Ревалон: Башня Смерти

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Озимандия

Сообщений 61 страница 80 из 87

1

Время: 4 января - ... 1658 года
Место: локации меняются сообразно логике повествования
Участники: Орден Искателей Чистого Знания и многие другие
События:
     26 декабря монахи Ордена Искателей Чистого Знания достигли Сафра, в тридцати километрах от коего в результате землетрясения явился миру древнейший храм, прямо-таки преисполненный загадочными свитками, безусловно оккультного характера, и в сопоставимых объемах артефактами. В свете достопримечательного события, а также невозможности дешифровать архаичные письмена силами харматанского жречества, между двумя Империями объявлено перемирие. Немаловажным аргументом в пользу которого, шепчутся в кулуарах харматанские власть держатели, послужило то обстоятельство, что, не найдя желаемой опоры в лице аристократии, Захир-хан решил заручиться поддержкой Создателя, заодно компенсируя дефицит верных союзников снисканием Святой Магии.
    Тем временем вместе с Искателями в Харматан с небольшой свитой прибыл Его Высочество, принц Октавий ван Фриз, обязавшийся лично следить за ходом раскопок и соблюдением перемирия — по официальной версии; по неофициальной — встретиться с новообретенным союзником Джехангиром и нанести визит сестре, принцессе Констанции. Подтвердить или опровергнуть ту или иную версию Его Высочество не успел, потому как в ночь с 26 на 27 декабря бесследно исчез с территории поискового лагеря, покидать периметр которого ревалонцам было строжайше наказано. Вести о пропаже кронприца достигли ушей Императора. 28 декабря Асвальд Рейнеке, глава разведки, прибыл в окрестности Сафра, по традиции не в одиночестве - со свитой, немногочисленной, но высоко квалифицированной и преданной. И пробыл в лагере ровно три дня, причем вел себя на удивление тихо, на редкость молчаливо, не утруждаясь ни допросами, ни расспросами, пока в ночь с 31 декабря на 1 января минута в минуту с ударом молнии, расколовшей надвое шпиль Башни Смерти Ревалонского Императора, не исчез. Возможно, даже растворился в воздухе - свидетелей не было.
    В течение последующих 3-х суток до выяснения обстоятельств исчезновения теперь уже правой руки и первого наследника Императора Величайшей Империи раскопки были приостановлены. О ходе расследования обитателям лагеря, само собой, не докладывали.
    Сегодня - утро 4 января, врата храма вновь распахнуты.

0

61

Эймар

К лагерю двинулись бодро, их новый знакомый не возражал, но не успели сделать и десятка шагов, как что-то изменилось. Впереди послышались крики, выражившие так сразу и не поймешь что, но звона оружия и характерных стонов боли со стороны лагеря не доносилось.
- Не отпускайте его, остальные за мной! –скомандовала Лорейн, указав на пленника Витарру и еще одному конному, а затем пришпорила жеребца, заставляя его молнией лететь в сторону криков. Остальные устремились за девушкой. До лагеря оставалось всего ничего и уже спустя минуту стало очевидно, что там творится что-то действительно необычное. С нечистью архонт уже встречалась, но живого инкуба видела впервые. Рассказы матери, правда, были настолько впечатляющими и подробными, что сомнений не оставалось.
Вокруг существа столпились воины Дорена, ощетинившиеся мечами, но нападать на непонятное и агрессивное существо явно опасались. Не сказать, что совсем напрасно, но у воинов было явное преимущество, несмотря даже на то, что тварь была летающей.
- Придержите огонь! – скомандовала генерал воякам, успевшим положить стрелы на тетивы, еще не до конца продумав свое решение. Почему-то казалось, что встреча с мужчиной в лесу и явление довольно-таки редкой нечисти взаимосвязано. В случайные совпадения Лорейн никогда не верила. Что-то происходило в этом лесу, что-то важное, может быть, именно поэтому и она оказалась здесь.
- Давай поговорим, - обратилась архонт к инкубу, - Сдавайся, и тебя не тронут.
«По крайней мере, пока мы не выясним, что ты здесь забыл,» - мысленно добавила генерал. Слишком много жизней они успели отнять за время войны. Еще одна, казалось бы, ничего не решала… но Лорейн заставляла себя думать иначе. Только так можно вообще сохранить человеческое лицо. Помнить, что каждый убитый – это не мешок из мяса и костей, а человек, личность…или нелюдь, как в данном случае, но все равно живое существо. Это по началу эймарцы имели привилегию выбирать себе союзников. Чем дольше длилась война, тем меньше оставалось запретов – в армию начали набирать всех, кто умел и хотел сражаться на стороне архонтов. Может, и это создание пригодится…

Отредактировано Лорейн Эймарская (2014-12-26 13:13:16)

0

62

Храм.

Храм откликался на молитву, откликался так, как не могут мертвые камни, если в них только не сложена магия – стихийная или Всеединого. Руны сияли, сияли нестерпимо зеленым светом, так же ярко, как когда-то светились руны, выбитые на архонтских клинках. Епископ не успел развить мысль и продумать сравнение, не успел проанализировать, чувства захватили его, чувства, совсем далекие от праведного смирения и благодати. Внезапно Бенедикт почувствовал себя… абсолютно потерянным. Он ощущал себя песчинкой на мантии Всеединого, маленькой точкой во Вселенной, слабым огонечком в ночи. Глухая тоска и злость захватили его, но настоятель заставил себя обратиться к Богу и зашептал молитву еще более искренне. Он не думал о том, что подобные чувства недостойны священнослужителя, не корил себя за них, только старался отрешиться, отрешиться и погрузиться  в то состояние понимания и любви, которое снизошло на него тогда, в пещерах Готы.
В пещерах нарастал гул, пугающий и низкий, словно им отвечали… только Господь ли или те, кто хотел помешать его служителям достичь сердца храма? Люди вокруг него падали, опускались на колени, затыкали уши, пытаясь перестать слышать пугающий гул… а потом и скрежет, и грохот, когда камни начали срываться с потолка. Маги создали щиты, его собственный ученик бросил свои силы на защиту людей, и святой отец поддержал его. Сейчас важнее всего было сохранить их маленький любопытный отряд, на головы которого обрушивались все новые и новые камни. Люди были растеряны, их захватили злость и страх, но времени на это сейчас не было.
- Вперед! Скорее вперед! В сердце храма! – крикнул Бенедикт, одновременно подталкивая в нужном направлении своего ученика и одного из харматанцев, которому помог подняться на ноги.
Это могло быть самоубийственное решение, но не более самоубийственное, чем стоять здесь или пытаться прорваться назад. Они отошли достаточно далеко, чтобы тоннель успело завалить, а в центре храма может быть больше воздуха и к тому же может отыскаться второй вход или выход, что будет более предпочтительно, хотя разница между этими понятиями сейчас была не так важна. Важно было сохранить жизни людей.
- Вперед и да защитит нас Всеединый! – глава Ордена своим примером показал, что требуется от людей, направил их вперед, повел за собой. Не было смысла оставаться здесь, хотелось верить, что маги это тоже понимают и не станут рисковать попусту. Они с Симоном продолжали удерживать щиты и уповали на мудрость и милосердие Всеединого. Оставалось только верить, что он откликнется на молитвы своих служителей.

+1

63

Эймар

На сей раз беседы не поддержал, сопровождая речь инкуба разве что демонстрацией острой формы косоглазия, каковая в свою очередь сигнализировала о полной боевой готовности и решимости действовать. Причем радикально. Причем с применением ножика, применять который Рейнеке научился не только почерпнутым на курсах молодого бойца образом, но и с фантазией. А фантазия, давно утвердился Лис Императора, в деле причинения ущерба ближнему своему есть самый главный, самый важный, ключевой как есть атрибут - потому что ущерб, причиненный без фантазии, - это увечье, издевательство - преступление; ущерб, причиненный с фантазией, - ущерб, издевательство, преступление, но прежде всего - урок. Бесценный опыт и кладезь житейской мудрости.
Инкуб кружил над лагерем. Рейнеке шел, целеустремленно и очень медленно.
Ошеломленная воздушной интервенцией, с кривой лагерной сосенки вспорхнула сорока. Со стрекотом. Чрезвычайно пронзительным и громким. И вознамерилась клюнуть инкуба в лоб.
Рейнеке шел, целеустремленно и очень медленно. Падал мелкий, докучливый, препротивный снежок.
Сосредоточился. Теперь сквозь переплетение сосновых, еловых и каких-то перекрученных веток низенького, чахлого можжевельника он мог видеть принца Октавия. И слышать лошадей. В общей сложности получалось, что двух. Разглядеть всадников мешали сосны, мешали елки; мешали препаскундные перекрученные ветки низенького, чахлого можжевельника. Следовательно, придется концентрироваться на лошадях. Животное сознание пугливо, животное сознание бесконтрольно, животное сознание руководствуется инстинктами... В целом, должно выйти не сложнее, чем с Эбельтом, хмыкнул про себя Лис Императора, зажмурился и пошел на риск.

Лошадь под одним из всадников резко заржала, дернула ушами и поднялась на дыбы. Лошадь под вторым, голося басовито и зычно, извернула шею, намереваясь хватануть товарку или товарища за грудь, а повезет - за открытый, ничем не защищенный бок. Всадники матюгались. Или нет. Рейнеке не слышал, потому что активировал портал. Портал открылся в двух шагах позади Его Высочества, Его Высочества Рейнеке достиг прыжком. И крепко обхватил со спины, сгибом локтя левой руки удерживая посох, правой - пытаясь вложить в руку Его Высочества мизерикордию - был ли принц связан, Рейнеке не знал.
Назад! - прямо в ухо скомандовал Лис Императора. Тихим зловещим шепотом. - Отходим назад, Ваше Высочество!
Портал мерцал. Всадники почуяли неладное.
Курва мать...

0

64

Храм
- Да, иди ты! – Айзек оттолкнул священника, помогающего встать на ноги. Что-что, а помощи того, кто завлек их в каменный склеп, он не нуждался. Стены продолжали рушится, засыпая единственный проход и, гул был такой мощи, при нескончаемом грохоте камнепада, что маг был уверен, - штольню завалило полностью, отрезая путь на свободу и проток живительного воздуха.
Скрючившиеся, почти не слушающиеся, пальцы длани, потянулись к поясной сумке, ища нужную скляницу. Маленький глиняный сосуд, плотно запаянный воском, на мгновение замер в кулаке, согреваемый остатками тепла ладони. Медлить было нельзя. Срывая зубами печать, боевой маг огня, сделав глоток, отпил половину, передавая декокт выносливости Рейн. Вонючая бурая жижа творила чудеса и боль в кисти притупилась, ровно настолько, чтобы дать возможность кое-как поддерживать магию.
- Миледи. Берегите силы, - поднимая руки, повторно творя щит, от летящих обломков, Шторм думал о том, что возможно, им с Сольвейг, придется пробиваться назад, прожигая камень лавой. Огонь и воздух отличное сочетание стихий. Практически идеальное. Ветер поддерживает пламя, не давая угаснуть и направляя в нужную сторону. Вот только хватит ли им мощи пробить заслон? А сколько продолжится это землетрясение?
И все же, маги отступали, теснимые натиском магии, рушащим своды. В какой-то момент, новая глыба обрушилась сверху, закрывая тяжелым монолитом мелкую россыпь обломков и поднимая тучу пыли. Щиты слабели и, за спиной, в смеси жуткой какофонии из звуков подающих камней, дребезжащего протяжного гула и людских криков, Айзек чудом услышал голос Эбельта. Удерживая остатки щита, он с трудом обернулся.
«Целы?» - пара кочевников лежали в неестественных позах, а один бедолага корчился у завала. Конечности харматанца сотрясала предсмертная корча, а из раздробленного черепа стекала розовая кашица, вспененная кровью. «Точно не все. И это только начало», - злость на церковников нарастала, захлестывая арканом, как кнут, что держал в руках Аяс. Похоже, кочевник тоже был не в себе. Чем сильнее нарастал гул, тем больше усиливалось желание убить святош, завлекших их в западню молитвами.
От голоса епископа Шторм вздрогнул.
- Вперед?! Безумец! Ты ведешь всех к смерти! Там ловушка! Там…, - перепачканный пылью и копотью, в отражении сияния рун, с ореолом огненного свечения, маг сам был похож на предвестника смерти.
Ответом стала новая трещина, пресекшая свод над головами магов. Глядя, как треща и шипя извилистой змеей расползается  прочный базальт, Айзек, борясь с приступом ненависти, все же понял, что им с Рейн не удержать оползня, да будь они оба магами земли.
Спасения позади не было. Единственным шансом стала треклятая сердцевина, идти в которую не хотелось.
Скрепя зубами, Шторм сбросил щит и, подхватив за пояс Сольвейг устремился вглубь, по наклонной штольне, вслед за священниками и кочевниками, с мыслью, как выпадет удобный момент, прикончить церковников.

[AVA]http://f6.s.qip.ru/zMiDJHFD.png[/AVA]

Отредактировано Айзек Шторм (2014-12-29 21:04:46)

+1

65

Харматан, храм.

Чутье не подводило оборотня и в этот раз. Он тоже чувствовал направление, из которого исходила враждебная магия. Вернее – чувствовал ее вездесущность. Не стоило ему заговаривать со степняками. Дипломатических талантов от них не жди, а в свете обрушившейся, в прямом смысле, на их головы стрессовой ситуации, харматанцы могли дать волю чувствам. Непонимание происходящего и невольное тесное соседство с чужеземцами здорово расшатывали им нервы.
Негодование Шторма, направленное на злополучных попов  Сольвейг инстинктивно одобряла, хоть и осознавала, что признаков вины священников в происходящем здесь не было. Доверия к хранителям Чистого Знания она все так же не имела.
Призыв беречь силы арийка проигнорировала. Сольвейг отрицательно помотала головой и рук опускать не стала. Арий подал ей свою фляжку с декоктом выносливости. И как она могла позабыть о зелье, что так же находилось при ней? Она взяла сосуд,  пригубила его, но пить не стала. Шторм был еще слишком молод, интенсивность использования магии для него была слишком большой. Именно ему нужно беречь свои силы в такой момент. А забывчивость Сольвейг не оправдывала злоупотребление его учтивостью. Сорвав с пояса маленькую фляжку со своим зельем, она сделала большой глоток и спешно убрала ее обратно. Определенно, ей полегчало: ноги постепенно переставали быть ватными и гул в голове уже не доводил ее до границы сознания.
Сквозь грохот падающих камней до нее донеслись крики Бенедикта. Она не хотела уходить «в самое сердце храма» -все дальше в западню. Постояв на месте еще несколько секунд, Сольвейг окончательно осознала, что удерживать рушащийся потолок и одновременно подрывать каменный завал на пути к выходу она не могла. Второе было невозможным в принципе –неоткуда было нагнетать воздух для создания ударной волны, да и дефицит свободного пространства создавал практически абсолютную угрозу гибели для всех присутствующих. Ее сомнения разрешил уверенный жест юного ария, которым он направил ее вместе с остальными.
"Верно, старость пришла"- с грустью подумалось Сольвейг. Странным было то, что этот магический всплеск оказал на нее наиболее сильное воздействие: и на ноги-то подняться ей не удавалось без посторонней помощи. Забота же со стороны спутников поначалу тоже казалась свидетельством ее очевидной слабости, в которую вгоняла  враждебная магия. Как-то совершенно спонтанно вспомнилось лицо Рейнеке с хорошо знакомым ей требовательным выражением. Вероятно, Айзек и Эбельт тоже его помнили.
"Рейнеке... Что же здесь с тобой произошло?"
Бежавшие рядом с ней сбились вместе, укрываясь за магическими щитами ариев. Пол под ногами шел волной, дрожащие камни скользили под подошвами. Несколько раз Сольвейг почувствовала, как явно наступает на чьи-то ноги.
"А что впереди?" Эта мысль билась в ней как загнанный зверь. Дать определение тому, что ждало их впереди, можно было одним лишь словом – «неизбежность».

+2

66

Эймар

Надёжно утвердившись на своей позиции, Хаэль сверху вниз смотрел на столпившихся внизу вояк.
В сторону кустов, где остался Асвальд, старался даже взгляда не кидать. Арии-архонты - плевать на них, но и у простых людей есть банальная интуиция.  Инкубов нельзя назвать сторонниками каких-то отвлекающих манёвров, но, с другой, стороны, и не в их правилах открыто нападать на вооружённых людей. Не за чем им это - трупы не едят, мародёрством не занимаются. Если до этого додумается хоть кто-то...
А значит, нельзя давать им времени думать.
Посреди всеобщего ропота приглушённых голосов и звуков натягивающихся тетив раздался командный окрик
- Придержите огонь!
Женщина. Солдаты, однако, слушаются, дырявить не спешат.
Перестав угрожающе шипеть и топорщить крылья, Хаэль наклонил голову набок в знак того, что как бы слушает.
- Давай поговорим. Сдавайся, и тебя не тронут.
Инкуб улыбнулся. Улыбка получилась не так, чтобы очень уж красивой, но всё же..
Говорить ему не хотелось. Гораздо проще, когда тебя считают просто дурной на голову тварью, неведомо зачем залетевшей на чужую территорию. А то как только начнёшь говорить, посыпятся вопросы. Хаэль не любил вопросы - на них обычно нужно было отвечать.
Приняв более спокойную позу, инкуб нарочито медленным движением вытянул вперёд лапу с зажатой в ней варёной морковиной и разжал пальцы.
Овощ с занятным чавкающим звуком упал на землю к ногам ближнего из солдат, немного расплющившись.
Что называется -  понимайте, как хотите. То ли как подарок в знак миролюбия, то ли намёк на ваше будущее состояние, если нападёте на меня.
Увидев, что некоторые солдаты, устав держать луки в натяжении, опускают стрелы, снова шикнул на них, заставив опять прицелиться.
Нефиг отвлекаться. Любуйтесь.
Переведя взгляд на командовавшую женщину, Хаэль посмотрел ей прямо в глаза, перевёл взгляд на морковку. Потом снова посморел в глаза и обернул хвост вокруг лап.

+1

67

Харматан, храм.
Сегодня был прекрасный день, для того что бы познать истину. Красоту этого дня не всякий мог оценить. Как, к примеру, и тот маг, а он был магом, что сначала схватился за него, а потом грубо посылал. Искатель знаний Симон Данбар сожалел о таком невежестве со стороны магов империи, которым, как ему казалось при поиске принца и своего шефа надо было бы проявить чуть больше мужества и спокойствия, потому что оба этих человека застряли там, куда не проникнуть, не проникнув открытой душой в суть бытия. Это знание не дается просто так, и оно не должно быть дано тем, кто неправильно им распорядится. В том, что маги распорядятся им неправильно, Симон больше не сомневался.
Меж тем, адепт Ордена внимал звукам и вибрациям рушащегося храма, это все было проверкой, проверкой на их способность идти к единственно верной цели. Это ошеломляло и рожало чувства, одним из ярких было презрение к тем, кто пришел сюда ради корысти, к тем, чьи идеи не были чисты. Но Симон заставил себя отрешиться от всего внешнего, оставив только единение с Всеединым в молитве, молитве спасающей. Двое харматанцев лежали, проявляя признаки смерти. Симон сожалел что не успел защитить их, не успел поднять над ними щита, теперь лишь оставалось помолиться за души этих двух достойных людей.
Учитель звал всех в сердце Храма. Учитель был прав как всегда, потому что нельзя останавливаться на выбранном истинном пути. Только движение вперед имеет смысл, пути назад нет, пути назад не должно быть. Не прекращая молитвы, Симон подхватил подмышки одного из харматанцев, стоявшего на четвереньках и потерявшего ориентацию, бросил презрительный взгляд на мага, который больше всех ругался, смерил его взглядом с ног до головы, затем развернулся и, придерживая харматанца, шагнул во тьму вслед за свои учителем.

Отредактировано Симон Данбар (2015-01-04 11:08:18)

0

68

Мастерский

Харматан

Похоже, на простых смертных храмовная магия действовала в разы сильнее, чем на магов святых или не святых. Люди корчились, падали на колени, молились. В жутких пароксизмах сотрясались стены и пол. Кто-то к нему обращался. Кто именно, Аяс не сообразил. Но кивнул. Рефлекторно. Похоже, начинались галлюцинации - он видел лица, подмечал образы, в сплошную какофонию сливались голоса - раздражающий, неумолкный хор. Камни падали. Много камней. Костяшки побледнели, рукоять кнута до боли врезалась в ладонь.
Руны сияли. Против воли Аяс подметил закономерность: чем сильнее опалесцируют писания, тем труднее, невыносимее дышится, тем сильнее ярость и тяжелее башка. Задержал дыхание на случай, если причиной морока отнюдь не магия, а какой-нибудь ядовитый токсин, природный или неприродный газ. По первости не помогло. Потом отпала нужда проверять. Наиглавнейший святой отец отдал приказ двигаться вглубь храма, причин для возражения Аяс не нашел. И сам для себя неожиданно возглавил поход. Сдается, он бежал. Причем бежал быстро, резво работая локтями. Как будто что-то гнало вперед. Рукоять кнута, казалось, вросла в ладонь.
Ход шел под уклоном, с каждым шагом сгущалась тьма. На своих Аяс не оглядывался, что-то с прежним неистовством гнало вперед. На лбу выступила испарина. Аяс перевел дыхание, сделал шаг и... угодил в пустоту. Самую натуральную пустоту, тьму первозданную, из которой, поговаривают, милениумы назад зародилось все сущее - каждая песчинка и каждый ишак.
Свободное падение длилось недолго. Пустота оказалась метров семи в высоту.
Шурф! Воздух из легких вышибло, вода хлынула в нос и в рот. Вода, которой быть здесь не могло никак, как не могло быть никакого подземного озера, одно однако нашлось. С шумом отплевываясь, Аяс вынырнул. Широко загребая, огляделся вокруг. Вода сияла. Сияла тем таинственным зелено-голубоватым светом, какой наполняли руны, то ли украшавшие, то ли охранявшие храм. Озерцо, небольшое, но наверняка глубокое, идеально круглой формы, оно почти нахлестывалось на стены пещеры. Пещеры, безусловно, рукотворной, равно как само озеро, и в точности такой же круглой. Потолка Аяс не видел - уж больно тот был далеко. Впрочем, кромку бережка - узкую, вдвоем, взявшись за руки, не пройдешь, - он заметил. И заметил нечто на противоположном берегу. Нечто более всего походило либо на гладко отполированный золотой диск, либо на густой-прегустой огненный магический шар. Приглядеться не успел - стены пришли в движение.
Аяс выругался. Громко. Даже очень. И крикнул:
— Сюда!
От стен отделялись фигуры. Много фигур. Пожалуй, гораздо больше полсотни. Темные, плотные, какие-то чересчур гладкие. Люди-тени, ни дать, ни взять. Человекоподобные фигуры и вместе с тем абсолютно нечеловеческие. На них не было лица. И одежды на них тоже не было. Это были статуи. Самые натуральные наиживейшие големы, вероятность сотворения коих наука и магия отрицали в унисон. Совершенно напрасно отрицали, понимал теперь Аяс. В руках каждого сверкал клинок - золотисто-красный, будто бы раскаленный. На руке каждого был щит - серебряный. И големы двигались. Прямиком к нему. Еще чуть-чуть - и ступят в воду. Тихие, молчаливые и очень пугающие.
Ярость прошла, боль в голове утихла. Легче не стало, потому что нагрянул страх.
[AVA]http://f6.s.qip.ru/zMiDJHFF.jpg[/AVA][NIC]Аяс[/NIC][STA]Надсмотрщик[/STA][SGN]Ветер перемен редко бывает попутным.[/SGN]

+1

69

Эймар

Голос Рейнеке Октавий узнал бы из тысячи человеческих голосов, даже будучи в сильном подпитии во сне, узнал и в этот раз, отчего-то нисколько не удивившись Лису в этом месте. Рейнеке всегда там, где творится нечто, недоступное и непонятное человеческому разуму, впрочем, обратная ситуация тоже возможна - что бесовщина происходит там, где ступает нога главы разведки. Октавий смотрел перед собой, стараясь ничем не выдать Рейнеке - ни жестом, ни взглядом, ни словом, однако и он заметил, что всадники почуяли неладное, хотя их взгляды все еще были прикованы к странном существу, которое разыгрывало перед архонтами представление. Наверняка Рейнеке приложил к этому руку. За столько лет рядом с Лисом его отца Октавий немного,но научился видеть почерк Рейнеке во всем происходящем, а это значило, что это еще далеко не конец всему происходящему, но это значило еще и то, что в непрглядной темноте замаячил луч надежды на счастливое завершение происходящего.
Повинуясь арию, Октавий начал медленно отходить назад, напряженно глядя на всадников, что остались рядом с ним, стараясь не привлекать к себе внимания ни одним лишним и неосторожным движением.

Прошу прощения, что так коротко, но вроде как отписывать действия всадников не особо гуд

Отредактировано Октавий ван Фриз (2015-01-04 23:53:45)

0

70

     Харматан, храм

     От мысли насчёт таскания каменных глыб Эбельт быстро отказался. Здесь каждый по-своему сходил с ума, и он не был исключением, поскольку не был церковником - именно от них, единственных сохраняющих разум, поступил призыв двигаться вперёд, не пытаясь вернуться. Похоже, выбора не было – нужно бежать вглубь каменной кишки, чтобы не оказаться замурованными с обеих сторон в лучшем случае, хотя неизвестно, не лучше ли было бы быстро сдохнуть здесь, не дойдя до того, чтобы жрать друг друга. И Эбельт побежал, держась рядом с Сольвейг и Айзеком. Наклонный пол штольни только добавлял скорости. Несмотря на темноту, это действительно казалось возможным спасением. До тех пор, как ход не оборвался прямо под ногами. Сначала в пустоте исчез Аяс, Эбельт полетел следом, едва успев понять, что впереди что-то неладное. Пустота закончилась водой.
     Вынырнули они посреди знакомого режущего глаза света – светилась вода, так же, как раньше непонятные руны. Щурясь и отплёвываясь, Эбельт огляделся – ещё одна пещера, круглая, почти полностью занятая не то водой, не то непонятной зелено-голубоватой жидкостью, смягчившей падение. Зато в башке прояснилось. Рядом вынырнула Сольвейг. Убедиться, что она в порядке, он не успел, повернувшись к Аясу настолько быстро, насколько позволяла вода. Кочевник привлекал внимание спутников к новой угрозе.
     Статуи. Живые. Но статуи. Вооружённые и живые статуи. Если раньше ему было не по себе, то теперь стало попросту хреново. Эбельт резко ощутил нехватку лопаты, хотя она и была совсем не оружием против каменной армии. Она потерялась не то в полёте, не то когда он плюхнулся в воду. Да и драться на плаву он не умел. Возможно, могла что-то сделать Сольвейг, но нужно выбраться на твёрдую землю, подальше от статуй. По правде говоря, выскочить из светящейся жижи было первым порывом после падения в неё.
     - К берегу!

+2

71

Харматан, храм
Симон шагнул во тьму вслед за своим учителем, уверенный в том, что шагает в белый свет. Тьма - это всего лишь отсутствие света, но истинное знание - есть свет, и свет - есть то, что представляет собой душа ищущего, праведного. Потом он летел, достаточно долго, что бы насладиться полетом и свободой, достаточно долго что бы вдохнуть полной грудью, разведя руки в стороны, а затем подняв их вверх. В воду вошел ровной стрелой, и даже не оставил после себя брызг. Когда тело обрело ощущение иной среды, адепт ордена открыл глаза, которые зажмурил на мгновение, в воде было темно, только тусклый свет пробивался с поверхности и еще несколько тел нырнуло в воду, оставляя за собой характерный след и звук входа в воду, который на глубине распространялся совсем не так, как в воздухе. Легкие отдали болью, потому что он перестал дышать, Симон медленно выдохнул, выпуская воздух, не торопясь всплывать. Исчезла музыка иных миров, исчез голос мироздания, исчезли звуки времени и междумирья, осталось только сияние воды.
С силой двинув руками и ногами, Данбар устремился наверх к поверхности, вынырнул, хватая ртом воздух. Отдышался и огляделся, крутнувшись в воде. Стены здесь не рушились, но здесь не было той музыки, что была наверху. Отчего то Симон ощутил тоску по тому звуку, который слышал раньше.
Все факелы, что держали харматанцы и защитники - должны были  в воде погаснуть, однако свет все еще был. Свет был не от факелов. На противоположном берегу светился шар, шар, содержащий в себе нечто важное, и более того - шар был охраняем обитателями этого храма, хранителями, каменными созданиями.
Симон оглянулся назад, увидел благополучно вынырнувшего учителя, молча помахал ему рукой из  воды, и нырнул. Он был должен добраться до этого шара, это было важно, слишком важно. Всеединый пропустит истинно верующего сквозь охрану знания, либо даст средства защиты, в этом адепт был уверен. Вынырнув еще раз  поблизости от берега и глотнув воздуха, Симон снова нырнул подбираясь на мелководье перед самой кромкой воды, куда вот вот собирались ступить големы.

0

72

Харматан. Храм.

Чем дальше они бежали, тем явственней Сольвейг ощущала нарастающий страх. Внезапно земля ушла из под ног. Рефлекторно пытаясь смягчить падение Сольвейг, призвала воздушную стихию и  плавно опустилась… в воду. Недоуменно оглядываясь, арийка увидела, что находится в неком гроте. Практически сразу ее внимание привлек огонек, мерцавший где-то впереди. Стены дрогнули и статуи, подпиравшие их, сдвинулись со своих мест, направившись к тем, кто свалился в воду. Явление само по себе ужасное, не говоря о том, что невероятно редкое. Практически мифическое. И такое реальное сейчас, когда все, что их окружало, было против них.
У людей не было выбора, было нужно миновать великанов. Но нужно было и действовать, чтобы остановить големов, явно желавших уничтожить незваных гостей. Сольвейг знала, что шансов на спасение у них нет. Священники вряд ли смогут остановить истуканов, звериный облик Эбельта так же не составит для них угрозы. Даже магическая сила ариев тут не поможет. Шутка ли? Арии огня и воздуха находились под землей, в замкнутом пространстве, а врагами были те, кто подчинялся земной стихии. То, что мерцало вдалеке, было  то ли фаерболом, то ли неведомым свечением, могло скрывать в себе или гибель, или спасение. Это мог быть и маг, который управлял каменными великанами.  Как бы то ни было, Сольвейг чувствовала, что должна бежать – как можно быстрее. Она перехватила взгляд одного из монахов и он ей не понравился. Во взгляде читался не ужас, но благоговение перед таинственным огнем. Священники знали, что это.
Сольвейг не стала тратить сил на призывы двигаться за собой. Она не знала, что ждет ее впереди, а смерть настигла бы остальных вне зависимости от того, подвергли бы они себя риску встретиться с источником фаербола или остались бы дожидаться големов на берегу. Не чуя под собой ног, Сольвейг побежала к пламени. Она не создавала в своих ладонях зачатки вихрей, но держала перед собой щит, аккумулируя в себе силу стихии для единственной и, возможно, последней атаки. Воздух вокруг нее дрожал, свет преломлялся в его уплотняющихся слоях. От напряжения арийку потряхивало.
« Здесь ли ты нашел свой конец Асвальд? Неужели? Ты же непобедим »

0

73

Харматан. Храм.

Когда начал рушиться потолок, Бенедикту показалось, что кто-то из его спутников останется в этом зале навсегда – кто-то упал, получив камнем по голове, кто-то бросился на колени, не в силах выдержать магию этого места… Но это был еще не конец. Люди вставали, люди шли дальше, превозмогая боль, страх и те чувствах, что царили в их душах, которых коснулась древняя магия и, возможно, сам Всеединый. Люди вставали и шли вперед, потому что понимали – у них есть только один шанс, обратный путь уже был отрезан. Как ни странно, у юного мага тоже сдавали нервы, он был озлоблен и обвинял орденцев во всех бедах. В этот момент Бенедикт испытал острое чувство гордости за своего ученика и то, что тот сохранил присутствие духа. А за юного ария он, конечно, помолится…сразу после того, как помолится о спасении всех их.
Выход нашел Аяс. Харматанец так резво бросился вперед по коридору, что святой отец едва успевал за ним. Он бросал взгляды и назад, и вокруг себя, чтобы убедиться, что остальные члены экспедиции все еще следуют за ним. Что ни говори, Бенедикт чувствовал себя ответственным за всех, кто попал в недра храма в харматанской пустыне. Эта ответственность и заставляла епископа действовать быстро и решительно. Если они хотят сохранить жизнь, то не стоит медлить.  С молитвой в мыслях настоятель продолжал движение…пока пола под его ногами не осталось.
Удар о воду получился неожиданным и болезненным. Несколько секунд потребовалось Бенедикту, чтобы прийти в себя и поблагодарить Всеединого за то, что в свое время научила его плавать. Еще до того, как епископ успел до конца оглядеться, он услышал ругательство Аяса. И, надо сказать, ругательство вполне справедливое. Воздействие магических рун на людей прекратилось, но новая опасность вряд ли вселит в них оптимизм, тем более, что подземное озеро печально напоминало колодец, колодец, у которому приближались вооруженные големы. Если бы тему существования оживших статуй кто-то поднял бы в библиотеке Ордена, могла бы получиться занимательная дискуссия, в ходе которой Бенедикт доказал бы почему их существование невозможно. Сейчас доказывать что-то не было нужды – доказательства сами шли им навстречу и подтверждали отнюдь не ту версию, которой придерживался святой отец.
- Не проявляйте агрессии! Возможно, они не станут нападать первыми, - произнес Бенедикт и удивился как негромко прозвучал его голос. Но он отразился от стен, и можно было надеяться, что кто-то его услышит.
- Помоги нам, Господи! – епископ начал читать молитву, призывая защиту Всеединого для себя, орденцев и сопровождавших их людей и магов. Святой отец медленно продвигался к берегу – иного выхода просто не было. Нужно идти вперед. Если придется, они все же сразятся с големами, хотя этого совершенно не хотелось. Быть может, каменные создания, не почувствовав угрозу, не тронут людей. В конце концов они ведь не причиняют вреда храму – только хотят узнать какие знания он хранит.

0

74

Эймар. Лорейн.
Лорейн усмехнулась. Инкуб явно понимал ее, понимал, но предпочитал делать вид, что тупой, как пробка, не контролирующий себя и… и можно было продолжать, только совершенно очевидно незачем. Инкубы не были тупыми, инкубы не нападали на войска и не любили шляться по лесам. Лучше всего они чувствовали себя в борделях, где могли удовлетворять одновременной свой голод, фантазии людей и собственную жажду наживы, которая, как известно, свойственна всем разумным существам, будь они людьми или нет.
- Брать живым! – скомандовала генерал, не желая терять времени, - По возможности, - добавила она, не желая давать дополнительное преимущество нечисти. Происходило что-то из ряда вон выходящее. Что-то, что разбивало даже привычную колею войны. Разведки, стычки, позиционная борьба, вылазки партизан из леса – все это было привычным, все это не вызывало удивления или непонимания… сегодняшняя же ситуация казалась откровенно странной, а значит,  в ней стоило как можно скорее разобраться.
Лучники продолжали держать нечисть на прицеле, а пешие воины начали смыкать вокруг инкуба кольцо. У одного из них в руках появилась сетка, другие ощетинились мечами. Инкуб был один и явно находился в проигрышной ситуации. Глаза архонта сияли зеленым огнем, воины генерала не испытывали страха. Они верили, что смогут победить. Инкуб – не такая страшная тварь, как какой-нибудь дракон. Инкубы даже куда слабее ариев, с которыми Эймар сражался последнюю, без малого, сотню лет. Никто не сомневался в успехе, а лучники, казалось, только ждали удобного момента для выстрела, если существо попытается взлететь.

Эймар. Витарр
Где-то хрустнула ветка, быть может, какой-то неосторожный зверек подошел к дороге в поисках пищи или из любопытства, а возможно Витарру показалось… Впрочем, когда два раза кажется, надо не отмахиваться от этого, а браться за меч – это воин успел усвоить за долгие годы службы. Но вот взяться за этот самый меч – не успел, потому что всегда смирная лошадь под ним повела себя весьма и весьма странно. Это уже никак не могло быть совпадением.
- Держи коня! – прикрикнул мужчина на своего спутника как раз вовремя, чтобы тот успел дернуть уздечку и не позволить жеребцу укусить его четвероногую товарку.
«Пленник!» – буквально заорал внутренний голос солдата. Буквально на несколько секунд тот умудрился выпасть из поля зрения, и теперь Витарр окончательно убедился, что это неслучайно. Пахнуло грозой, а это, как водится, к появлению портала – реальный это был запах или нет воин никогда не спрашивал, но за двадцать с лишним лет сражений научился безошибочно определять места появления проклятых ариев. Интуиция не подвела – их пленника пытались увести у них прямо из-под носа.
- Стоять! – рявкнул Витарр, направляя лошадь наперерез (теперь сомнений быть не могло) магу, пытавшемуся нагло стащить порученного заботам солдата пленника. Отрезать от портала, заставив его захлопнуться, а дальше можно попытаться сделать хоть что-то, пока его напарник предупредит Лорейн. Проклятые ревалонцы снова в их землях, и просто так уйти им Витарр не позволит!

+1

75

Эймар

Все случилось удручающе быстро. Прямо сказать - спонтанно. Один из всадников бросился наперерез, однако взолновало не это - при желании Рейнеке мог активировать портал прямо под ногами, собственными и Его Высочества, мог успеть сбежать. Не успел. И крайне взволновался. Потому что почувствовал то, чего не чувствовал никогда - тупой, животный, парализующий страх. Вздрогнул. Вздрогнул всем телом, выпуская Его Высочество. Его Высочество, по счастью не дрожал и парализующего страха, хотелось верить, не испытывал. Посох на сгибе локтя начал вибрировать. Ржали лошади. Исступленно. Собственный портал схлопнулся. Открылся другой.
Рейнеке упал навзничь. Запрокинув голову. Представшая взору картина удивления не вызвала. Совсем. С ветки на ветку - там, очень далеко - вновь перепрыгнула белка. С большим пушистым хвостом. Белка спасала жизнь бегством. Мудрая белка, счастливая. Рейнеке ей завидовал.
Это был самый фантастический портал из всех. Его попросту не было - фигуры материализовались из воздуха: восемь конников. Арии. Может, больше. Других, будь они, скрывал лес. Пошевелиться Рейнеке не мог, не мог оторвать от земли голову. Чужой, кем-то навязанный страх сменялся собственным. Единственное, что мог Рейнеке - смотреть.
Один из пришельцев спешился - необыкновенно высокий, необыкновенно могущественный маг. Вслед за ним спешился второй. Второго Асвальд знал - тот единственный, кого им с инкубом не удалось добить. Личность первого сомнений не вызывала. Авель по прозвищу Кетцер. За страх и паралич несомненно в ответе был он.
И верно! Мой посох, - с усмешкой произнес Кетцер, отбрасывая за спину подбитый волчьим мехом капюшон тяжелого черного плаща. Посох Рейнеке не выпустил - не было сил. - Парадокс в том, что я его не терял. Выходит, у меня два посоха? Чудеса! Да, чуть не забыл - объявляю перемирие! Нам всем есть, что обсудить. Было бы великолепно, если за ужином... А ты подозрительный, - почесывая короткую бороду, Кетцер уставился на Его Высочество. - Ну очень подозрительный тип.
«Курва мать», - подумал Рейнеке и неимоверным усилием разжал зубы. Но ни слова не произнес.

+1

76

Харматан. Храм
Одежда, промокшая целиком, теперь обрела больший вес. Вынырнув снова у берега, адепт оглянулся. Паника и боль, владевшая людьми наверху прошла. Они начинали организовываться и помогать друг другу, никто не тонул, не барахтался, лишь громко ругаясь, что было понятно. Потихоньку группа продвигалась к берегу, с которого наступала угроза. Нападать первыми, как предполагал учитель, они действительно скорее всего не будут, если ничего не делать. Но если все ринутся к огненному шару - пограничники этого места всех погубят. Это было как день для Симона, несмотря на окружающий полумрак.Симон выжидал, наблюдая за действиями каменных созданий, раздумывая как бы обойти их.

В этот момент женщина из ревалонцев привлекла его внимание. Она быстро бежала прямо на них, прямо к огненному шару, не взирая на опасность, на последствия, на раскаленные мечи и серебряные щиты. И что важнее всего - она имела все шансы достичь главного артефакта этого места первой. Последствия этого могли быть как началом всеобщей гибели экспедиции, так и передачей информации и знаний в не те руки. Совершенно не в те, которые нужно. Она бежала слишком быстро, чего делать было нельзя, здесь нужно было все делать медленно, спокойно, с уважением и благоговением.  Адепт Ордена не мог допустить этого, того что может случиться, если она достигнет шара первой. Первыми и с большой осторожностью должны были прикоснуться к этому те, что предназначение искать, хранить и приумножать знания, не допуская использования их во зло. Не допустив также гибели группы, что пришла сюда, сопровождая орденцев. Острое чувство ускользающего чего-то очень важного и предчувствие скорой беды остро кольнуло Симона, он поднялся с четверенек, на которых стоял в воде, на долю секунды закрыл глаза, обращаясь к Всеединому и бросился вслед за женщиной, забыв о големах. Догоняя, крикнул:
- Стойте, постойте. Ради всего святого. Не так быстро, - почти умолял.

0

77

Харматан

Какое-то время ничего не происходило. Големы по-прежнему двигались к воде, часть из них даже успела шагнуть в озеро, а потом все как один обратили гладкие плоские лица к женщине, которая избрала своей целью сферу.
Сперва медленно, осторожно, словно еще не совсем понимая, каково оно — ходить, големы попятились, отступили на шаг, другой, возвращаясь на берег. Часть из них осталась на месте, часть изменила направление — довольно проворно подбираясь к магичке. Руки с мечами были высоко подняты над головой. На других пришельцев големы, похоже, не реагировали. Или не спешили реагировать.
Трое обступили Сольвейг: один — справа, второй — слева, третий — лицом к лицу. Мгновение и серебряный щит столкнулся с энергетическим. Раздался гулкий, протяжный скрип, очень похожий на скрип заржавелых дверных петель. Каменная плоть голема пошла трещинами, начала осыпаться. Что, однако, никаких видимых неудобств голему не причиняло — напротив, казалось, с каждой секундой голем становится сильнее, чего никак нельзя было сказать о щите — щит слабел. Энергию щита голем впитывал. Эта энергия перерождала его. Голем сбрасывал каменную кожу, подобно змее, перерождаясь в нечто иное и, надо думать, не менее опасное. Плоское лицо обретало формы — резко очерченный нос; тонкие, поджатые губы и глаза — два провала, в глубине которых двумя кроваво-красными рубинами горел огонь.

Аяс был в числе тех немногих, кто не успел добраться до берега. В отличие от своих людей. Один из чернорабочих рванулся к берегу сразу за молодым святым отцом и, не в пример последнему, действовать надумал решительно — замахнулся на голема. В руке нападающего Аяс успел разглядеть кайло. Ударить харматанец не успел. Голем оказался проворнее — рубанул наотмашь золотым мечом и, стоило мечу коснуться плоти, как плоть распалась в прах. Бедолага даже не вскрикнул.

+1

78

Эймар

Конечно, было наивно рассчитывать на то, что архонты настолько слепы и беспечны, что ничего не заметят и дадут пленнику так легко уйти, и, как бы хорошо ни отвлекало их странное существо на ветке и как бы ни пытались Октавий и Рейнеке остаться незамеченными, судьба явно вошла во вкус игры. Это была изощренная игра, в которой ему суждено играть роль постоянно жертвы на волосок от смерти, и этой жертве то и дело подкидывают издевательские шансы на чудесное спасение, дарят надежду - а потом снова отбирают. Когда один из всадников бросился им наперерез, Октавий не придумал ничего умнее, как попробовать оттолкнуться от земли ногами и спиной затолкнуть Рейнеке и себя в портал, который он чувствовал затылком, обостренными от опасности чувствами - не успел. Октавий оглянулся растерянно, успев ухватить в сумраке гаснущий край портала, который через мгновение исчез, а потом на них налетел яростный и резкий порыв неведомого ветра, сбивая с ног. Октавий уже и не думал сопротивляться ни ветру, ни свободному падению собственного тела на землю, ни архонтам, которые снова обступили со всех сторон - бесполезно. Сегодня любые действия бесполезны, они разбиваются о невидимую стену, которая прочнее стен их архонского мрамора, и он скорее разобьет лоб, если будет и дальше пытаться проломиться сквозь них на пути к свободе.
Он успел подняться с ног прежде, чем всадники, появившиеся из портала, подъехали ближе. Рейнеке остался лежать на земле, и Октавий было дернулся к нему, но твердая рука все того же Витарра ухватила за воротник плаща сзади, крепко, не вырвешься. Архонт прорычал что-то ему на ухо, но он не расслышал - все внимание было приковано к мужчине с короткой рыжей бородой, который уже обратил к нему узкое угловатое лицо. Совсем не воин, но от одного взгляда Октавию почему-то стало не по себе. Где-то внутри шевельнулось что-то старое, давно забытое, что-то из уроков или рассказов мэтра, бесчисленных настолько, что в них путались имена и фамилии, места и даты, но чувство сопричастности и узнавания не отпускало его, как не отпускало и лицо мужчины, оторваться от которого было трудно. Когда он заговорил, обращаясь к нему, показалось, что в желудок ему упал тяжеленный камень, пригвоздивший к земле, и Витарр мог смело отпустить его. Все равно Октавий не смог бы никуда убежать, и не потому, что вокруг было слишком много вооруженных архонтов, и не потому, что ему было страшно - страха не было, не было испуга или тревоги, а то, что было вместо этого, Октавий с трудом мог объяснить прямо сейчас.  Он хотел ответить, но вовремя опустил взгляд на Рейнеке и передумал, предпочел держать язык за зубами - на Лисе не было лица. Вот это было по-настоящему пугающе.

0

79

Эймар.
Внутреннее чутьё редко подводит тех, кто выживает исключительно за счёт него одного. Вот и сейчас всё внутри инкуба било в колокола - будут бить.
Наконечники стрел недвусмысленно взмыли в воздух, ожидая лишь малейшего движения уверенных пальцев, мига, чтобы сорваться в полёт. Хаэль бы и сам в него сорвался, вот только на фоне красивого неба он сам будет очень красивой мишенью.
Морковка лежала на земле и никак не помогала..
- Брать живым!
Ну, это уже лучше. В бою, конечно, бывает всякое, несчастные случаи на производстве ещё никто не отменял, но какой солдат не постарается выполнить приказ своего начальства? Если убить нечисть, то, конечно, не накажет..головой, может, покачает, губки подожмёт красивые. А вот если действительно получится схватить живым, то тут уж можно и на повышение рассчитывать. А то как же - схватить голыми руками опасного врага!
Очень, ну просто очень Хаэлю хотелось, чтобы стражники мыслили именно в таком направлении. Сложно сказать, насколько сильным противником его считает каждый из стоящих внизу, но, как и во все века мира, крепкое плечо стоящего рядом товарища подбадривало даже тех, кто видел инкуба впервые.
Быстро просчитав в голове несколько возможных вариантов, каждый из которых оканчивался для него стрелами в самых разных не предназначенных для этого местах, бестия пожала плечами, подмигнула одному из стражников - блондину с глазами цвета ореха и сурово сведёнными бровями - и прыгнула вниз.
Естественное притяжение земли, помноженное на силу, с которой мышцы бросили вниз тело, придало необходимое ускорение, спасающее от немедленных стрел в лоб. Приземлившись прямо на понравившегося стражника, заставил его покачнуться, толкнуть соседа локтем..
Да, крепкое плечо товарища бывает очень кстати. Ты ведь не будешь тыкать стрелой в товарища, даже если между ним и тобой сидит инкуб? Вот и сейчас Хаэль рассчитывал, что в таком скоплении народа воины побоятся использовать луки.
Кареглазый страж упорно пытался стряхнуть с себя Хаэля, Хаэль упорно продолжал пытаться удержаться. Не кусался, не царапался, не калечил. Ни других, ни тем более свой 'коврик' - непонятно почему вызванная симпатия, возможно. Лягался только всем, чем можно, стараясь посеять больше паники и неразберихи. Пусть знают! Инкубы, может, и не опасные, но больные на всю голову. Не подходите к ним..а то окажетесь на месте блондинчика.
Азарт горел в крови. Сейчас даже непонятно было, попала ли в него хоть какая-то стрела - адреналин начисто стёр ощущение боли.

Отредактировано Хаэль (2015-02-03 20:46:27)

0

80

Харматан. Храм
Что-то обязательно должно было случиться и случилось. Они охраняли здесь этот артефакт и, если вести себя неправильно, это чревато жертвами и разрушениями. Симон встал как вкопанный за два шага от женщины мага, которую окружили каменные существа. Заскрежетало, осыпался камень, зловеще горели глаза того, кто давил своим щитом на щит мага, адепт стал собираться с силами, обращаясь к единственному, кто в состоянии помочь, наставить и направить на путь истинный, к тому, вера в которого была сильна. Рядом упал достойный сын человеческий, и адепт понял, что медлить более нельзя. Он вскинул руки, будто рассекая пространство треугольником, с помощью господа создавая непреодолимые плоскости, разделяющие каменных и женщину, защищая ее от силы грубой, магической, что напирала на нее. Тонка по сути своей плоскость, да силушку и прочность имеет весомую, потому что силой Всеединого напитана. Не должны были сломить ее големы, если силы веры и мужества у Симона хватит. Должно было хватить, не сомневался он в этом.
Кем бы не была эта женщина, к чему бы она ни стремилась, погибать ей было рано да и не за что,  не сотворила она зла еще, в возможности сотворения которого Симон подозревал ее, а стало быть защита нужна, как любому иному члену команды, что вместе идут.
Расставил ноги широко адепт Ордена, да так и стоял, ожидая развития событий, изнутри то защита была проницаема и выйти женщина должны была суметь, если надо будет, да догонят ее в этом случае каменные, чего не хотелось бы.
Дойти до шара теперь ему не придется, оглянулся Данбар на своего учителя, истинного праведного сына Всеединого, епископа Бенедикта Карийского. Взглядом мысль ему передать стараясь, да губами лишь шепча, кивнул в сторону огня круглого, кивнул: Идите, дескать, “Учитель, туда, ваше на то право непреложное, только ради всего святого - идите медленно, да с молитвою, но все равно поспешайте, пока мы тут немного заняты”.

Отредактировано Симон Данбар (2015-01-31 12:38:51)

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC