положение, но одинаково злобное харматанское солнце, закрывая веками ровно столько, чтобы оно, по ощущениям, не стреляло сквозь глаза прямиком в мозг. Вынужденное ограничение поля зрения слегка нервировало, но привыкнуть можно, хотя бы не слезились глаза, что могло вызвать у местных сомнения в силе ревалонского духа.
     На самом деле «в порядке» всё определённо не было. И неизвестно, хорошим или плохим знаком стоит считать то, что Сольвейг здесь. Об этой чертовщине уже знают в Аверне. Вдруг Рейнеке как-то смог связаться с ней? Или дело настолько плохо, что её, несмотря на разделяющиеся мнения насчёт предательства или спасения ею Империи, отправили сюда разобраться с этим?

+1

13

Лес

Весь сегодняшний день инкуб мысленно поздравлял себя с тем, что ему выпала уникальная для нечисти возможность: наблюдать жизнь ария, так сказать, изнутри. Он видел, куда Асвальд ходил, кому что говорил, видел, что и когда он ел и даже почти увидел как он…в общем, проследил всю цепочку почти до конца.
Сейчас же, стоя посреди мчащихся клубов чёрного дыма и ощущая, как начинает изменяться кожа, он пожалел ариев – им не удастся понаблюдать вживую инкубье превращение, поскольку видимость резко съёжилась до собственного носа, не далее.
Рубаха была своевременно скинута на землю, так что крыльям ничто не мешало развернуться в свой пусть и такой уж впечатляющий размер, но всё же заставивший бы позавидовать хотя бы того же кролю, секундой назад унёсшегося к светлому будущему.
Вряд ли для кого-то будет откровением, что в нынешнее неспокойное время почти все те, кто хоть сколько-нибудь отличаются от людей, вынуждены скрываться под вымышленными личинами большую часть своей жизни. Почти все они скажут, что эта вторая ипостась для них уже стала куда более родной, чем естественный вид, Но это только на словах.
Так и любой банковский клерк или купец, весь день притворяющийся милым и услужливым, вроде бы тоже не испытывает какого-то заметного дискомфорта от ежедневно ‘надеваемой’ улыбки, но стоит ему после долгой трудовой недели без отдыха наконец задвинуть засов двери своего дома, одеть мягкие тапочки, застиранный халат, как он в блаженстве вытягивается  в кресле с ощущением ‘Воооот, наконец-то!’
Примерно такие же ощущения испытывал в тот момент Хаэль, растягивая перепонки крыльев и чуть царапая себя по бедру отросшими когтями. Серая кожа куда лучше прятала в дыму, вот только обоняние от гари страдало в разы сильнее.
Бей или беги – Рейнеке не было видно, но голос всё ещё звучал неподалёку.
Инкуб решил ползти.
Ария он узнал ещё не настолько хорошо, но почему-то был уверен – не так уж часто ему приходилось драться не против нелюдей, а вместе с ними. А там, где что-то непривычно, можно и своего подпалить. Подпалиться Хаэль не хотел, так что решил для себя не лезть под горячую (в прямом смысле) руку.
Он ещё не умел на взгляд определять стихийные особенности врагов, но всё равно оставался шанс, что в то место, где их видели в последний раз, можно кинуть какую-нибудь дрянь, а значит нужно перемещаться.
Хаэль мысленно вспомнил обстановку полянки.
‘Справа канава какая-то..неудобно, сзади ельник какой-то – хрустеть будет. Слева..куда-то влево улетел кроль..’
Больше ничего конкретного вспомнить не удалось. В конце-концов Хаэль решил, что кроля плохого не посоветует, и начал осторожно красться влево, пытаясь оказаться за спиной их нежданных противников, настороженно прислушиваясь, покачивая крыльями и готовясь в любой момент уворачиваться.

+2

14

Опушка и эймарский лагерь

Руки безбожно затекли - крепкая веревка так туго стянула запястья за спиной, что даже если ему и удастся каким-то чудом распутать этот узел, не стоит даже мечтать о том, чтобы взять  в руки меч и пытаться что-то с этим мечом изобразить, едва ли получится хоть что-то, отдаленно напоминающее нормальный бой. Помимо всего прочего, пальцы замерзли и устали от тщетных попыток хоть как-то дотянуться и попытаться развязать веревку - его сторожа предусмотрительно не оставили рядом ничего, что хоть как-то могло сойти за инструмент, которым эти путы можно было бы распилить, разрезать или разорвать, только голый земляной пол, изрядно утоптанный и покрывшийся инеем да пара старых соломенных тюфяков, на которых он сидел со связанными руками уже шестые сутки к ряду. Или пятые. Или седьмые. Октавий где-то на четвертый день сбился со счета, упустив момент заката... а может, и рассвета. Отсюда разобрать было сложно, а выводили его из палатки не то, чтобы очень часто и не то, чтобы очень охотно, и потому он до сих пор с трудом представлял, кто эти люди и откуда взялись в том месте, где перевернулся, закружился и радикальной переменился мир.
Он искал всему происходящему объяснения и находил только самые невероятные, можно было даже сказать бредовые, в которые ни один человек в жизни не поверил бы, хотя Октавию казалось, что по крайней мере версия о солнечном ударе или отравлении какой-то харматанской дрянью выглядела вполне правдоподобно. Ему понадобилась пара дней и пара выводов на свежий воздух или на очередной допрос к главному всей этой странной шайки, чтобы понять - он явно не в Харматане больше. В Харматане не растут сосны. В Харматане не бывает столько снега. В Харматане едва ли бывает так холодно. Единственная здравая версия, которая осталась у него в итоге - портал, непонятно чей и непонятно откуда взявшийся, равно как и непонятно куда его швырнувший, и по крайней мере такая версия позволяла надеяться на то, что обратно вернуться реально, ибо он и не покидал пределов собственного мира. Думать о том, что это, может быть, и не так, совсем не хотелось, и Октавий не думал - думал он о том, как отсюда сбежать.
Пленившие его люди отнюдь не горели радушием - это стало понятно еще в тот момент,как он после нескольких часов блуждания по заснеженному лесу наткнулся на них у небольшого костра. На вполне миролюбивую фразу "Мир вам, добрые люди!" люди, оказавшиеся явно недобрыми и явно не простыми охотниками повскакивали и схватились за оружие, впрочем, спросить все-таки решили "Ты чьих буишь?" - на что Октавий предпочел соврать. Частично. Дескать, из Ревалона я  и заблудился, и вот теперь пришлось гадать, что именно заставило их его не убить, а скрутить и притащить в лагерь.
Вопросы местный главарь задавал странные. Помимо вполне понятных и объяснимых, можно даже сказать, логичных "ты кто, откуда, что тут делаешь?" звучали и такие, которые Октавия откровенно ставили в тупик: сколько еще лазутчиков бегает по тылам? далеко ли ревалонская армия? где Авель Кетцер? На последний вопрос ему очень хотелось ответить честно и без обиняков, но что-то в глазах людей, его допрашивавших, заставило промолчать, не сказать начистоту, мол, Авель Кетцер сгинул в Долине Королей пять с хвостиком сотен лет назад, добрые люди, вместе с княгиней Моран после битвы не на жизнь, а насмерть. А может, всему виной их разговоры, в которых подозрительно мелькали слова и обрывки фраз, которые заставляли шевелиться волосы на затылке и серьезно сомневаться в том, что он не тронулся внезапно умом, ибо иначе никак было не объяснить то, что воины в лагере обсуждали Столетнюю войну так, как будто она закончилась только вчера. При этом самих слов "Столетняя война" Октавий не услышал ни разу, а на вопросы - где они находятся и что вообще происходит - они только скалились и смеялись, как над умалишенным.
Шесть дней прошли как в пелене. Временами даже кровавой.
На рассвете седьмого дня к нему явился один из них, снова, как и в прошлые разы, ничего не предвещало никаких изменений, кроме того факта, что сегодня Октавий был решительно настроен разобраться в том, что происходит. Впрочем, очень скоро выяснилось, что не только ему надоела неопределенность и непонятки, и между лопаток пробежала мерзкая дрожь, когда тот самый главный, чье имя было Ром Антор, уставился на него и заговорил.
- Ну что, бушь дальше молчать и ломаться аки целка в первую брачную ночь? Кончать тебя решили, дурень, может, подумаешь-таки?
Октавий молчал. Думал, что можно сказать в ответ на такое недвусмысленное предложение заговорить, которое, правда, совершенно не гарантировало того,что его после этого не зарежут и не скинут в отхожую яму, точно такую же, возле которой он упал на землю и очнулся в лесу.
- Ну хорошо, - медленно проговорил Октавий, поведя плечами, которые тоже ныли уже пару дней. - Поговорим.
Замолчал, чувствуя, как окружающие насторожились - видать, он уже успел обрасти слухами и догадками, которые всем хотелось развеять.

Отредактировано Октавий ван Фриз (2014-10-30 19:53:10)

+2

15

Харматан, лагерь ревалонцев.

Улыбка соскользнула с лица Сольвейг, как только она прошла мимо охранника.
- Ну, как тебе теплый солнечный Харматан? – спросила она Эбельта. Нельзя сразу набрасываться с расспросами,  ситуация и так сложилась тупиковая. Поэтому приветствие было призвано создать атмосферу спокойствия. Она заметила, что оборотень прикрывал глаза рукой.  Так делали все, кто недавно попал в Западную Империю. - Местные привыкли и к палящему солнцу, и к зною. Если ты не был рожден на этой суровой земле, ты можешь сильно страдать от местного климата. Резь в глазах от песка и яркого света, головная боль, рвота и озноб от теплового удара. Язвы на ногах, если не будешь следить за обувью. И, конечно же, кожа, которая будет слазить лоскутами, если не побережешь ее.
Арийка накинула на голову палантин из тонкой легкой ткани. Хоть она и прожила здесь десятилетия, здоровьем предпочитала не рисковать.
Они направлялись к шатрам.  Сольвейг смотрела по сторонам осторожно, очень естественно, ни на чем долго не задерживая взгляда. Ее глаза старались зафиксировать в памяти обстановку лагеря,  расположение охранников, мельчайшие детали. Она удовлетворенно отметила про себя, что палатки дополнительно не охранялись. Значит, не будет рядом любопытных ушей.
Следуя за Эбельтом, она прошла в одну из них и задернула за собой полог.  Внутри было прохладнее. Усевшись за стол, она подняла с него  кувшин с водой, осторожно понюхала ее, а затем, на мгновенье задумавшись, вернула сосуд на место. Снятый с головы палантин арийка аккуратно свернула и положила перед собой.
А потом жестом пригласила Эбельта сесть.
- Итак… Меня отправили сюда те, кто принимает решения в разведке на момент отсутствия Рейнеке. Клемент в  курсе происходящего. Ревалон походит на пороховую бочку, готовую разразиться войной. Исчезновение Октавия – политический скандал и вызов. Исчезновение же Рейнеке… Это страх. Глава разведки обеспечивал безопасность Ревалона достаточно долго, чтобы его внезапное отсутствие заставило Империю почувствовать себя беспомощной. Этот страх опасен. Он может изменить нашу страну до неузнаваемости. Или убить ее. Я здесь, чтобы отыскать Асвальда.
Арийка провела пальцем по вышитой кайме сложенного палантина.
- Он доверяет тебе. Поэтому тебе доверяю я. – Арийка пристально посмотрела в глаза оборотню. Рейнеке и Эбельт были похожи не на начальника и подчиненного, они производили впечатление отца и сына. Всегда были вместе. Как мог исчезнуть Рейнеке, исчезнуть из поля зрения Эбельта?
- Расскажи мне, что произошло.  Что знаешь ты. Где он проводил большую часть времени? Заметил ли ты, что здесь что-то особенно его заинтересовало?

+1

16

Харматан. Руины древнего храма.

«Какие еше тайны хранит Великая Пустыня, и почему безбожники решили поделиться ими с Орденом?» - вот о чем думал епископ, двигаясь к разрушенному храму со своими братьями. Воистину неисповедимы пути Его, - в который раз убеждался Бенедикт. Ему оставалось только смиренно следить за развитием событий и делать все зависящее от него, чтобы баланс сил не изменился, а если этого добиться не удастся, то изменился в сторону, которая принесет благо служителям Его и их стране.
С обретением Святой магии,  о которой раньше ходили только легенды, его Преосвященство чувствовал себя не только сильнее, но и куда больше ответственным за то, что происходит вокруг него. Раньше было проще – был Орден, который нужно было вести к процветанию, братья, о которых надо было заботиться и Знания, свет которых надо было нести людям, даже тем, кто не знал, насколько нуждается в них. Теперь все изменилось. Святая Магия была слишком важна, слишком сильна, чтобы удержать его за стенами обители, и Всеединый, казалось, тоже толкал обретших ее в путь. Путь привел их в неприветливый Харматан во время хрупкого перемирия, в Харматан, который уже поглотил наследника правящей династии Ревалона, который по каким-то причинам, только ему и Всеединому ведомым, решил отправиться с Искателями. Судьба Империи, как ни странно, в последнее время сильно заботила Бенедикта, чего раньше с ним не случалось.

Епископ чуть ниже опустил белый капюшон, призванный защищать от солнца. Даже в пустыне, приведя свою одежду к максимально удобной для данного климата, орденцы не отказались от традиционного белого цвета и алой книги  - Бенедикт справедливо полагал, что вдали от родной обители еще важнее сохранять дух Ордена. Ученики и соратники пока справлялись. Они вообще на удивление хорошо чувствовали своего Бога рядом даже в чужой земле. Со времен пещер Готы настоятеля не оставляло чувство божественного присутствия как в нем, так и вовне, и он надеялся, что и Симон, и Рамиро чувствуют тоже. Ученик был особенно молчалив в последнее время, но Бенедикт решил не тревожить его, пока есть такая возможность. Они все пережили много и переживут еще больше, а значит, каждому потребуется вся его вера и упорство.
Наконец они приблизились к обнаруженному храму, к самому входу в древние тоннели, который обнаружили только сегодня. Тайна манила епископа, но он заставил себя и орденцев остановиться перед входом.
- Помолимся, братья мои. Пусть свет нашей веры во Всеединого освещает наш путь, - негромко сказал Бенедикт. Впрочем, божественный свет божественным светом, а факелы орденцы тоже взяли с собой. Нет нужды заставлять Господа тратить Его волшебную благодать там, где справятся и человеческие руки.

+1

17

Лес

— Ой, зря, папаша! Ой, зря! - послышался голос Господина Неназванного, а потом очередной магический всплеск заставил Рейнеке скрипнуть зубами.
По всей видимости бить или бежать Хаэль не планировал, по всей видимости Хаэль планировал испытывать судьбу и терпение - правда, нельзя было сказать с уверенностью, чьи именно. Как помнил Рейнеке, равных в метании ливера инкубу не было, как знать, не было ли ему равных еще и в схватках врукопашную. По крайней мере, у инкуба перед ариями было одно весьма и весьма ощутимое преимущество: из всех выше означенных ближе других к оружию класса «земля-воздух» стоял он, Хаэль, никак не Рейнеке и никак не четыре не названных. Конечно, в этом щекотливом вопросе кроль мог составить инкубу конкуренцию, но кроль, похоже, дезертировал, то есть успешно и своевременно покинул зону боевого действия. Где-то в отдалении, как показалось Рейнеке, мелькнуло зловещего вида серое перепончатое крыло, потом черный туман начал сгущаться, потом рассеиваться - похоже, маг воздуха очухался.
Впрочем, ненадолго. Рейнеке вновь зажмурился. Огненные змеистые пульсации пошли в наступление - медленно начали двигаться; разрастались, переплетаясь друг с другом до тех пор, пока не превратились в некое подобие огненной сети... Послышался крик - очень громкий, полный боли, сдавленный. Это маг воздуха задел локтем одну из «ячеек» - та на движение отреагировала чутко - одежда на маге вспыхнула, сеть начала опутывать ария с ног до головы, запахло жареным. Рейнеке выругался.
В следующий миг земля под ногами дрогнула. «Ага, маг земли, получается», - констатировал Рейнеке.
Честно сказать, принимать участие в настоящем сражении Лису Императора не приходилось со дня Битвы Четырех Стихий - иными словами, счет шел на шестое десятилетие. Искренне хотелось верить, боевого навыка он не растратил и не забыл пока, что такое настоящее сражение.
Рейнеке стиснул зубы. Челюсть хрустнула. И послал фантом - «ментального призрака», обманку - туда, куда держал путь Хаэль и где готовился отразить атаку, любую атаку, один из приспешников Господина Неназванного. Фантом представлял собой ментальную проекцию Асвальда Рейнеке, проще говоря, жил и существовал исключительно в мозгу того, кого телепат выбрал своей целью. Что однако не мешало «болванке» выглядеть вполне убедительно - говорить и двигаться.
— Ложись! - крикнул фантом. И Рейнеке искренне надеялся, что маг земли этот призыв услышал, а значит, должен был на него среагировать - ударить. Ударить в призрака, тем самым позволяя инкубу действовать. Бить или бежать. Или нападать с воздуха. Рейнеке было без разницы. Сейчас они действовали заодно.
Земля продолжала дрожать. И дрожала все ощутимее. Самым разумным, конечно, было уйти порталами. Рейнеке боялся. Боялся попасть в очередную западню или того хуже - провалиться еще на пяток сотен лет назад во времени.
Грубая сила. Грубая сила - вот и все, что теперь требовалось. Маг воздуха продолжал орать. Кажется, на него можно перестать обращать внимание.
Следующее, что почувствовал Лис Императора - мощная струя воздуха, ударившая в грудь. Рейнеке подавился собственным дыханием и, сдается, по образу и подобию кроля, пару раз перевернулся в воздухе. И приземлился на левый бок. В боку что-то хрустнуло. Посох из рук он не выпустил.
Рейнеке был зол. Чертовски зол. Шипящий сгусток белого пламени отправился туда, где мгновение назад находился второй маг воздуха. Господин Неназванный.
Волк тем временем подхватил кроля и спешно ретировался. В самом далеком и - хотелось верить - безопасном направлении. Одна лапка спешно отделилась от кролика, проводив ее взглядом, волк решил, что так тому и быть - уж лучше обойтись малыми жертвами. Пахло скверно. Один из двуногих, издав жуткий вопль, перестал пахнуть живым и дергаться.

+2

18

Лес

Кто-то где-то кричал, что-то где-то коптилось. Возможно, где-то кто-то даже умирал. Но не инкуб. И не сегодня.
Продолжая держаться как можно ближе к земле, Хаэль напрягал слух, пытаясь определить, на том ли самом месте остались неназванные враги или же переместились за какое-то укрытие. Взмывать в воздух он не спешил, и на то было как минимум две причины.
Любое летающее создание (да-да, и кроля тоже!) создаёт такую дрянь как воздушные потоки, которые несложно почувствовать. И даже если ты начисто лишён этого дара, в условиях клубящегося дыма вихревые тучки серы уж точно подскажут тебе, что над головой кто-то завис.
Да и, в конце-концов, уж не воздушной ли атаки будут ждать от инкуба. В смысле, того самого, с чем обычно ассоциируют инкубов, Хаэль делать с врагами сейчас точно не собирался, но и взлетать, всё же, тоже пока не хотел.
Невдалеке кто-то закричал совсем уж надсадно. Голос вроде бы был не Асвальдовский, хотя тот вполне мог страдать молча.
Тихо зашипев от жалящих его огненных язычков, инкуб мысленно поблагодарил свою менее нежную, чем у людей, кожу, и продвинулся ещё ближе.
Впереди что-то мелькнуло, похожее на полу плаща.
Инкуб затаился.
Время сорвалось с места вместе с криком ‘Ложись!’
Не лёг никто – ни Хаэль, напрягший мускулы, ни плащ, сделавший какое-то дёрганное движение куда-то вбок.
Не раздумывая более, парень бросился на маячившую впереди фигуру. Судя по тактильным ощущениям – попал на спину.
Каждый маг колдует на свой лад, так что лучше было перестраховаться – повалив противника на землю, Хаэль постарался одновременно прижать к земле его руки и голову, удерживаясь сверху всеми своими конечностями, в том числе и крыльями.
Ощутив недовольство завозившейся под ним фигуры, осклабился и постарался ухватить зубами шею. Сил вряд ли бы хватил перекусить оную – всё же мы не оборотни какие – но и немного придушить было бы неплохо.
Кровь, тряпки и волосы лезли в рот.
Хаэль издал ещё один недовольный рык, совсем уж непохожий на его обычный голос, и снова пытался укусить, ткнув мага лицом в землю и прилагая все силы, чтобы удержаться сверху.
Нежные перепонки крыльев жгло, так что инкуб также прижал их к земле, образовав что-то вроде кокона над собой и незнакомым мужиком.

+2

19

Лес

«Кхххурва мать», - выругался Рейнеке и жутко раскашлялся. Дымовой кокон - нестерпимо плотный, плотный настолько, что в буквальном смысле стал осязаемым - душил. Притом куда эффективнее иной удавки. Это во-первых. Во-вторых, воздух самым падлючим образом загустел. Загустел до такой степени, что глушил не только звуки, он глушил запахи. Попал ли в цель недавно пущенный в направлении Господина Неназванного сгусток огня, Рейнеке не знал. Даже предположить не мог. Внутри кокона наступила тишина. Та самая - инстинктивно продирающая до костей - от которой волосы встают дыбом на затылке, а самые чувствительные начинают интенсивно седеть.
Курва мать, подытожил Рейнеке и снял завесу. Стало светло. Высокое зимнее солнце блеснуло над макушками сосен и елей, ослепительное, дьявольски красивое на какой-то миг оно заставило поверить, будто все обошлось. Будто они победили. Фантастический дуэт - инкуб и арий.
Но только на миг. Реальность вступила в права достаточно быстро, чтобы Рейнеке успел опуститься на оба колена, то есть принять несколько более достойную позу, нежели предшествующая - до того Рейнеке лежал на боку.
— Хорошо дерешься, папаша, - сказал Господин Неназванный. Друг от друга их отделяло шага три.
Посох Рейнеке по-прежнему не выпустил.
Краем глаза заметил инкуба. Зрелище впечатляло. Истинный облик Хаэля был жутким, манеры ужасающими... Рейнеке испытал неожиданный прилив гордости. Все-таки выбирать компаньонов он умел всегда. Удивительный такой природный талант.
Кххурва мать, - повторил Лис Императора, не выпуская посоха.
— Как думаешь, - продолжал арий. - Убить мне тебя сразу или погодить?
Погодить, - машинально ответил Рейнеке, весь скорчился и улыбнулся самым что ни есть подобострастным образом. Развалить храм, где мучили Эбельта - того самого оборотня, о котором, надо знать, инкуб выпытывал не первый день, было куда проще. Достаточно скопить ярость, сконцентрировать внутри себя и выпустить. С живым, думающим противником всегда сложней.
Всенепременнейше погодить, - улыбался Рейнеке, зная, до чего кретинское выражение его лицу придает даже самая легкая улыбочка. Сущий дебил. - Вам же надо знать, откуда у меня взялся посочек? Надо, конечненько надо, - лебезил Лис Императора, - а для того меня нужно представить вашему начальству, уважаемый мэтр... господин.
— Старый козел. Ублюдок и тварь, - сплюнул на землю Господин Неназванный. - Давай сюда посох.
Их разделяло не более шага.
И Рейнеке протянул посох.
Чужая ладонь опустилась на древко.
Действовал Рейнеке быстро. Обхватил противника под коленями, резко боднул в бедро. Удержать равновесие арий не смог, хотел выругаться - не успел. Рейнеке навалился сверху. Прытко подтянулся. Ударил коленом в пах. Почувствовал, как что-то тяжелое мазануло по уху - кулак. Оценить ущерб решил позднее, не теряя времени, вдавил большой палец правой руки во вражеский глаз. Противник закричал. Очень громко, еще громче собрата по Ордену, которого Рейнеке в принципе вполне гуманным образом сжег.
Пальцы Господина неназванного вцепились в горло Рейнеке. Рейнеке оскалился. И вдавил в левую глазницу свободную ладонь. Ладонь была раскаленной. Запахло жаренным.
Дрыг, дрыг, дрыг - вот и все, что сумел вымучить из себя Господин Неназванный.
Рейнеке вспотел.
Арий перестал дышать.
Знаешь, как я заработал репутацию самого опасного ария в Ревалонской Империи? - улыбался Рейнеке. - Не благодаря выдающимся магическим способностям, хотя не без этого... Я заслужил ее благодаря умению действовать по обстоятельствам. Сила сильного - это не магия, не мышцы и мускулы - это ум и умение его применить. А слабость любого, - ухмыльнулся Рейнеке, - в яйцах. Если он не женщина. У женщин слабость в другом. Ты, к слову, как, живой, дружище инкуб?
Солнце было высоким, красивым и очень радовало. «Больше никакой охоты, - подумал Рейнеке. - В следующий раз пойдем на рыбалку. А лучше пойдет Хаэль».
Маг земли, последний из компании, исчез.

+2

20

Лес

Копошащийся снизу мужик затих, не делая больше попыток вырваться, так что Хаэль медленно сложил крылья и приподнялся, оглядевшись вокруг. Тело всё ещё жгло от случайных ожогов, но ещё больше жгло внутри.
Так уж устроены инкубы, что уж очень они завязаны на чужих эмоциях. И хотя, по сути, для поддержания жизненных сил, им нужна только одна конкретная эмоция, воспринимают они всё. Другое дело, что старые и опытные вполне умеют разделять для себя нужно и бесполезное, но Хаэль пока что этого не умел.
За последние минуты вокруг было слишком много злости, страха, направленной ненависти. И всё такое сильное, оно смешивается в голове, мешает соображать, мешает воспринимать всё правильно, как будто уже не можешь отделить свои чувства от чужих.
Вокруг стало тихо и светло – никто больше не летал, не коптился, не кричал и не умирал.
Вкус крови во рту раздражал – всё же не в привычках инкубов кого-то загрызать. Проще было бы, конечно, тихо шею свернуть, но для этого надо было выпустить из своих рук руки ария, а делать этого ну очень не хотелось. Кто знает, куда он своими руками этими полезет?
Взгляд медленно выхватывал отдельные фрагменты – один человек..сильно обожжён..мёртв, не представляет опасности. Левее..ещё один, также не дышит..около глаз кровь. Чёрт, снова эта кровь!
Сбоку раздался голос – немного усталый, но довольный.
Хаэль повернул голову, всё ещё пытаясь избавиться от каши в голове и красной пелены перед глазами. Сбитое с толку сознание выдало только один вердикт – ещё один арий.
Арий несколько ослабленный, а значит, чтобы защититься от него, можно напасть. Будет шанс.
Чуть приподнявшись на своей недавней жертве, инкуб снова развернул крылья, инстинктивно пытаясь выглядеть крупнее и страшнее, и угрожающе зашипел в сторону Асвальда.

+2



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC