Ревалон: Башня Смерти

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Озимандия

Сообщений 41 страница 60 из 87

1

Время: 4 января - ... 1658 года
Место: локации меняются сообразно логике повествования
Участники: Орден Искателей Чистого Знания и многие другие
События:
     26 декабря монахи Ордена Искателей Чистого Знания достигли Сафра, в тридцати километрах от коего в результате землетрясения явился миру древнейший храм, прямо-таки преисполненный загадочными свитками, безусловно оккультного характера, и в сопоставимых объемах артефактами. В свете достопримечательного события, а также невозможности дешифровать архаичные письмена силами харматанского жречества, между двумя Империями объявлено перемирие. Немаловажным аргументом в пользу которого, шепчутся в кулуарах харматанские власть держатели, послужило то обстоятельство, что, не найдя желаемой опоры в лице аристократии, Захир-хан решил заручиться поддержкой Создателя, заодно компенсируя дефицит верных союзников снисканием Святой Магии.
    Тем временем вместе с Искателями в Харматан с небольшой свитой прибыл Его Высочество, принц Октавий ван Фриз, обязавшийся лично следить за ходом раскопок и соблюдением перемирия — по официальной версии; по неофициальной — встретиться с новообретенным союзником Джехангиром и нанести визит сестре, принцессе Констанции. Подтвердить или опровергнуть ту или иную версию Его Высочество не успел, потому как в ночь с 26 на 27 декабря бесследно исчез с территории поискового лагеря, покидать периметр которого ревалонцам было строжайше наказано. Вести о пропаже кронприца достигли ушей Императора. 28 декабря Асвальд Рейнеке, глава разведки, прибыл в окрестности Сафра, по традиции не в одиночестве - со свитой, немногочисленной, но высоко квалифицированной и преданной. И пробыл в лагере ровно три дня, причем вел себя на удивление тихо, на редкость молчаливо, не утруждаясь ни допросами, ни расспросами, пока в ночь с 31 декабря на 1 января минута в минуту с ударом молнии, расколовшей надвое шпиль Башни Смерти Ревалонского Императора, не исчез. Возможно, даже растворился в воздухе - свидетелей не было.
    В течение последующих 3-х суток до выяснения обстоятельств исчезновения теперь уже правой руки и первого наследника Императора Величайшей Империи раскопки были приостановлены. О ходе расследования обитателям лагеря, само собой, не докладывали.
    Сегодня - утро 4 января, врата храма вновь распахнуты.

0

41

Дорен из Архоны отдышался и мрачно глянул на Октавия, который все еще не решался задать вопрос "что мать вашу тут вообще происходит?". Куда смотрит Рейнеке, если в лесах на севере архонты разгуливают такими толпами, хватают всех подряд и держат в плену, добиваясь ответов на вопросы, на которые не ответит даже безумец? Постепенно в голове начинал складываться в единую картину странный ребус, который он бы, может, разгадал бы быстрее, будь Октавий в положении, которое больше способстсовало спокойному размышлению, когда не грозила бы опасность быть вздернутым на ближайшей сосне - неужели в тылу Ревалона арматанцам удалось найти сочувствующих? Может, просто жадных до наживы и вряд ли совсем уж идейных, но на дух не переносящих ариев и все, что они олицетворяют, людей, которые животы надорвут, но постараются свое дело исполнить до конца. И все-таки как верно он решил соврать.
- Ну так что... как бишь тебя... Курт, - наконец, архонт снова заговорил, - жить-то хочется, а?
- Кому же не хочется, - пожал плечами Октавий. Здесь тоже не приходилось особенно сочинять - умирать в его планы не входило совершенно, памятуя о том, что осталось позади и, главное, кто - ему совершенно необходимо было вернуться домой, во что бы то ни стало. Дорен из Архоны не выглядел человеком, который всем дезертирам раздает помилование, даже если они дезертировали из враждебной ревалонской армии, которая - это каждому известно - управляется ни кем иным, как ариями.
- Я могу лагерь показать. Тут недалеко.
Играть трусливого дурака было немного противно, но сейчас Октавий старался это из головы выкинуть, не до того было. В голове первоначальный план постепенно ломался и перестраивался с учетом того нового, что он узнал. Теперь, по крайней мере, было ясно, с кем он имеет дело. Архонты тем временем заметно оживились, и даже на непроницаемом лице Дорена появилась тень осторожной заинтересованности, которую теперь оставалось не сбить каким-то неосторожным действием. Поэтомуо Октавий молчал, молчанием своим изображая готовность к любому сотрудничеству и помощи в обмен на жизнь, словно та фраза Дорена была приглашением к нему. Впрочем, возможно, главарь архонтов именно к тому его и толкал.
- А че ж я должен тебе на слово поверить?
- Да что же, думаете, я засланец какой? - Октавий изобраил на лице негодование вперемешку со страхом, хотя неожиданно ему хотелось смеяться. Он смеялся бы, если бы не опасность, если бы он сейчас не шел по лезвию ножа, готового в любой миг перерезать ему горло. - Если бы оно так было, то глупо как-то... вы бы меня могли в плен не брать, а прямо там в лесу и зарезать.
Дорен помолчал, переведя взгляд на кого-то за спиной у Октавия. Рассмотреть, на кого именно, возможности не было никакой, но по взгляду и выражению лица командира показалось, что немой ответ человека там, позади, удовлетворил его или же навел на какие-то мысли. Когда тот снова посмотрел на Октавия, в его взгляде было как будто меньше враждебности, разве что подозрительность осталась.
- Ну допустим, - он сделал короткий знак рукой, и Октавий почувствовал, как кто-то принялся развязывать стягивавшие все это время руки веревки. - Допустим. Покажешь лагерь, отпущу на все четыре стороны. Смотри, обманешь...
Договаривать он не стал. Все и так было понятно, как будто мог быть иной вариант, кроме смерти, самой жестокой и лютой, на какую способны только бродячие банды архонтов... просто бродячией банды. Жестокость, в конце концов, не изменяется тем, архонт ты или арий - все люди, пусть некоторые и считают иначе, но Октавий как-то всегда был уверен, что если по всему людь самый настоящий, то нет особой важности, есть у тебя душа или нет. Душу ему еще видеть и держать в руках не удавалось, а вот наблюдать воочию и милосердие, и жестокость людей - да. Правда, в милосердие Дорена из Архоны верилось ему с трудом. Едва ли кто-то захочет его отпустить -с предателями обычно не церемонятся, даже если предана была вражеская сторона. А, значит, нужно как можно скорее убраться отсюда.
- Мне бы это... ну... отлить бы.
Дорен кивнул кому-то из архонтов. Тяжелая рука опустилась ему на плечо, когда они вместе покинули палатку и вышли на мороз. В темноте с трудом можно было рассмотреть очертания других палаток и самодельный бревенчатый частокол, но за несколько дней Октавий успел более-менее запомнить, где что находится, пока его водили из конца в конец при ярком свете зимнего солнца. Он отлично помнил, где находится выгребная яма - на отшибе, среди сосен у оврага, и отсюда почти не видно было освещенный туклым светом факелов и костра лагерь. Октавий оглянулся на своего конвоира, хмыкнул, развязывая штаны.
- Тебе что, нравится пялиться на чужое хозяйство?
Архонт - молодой и даже еще безусый - смешно смутился и отошел на шаг назад, разве что не отвернулся в сторону.
- Долго еще?
Прошло и правда много времени. Октавий замешкался, потом развернулся и сел на край, изображая вид самый недовольный.
- Ты куда-то торопишься?
Еще на подходе он заметил россыпь увесистых камней у самого края оврага, оставалось только наклониться и взять его, умудриться дотянуться, чтобы архонт ничего не заметил... если он и заметил, то очень поздно. Октавий рванулся вперед, сбивая конвоира на землю и от греха зажимая ему рот ладонью, после чего от души приложил его камнем по голове... еще, и еще, и еще... пока не раздался неприятный чавкающий хруст проломленной кости, а на граните не появилось темно-красное пятно. На секунду он замер, прислушиваясь - было тихо. Ни одного постороннего звука из лагеря, где все осталось по-прежнему. И тем не менее, ему нужно было спешить, скоро их хватятся, и ему нечем объяснить, почему его конвоир лежит мертвым у выгребной ямы.
Быстро оттащив его в кусты, он избавил труп от одежды и наспех переоделся, главным приобретением стал теплый плащ и сапоги, пусть и слегка неудобные и великоватые, но не те легкие, которые он надел для поездки В Харматан. Ему казалось, что он делал это очент долго, торопился, опасаясь, что сейчас явятся проведать, куда он делся. Тело он скинул в яму. Идти назад через лагерь было опасно, и Октавий, ломая ногти и сдирая ладони в кровь о торчащие из песчаной почвы корни и мелкие сосны, вскарабкался по склону оврага, и теперь лагерь остался позади. Некоторое время он постоял, глядя вних и переводя дух, и только когда из головной палатки высыпали архонты во главе с узнаваемым Дореном, он бросился бежать прочь, особо не зная, куда, но главное - подальше от его тюремщиков.

+2

42

Эймар

Война-война-война. Повсюду война. Она разрывала родное княжество вот уже почти сотню лет, а Лорейн как никогда остро чувствовала свое бессилие. Говорят, плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Лорейн никогда не была солдатом – только воином, но генералом она все же стала, хотя никогда не мечтала об этом.
Девушка не знала каково это – жить в мире, она с самого детства училась сражаться и, главное, побеждать. На руках архонта было столько крови врагов, что впору видеть кошмары с багряными реками. Кошмаров Лорейн не видела. Она вообще в последнее время спала так мало, что перестала видеть сны. Княжество сдавало позиции – становилось все больше дезертиров и перебежчиков, все больше народу предпочитало уходить в горы, а не оставаться защищать свои дома. Конечно, это не касалось архонтов – главной опоры Эймара, они сражались столь же яростно, как и всегда, но даже Совет Старейшин стал осторожничать, что было с точки зрения Лорейн, сейчас непозволительной роскошью. Ревалон уверен, что Эймар уже слишком слаб, солдаты врага утрачивают бдительность и начинают вести себя, как дома. Опасная глупость, за которую несколько человек уже поплатились жизнью.

У отряда княжны было особое задание – они собирали верных воинов Эймара, которые ушли в леса после одного из поражений регулярной армии. До Совета дошли слухи о том, что несколько отрядов партизан действуют особенно дерзко и искуссно, и Лорейн вызвалась вернуть их под крыло армии. Небольшой отряд путешествовал уже который день, зима успела окончательно надоесть архонту, и она куталась в плащ, не отпуская поводьев Грома – мощного вороного жеребца, на спине которого девушка казалась почти подростком. Впрочем, эта война всех заставляла взрослеть слишком быстро.
- Через пару часов сделаем привал, - пообещала Лорейн своим людям за секунду до того, как на глаза ей попалась тень, мелькнувшая между деревьев. Сомнений не было – так мог двигаться только человек.
- Туда! – скомандовала генерал, первой направляя коня в указанном направлении. Чтобы нагнать «тень» понадобилось не так много времени. Уже через пару минут всадники окружили молодого мужчину.
- Стоять! – сразу несколько стрел было нацелено на человека, - Ты кто такой будешь? – это в разговор вступил Витарр, опытный воин, пусть и человек, и один из тех немногих, кому архонт еще полностью доверяла.

+1

43

Эймар

Вывернув шею, инкуб оценил перспективность горочки.
- Ты понимаешь, что говоришь сейчас о нас? Боевой, БОЕВОЙ - Хаэль даже картинно изобразил руками что-то вроде взрыва - арий огня и кровожадная летающая тварь с прекрасными волосами даже теоретически не смогут незаметно обезоружить разведчиков. И тогда на нас ополчится весь этот лагерь. И..и тогда меня точно сунут в костёр! Мне, конечно, интересно проверить на практике твои варианты с доставанием меня с подковой из костра, но я бы предпочёл, чтобы это проходило в стерильных исследовательских условиях!
Возившейся с костром солдат, видимо, услышал отголоски праведного негодования, так как подозрительно уставился в сторону пригорка. Хаэль поглубже зарылся в кусты.
- А если надо, фельдмаршал полезет в канаву? Полезет, я сам видел. Лежал один..мёртвый. И эти.. лычки?..они были грязными - инкуб не был точно уверен, что такое лычки, но тот труп был весь грязный, а, значит, есть вероятность, что в число загрязнённого попали и лычки. - а если он мог, то и ты сможешь!
Стражник, позвав ещё одного, продолжал смотреть.
- Отползаем?  - Хаэль начал осторожно спускаться вниз с противоположной от лагеря стороны - Кстати, если за твоим посохом охотятся, то может наоборот замаскировать его? Ну, нацепи на него траву, там, подорожник, папоротник. Рябинки гроздь. Будешь смотреться друидом - косой взгляд в сторону седых арийских волос.

Отредактировано Хаэль (2014-11-29 23:06:42)

+2

44

Эймар

Оживление в лагере делалось все оживленнее. Вывод напрашивался сам собой. Даже два: либо на ужин подготовили романтичных блядей с осетриной первейшей свежести, либо - что вероятнее - причина ажиотажа крылась отнюдь не в еде.
Т-с-с-с, - шикнул Рейнеке, что, собственно, эффекта не возымело, да в принципе и не могло. - Вот именно боевой, - все-таки решил поддержать дискуссию Лис Императора, не сводя глаз с лагеря и в тайне надеясь, что сейчас, вот сейчас из ближайшей палатки выскочит романтично настроенная блядь, прикрывая нагие прелести огроменным блюдом с огроменным же осетром, - а курс молодого бойца, сынок, помимо овладения магией, включает - не поверишь! - курс молодого бойца, то есть тысячу и один способ обезоружить противника без всякой магии, попутно изымая из мест хранения ключ от поместья, где деньги лежат. Это во-первых. Во-вторых, не забывай, сынок, я - телепат. К тому же с ножиком. Смекаешь? Телепат с ножиком - это еще лучше, чем боевой маг.
Лысый мужик, возившийся с ужином, возиться с ужином перестал. Вскочил на ноги. К нему присоединились еще два - оба лысые. В воздухе отчетливо зазвенело «блять!». Увы, риторическое, никак не призыв.
Стерильные исследовательские условия, - рефлекторно продолжал Рейнеке, - предполагают, как минимум, мытье рук с мылом. То бишь некоторое количество вещевых затрат, а поскольку мыло стоит дорого - хрен тебе, сынок. Впрочем, стерильную клизму гарантирую. Подарю обязательно - процедуру введения осуществишь себе сам.
С каждой минутой оживление делалось все оживленнее. Рейнеке сглотнул. Сглотнул, в том числе теряясь в догадках, откуда у инкуба прекрасные волосы и не припрятал ли тот где ворованный скальп.
Нет, сынок, фельдмаршалы по канавам не ползают, на то они и фельдмаршалы. Зато фельдмаршалам ни один закон не запрещает бежать. Вернее «тактически отступать». Что мы сейчас с тобой и проделаем. А посох маскировать бессмысленно - тут главное не внешность, тут главная суть. Он магический. Сущность, Хаэль, невозможно замаскировать, - склонил голову набок Лис Императора. - И вот еще: ничто так не возбуждает любопытство, как вещь, замаскированная под другую вещь. Однако, если возникнет желание поделиться прекрасными волосами - так и быть, привяжу к навершию - авось, сойду за темного дварфского жреца. Уходим, Хаэль, тихо-тихо. Смотри под ноги. Беги за мной.
Рейнеке побежал. Тихо-тихо под раскурвинно эймарскими звездами, в обход лагеря. Потому что люди в лагере безусловно были архонтами. И сколько таких вокруг? - посетовал про себя Лис Императора, временя с порталами, потому что силы нужно беречь.
Бежали недолго. Вдалеке что-то послышалось, что-то неприятное до крайности - крайне людской, крайне похожий на человеческую речь звук. Рейнеке сглотнул. Падал мелкий снежок. Нижние ветки сосен норовили запутаться в волосах, не то чтобы очень прекрасных.
Рожа в глине, в жопе ветки - возвращаюсь из разведки, - скороговоркой, едва слышно произнес Его Лисейшество, прижимаясь плечом к ближайшей сосне. Что ж, за одно можно было порадоваться - сбор разведданных шел полным ходом. - Курва мать.

+3

45

Эймар

Ползти было неудобно. На скорую руку подогнанный по фигуре костюм норовил зацепиться за все встречные ветки, колючки и корни.
Асвальд сзади передвигался значительно тише. Видимо, проходил в своей арийской школе и курсы передвижения по пересечённой местности с длинными палками наперевес
- Телепат с ножиком - инкуб обернулся назад, смерив взглядом свой эскорт - уж не с моим ли? То есть ты - он снова возобновил свой путь через тернии к..другим терниям - ты можешь заставить кого-то засмотреться, к примеру, на травинку, внушив, что она интересная, подкрасться сзади, обчистить карманы и заколоть ножиком? Попутно поставив клизму?
Мысленный блокнот, который инкуб вёл в своей голове со дня знакомства с Рейнеке постепенно заполнялся такими записями как 'держать подальше от одуванчиков', 'не доверять, если предложит коньяк', 'в случае гибели претендовать на левую руку'. Хаэль, поставив аккуратную запятую, внёс в этот список очередное замечание - 'если вдруг что-то внезапно покажется тебе интересным в присутствии ария - не верить!'
- Вот вы, люди, иногда прямо поражаете. Оборотни загрызают, драконы жгут огнём, инкубы могут мозги до бесчувствия затр..ай - инкуб уколол ладонь об острый камушек - но только ваш извращённый мозг способен додуматься умертвить кого-то даже посредством клизмы!
Почти достигнув относительно безлиственного участка склона, Хаэль задумался. Потом решился и аккуратной бочкой скатился вниз, про себя решив, что если всё же заметят, то придётся впервые в жизни осуществить такой трюк как завладение разумом более трёх индивидуумов разом - пока что недосягаемая для Хаэля высота в силу возраста.
Приземлившийся рядом Асвальд тоже, видимо, решил ускориться, так что довольно бодро стартанул с места в сторону ближайших деревьев.
- Вещь, замаскированная под другую вещь? ну прямо меня сейчас описал. Следуя этой логике, военные вообще не должны маскировать свои походные лагеря. Наоборот - с фанфарами, флагами..Что-то я ни разу такого не видел..
Прижавшись к соседнему дереву, инкуб не мог не оценить изящество профессионального юмора, так что совсем не по-партизански громко захохотал.

0

46

Мастерский пост

Харматан. Храм.

Надо сказать, в наказание за грехи перед Всеединым Бенедикт, разумеется, верил. Знал, что раскаяние и исправление есть добродетель, а иначе ждут после смерти всех грешников  вечные скитания в пустоте между мирами. Но на тот свет настоятель не спешил, и к идее тоннеля в небытие относился довольно прохладно, что, впрочем, не отменяло ни опасностей, которые могли встретиться в древнем храме, ни возможных обвалов. Помнится, много лет назад группа молодых энтузиастов из Ордена нашла древние пещеры с захоронениями. Из спустившихся туда выжили только двое, остальные заболели и умерли один за другим в течение следующих трех недель. Естественно, тогда прошел слух о проклятых останках и гневе господнем. Слухам святой отец не верил, потому что заболевших осматривал лично и знал – причиной их хвори было отравление. Скорее всего неким ядовитым газом, который успел скопиться в пещерах за годы. Тот случай, однако, научил Бенедикта быть осторожнее. И все же кочевнику Глава Ордена ответил совершенно спокойно:
- Всеединый защитит нас, Аяс, с нами Его благодать, - Бенедикт словно подтверждал слова самого степняка, - Скажи своим людям, что не стоит медлить. Мы отправимся сейчас же.
Отправлялись они, по-видимому, не только в компании харматанцев. Странно, но сопровождение своих же, ревалонцев, волновало святого отца куда сильнее. Ни мужчине, ни женщине епископ не доверял и в том, что брюнетка ждала встречи с ним сильно сомневался. Судя по тому, какой взгляд Симон бросил на эту пару украдкой, он разделял опасения своего учителя. Совместная удача, когда рядом люди, не понимающие всего смысла тех открытий, которые грядут, хуже удачи личной. Да и в целом епископ предпочитал полагаться не на волю случая и языческие представления о везении, а на заступничество и помощь Всеединого.
«Но Господь любит всех. Возможно, именно так эти люди придут к искренней вере в Него,» - решил Бенедикт.
- Что ж, нет смысла задерживаться, - подвел итог  Глава Ордена и первым зажег факел, отправляясь внутрь коридора. Среди камней образовывался узкий проход, кое-где приходилось продвигаться боком, но это продолжалось до первого завала. Когда харматанцы расчистили его, потратив каких-то десять минут, и люди смогли продвинуться дальше, обстановка решительно переменилась. Коридор из узкого и почти природного стал куда шире и определенно рукотворным, хотя и вырубленным словно из цельной породы. Факелы высветили какие-то разводы на стенах, а когда коридор повернул, епископ замер, не веря своим глазам: все стены и низкие своды были испещрены рунами, по виду древне-арийскими.
- Невероятно, - тихо сказал святой отец, поднося факел ближе к одной из стен. На мгновение ему показалось, что часть рун засветилась при приближении пламени, но должно быть, это была лишь игра света и отполированный камень, поймавший отблеск.
«Сколько же времени потребуется, чтобы это записать и расшифровать?» - невольно подумал Бенедикт, но заставил себя не начать прямо сейчас, хотя и очень хотелось, а двинуться вперед. Арийские руны в древнем храме. Невероятно. Храм в Харматанской пустыне уже стал одним из главных чудес, которые епископ видел в своей жизни, а ведь они прошли всего лишь малую часть коридора.

+1

47

Эймар

Очевидно было одно - не может везти во всем. Особенно так по-крупному. Через лес Октавий бежал недолго, застигнутый врасплох внезапным окриком, который с расстояния и на бегу несколько смазался до пространного "....ять!", которое в равной степени могло быть и приказом "стоять", и ругательством. Октавий в свою очередь выругался, правда, молча, про себя, в собственных мыслях, решив, что лучше помалкивать и не вызывать подозрений - может, еще подвернется счастливая возможность сбежать и от этих новых преследователей, который обступили его плотным полукольцом, и над головами их всех возвышался вороной конь, несущий на спине женщину. Октавий некоторое время рассматривал ее исподлобья, подняв руки раскрытыми ладонями вверх, тем самым показывая, что оружия у него в руках нет, меч, украденный у убитого в лагере архонта, все еще покоится в ножнах на поясе. Впрочем, если бы даже он у него был в руках, это его бы не спасло - наставленные прямо на него наконечники стрел не сулили легкого исхода и даже минимальной возможности вырваться из окружения с боем.
Как ни странно, но он был абсолютно спокоен. Прямо как висельник перед казнью.
- Звать меня Лесс, - не особо долго думая, соврал Октавий, переведя, наконец, взгляд на мужчину, которому и принадлежал окликнувший его голос. Высокий воин, даже в темноте видно белеющие на руках и лице шрамы, особенно один, лишивший его левого глаза, и, судя по всему, получен он совсем недавно. - У меня приказ от Дорена из Архоны. Из его лагеря только что бежал ревалонский пленник, нас отправили прочесывать лес в его поисках.
Он стряхнул с волос и лица упавший с еловой ветки снег. Выдерживать пристальный взгляд воина было не так и просто - пусть у него и остался один глаз, но казалось отчего-то, что видит он им куда лучше тех, у кого таких увечий нет. Говорят, будто при потере одного из органов чувств обостряются другие, быть может, у тех, кто лишается одного глаза, второй вдруг начинает видеть ложь и страх собеседника? Октавий поспешил избавиться от таких мыслей - это просто накатывала паника, которую трудно удержать в узде. Это просто эйфория от удачного побега схлынула, разбилась о новую преграду,и его заодно хорошенько приложила головой - чтобы не расслаблялся. Из огня да в полымя, иными словами. Курва мать, как говорит Рейнеке.

+1

48

Эймар

У Лорейн была отличная память на лица. Дорена она помнила, этого Лесса – нет. Конечно, тот отряд она видела давно и мельком, но… но что-то было не так, и чутье не давало ей покоя. Слишком запыхавшимся был мужчина, да и в погоню обычно уходят группами, а не по одному.
- Нас – это кого? – уточнила Лорейн, взглядом велев держать мужчину на прицеле, - И откуда мне знать, Лесс, что ты не есть этот ревалонский воин?
Акцент, кстати, у него и правда был какой-то чужеродный. Не ревалонский вроде бы, скорее просто чуть иной говор. Любопытно… Почти. Потому что в любой войне надо понимать, кто враг, а кто друг, и если кто-то к друзьям не относится, до дальнейших разбирательств вполне можно будет причислить его к врагам.
- А коли нет, так ты покажешь нам, где Дорен и его отряд. Мы как раз таких и ищем, - тон генерала не терпел возражений, наконечники стрел, все еще направленные на воина, были еще красноречивее.

- Прогуляемся, Лесс? – Витарру этот парень явно не нравился, было в нем что-то чужеродное. То ли в голосе, то ли в походке, то ли в том, как он держался. Сразу видно, что из благородных, а имя назвал короткое, почти кличку. Все это воину казалось подозрительным, а история о сбежавшем пленнике и выеденного яйца не стоила, разве только этот пленник он и есть, как предположила Лорейн. И все-таки на ревалонца этот Лесс не походил. У тех сейчас все было хорошо и с довольством, и с внешним видом, да и поодиночке в Эймарских землях они не появлялись. Этот же вроде был один, да и одежда на нем была явно с чужого плеча. Может, и не врет, но… но что-то все равно не сходилось.
- Где вы поймали эту сбежавшую тварь и почему не убили сразу? – где-то хрустнула ветка и послышался то ли хорош, то ли смех. Витарр обернулся на звук, но ничего не увидел. Эта неожиданная встреча начала нравиться ему все меньше, и старый воин положил руку на меч.
- Если он где-то поблизости, нужно быть готовыми ко всему. Беда никогда не приходит одна, - мрачно добавил мужчина.
Беда пришла в Эймар почти сотню лет назад, и принесли ее поганые маги,  как крысы приносят чуму. Архонтов всегда было меньше, зато каждое их прикосновение для ненавистный магиков становилось фатальным. Витарр это знал, и еще мальчишкой мечтал, чтобы в нем пробудился архонтский дар. Не вышло. Пришлось научиться обращаться с оружием куда лучше своих сверстников, чтобы, например, оказаться в отряде Лорейн. Генерал и правда была хороша в бою, да и архонтских сил, говорили, у нее предостаточно. Одна проблема – слишком молода. Впрочем, дети войны куда взрослее детей мирного времени. И все равно Витарр смотрел на княжну так, как смотрел на свою погибшую дочь – еще одна причина ненавидеть ревалонскую мразь – у него к ним были личные счеты.

0

49

Эймар

Значит, ты не видел ни одного походного лагеря, потому что походные армейские лагеря выглядят именно так - с фанфарами и флагами. Знаешь почему? Я объясню: потому что нечто неопознанное - всегда враг, причем общий. И подлежит истреблению. Любой из противоборствующих сторон. Без фанфар с флагами, сынок, обходятся исключительно дезертиры, контрабандисты, разбойники, словом, не заслуживающий пощады злокозненный, маргинальный элемент, отбросы общества, - полушепотом говорил Рейнеке, пока Хаэль самозабвенно отрабатывал путевку на промывку кишечника. Строго говоря, стерильной лаборатории со стерильными условиями у Рейнеке не было, зато подвал, успешно обжитый крысами, был. И даже дыба хранилась почти с соблюдением санитарных норм - во всяком случае, помнил Лис Императора, за последние полгода, как минимум, три бутылки тиверского, он на нее вне сомнений пролил. А спирт есть лучшая дезинфекция, так еще сам величайший пророк в истории Величайшей Империи Ксенофонт Ольденский не раз и не два говорил. Сумерки сгущались. Хаэль хохотал.
Время разговоров кончилось.
Рейнеке с силой зажал рот инкуба ладонью и, падая сам, повалил на землю, чуть ли не лицом вниз. Незнакомая компания была далеко, однако недостаточно, чтобы при необходимости в мгновение ока не оказаться ближе, гораздо ближе, - разделявшее их расстояние без труда преодолевалось в пару-тройку десятков шагов. Ветер шуршал ветками. С нижней ветки сосны, которая недавно служила опорой Рейнеке, на нижнюю ветку соседнего дерева перепрыгнула белка. С большим, пушистым, серо-рыжим хвостом.
Рейнеке прислушался. Прислушался и едва не выругался - громко, куда громче недавнего инкубьего хохота, - потому что один из голосов был ему чертовски, дьявольски, курва мать, знаком. Так говорил Его Величество Клемент ван Фриз и очень похожим голосом обладал Его Высочество - потерянный наследный принц Ревалонской Империи Октавий, тоже, по счастью, ван Фриз.
Рейнеке напрягся. Слышно было плохо, кое-что он все-таки уловил. Что-то про лагерь, что-то про поиски ревалонского пленника. Против воли Асвальд Рейнеке, Лис Императора, побледнел.
Хаэль, - едва слышно произнес глава разведки, убирая ладонь от инкубьего лица, - я сейчас буду тебя просить. Очень серьезно. Об очень серьезном одолжении. Я слышал голос Октавия. И по всей стати, он попал в то самое изрядное дерьмо, о котором ты недавно говорил. Можешь обернуться? Нужно отвлечь ту компанию, - кусты обзору конечно не способствовали, но силуэты были видны. Движущиеся. Правда, до сих пор число «компании» оставалось таинственным. По голосам - столько-то, а ведь кто-то мог и молчать...
Как угодно. Пролети над ними. Спляши или спой. Я должен помочь Его Высочеству, - голос Рейнеке изменился, насмешка исчезла, исчезла ирония. Глаза блестели. - Когда наступит момент уходить, ты поймешь. А сейчас пора действовать.
Рейнеке медленно поднялся на ноги. Местность была незнакомой, впрочем, это не должно помешать ему активировать портал. Два, как минимум.
Его Высочество здесь и сейчас был величайшей ценностью Величайшей Империи. Рейнеке ждал.

+2

50

Эймар

Услышав требуемое, инкуб недовольно брыкнулся, скидывая ария с себя.
- То есть ты не увидел флагов над лагерем и решил, что вместо красивой цветной тряпочки там должен реять хотя бы красивый..я?
Сев и вытянув шею, Хаэль осмотрел поле предполагаемого диверсионного вылета.
- 'Раз я их не чувствую, значит либо люди, либо архонты' - инкуб постарался подделаться под бас Асвальда (почему-то казалось, что говорить тому следует именно в таком тоне) - давайте запустим в воздух нечисть, чтобы проверить точно. Вот добрый я сегодня, добрый..вот и не могу тебе отказать.
Бурча уже скорее для порядка, Хаэль поднялся и снова начал снимать курточку. А куда деваться - технику безопасности никто не отменял.
- Знаешь, а если ты отдашь мне те экс..экспо..экспоприированные мечи, я смогу ещё и обстрел с воздуха производить...А если отдашь собранные деньги, то я буду доброй феей-Мартиникой, одаряющих праведные души в канун праздников.
Свернув куртку в аккуратный комочек, инкуб передал его Асвальду в руки. Затем подумал, снова отнял, обыскав карманы.
- Вот и испытаем тебя в деле, кроличий мизинец Кетцера! - щелчком подбросив очищенную костяшку, Хаэль поймал её и сунул в карман штанов.
Повернувшись к арию спиной из-за врождённой стеснительности, инкуб в очередной раз начал принимать свой первичный облик.
Не все ожоги после прошлой стычки зажили до конца, так что Хаэль чуть поморщился, разворачивая крылья. Обычно летать было приятнее. Но раз 'старший приказал'..
Найдя относительно высокий камень, Хаэль взобрался на него и, оттолкнувшись, воспарил, уподобляясь кроле во времена его ещё пушистой бытности.
Большинство стражей всё ещё смотрело в сторону пригорка, откуда недавно был совершён побег.
Непривыкший к массовому игнору, инкуб сделал широкий круг над лагерем и, захотев проверить на практике их с Рейнеке дискуссию, выхватил из котелка на костре торчавшую вверх марковину. Не совсем удачно, пальцы всё-таки обжёг. Но об этом никто не узнает. Никогда.
Снесённый воздушным потоком котелок покатился по земле, забрызгав пару стоявших рядом рядовых.
Приземлившись на верхушку одной из палаток и обретя относительное равновесие, Хаэль картинно распахнул крылья и зашипел. Сейчас, вполне возможно, именно соблазняя.
Морковка в лапе должна была символизировать весь позор людского рода в данном раунде.

0

51

Харматан, храм

Последним в храм проскользнул некогда исполняющий обязанности личного секретаря Асвальда Рейнеке, боевой маг Айзек Шторм. Это был его первый визит на место раскопок. С чего вдруг он решил поступиться с традицией и покинуть лагерь, чем наверняка ввел в замешательство пару десятков ишаков, уже не мыслящих себя без компании мага, сам Айзек не знал. Но почему-то не сомневался — остаться в лагере было бы ошибкой. Одной из тех, невозможность исправить которые мучает до конца дней. Айзек сглотнул. Дорогу ему не преградил никто, напротив, охранники приветствовали Шторма как старого знакомого. Даже Аяс приветственно кивнул.
Тоннель в буквальном смысле был пропитан магией. Голова Айзека немедленно закружилась. К горлу подкатил ком. Ничего подобного выпускник Академии Белого Пламени никогда не видел и в общем-то не сомневался: в своих чувствах он отнюдь не одинок. Не сдержав порыва, бывший секретарь Рейнеке протянул руку, коснулся стены и тут же был отброшен к противоположной стене.
Сознания, впрочем, не потерял.
Кончики пальцев жгло, как при обморожении.
С удивлением Айзек отметил, что из его безмолвно открытого рта идет пар. В тоннеле становилось холодно. Нестерпимо холодно. Кто-то из степняков-разнорабочих упал на колени.
Аяс недовольно покачал головой.
[NIC]Айзек Шторм[/NIC][STA]Боевой маг огня[/STA][AVA]http://f6.s.qip.ru/xvshwXcR.jpg[/AVA]

+1

52

Харматан, храм

- Поразительно! Нет, ты только посмотри, Эбельт! Это же арийские руны!
Сольвейг в изумлении всплеснула руками, рассматривая все великолепие этой графики, украшавшей собой стены. Последний раз она видела такие руны на уроке истории магии. Это были древние письмена арийских магов и понять их арийке не представлялось никакой возможности. Но, не взирая на это, они могли послужить источником информации для нее.
-  Знаешь, Эбельт, а ведь это очень нетипично для Харматана. – Сольвейг говорила тихо, будто не желая мешать своими просветительскими речами внимательно изучавшим письмена священникам.- Жрецы харматанского божества недолюбливают ариев, они считают их нечистыми созданиями. И, если этот храм украшен арийскими рунами, это может означать, что в момент возведения храма, данные территории могли принадлежать Ревалону. Или же то, что  Ревалонская вера во Всеединого в древности разделялась и харматанцами… Представляешь, какая сенсация ждет археологическое сообщество? Это немыслимо!
Потрогав грани высеченной на камне руны, Сольвейг добавила:
- Это гениально тонкая работа!
Сольвейг –Сюзанна озвучивала именно ту информацию, которой нужно было поделится с Эбельтом незамедлительно. К счастью, рассуждения Сольвейг не казались подозрительными. Они были просто констатацией фактов, которые не остались бы незамеченными любым образованным археологом. Но в деле поиска Рейнеке эти факты могли бы стать отправными точками.
Внезапно повеяло холодом. Это был не сквозняк. Это было то, чего арийка опасалась больше всего. Она вдруг ощутила мощное магическое поле, которое не было стабильным. Где-то неподалеку могли быть сильные маги, готовящие ловушку, а может, Сольвейг со своим спутником уже находились в ловушке? Определить источник магической силы было невозможно,  она словно исходила отовсюду и ощущалась все сильнее.  В голове нарастала боль, похожая на гул, стены как будто давили незримым прессом на все существо. Теряя равновесие, Сольвейг осела на пол, стараясь побороть головную боль и остаться в сознании.

+1

53

Харматан, храм
Двое подозрительных  личностей, как и ожидалось, тоже вошли в храм. Что ж, да расставит Всеединый все по местам, и даст каждому по заслугам его. Своего факела Симон не зажигал, ему было достаточно света от тех, что несли защитники и епископ. Время от времени Данбар, поворачиваясь полубоком, наблюдал за идущими позади.
Следующий коридор поражал воображение. Вот то самое место, куда всегда следовало стремиться, порог между мирами, наследие веков, память предков, дело рук их. Склонив голову набок, Симон рассматривал руны, пока нечто не начало происходить.
Обернувшись назад, на глухой стук падающего тела, в свете факелов Симон увидел, как люди медленно оседают на пол. Холодный воздух обжег легкие.
Так и должно было быть, так было правильно, был уверен молодой адепт Ордена. Слишком великие знания содержал этот коридор, вероятно, слишком опасные для тех, кто не умеет с ними обращаться, кто понять не способен. А значит не каждый может его пройти. Был ли храм мостом между мирами, временами и пространствами, был ли он лишь хранилищем - происходящее с ними сейчас не более чем проверка, испытание, силы веры и чистоты намерений. Ловушка для тех, кого быть здесь не должно. По крайней мере, так он считал.
На ногах Данбар устоял, собрав всю свою волю, лишь на шаг назад отошел от своего учителя, разведя руки ладонями вверх, поднял голову к потолку и принялся молиться. Полный уверенности братья его и учитель в настоящий момент его поддержат, и сила их совместной молитвы будет увеличена во сто крат. Присутствующие здесь погибнуть не должны были, их всех требовалось защитить.

заявка для мастера

Желаемое действие - с помощью святой магии защитить тех, кто находится в коридорах. Совместное действие с Бенедиктом Карийским согласовано. А именно - защитить от происходящего внешнего воздействия

+1

54

     Харматан, храм

     Разводы на стенах доверия не внушали, скорее наоборот. Впрочем, именно они Эбельта поначалу не встревожили – этот тоннель ему не нравился и без непонятных не то надписей, не то картинок. Он всегда подсознательно связывал магию с живыми существами, а потому руны, при всей своей подозрительности, не показались чем-то, могущим навредить.
     - Или, может, у ариев тоже было божество?- поддержал он болтовню Сюзанны, вместе с ней таращась на руны на стенах и старательно игнорируя потолок. Запоминать информацию, которую озвучивала Сольвейг, это не мешало. То, что Ревалон и Харматан могли когда-то быть единой страной, по крайней мере в религии, было интересно и наверняка перевернуло бы представления многих о мире, но не объясняло исчезновение Рейнеке. Тем не менее, всё, что они здесь раскопают, могло оказаться полезным.- А может, ему и сейчас кто-то поклоняется, только называет по-другому, или даже не по-другому? Как думаешь?..
     Завершить своё дурацкое рассуждение дурацким вопросом Эбельт не успел. Потянуло холодом, а в хвосте поискового отряда, кажется, кто-то падал. И Сюзанна, только что восхищённо трогавшая стену, вдруг покачнулась. Эбельт поддержал её под локоть, опускаясь на пол рядом.
    - Ты как?- неожиданное облачко пара от дыхания растворилось прямо перед пока не красным носом. А может, не такое и неожиданное - в тоннеле стремительно холодало. Нарастала и боль в висках, которую он ещё недавно списывал на общую давящую хреновость тоннеля.
     Святые отцы отреагировали на творящуюся чертовщину моментально: начали взывать к Создателю. Возможно, сейчас проявит себя то, что называют Святой магией… Впрочем, никакие мысли, в том числе о Святой магии, не шли, и Эбельт просто вцепился свободной рукой в лопату и продолжал удерживать Сольвейг в сидячем положении, не давая привалиться спиной к стене. Было это совпадением или нет, но ей потребовалось сесть после того, как она коснулась этих рун, пусть и голой, в отличие от спины, рукой.

+1

55

Храм

Зазвучала молитва. Храм откликнулся. Под праведным словом руны, чья затейливая вязь опутала тоннель сплошняком - и пол, и стены, и потолок, налились светом, бледно-зеленым, фосфорицирующим, но вместе с тем казавшимся ослепительным. Аяс прикрыл глаза рукой, его примеру последовали прочие харматанцы - во всяком случае те, кто не упал ниц. Вслед за сиянием тоннель наполнил гул - ни с чем не сравнимый, давящий и тягостный - вероятно, так могла бы звучать смерть, будь у нее горло или язык. А, быть может, именно так звучал голос Бога - Хармы или Всеединого.
Гул нарастал, вместе с гулом нарастало чувство тоски, чувство необоримого одиночества, а заодно и ярости, потому что виновником одиночества собственного, конечно, был - должен быть! - кто-то другой. Аяс схватился за рукоять кнута и замер, не в силах сдвинуться с места. Ярость давила, он держался как мог.
Руны продолжали сиять. По потолку скользнула трещина... одна... вторая... третья.
С шумом и грохотом каменная глыба, отделившись от потолка и расколовшись надвое, завалила вход.
Гул стихал. Но медленно. Потолок рушился, подземные толчки начали сотрясать пол.

0

56

Харматан, храм

Несколько раз, сжав и разжав ладонь, Айзек Шторм боевой маг огня, прислушался к чувствам, стараясь определить природу магии, но сознание ария молчало или подавлялось. Трудно было сказать точно. Слишком неопределенные условия и место, но одном можно было не сомневаться – ослами здесь не пахло. Один положительный момент  среди множества отрицательных, а жаль.
Неведомая магическая сила продолжала буйствовать, увеличивая число коленопреклоненных. Да и самому Шторму становилось не по себе. Нарастала тревога.
Оторвавшись от созерцания павших ниц и, стараясь отвлечься от восторженных воплей Сольвей, он поднял факел, освещая своды, сплошь покрытые письменами. К слову сказать, весь ход был украшен извилистой вязью рун, представляя подобие защитного кокона или ловушки. А почему нет? Ведь не зря древние мастера усердно трудились, выбивая на камнях руну за руной. А еще эта магия…
Силясь найти знакомые знаки, он поднял факел выше. Пожалуй, вот эта закорючка, что-то напоминала, и вот та. Возможно руны и арийские, но некоторые символы ставили в тупик. Нет, боевой маг огня Айзек Шторм не стал бы торопиться с выводами относительно происхождения рун, как это делала Рейн. Похожи, как осел на лошадь, но, по всей видимости, письменность представляла некий симбиоз арийского, с чем-то иным.
Задержавшись за разглядыванием потолка, Шторм слегка приотстал от основной группы, становясь замыкающим звеном экспедиции. Оставаться одному в месте, насквозь пропитанном магией, было небезопасно даже боевому магу огня. Опустив факел, он поспешил догнать остальных, но идти дальше было тяжелее. Осевших наземь прибавилось. Айзеку становилось тревожно, а пальцы правой руки, что так неосторожно коснулась стены, занемели сильнее. Было такое чувство, будто подушечки пальцев вмерзли в кусок льда. Аномалия раздражала и Шторм, скорее по наитию, начал тереть пальцы друг о друга, пытаясь восстановить кровообращение, хотя понимал, что причина в ином. А еще нервировал вой святых отцов, которые, как оголодавшие собаки, сгрудились в стаю, принимаясь завывать почем зря.  Для начала стоило разобраться в причине, а не голосить наперебой, пугая и без того напуганных степняков. Кажется, кто-то из харматанцев даже подвывал.
«А может, зря я сюда пошел? Сидел бы сейчас в лагере и считал ослов…,» - вопрос о демографии копытных пришлось отложить до лучших времен, так как подземелье содрогнулось, отвечая на молитву или сопротивляясь оной. Спящие руны пробудились и заиграли неистовым сиянием. Упавшие степняки заверещали, добавляя к утробному гулу хорал дребезжащих фальцетов. Почему-то захотелось заткнуть уши, только бы не слышать гнетущих, полных тоски звуков.
«Что это? Неужели, правда?..», - пальцы с силой сжали деревянный остов факела, но пол сотрясло, а потолок прорезало трещинами.
Гул рвал подземелье на части, как тонкий пергаментный свиток. Чтобы удержаться на ногах и оградить себя от летящих сверху обломков, Айзек наскоро сотворил энергетический щит и…, вовремя.
Большой валун, в нескольких метрах за спиной, откололся от свода и с грохотом упал, замуровывая проход в подземелье.
«О нет!» - спешно отступая от завала, Шторм отбросил факел. Удерживать щит одной рукой становилось тяжко, но вторая не слушалась хозяина и несколько камней пробили защиту. Небольшой обломок шрапнелью задел плечо, толкая мага к кучке молящихся.
Толчок нарушил равновесие и Айзек упал, цепляясь ногой за хламиду Данбара.
- Да чтоб тебя тьма поглотила, вместе с твоими молитвами! – недипломатично выругался боевой маг, толкая локтем в бок святошу.

[AVA]http://f6.s.qip.ru/zMiDJHFD.png[/AVA]

Отредактировано Айзек Шторм (2014-12-19 12:18:47)

0

57

Харматан, храм
Руны сияли светом, светом чистого, ничем не замутненного знания. Знания непознанного, истиной, пока никому не доступной. Симон Данбар читал молитву, глядя на эти руны, руны, что заполняли стены и потолок. Кое что изменилось, а именно - пришел еще и звук. Звук был следствием молитвы. Для непосвященного звук означал совсем иное. Это была музыка миров и междумирья. Музыка, несущая в себе информацию, истину, суть, настоящую истинную суть. Непосвященным это было не понятно. Все что угодно они могли чувствовать, от нестерпимой боли до невероятного одиночества. Ведь что еще содержит в себе неведение, кроме совершенного душевного одиночества? С другой стороны - истинное знание при определенных условиях несет в себе одиночество не меньшее, если оно не разделено с такими же ищущими. Неведающий и ведающий - по сути одинаковы, но одинаковы по разному.
Данбар наслаждался музыкой сфер, моментом истины и единения с Всеединым, в то время как остальные почти погибали, под грузом собственных эмоций и нежелания понимать.
Храм рушился, Симон склонил голову. Все еще будучи уверен, что Всеединый не даст никому погибнуть. Никому из тех, кого он хотел защитить.
Осколки летели, Симон осколков не замечал. Но человека, что вцепился в его ногу - он заметил. Не отвлекаясь, продолжая читать свой наполненный верой текст, что шел из души, он наклонился и поднял человека за подмышки. В иной ситуации он бы не смог, но сейчас сила проходила сквозь него.
Поднял и поставил на ноги, того, кто произносил что то непотребное. Да не в этом суть. Каждому по делам его и заслугам его. Благословенны чистые духом, и наследуют они знание небесное. Потолок рушился, Симон смотрел, продолжая говорить одними губами, смотрел на падающую балку. балка не должна была упасть туда, куда собиралась.

Отредактировано Симон Данбар (2014-12-20 00:13:56)

0

58

Эймар

Это был провал. А еще - конец.
Октавий подумал, что в этом есть доля справедливости - было бы смешно, если бы ему повезло дважды настолько, и сейчас, пока его вели назад к лагерю, откуда он только что сбежал, он думал об этом с холодной отстраненностью, почти безразличием. Кажется, именно это называется смирением со своей участью, и хотя для него никогда не было типичным смиряться и опускать руки, сейчас судьба все-таки повернулась к нему известным местом. Видимо, выплачивая за прошлое, которое тепрь казалось не его прошлым, прошлым другого человека, который никогда не жил. Пока они шли через лес,Октавий много успел передумать, от вопроса, что именно с ним сделают в лагере, когда Дорен из Архоны скажет правду, до старой сказки о человеке, который злой магией был погружен в сон и проспал до глубокой старости. Говорят, что там, во сне, он прожил полную мытарств и страха жизнь, а проснулся от того, что там его повесили люди, никогда не существовавшие на свете. Говорят так же, что он умер сразу же после пробуждения, осознав, что его трудная, но полная событий и подлинного краткого счастья жизнь была иллюзией, и мысленно Октавий попросил небо о том, чтобы в его случае это тоже был всего лишь дурной сон или морок, который закончится, когда его вздернут на ближайшем суку.
Тем не менее, природная упёртость и уроки жизни все еще не давали сдаться окончательно, и Октавий продолжал озираться по сторонам в поисках чего-то, за что можно зацепиться и что можно использовать для побега, еще одного, третьего о счету за сегодня. Говорят, что три - счастливое число, так может, ему все-таки повезет? Между тем они миновали которое расстояния до лагеря - и замерли, глядя на то, что среди палаток царит суета. Отнюдь не вызыванная его исчезновением, потому что все архонты отчего-то столпились у одной единственной сосны, кривой и низкой, нависающей над тем шатром, где его еще недавно допрашивали.

+2

59

Харматан, храм.

Гул, ужасная головная боль и что-то еще, давящее со всех сторон, затрудняли ориентацию в пространстве. Кто-то держал ее за локоть. Сольвейг медленно повернула голову и, увидев рядом с собой Эбельта, произнесла натужным шепотом:
- Это… не монахи… Это исходит... отовсюду.
Священники читали молитвы, по-видимому, они так же были застигнуты врасплох этим магическим всплеском. Пол под ногами пошел волной, задрожали стены. К ужасу Сольвейг, начал рушиться потолок. Арии воздуха были уязвимы под землей более чем где-либо, она это знала.  Айзек превозмог давящую изнутри головную боль и, кажется, осыпал проклятиями попов.  С трудом встав на ноги, Сольвейг, как и другой арий, подалась в сторону святых отцов, ведя за собой Эбельта.  Нужно было сделать сильнее магическую защиту, сотворенную Айзеком. Сольвейг подняла руки и создала еще один магический щит. Долго ли они протянут, если обрушится потолок прямо над ними? Она не знала.

0

60

     Харматан, храм

     Стройная речь церковников как-то незаметно начала раздражать. Впрочем, раздражать вдруг стало всё: то, что церковники бубнят, то, что противный зеленоватый свет режет глаза, то, что Рейнеке, выдав очередной коммуникатор, снова по нему не отвечает… Костяшки пальцев, сжимающих лопату, побелели. Возникла мысль ударить ею кого-нибудь из Искателей, а лучше всех, только чтобы их не слышать, или кого-нибудь ещё… Из мыслей - Эбельт только тогда определил их как чужие - вырвал звякнувший о лопату камень. Потолок пошёл трещинами, где-то за спиной загрохотало. Гул отзывался в голове новой болью. Эбельт уставился на Сольвейг – необходимо было помнить, что вокруг вовсе не враги.
     - Я знаю,- так же шёпотом согласился он, на всякий случай поддерживая арийку, которая нашла в себе силы подняться на ноги, несмотря на трясущийся пол. Сольвейг и Айзек сотворили магические щиты. Эбельт сделал шаг в сторону, чтобы не мешать, напряжённо всматриваясь в конец тоннеля, откуда они пришли. Свет харматанского солнца больше оттуда не пробивался, светились только тусклые зелёные разводы на каменной глыбе, упавшей с потолка. Отчего-то казалось, что упала она не случайно, не исключено, что если попытаться оттащить её, сверху упадёт ещё одна такая же.- Аяс?- осторожно окликнул Эбельт. Кочевник сжимал рукоять кнута, хотелось верить, что ответит не ударом.- Все целы?- по правде говоря, этот вопрос задавать было рановато.

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC