Ревалон: Башня Смерти

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив завершенных эпизодов » Путь во льдах: на север


Путь во льдах: на север

Сообщений 21 страница 40 из 47

1

Время: 4 января - ... 1658 года
Место: Аквилея, Гадара
Участники: Аурелия де Авели, Летиция де Авели, Маркус ван Фриз, Джамаль Шенер и другие
События:
       Спасаясь бегством от охваченных боями границ Эрендола, в Ревалон и Аквилею хлынули потоки беженцев - старики, калеки, женщины, дети, а также твари всех сортов и мастей, каковым трудности соседства с раззадоренными войсками обеих Империй отвратны не менее. Что показательно: ни капли солидарности, свойственной разновидным тварям, стесненным общими невзгодами, ни старики с детьми и женщинами, ни стрыги с гулями демонстрировать не намерены, при каждом удобном случае стесняя себя еще более, чем изрядно портят кровь доблестной ревалонской армии с фуражирами долгие месяцы. Фуражирам, к слову, от регулярных набегов стай беженцев вариативной степени прямохождения и вовсе покоя нет. Минимизировать последствия всего выше озвученного надлежит Ее Светлости княгине Аурелии. К слову об упомянутой. Во-первых, Ее Светлость грядущей весной ждет пополнения - первенца, сына, наследника престола Тиверии. Отца наследника, Эддара де Летта, Ее Светлость не видела на протяжении месяца. Как и предполагалось, в Тиверии сумятица - многие недовольны присоединением тиверийских войск к войскам Восточной Империи, что несомненно случится, будь перемирие с Харматаном разорвано (в чем, надо отметить, никто не сомневается). Впрочем, до сих пор Эддару де Летту удавалось держаться нейтралитета - в официальных рапортах ни одного погибшего тиверийского солдата не значится. Досадное упущение, которое в свою очередь некой частью аквилейской и ревалонской знати может быть расценено как предательство.
    Не стремясь оставлять наедине с новообретенным принцем Маркусом драгоценную супругу, поддержать сестру духовно и нравственно Его Величество Клемент III предлагает жене, в недавнем прошлом - в четвертой раз счастливой матери. Однако отпускать из Аверны младшего сына Лукреция небезосновательно опасается. Лето 1657 года отметилось для Гадары двумя покушениями - одним на Эддара де Летта, другим - на саму княгиню Аурелию.

читать дальше

По счастливой оказии, оба случая удалось приписать ослабевшей умом мелкой аквилейской аристократии, не желающей брататься с тиверийцами (и действительно, с вхождением в состав Империи северного королевства большинство контрабандных товаров вдруг перестанут быть контрабандными, а это, прямо сказать, мало кому на руку. За исключением самой Тиверии).
    Ко всему прочему, ослабление товарных отношений с Харматаном весьма негативно сказалось на аквилейских пиратах. Лишившись возможности добропорядочно обворовывать харматанские суда, пираты вынуждены обворовать суда братские - ревалонские и эделейские. Впервые за двести лет острейшим образом встал вопрос с работорговцами. На тех тоже предлагают охотиться - и на суше, и на море и вообще где ни попадя.
    Зато наемникам жить как никогда весело. В Гадаре с окрестностями их труд более чем востребован.

0

21

Благородному юноше не пристало путешествовать одному, Ваше Высочество, - приветствовал принца Маркуса король Тиверии Его Величество Эддар де Летт, когда кортеж герцога Летосского достиг долгожданных ворот родового поместья ненаглядной супруги, Ее Светлости княгини Аурелии, в силу фамильной традиции по сей день «де Авели». - Соизвольте присоединиться к нам. Буду польщен. Не это ль доказательство единения моего королевства и вашей «величайшей империи» - тиверский король и ревалонский принц рука об руку приветствующие породивший одного и принявший другого, а, следовательно, общий для них дом?
О скором приезде Эддара де Летта в Гадару не знал никто. Избегая помпезной суеты, экстраординарную страсть к которой с воцарения Лукреция Огнебородого питал аквилейский двор, Его Величество принял решение прибыть в столицу инкогнито. Оттого столь малочисленным оказался эскорт - пятьдесят два конника в черных одеждах, лишенных гербов; никакой свиты, никакой челяди. Единственное удовольствие, в котором не смог отказать себе Его Величество, - тележная процессия со знаменитым тиверийским вином.
И рад, безмерно рад вашему скорому отклику, Ваше Высочество, - улыбаясь Маркусу, продолжал де Летт. - Деятельный и решительный! Несмотря на аквилейскую кровь, вы - истинный ван Фриз! А ваш новорожденный брат, Лукреций, - поговаривают - уродился в мать, Ее Величество, Императрицу Летицию. Впрочем, пригласить вас в Гадару я решился отнюдь не в силу всесжигающего стремления обсудить чью-то наследственность, вас я пригласил скорее в силу всесжигающего стремления обсудить чью-то личную... персональную жизнь. Как помните, у меня есть дочь...
Король Тиверии, герцог Аквилейский не договорил. Ворота распахнулись.
Впрочем, всему свое время. Добро пожаловать в гостеприимную Гадару, Ваше Высочество, Маркус ван Фриз!

+3

22

- Хорошо, - кивнула Агнетта своей новоприобретенной телохранительнице и подобрала юбки, - Мэтресса Мирт, - имя у девушки было приятно звучащим, чистым, в сочетании с титулом мага – хрустяще-рассыпчатым.
- Не сочтите за пустое любопытство, мэтресса, каким видом магии вы занимаетесь? – они поднимались по широким ступеням, обрамленным витой чугунной лозой. Поместье де Авели было едва ли не таким же легендарным, как замок императора в Аверне. Каждый барельеф, каждый гобелен, каждая фреска, в обилии украшавшие его стены, были произведением известного мастера и сами по себе - совершенно замечательными примерами искусства того или иного столетия. Все вместе же они представляли совершенно уникальный ансамбль. К нему нельзя было применить иного эпитета. Столь буйное собрание разнообразных стилей не было изысканным или кропотливо продуманным, но в исключительно аквилейской манере рассыпалось перед зрителем своими красотами, с какого бы краю вы на него ни взглянули.
- Я намеревалась просить помощи у мэтра Шенера, в случае, если переход портала скажется на моем самочувствии позднее, но буду куда как более рада, если искусство врачевания не чуждо и вам, - «свежесть» магички было видно невооруженным взглядом и, если уж она по своему долгу будет приставлена к ней на какое-то время, Агнетте не хотелось, чтобы ревностное служение Рут внезапно раскрыло их с сестрой тайну. Ее нужно было успокоить, заверить в отсутствии необходимости следовать за княжной по пятам. Агнетта должна заполучить ее доверие и усыпить бдительность.
- Я не привыкла беспокоить ариев по пустякам. В Асгарде мы живем куда как более скромно. Весь княжеский замок обеспечивается услугами лишь двух-трех целителей, и мои любезные родители привили нам с сестрой привычку справляться с мелкими недомоганиями самостоятельно.
Они подошли к высоким дверям.
- Ее Светлость наследная княжна Эделейса желает выразить свое почтение Ее Императорскому Величеству, - обратилась Агнетта к охране у дверей. Гвардейцы не шелохнулись, но на ее голос вспорхнула стайка извечных приживалок.
- Ее Императорское Величество изволят навещать Ее Величество княгиню Аурелию, - пропела одна из особ, - Добро пожаловать в Гадару, Ваша Светлость. Вам приготовят покои и сообщат о вашем приезде Их Величествам.
- Благодарю, однако, я бы желала увидеться с императрицей как можно скорее, - настойчивость в голосе Агнетты была безапелляционной.
- Следуйте за мной, Ваша Светлость, - от группки отделилась одна дама, - Ее Высочество, сестра Вашей Светлости, также присутствует сегодня в покоях Ее Величества. Нам не сообщали о вашем прибытии, но в условиях военного времени разведка устраивает всевозможные препоны для распространения важных новостей, - женщина красноречиво посмотрела на арию, словно Мирт отвечала за весь Министериал и то, как он вдруг стал явно давить на привычный двору образ жизни.
- Да, конечно. Я понимаю, - улыбнулась Агнетта, - Иногда даже самые лучшие намерения обращаются совершенным беспорядком. Не далее как сразу после нашего с мэтрессой прибытия мы столкнулись с паникером. Благо, такие происшествия среди господ ариев встречаются редко. Я полагаю, мэтресса, не всех готовят к службе одинаково?
Можно ли смутить эту магичку так же легко, как и ее несчастного собрата ?

+1

23

Рут шла немногим сбоку княжны и ниже на пару ступеней. И так не высокого роста, она сейчас больше напоминала мальчика идущего следом за...
Да, тут не хватала шлейфа. И тогда бы всё сложилось идеально: широкие, каменные ступени; изящная, не смотря на массивность, лоза, обвивающая по змеиному; величественно шествующая венценосная Агнетта фон Эдель, медленно поднимающаяся по ступеням; и светловолосый мальчик, несущий следом шлейф за королевой; и конечно же лица, благосклонно взирающие на эту процессию с гобеленов. Но ничего этого не было. Ни шлейфа, ни мальчика, ни короны. Рут просто разглядывала фрески.
- Боевой маг, Ваша Светлость, - она оторвалась от просмотра прекрасных гобеленов, - я управляю стихией воды.
При её физических данных, учителя конечно настаивали и пытались запихнуть девушку во врачи и развить у неё лекарские способности, но к особым успехам это не привело. Наставники совершенно справедливо посчитали, что хороший, крепкий, но мелкий ростом боевой маг, гораздо нужней отечеству, чем сочетающийся по физическим данным, но совершенно никчёмный лекарь, и Рут оставили в покое. Но зато, во время этой попытки она успела постичь немного знаний, что кстати неплохо было и в её боевом деле.
- О, Ваша Светлость, конечно же Вам лучше знать на что вы можете рассчитывать в моём присутствии.
Это было мудро со стороны княжны пытаться совместить два в одном. В охраннике найти и лекаря. Мирт вдумчиво кивнула. Она должна быть предельно честна с княжной, чтобы той было проще.
- Я умею снимать головные боли, могу облегчить ежемесячные недомогания, - о своих личных экспериментах с замораживанием и размораживанием человеческой плоти она упоминать не стала. К лекарству это не относилось, - а так же оказать небольшую помощь при любых кровотечениях. Стихия позволяет мне работать с жидкостями существ.
Оттарабанила девушка, как в Школе и насупилась, её обычно бледные скулы стали чуть ярче. Она могла напугать княжну подробностями. Нет, всё таки этикеты все эти, это не её. Привыкла она по-простецки. Да, видно переучиваться придётся. А может не придётся, после таких неприятных откровений и прогонят её взашей, отправив с глаз долой.
Но её мысли прервала стайка девиц в богатых платьях. Рут замолчала, отступив немного за Агнетту, стараясь держаться скромно, давая княжне больше пространства. Сама же разглядывала охрану. Щебечущие разноцветные дамы, похожие на диковинных пичуг, оставили магичку безучастной. Зато гвардейцы были на загляденье.
Разглядывала Рут гвардейцев, а слышала трескотню женщин из свиты.
"Распространение важных новостей". Брови сошлись над переносицей, образуя небольшую складку. К разведке магичка не имела никакого отношения. Туда попадали арии из Академии. Мирт же не посчастливилось быть избранной. Но на болтушку Рут глянула, ухмыльнувшись. Не будь здесь Их Светлости, девушка нашла бы, что шепнуть в нежное ушко с оттянувшей мочку качающейся серёжкой. Шепнуть такое, что сплетница захлопнула бы свой ротик и перестала совать свой напудренный носик в дела ариев. Но сейчас магичка могла лишь смотреть на приживалку так, словно это в той было полтора метра роста.
Слова княжны щёлкнули по носу, заставив глаза чуть-чуть прищуриться.
- Школа учит всех одинаково, Ваша Светлость. Всех одинаково хорошо, - подбородок упрямо выставился вперёд, а спина выпрямилась и затвердела, - а Академия выбирает лучших.
Ей не удалось в свое время стать лучшей, но это явно вина не Академии, а её, Рут вина. Значит было мало усердия. А у сбежавшего мага его, видимо, не было вовсе.
- Но не у всех хватает способностей, принять дар Создателя с должным мужеством.
Магичка твёрдо смотрела на княгиню, сжав зубы и приподняв голову. Бледные скулы горели яркими пятнами. Рут не позволит из-за одной жалкой личности, позорить всех ариев. О "паршивой овце" не в этом случае.

Отредактировано Рут Мирт (2015-02-22 00:15:30)

0

24

Услышав позади себя полый энтузиазма мужской голос, Маркус замер перед воротами. Позволил себе постоять так пару мгновений, стараясь придать лицу хоть сколько-нибудь учтивое выражение. Бесполезно - долгая дорога, холодный ветер и паршивые мысли сделали настроение до невозможности мерзостным. А Маркус не был таким хорошим в части контроля своих эмоций, как остальные члены его семьи, которые улыбались всегда, даже если бы в этот момент их аккуратно пытались четвертовать.
Остановившись хотя бы на том, что убрал с лица оскал, повернулся к де Летту.
- Благородные юноши, сир, слишком часто забывают, что они юноши, а не кисейные барышни. И вполне должны быть в состоянии постоять за себя самостоятельно.
Ну вот, раздражение всё же прорывается наружу. Нехорошо, как сказала бы матушка. Очень нехорошо. Оставалось надеяться, что Эддар не воспримет это уколом на свой счёт..
Тряхнув светлыми вихрами, на которые начали налипать маленькие снежинки, Маркус чуть кивнул, склоняя голову не прямо, а по диагонали между собеседником и собственным плечом. Это - единственный из дипломатических "фокусов" , который он сам для себя посчитал нужным. И вроде бы не склоняешься перед кем-то, но и здороваешься. Удобно.
- Рад видеть Вас. Да, не хотелось тянуть после получения письма - юноша хлопнул себя рукой по камзолу, под которым скрывалось письмо - так что выехал так быстро, как только смог.
«И ехал так медленно, как только мог, чтобы не встретиться с матерью» услужливо подсказал внутренний голос. Маркус затолкал его поглубже. Не положено голосам всяким принцев перебивать.
Де Летт  меж тем говорил и говорил и говорил.. О своей семье, о его семье. Ван Фриз слушал. Так вежливо, как мог. Ворота спасли положение. На сейчас раз принц улыбнулся почти что искренне.
- Ваша осведомлённость поражает, сир. Не сочтите за грубость, но мне хотелось бы побыстрее отвести коня в тепло. Несмотря на мои слова про юношей, именно на долю этого бедняги выпали все сложности пути.
Похлопав скакуна по крепкой шее, Маркус не удержался и снова улыбнулся своему четырёхногому другу. На этот раз совсем искренне. Конь заслуживал.

+1

25

Холодный ветер, в который на всем ходу врезалось королевское сопровождение, мог бы обморозить лицо, если бы не защитная маска. Уиллам ехал в авангарде сопровождения и был преисполнен гордости от дела которое делает. Отец был прав, как всегда. На фронте перемирие, пользы пребывания Уиллама там - сейчас никакой. Зато, оберегая короля, служа ему - он может принести пользы родине гораздо больше. Пребывать среди этого эскорта было для молодого человека делом чести, крайне воодушевляющем событием. Однако, вовсе не затмевающим разум. Покушение, что было осуществлено на короля летом - могло повториться. Не все спокойно было в королевстве Тиверия, множество недовольных текущим политическим курсом, методы противостояния применялись незаконные. Верность и честь - не были пустым звуком для рода фон Ларсенов, честь и верность - были образом их жизни. Глаза, уши, разум и меч Ларсена могли пригодиться здесь гораздо больше, чем на границе с Харматаном.

У ворот поместья де Авели встретили ревалонского принца. Уиллам натягивал поводья, стараясь успокоить коня. Объединение с Ревалоном, которого хотел король - не многие принимали с энтузиазмом, многие были против, другие многие сомневались, третьи тоже были не уверены. Уиллам же не видел в этом ничего плохого, в конце концов ревалонцы и тиверцы были исторически одним народом. Не пристало делиться на части в суровую годину, объединяться ради благого дела - всегда хорошо. Легко сломить того, кто один, трудно сломить тех, кого много и кто един. Все равно что метла из одного прута, и метла из многих прутьев. Переломить вторую сложно, не всякий сможет.

Оглядевшись вокруг, Уиллам поправил лицевую маску, тронул ножны, все было на месте, все было спокойно.

+1

26

Оскорбленная гордость звучала в голосе магички. Гордость за свою Школу, величие которой возвышало и ее саму, эту маленькую, словно мышь-полевка, девчушку до статуса всеми уважаемого боевого мага. Она любила свою Школу за то, что та дала ей шанс стать тем, кем в обычной жизни она и не помыслила бы быть. Гордость – чувство благородное, хотя где-то в глубине и скрывается ее куда как менее приятный собрат – гордыня. Рут была противна трусость одного из тех, кто так же принадлежал к ее святыне. И как же Агнетта ее понимала. Всего лишь титул уравнивал этих двоих, но лишь слепой не увидел бы пропасти между Мирт и ван Рэ. Жизнь несправедлива. Княжна поймала себя на мысли о том, что ей захотелось утешающе потрепать свою спутницу по плечу. Делать чего Агнетта, разумеется, не собиралась.
- По счастью, многие все же знают свой долг, - примиряюще улыбнулась она арии, - Всемогущий не раздает свои дары напрасно. Вы верно заметили, мэтресса, несовершенство есть лишь в нас самих и только мы вольны его искоренять.
Еще бы другие сумели разглядеть истину в тумане титулов и поверхностных суждений. Эти ловушки настолько же опасны, как и просты. Взять хотя бы внешность Рут – уж кто бы мог подумать, что в таком воробушке скрывается сила, способная не только повелевать стихией, но и разрушать. Но, по всей видимости, магичке это не помешало. Княжне она явно начинала нравиться – честностью, стойкостью.
Навстречу им прошествовала группа слуг. В коридоре наблюдалось вдруг возросшее оживление. Их провожатая обратилась к прислуге с вопросом о том, что так повлияло на активность обычно нерасторопных аквилейцев.
- Его Величество прибыли в поместье, мадам.
- Без предупреждения, - округлила глаза фрейлина, - Ступайте же, дом должен быть готов к приему как можно скорее. Невыносимо! – страдание в голосе дворцовой обитательницы было неподдельным, - Вы видите, Ваша Светлость, в какой обстановке мы живем.
- Я думаю, нам будет лучше поскорее присоединиться к Их Величествам, мадам, - поторопила княжна вконец расстроенную женщину и троица двинулась дальше к покоям княгини в ускоренном темпе.

+1

27

Магичка осторожно смотрела на княжну. Что маленький маг могла сделать, если той приспичит насмехаться над ариями? Ничего. Стоять, взгляд в пол опустив, да желваками играть, кулаки до побеления сжимая. А потом найти этого, который сбёг, и убить. Убить за всё, за позор, за то пламя, что сжирало щёки, за брезгливость собственную. За всё разом. Превратить в ледяную глыбу и ударить чем, чтобы в мелкие осколки, чтобы куски, когда они оттают, крысы да собаки растащили, чтобы больше ноги труса не топтали честь ариев.
Так и стояла Рут, на княжну колючими ресницами моргая. Ждала. Чего ждала, сама не знала. То ли понимания, то ли милости какой. Своё положение перед княжеской кровью Мирт учитывала. В Школе ещё была натаскана, кто какого рода и перед кем зубы можно скалить. Их же, как щенков обучали. Это сейчас магичка понимала, что псарня там была. Но оно и правильно. Плох тот пёс, что хозяина не знает. А хозяин у них у всех был один – Империя. Для Рут-сироты и мать, и отец, и нянька. Потому маленький маг шею свернёт и другим, и себе, если кто обидеть посмеет. Хотя себе-то хотелось меньше, лучше другим сворачивать.
Потому, когда мелькнула улыбка Агнетты мирная, почти дружеская, когда сказала та понимающе, почти сочувствующе. Сверкнула в ответ улыбка Рут. Робкая. Почти обожания, почти преклонения. Что кровь титулованная не оказалось горькой, как полынь безродная. Мирт голову склонила в почтении и благодарности. Вместе с улыбкой арии Агнетта фон Эдель получила и преданность. Из тех щенков была Рут, что сами себе выбирали хозяина. А выбрав, преданны были ему, пока сами не издохнут. Отныне служила Мирт Империи, а преданна была княжне. И не в титулах тут было дело, не в именах, не в статусах.
Полтора метра белобрысой магии последуют за княжной, куда бы ни было, ни на шаг не отставая.
Появление Их Величества в поместье, оставили магичку спокойной. Ей отныне было за кем следовать. Она ждала приказаний княжны. И быстро двинулась следом, когда все последовали в покои Их Величеств.

Отредактировано Рут Мирт (2015-03-08 11:43:05)

+1

28

Аурелия только молча сжала губы. Она долго убеждала себя, что карнавал не стоит отменять, хотя сердце и разум твердили совершенно обратное — его нужно, совершенно необходимо отменить, а все те средства, что обычно уходили на пошив платьев, карнавальных костюмов, изготовление изысканных масок, усыпанных жемчугом и кораллами, направить на помощь бедным и не очень, которых последние события привели на грань катастрофы. Вся Аквилея была в трудном положении, и Аурелия сомневалась, что в праве затевать пир во время чумы, танцевать и плясать на костях тех, кто умер, обрекая на смерть тем самым многих и многих — ибо деньги ныне не валяются под ногами, и все золото, которыми будут увешаны ее придворные дамы с головы до пят, могло бы серьезно исправить их пошатнувшееся положение и пополнить поизвдержавшуюся казну.
Но ей нужно ублажать дворян.
Ей нужно потакать их прихотям, напоминая богатыми подарками и широкими жестами, что де Авели, несмотря ни на что, все еще правят этой землей, что она потому и не сменила фамилию, чтобы показать, что старые порядки никуда не делись и не денутся. По крайней мере, пока она жива. Впрочем, иногда ей казалось, что пора бы начать приучать местную знать к новым традициям, которые непременно установятся, когда ван Фризы займут эти комнаты и другой стяг будет развеваться над городской ратушей, а возносящийся в небо огненный феникс навсегда уйдет в прошлое — чтобы никогда уже не подняться из пепла. Она слышала, что говорили на площадях и рынках. Что авелийская курица, что столько лет несла золотые яйца для Империи, совсем исчахла, и уже никто и никогда не увидит Авели во цвете — а все потому, что ее отцу Всевышний за грехи даровал двух дочерей. Спустя несколько месяцев Аурелия думала об этом без горечи. Ей нельзя горевать.
Я не уверена, что карнавал будет, — проговорила она, не оборачиваясь к Летиции, уже заранее зная, что та будет возражать и отговаривать его отменять праздник. — Не то, чтобы в казне были лишние деньги на такой праздник. Ты же знаешь запросы наших земляков. Если праздновать — то по полной.
А еще ей совсем не хотелось появляться там беременной, но в полном одиночестве. Было в этом что-то неправильное, даже для разнузданной Аквилеи, где бывало не раз, чтобы благородные дамы появлялись на сносях без своих супругов, давая повод для слухов и сплетен самых грязных, а Эддар едва ли захочет оставить дела в Тиверии для такого пустяка, как какой-то карнавал на другом конце света.
Идем. Договорим об этом снаружи. Мне срочно нужен воздух, — Аурелия поднялась, поправляя сбившийся рукав. Они уже вышли в коридор, кода она обратила внимание на странное оживление, которое царило в коридорах и переходах, какое было недавно только по случаю приезда Летиции со свитой. Она непонимающе нахмурилась, наблюдая за этим несколько мгновений. Кто еще мог пожаловать в Гадару в такое время?
Марта, что происходит? — Аурелия, подобрав юбки, двинулась по коридору в сторону выхода, поймав запыхавшуюся экономку, которая неслась куда-то так, словно сам Император пожаловал в ее поместье. Впрочем, не так далека она была от истины, как выяснилось. Меньше всего она ожидала визита Эддара, тем более визита без предупреждения, и хотя это было в его манере, совершенно в его характере, все же Аурелия рассчитывала на хотя бы весточку. Она была совершенно не готова морально к втстрече Летиции и Эддара здесь и сейчас. Чуть хмурясь, она обернулась к сестре и притихшей за ее спиной Софии.
Что же, вероятно, прогулку придется отложить на некоторое время...хотя, если ты хочешь, я могу присоединиться к вам с Софией чуть позже.
Если ты не хочешь его видеть — так следовало это понимать, и, конечно, Летиция ее понимала. О таком не говорят вслух. Достаточно правильных жестов и полунамеков, от которых Аурелия немного отвыкла уже, потому что Эддар был в большей степени склонен к прямоте и честности. По крайней мере, с ней. По крайней мере, ей так казалось, так она в этой верила, так видела. Аурелия чуть поколебалась и решительно двинулась в сторону выхода, по дороге столкнувшись с новыми лицами в посместье. Еще одна новость за сегодня. Еще одни гости, которых никто не ждал.
В черноволосой девочке угадывалась прежняя Агнета фон Эдель, которую Аурелия видел один раз и очень давно, но удивленный возглас Софии где-то за спиной подтвердил, что она не ошиблась и что память ее не подвела. Ей бы улыбнуться старшей княжне, но только этот наплыв людей в обычно сонном поместье уже перестал радовать ее. Сколько бы Аурелия ни была радушной хозяйкой, она не любила, когда не спрашивают ее мнения.
Ваше Сиятельство, — ровно поприветствовала Аурелия, коротким кивком головы. Снаружи суетились люди. — Неожиданно видеть Вас здесь, признаться, мне даже не доложили, что Вы прибыли. Прошу меня простить, я спешу поприветствовать в Гадаре моего супруга. Надеюсь, Вы откажетесь составить мне... нам компанию, уверена, Его Величеству будет приятно познакомиться с Вами.
Непривычно было это говорить  — Его Величество. Его Величество терпеливо ожидал снаружи, разговаривая с кем-то, кого не было видно из-за спин его гвардейцев. Аурелия замерла на пороге, придерживая рукой меховой воротник плаща, пряча шею от ветра, который вдруг налетел порывом и взметнул вверх мелкий снег, выпавший поутру. Она ждала, и в лице и взгляде ее была плохо скрываемая тревога.

+2

29

Вы категорически правы, мой принц, - благосклонно кивнул де Летт, - мужество некоторых юношей запрятано так глубоко, что иной раз сомневаешься - уж не скрывают ли они под плащом дюжину атласных юбок?
Идемте, Ваше Высочество, не будем продлевать страдания. Ни ваши, ни вашего храброго коня.
Во двор Его Величество Эддар I де Летт ступил первым, позволяя кому-то из мальчишек-пажей - с лица и виду совершенно одинаковых - взять под уздцы собственную лошадь, вороного жеребца, на долю которого - Господь в свидетели - выпало не меньше тягот, чем на долю упомянутого Маркусом животного. Это была долгая дорога, действительно очень долгая.
Двор полнился людьми, полнился и звуками - лязгом, шорохами, шепотом. Ее Светлость, княгиню Аурелию герцог заметил издалека, впрочем, не выявил желания спешиться. Всему свое время.
Ваше Высочество, принц Маркус, и ты, Уиллам, мальчик мой, - улыбался де Летт, - пора бы нам поприветствовать хозяйку этого дома и этой земли, мою чудесную супругу княгиню Аурелию. Ваша Светлость! - поравнявшись с Ее Светлостью и наконец спешиваясь, произнес Его Величество. - Надеюсь, мой визит не стал обременительным для вас? Видите ли, у меня были причины держать его в тайне. И не могли бы вы распорядиться, любовь моя, накрыть стол? Мои люди голодны с дороги, а вот от отдыха, боюсь, придется отказаться. Ах да, позвольте мне представить моего молодого спутника: сын и наследник благородного барона Эрика фон Ларсена Уиллам. Также, как видите, честь своим визитом нам оказал Его Высочество, ваш племянник Маркус ван Фриз, - продолжал улыбаться де Летт. - И позвольте вашу руку, любовь моя. Невозможность свидания с вами истомила меня.
Погода портилась. Не считаясь ни с положением, ни с титулом, ветер бросал в лицо горсти колючего ледяного крошева.

+2

30

Возражать что-то Аурелии было бесполезно. В их с сестрой спорах всегда побеждала старшая. Случись такой разговор еще несколько лет тому назад, Летиция бы отшутилась, прикрыла бы свою преждевременную и безоговорочную капитуляцию декламацией строчек из уличных пьесок, подразнила бы Аурелию кривляньем на манер тех мартышек, что таскали за собой на поводках нищие комедианты. Но теперь даже карнавал перестал быть простым увеселением, во всем вскрылось второе дно. За страшной лупоглазой маской вдруг обнаружился не хохочущий от восторга беззаботный мальчонка, а сухонький лысый ростовщик, что перестал улыбаться тому двести лет назад, но до последнего грошика помнил размер твоего долга.
София молчала так усердно, что Летиция даже пожалела о своем приглашении. Хотя, стоило ли ее в этом упрекать? Не повела ли бы она себя так же в компании матрон, намного выше ее по положению? Императрице посчастливилось так никогда и не узнать своей свекрови, зато она хорошо помнила свои первые годы при дворе. Что ж, впервые почувствовать холод ван Фризовского ошейника Софии придется не в Аверне. Если Октавий не будет найден… Летиция вздрогнула.
- Идемте, София, - позвала она, в горле у нее было сухо.
Слуги проворно разбегались у них едва ли не из-под ног. Дом гудел как потревоженный улей. Летиция бросила раздраженный взгляд на экономку сестры – жирный шмель, она вела свой рой в бой, мерно жужжа: «Новый хозяин, новый хозяин, хозяин, хозззяин» Голос Аурелии прервал нарастающую злость и вернул императрицу на землю. Эддар де Летт не был хозяином Аквилеи, что бы там ни думали чернь и сам де Летт. Этот дом принадлежал де Авели. Очень скоро Эддар поймет, что ничем не отличается от первого мужа Аурелии. Императрица проводила беременную сестру взглядом и не поверила самой себе. «Новввый хозззяин!» - прошипел ей кто-то на ухо. В этот же момент за ее спиной удивленно охнула София.
- В чем дело, дитя мое? – обернулась к ней Летиция. Щеки новоиспеченной принцессы чуть зарделись, но к своему удивлению императрица не увидела в глазах Софии радости. Скорее испуг. К Агнетте фон Эдель они подошли вместе. В точности следуя приличиям, княжна поприветствовала сначала Ее Величество, а затем Ее Высочество. Объяснения Агнетты Летиция пропустила мимо ушей, учтиво кивая там, где ей подсказывал выработанный годами инстинкт. Выйти ли ей к де Летту сейчас или нет? При том, насколько явным было ее нерасположение ей, возможно, было разумнее держаться от короля Тиверии подальше. Но Летиция не могла позволить себе такой роскоши – она обязана была почтить нового союзника Империи. Краем уха она услышала обрывистый девичий шепот – София замолчала, как только свекровь взглянула на нее. Щеки у нее пылали пуще прежнего.
- Не будем заставлять Их Величества ждать. Ваше Высочество, Ваша Светлость, - шлейф из двух княжон, к несчастью, не был настолько внушителен, как кроваво-красная имперская мантия. Летиция подняла голову повыше и вышла на холодный ветер. Колючий снег набросился на нее подобно своре голодных гончих, трепля края плаща. Спутников де Летта было немного – все в черном, как вороны, слетевшиеся на будущее побоище.
Императрица пошатнулась. Тусклое золото волос, все тот же упрямый взгляд, но без мальчишеской бравады, без саркастичной манеры, что была свойственна Маркусу до побега. Ей стоило большого усилия не упасть на колени, такой острой была боль в сердце. Летиция сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Ей приказали его похоронить навсегда, запретили называть по имени, отказали в свиданиях. Единственное, на что она могла рассчитывать, – взгляд с расстояния, за минуту до плахи. И она страшилась этого момента, молилась, чтобы ей так и не пришлось увидеть своего сына. Ее ожидание было мучительным, но она просила Создателя продлить свою пытку, лишь бы он оставался в живых. И вот теперь, Маркус стоял перед ней во плоти. Помилованный императором. Неизвестно, прощенный ли своим отцом. И она знала, что никогда не сможет простить себя.
Летиция едва ли не беспомощно посмотрела на де Летта, не в силах ни поприветствовать, ни оттолкнуть от сестры. Как так получилось, что Маркус здесь? Его спасение было чудом и проклятием. Его жизнь была куплена за жизнь его брата. Всевышний нашел для нее наказание – ни обрадоваться, ни поблагодарить за помилование Маркуса она не могла, не смела просить у него прощения, потому что до конца была предана решению императора, ждала возвращения Октавия и сходила с ума от страха перед его возможной гибелью. Маркус стоял перед ней, как живое обвинение ее грехам.
- Маркус, - шевельнула губами Летиция.

+2

31

В первый раз за очень долгое время получив возможность увидеть Аурелию де Авели столь близко Агнетта не могла не признать, что все истории и небылицы, рассказываемые об этой женщине, не оказывали ей и половины чести. Даже без улыбки лицо княгини, уже далеко немолодой, поражало своей свежестью. Аурелия «Пустая» - в насмешку прозвали ее завистники. Были и те, кто говорил, будто она пьет кровь своих же младенцев, от того и не стареет. Нетрудно было поверить в это, учитывая, что и несчастный первый муж княгини, и его не менее неудачливые последователи не дали Аурелии наследников. И это в роду де Авели! Меж тем, пустой княгиня точно не была. Доказательство ее способности выносить дитя было налицо. Княжна присела в низком реверансе, старательно склоняя голову, и лишь едва слышно прошелестела уважительное «Ваше Величество». Выслушивать объяснения ее приезда у Аурелии не было времени, она дала понять ясно. Это была деятельная женщина, не теряющаяся среди человеческой непредсказуемости. Даже беременность на позднем сроке, казалось, не отразилась на ее умении быстро оценивать ситуацию, действовать и принимать решения. За спиной Аурелии Агнетта успела увидеть императрицу в сопровождении ее милой сестры. София не удержала удивленного возгласа. Она и в самом деле думала, что навсегда порвала со своей семьей?
Княжна склонилась еще ниже.
- Ваше Императорское Величество, - перед Летицией ее голос звучал уверенно, - Ваше Императорское Высочество, - Агнетта подняла голову и взглянула в глаза сестре. София смотрела на нее испуганно и настороженно, как потревоженный зверек – того и гляди даст стрекача. Агнетта поспешила прийти ей на помощь, хотя реакция сестры принесла ей неимоверное удовлетворение.
- Прошу простить мой внезапный визит. Моя родители, Ее Светлость княгиня Грета и Его Светлость князь Конрад были крайне обеспокоены вестями о пропаже Его Высочества кронпринца. Я не могла оставаться в Эделейсе, зная, как должна себя чувствовать Ее Высочество. Простите мне мою поспешность, Ваше Величество, - Летиция понимающе кивала. Однако мысли ее, похоже, витали где-то далеко. Ничего, у нее еще будет время добиться расположения матери Октавия. Жест уже был сделан.
София, сколь бы глупа она ни была, тоже заметила отсутствующие кивки императрицы.
- Зачем ты приехала?! – выдохнула она, едва удерживая свой голос в рамках шепота. Теперь в глазах у нее читался не испуг, а настоящий ужас. Агнетта едва не была сбита с толку, как вдруг поняла, что Рут Мирт, ее новая телохранительница, боевая ария размером с недорощенного воробышка, так и стоит у нее за спиной. Княжна тут же подхватила сестру под руку и сжала ее локоть. Императрица оглянулась на них, должно быть услышав их шепот.
- Не будем заставлять Их Величества ждать. Ваше Высочество, Ваша Светлость.
- Конечно, Ваше Величество, - за двоих отозвалась Агнетта. Ей пришлось едва ли не тащить Софию на себе.
«Возьми же себя в руки!» - с отчаянием подумала княжна. Рут не станет идти за ними по пятам. Она не приблизится к ним больше, чем нужно, тем более, в компании других коронованных особ. Среди свиты Эддара де Летта тоже, должно быть, будут боевые маги, Софии нельзя было раскисать сейчас. Агнетта прижимала сестру к себе и потому буквально могла слышать, как быстро колотилось сердце принцессы. Щеки у Софии пылали огнем.
Ледяному ветру и снегу в лицо Агнетта даже обрадовалась. Она глотнула холодного воздуха с наслаждением. Пускай думают, что щеки у младшей фон Эдель так раскраснелись на морозе. По счастью, никому не было дела до них с Софией. Сопровождающие Эддара де Летта спешивались. Ни внушительного кортежа, ни большой охраны, только человек двадцать, одетых во все черное. Сам новоиспеченный король Тиверии любезно беседовал со своей супругой, представляя ей двух молодых дворян, одного Агнетта не знала, потому навострила уши. Имя мало что ей говорило. Однако княжна привыкла запоминать людей на будущее – кто знает, чем был примечателен этот тивериец. Он мог оказаться как верным сторонником де Летта, его правой рукой, так и его врагом и даже сам не знать об этом. Второго же из спутников Эддара Агнетта знала очень хорошо. Маркус ван Фриз – наследный принц Империи, на сегодняшний день – старший из наследных принцев. Она крепче сжала руку Софии, сестра слегка дернулась.
- Прости, - шепнула ей Агнетта, рассматривая Маркуса. Каким образом он мог ей помочь, она пока не знала. Но то, что он мог ей помешать, и даже уничтожить и Софию, и ее саму – не сомневалась.
- Поприветствуй их, - шепнула она сестре. София выдавила из себя что-то жалкое, ей явно нужен был глоток воды.

+2

32

Следуя за Его Величеством, сохраняя прежнюю дистанцию, Уиллам проследовал во двор, и спешился только после того, как это сделал король. Встречать их вышло и выбежало довольно большое количество людей. Шутить Его Величество умел, Уиллам за свою недолгую жизнь повидал людей, мужество которых запрятано глубоко, и не смог сдержать веселой улыбки от чрезвычайно тонкой шутки об атласных юбках. Веселился Ларсен до самого того момента, пока не пришла пора спешиться. А затем нужно было стать серьезным. Он спрыгнул на землю, снял перчатки, лицевую маску, расправил плечи, проверил положение меча. Невежливо было приветствовать Ее Светлость королеву с покрытой головой и не открытыми руками. Невежливо и недопустимо для его достоинства. Ветер и снег ударили в лицо, Уиллам был рад этому ощущению. Стоять рядом со своим королем и членами его семьи, защищать их, принимать на себя ветер и стихию - было в этом ощущении что то воодушевляющее, высокое и совершенно правильное.
А встречать короля вышли действительно многие. Уиллам почтительно поклонился и поприветствовал Ее Светлость Аурелию, которую видел раньше, но представлен до сих пор не был, а затем увидел здесь же императрицу Ревалона, которую узнал вовсе не сразу, так как впервые видел лично. Двух же других молодых и, очевидно, высокопоставленных особ, он не знал вовсе. Одна из двух ему незнакомых девушек выглядела испуганной, причин фон Ларсен не понимал, не знал и не мог догадываться. Особенности женского поведения, их эмоций, всегда были вещью почти недоступной для его понимания, особенно по причине недостаточного опыта. Ее величество же Императрица Ревалона и вовсе демонстрировала несколько мгновений беспомощность во взгляде, произнеся только лишь имя принца Ревалона.
Уиллам почувствовал себя неловко среди всего происходящего, но положение и роль обязывали его не отводить глаз, все замечать, все слышать, и самое важное - защитить Его Величество в случае опасности.

+2

33

Стараясь всеми силами удержать на лице невозмутимое выражение, Маркус сейчас отчётливо представлял себе один из ранних дней своего детства. Тогда у него и его сестрёнки Констанции состоялся один разговор. Серьёзный, как сказали бы взрослые. Важный, как определили бы его тогда дети.
Малышка Констанция играла в куклы. Право же, маленькие принцессы ничем не отличаются от маленьких крестьянок, вот только глаза их куколок нарисованы не графитом или углём, а тонкой кисточкой мастера. Сестра явно разыгрывала какой-то бал или что-то вроде того - считавший себя уже тогда мужчиной, маленький Маркус не счёл достойным для себя интересоваться подобной девчоночьей ерундой. Но он обратил внимание, что какое-то время куклы не шевелились - "стояли" друг напротив друга. Они ничего не говорили через Констанцию, только нарисованные глаза пристально смотрели друг на друга.
Не вытерпев, Маркус спросил сестру, что произошло: может, появился злой колдун, зачаровавший этих дам, и сейчас должен появиться отважный рыцарь и спасти всех?
Констация тогда подняла на него глаза и пояснила с чувством полного превосходства - "Ну как ты не понимаешь? Леди Сесилия не терпит миледи Августину, но должна скрывать это, чтобы сын леди Августины не расторг брак с дочерью сестры Сесилии. Они сейчас говорят, но не словами. Они смотрят. И понимают."
Окончательно запутавшийся тогда Маркус ушёл к себе - привычные ему солдатики были куда понятнее. Командир звал в бой, они шли за ним. Никаких взглядов, никаких браков.
Видение прошлого настолько ярко встало перед глазами, что Маркус не смог-таки скрыть невольной улыбки, совсем уж не подобающей данной ситуации. Потому лишь склонил голову в очередном приветственном поклоне чуть ниже положенного, надеясь, что никто не заметит, сочтя усмешкой в свой адрес.
Да, времени с тобой важного разговора прошло много, но Маркус снова смотрел на куколок. Куколки кивали, смотрели. Даже, прости Создатель, де Летта принц отнёс в категорию куколок.
Как ни странно, наибольшую симпатию и чувство внутреннего комфорта у него пока вызывал юноша из свиты де Летта - именно он один походил на того самого солдатика из детства. Браки с дочерьми мифических леди его явно не интересовали, так что он просто был готов в бой, подай только командир знак. Похвально, правда же. И глаза кисточкой не подводит, опять же..
Тихий голос заставил вскинуть глаза. Его мать говорила на грани слышимости, но, проклятье, каким бы хреновым сыном он ни был, не услышать он не мог.
Да, сколь ни готовил он себя всю дорогу, прокручивая в голове миллион вариантов, а вот увидел, и как копьём под рёбра.
Хотя нет, копьё было бы проще перенести.
И что сказать? Что сказать сейчас, в окружении..куколок, которые смотрят. Смотрят красивыми глазками, оценивают. Запомнят, используют, не простят. Куколки опаснее солдатиков.
Смотрел долго, кажется, намного дольше, чем положено по этикету. Призвав на помощь все внутренние силы, поклонился, не отрывая глаз, желая показать взглядом, что поклон - это всё, что может себе пока позволить. Потом, наедине...да, потом будет этот разговор, которого он так боялся всё время. Будет. Маркус  сам проследит, чтобы он состоялся! Потом будут слова, может даже объятия..Сейчас - не может.
- Матушка..
Голос почти не подвёл. Маркус плохо запомнил, как приветствовал остальных.
Выпрямившись, принц встал рядом с Уилламом, хотя бы так напоминая себе, что он тоже солдатик. Был им и останется.
Быстро окинул его взглядом - юноше явно было не по себе.
"Что ж, нас тут как минимум двое таких"

Отредактировано Маркус (2015-03-12 21:49:21)

+3

34

От обилия Их Величеств и Светлостей хотелось раствориться в окружающей обстановке. Стать, например, частью вон той инкрустированной балясины, что поддерживала перила. А лучше создать портал и не глядя, что от такой самостоятельности вполне можно оказаться располовиненной, двинуть отсюда подальше. Обратно ко всему знакомому и ставшему почти своим. К грубоватым, но добрым шуткам ариев. И даже на их, порой раздражающие, подшучивания она была согласна, лишь бы очутиться отсюда, как можно дальше. Но мало кого волнует на этом свете, чего хотят арии. Вообще никого не волнует. Главное, чего хотели Светлости и Величества, коих количество на одном квадратном метре уже зашкаливало. И судя по всеобщей суматохе, неразберихе и истерических всхлипах прислуги угрожало умножится в геометрической прогрессии. Что и не заставило себя ждать.
На улице, которая встретила всех приличным морозцем и чудесным, освежающим ветром случилось настоящее столпотворение. Ещё две особы прибыли в поместье де Авели. Рут держалась от княжны и остальных особ на приличном расстоянии. Это позволило ей наблюдать картину в большей мере в целом, нежели в частном. Потому испуг и нервное состояние Софии прошло мимо магички. Но вот что мимо не прошло, так это удар по затылку.
Рядом, среди всех этих Светлейшеств находился враг всего человечества. Проклятое и самое мерзкое создание, которое могло быть на земле - нечисть.
Арийка, побелев, приблизилась к княжне. И замерла, не веря самой себе и уставившись на кронпринца Его Высочество Маркуса. Мирт нервно сглотнула. Минуту назад она выглядела нахохлившемся с торчащими пёрышками воробушком, сейчас же напоминала пустельгу, приметившую движение мыши в траве, хотя её "перья" и торчали по прежнему. Она сосредоточенно оглядывалась в поисках других ариев. И скорее инстинктивно, чем преднамеренно накрывала княгиню и Софию, что прилипла к той, щитом. Минимум один из магов должен быть точно, где-то рядом. Именно сюда направлялся мэтр… Шенер, кажется. Ван Рэ Мирт в расчёт не брала вовсе, словно вычеркнув его из рядов тех, кто дышит одним с ней воздухом.
У неё всё ещё это всё не укладывалось в голове. В Школе их заставляли, чуть ли не подсознательно стремиться к уничтожению нечисти. Почуял – убил. Вот и вся премудрость, вбиваемая в детские щенячьи головы. Всё остальное просто разнообразило способы и изощряло возможности. Но то, что происходило сейчас, в данную минуту, вносило поправки во вбитую потом и кровью программу. Рут не понимала. Все были совершенно спокойны, если не считать этих расшаркиваний, в которых девушка ни рожна не соображала. И это в то время, когда оборотень находился в непосредственной близости к монархам. А точнее сам и был им.
Выискивая взглядом других магов, Рут с каким-то саркастическим и мрачным смехом подумала о том, что с таким же успехом, возможно и сама королева может оказаться архонтом или драконом. И вместо нормальных человеческих родов отложить яйца. Хотя нет, не могла - Рут бы почувствовала. А вот архонтом...
Кончики пальцев морозно кололо. Щит вокруг Агнетты, а заодно и Софии стал более плотным.

Отредактировано Рут Мирт (2015-03-14 15:32:51)

0

35

Столько всего сразу, что голова может закружиться. Если бы Аурелия не привыкла к такому за столько лет, наверняка бы растерялась: слишком много гостей в один день,слишком много неожиданностей, среди которых трудно было выбрать самую большую, то ли Эддар, то ли княжна фон Эдель, то ли Маркус... На Летицию она взглянула со страхом и почти сразу отвела взгляд, трудно было смотреть на нее сейчас, трудно представить, что она чувствует. Ее спас Эддар, который отвлек и заставил обратить внимание на себя и на своих спутников, особенно на молодого фон Ларсена, которому Аурелия мягко, дружелюбно улыбнулась, приветственно кивнув.
— Как может Ваш визит быть для меня обременительным, Ваше Величество, — она спрятала тревогу за улыбкой, настолько поминающей, насколько это вообще возможно для человека, который ничего не понимает, который не привык быть в неведении. Что за причины могли заставить его скрывать свой приезд, оставалось лишь гадать, как оставалось и надеяться, что Эддар не погрешит против собственного слова и расскажет ей все — ведь он ей обещал. Они друг другу обещали, в день, когда оба были на волосок от гибели, и, видит Всевышний, она напомнит ему это обещание, если окажется, что корона так давит чело, что воспоминания улетучиваются из светлой королевской головы.
— Я рада приветствовать вас всех в Гадаре, господа, — громко произнесла Аурелия, поднявшись на одну ступеньку выше, и обращалась она и к гвардейцам Эддара, и к высоким гостям, скользнув взглядом по их пестрой группе, в которой не знаешь, за кого цепляться взглядом. Так просто не бывает, нет. Уже давно она перестала верить в случайности, и только колет в ладонь дурное предчувствие, что и ей в этой игре отведена роль наблюдателя — а все потому, что она теперь всего лишь мужняя жена? Аурелия не выдержала, задержала все-таки взгляд на том, с кем не так давно скрепили свою жизнь узами брака и чьего ребенка носила под сердцем, но удержалась от того, чтобы прикоснуться к животу под просторным плащом. Не надо таких жестов на людях, не стоит акцентировать внимание на ребенке, который уже сейчас столь многим неугоден.
— Прошу всех в дом, милорды, для вас немедленно выделят комнаты, а затем я жду всех и каждого к праздничному столу, ибо прибытие столь высоких гостей праздник для любого дома, — она чуть поклонилась и первой направилась назад, почти бегом по коридору, отдавать необходимые распоряжения и играть роль рачительной хозяйки, привычную роль, которая всегда была для нее отдушиной и радостью.

Горана она знала много лет, и до того, как он умер, муж уже ничем не мог ее удивить. Правда, иногда Аурелия думала, что дело вовсе не в том, что они прожили рядом без малого тридцать лет, скорее в том, что бесхистростным был ее покойный супруг, его можно было читать, как открытую книгу, в которой нет двойных смыслов — простое повествование, доброе, лишенное изысков, но полное бесхитростной, ясной мудрости. Можно было даже не рассчитывать так быстро прочитать Эддара де Летта, и Аурелия понимала, что под конец дней своих обрекла себя на жизнь с человеком, полным загадок и тайн, составляющих его плоть и кровь так же, как сдержанность и любопытство  составляют ее собственную. Он предсказуемо не пришел ничего объяснить и сказать до стола, пока она меняла платье на более подобающее статусу события, впрочем, Аурелия и не особенно ждала, только успела провернуть в голове все возможные причины — их было много, и едва ли она попала в точку хоть раз. Одно она могла сказать точно, не случилось ничего худого, раз Эддар так улыбался при встрече. Это было то, что понять можно было почти сразу, после нескольких месяцев брака, их которых они не так уж много провели вместе.
Аурелия вошла в обеденную залу вместе с Софией и Летицией,  которая явно была подавлена и взволнована. Ей тоже не удалость поговорить с Маркусом до трапезы, хотя и нельзя было точно сказать, а хотела ли она — можно было лишь гадать, что происходит у сестры в душе сейчас, что творится в мыслях и какое там смятение. София тоже не выглядела полной энтузиазма и интереса, но тут особо гадать и не нужно было, причина лежала на поверхности, и Аурелия про себя порадовалась, что отношения Софии и ее сестры ее лично никак не касаются. Не ее невестка все-таки.
— Прошу к столу, господа, — громко произнесла Аурелия, когда все остановились возле своих мест, ожидая официального приглашения присесть. Она села во главе, как и подобает хозяйке дома и всей Аквилеи, которая сейчас принимала их на своей земле, и где король Тиверии всего лишь супруг княгини, а потому сидит от нее по правую руку. Она окинула собравшихся взглядом из-под ресниц, чуть прищурившись, и хлопнула в ладоши. Слуги понесли блюда и вина, фрукты и соки, и пока расставляли все это, за столом царило легкое оживление голодных с дороги людей. Аурелия молчала.
— Признаться, этот дом давно не видел столько высокородных гостей разом, всех всместе, под одной крышей, — заговорила Аурелия, когда слуги скрылись. Попеременно она остановилась на лице каждого из присутствующих, мягко улыбаясь. — Ваш приезд был для нас неожиданностью, и потому я прошу прощения, что не могу оказать вам всем должного приема, ужин нынче скромен, ибо собран на скорую руку. Недовольство прошу выражать Его Светлости герцогу, он меня не известил заранее, — она обернулась к Эддару, чуть улыбнулась. Всего лишь шутка, не более того,чтобы не было такой напряженной атмосферы за столом, хотя казалось, что ее потуг недостаточно, чтобы привнести в эту трапезу легкость.

+3

36

Каждый шаг давался Летиции с трудом. Сердце болело так сильно, что ей казалось, будто все могут видеть льющуюся из раны кровь. Она не имела права остановиться, не могла опереться ни на кого. Клемент бросил ее один на один с их преступлением. Ему, возможно, было легче – у него была Империя, которой он прикрывался как щитом. У нее же не было ничего. Несмотря на сметающую с ног мощь ван Фризов, на то, как они могли погнуть и перековать под себя народы и страны, она так никогда и не поменялась, так никогда и не приобрела знаменитый «стальной» характер, способный вынести все. Летиция шла вперед, едва не плача от безысходности, только лишь силой привычки и осознанием своего положения все еще сохраняя силу стоять. Не помогали ни родные стены, ни присутствие сестры.
В зале собрались все те же, но Летиции не было до них никакого дела. С приглашением княгини люди приступили к еде, за исключением императрицы. Она накрыла ладонью кубок, когда ей поднесли вина, отказалась от всех кушаний. Шутливое замечание сестры врезалось в сознание Летиции не хуже ножа.
- В самом деле, - ее голос был хриплым и сухим, - В самом деле, не только Его Светлость не известили нас о прибытии, но и Авернский двор вдруг не успел уведомить о прибытии моего сына, - ей оставалось только пройти через пытку, с широко открытыми глазами, с высоко поднятой головой. В конце концов, она была де Авели – их можно было сжечь живьем, но не так просто было извести. Сердце Летиции плавилось и осыпалось черным пеплом. Она посмотрела на Маркуса, затем на де Летта.
- Возможно, вы сумеете пролить свет на такое неожиданное внимание к нашей маленькой стране?
Маркус здесь по воле императора? Но зачем? Зачем Клементу было выпускать из-под своего контроля сына, которого подозревали, ни более, ни менее, в покушении на государственный переворот. Зачем здесь Эддар, когда его собственная страна была зажата в тиски между вовсе не дружелюбно настроенными Ревалоном и Харматаном. Она не могла поверить в совпадение этих внезапных визитов. Что у этих двоих было общего?

Отредактировано Летиция де Авели (2015-03-19 21:43:51)

0

37

Мастерский
Виновен! - потупил взгляд Его Величество Эддар I де Летт. - Виновен, моя любезная супруга, и клятвенно заверяю - преступление не окажется безнаказанным. Преступник поплатится и даже такое естественное стремление мужа увидеть носящую под сердцем ребенка жену не смягчит приговор! Позвольте спросить, вы избрали для меня наказание?
О, пусть оно будет жестоким! Однако прошу высокий трибунал иметь в виду - я намерен и впредь поступаться законом так часто, как только смогу, ибо я - всего лишь человек, а сердце человека слабо перед красотой и любовью к женщине. Выпьем же за здравие моей драгоценной супруги и нашего будущего наследника!

Де Летт пригубил вина. Холодный, проницательный взгляд льдисто-голубых глаз с интересом исследовал всех здесь собравшихся. Особо пристального внимания удостоился Его Высочество Маркус ван Фриз. С момента последней встречи мальчик изменился и герцог не сказал бы, что в лучшую сторону. Впрочем, эти перемены были понятны - не сумев стать владыкой, но и не умея быть рабом, Его Высочество, очевидно, избрал себе новую роль - роль отшельника или даже пророка, мученика. Существа высокого, блаженного и, конечно же, непонятого, чья компетенция - усмехнулся про себя де Летт - заключается в том, чтобы обличать все мерзости этого мира, безусловно, премерзкого, а также в том, чтобы извещать усталых путников, как славно - Господь в свидетели! - в этом году колосится рожь. Маркус никогда не станет преемником Клемента III. Хотя бы потому, что в отличие от Октавия Маркус был совершенно не похож на отца. Насколько знал де Летт, ван Фризам было куда проще сдохнуть, чем признать поражение. А Маркус признал...
Ваше Величество, - чинно склонил голову набок Эддар де Летт, - не стоит умалять достоинств вашей родины. Аквилея - чудесная страна! Именно она подарила этому миру вашу сестру, необыкновенную во всех смыслах женщину! Впрочем, вы правы, я должен объясниться. Мой визит - визит неофициальный, потому я счел резонным не сообщать о нем. Видите ли, происходящее здесь и сейчас я склонен полагать скромным семейным собранием. Так уж вышло, один из моих близких друзей - барон Эрик фон Ларсен - по некоторым причинам государственного характера не сумел прибыть вместе со мной, посему я имею честь говорить от его лица... Уиллам, мальчик мой, - ласково заговорил де Летт, переводя взгляд с Императрицы Величайшей Империи на юного спутника, затем - на эделейскую княжну, - и вы, Ваше Сиятельство, княжна фон Эдель... вы оба юны, но достаточно зрелы, чтобы понимать, насколько важно укрепление связей моей страны и вашей, Ваше Сиятельство, Империи. Я прибыл в Гадару в надежде сыскать совета моей любимой супруги, однако поскольку, милостивая сударыня Агнетта, вы также присутствуете здесь, я буду откровенен - в скором времени барон Эрик фон Ларсен намерен встретиться с вашим отцом, дабы просить вашей руки для юного Уиллама, этого блистательного рыцаря, человека величайшей чести, который - наверняка! - был бы счастлив назвать вас своей законной супругой. Это во-первых. Во-вторых, недавно я имел разговор с Его Величеством Императором Клементом и мы оба решили, что Маркус ван Фриз...
Де Летт не договорил. Один из рыцарей в черном, прибывших в Гадару вместе с королем и сейчас занимавших место за спиной своего господина, дернулся. Глаза рыцаря сияли неестественным желтым блеском, а движения оказались настолько быстры, что уследить за ними не представлялось никакой возможности.
Рыцарь издал протяжный вопль, более всего похожий на рык, и в чудовищном, зверином прыжке набросился на принца Маркуса, - сдавливая узловатыми пальцами шею и впиваясь зубами в горло. Впрочем, не слишком глубоко.
Кубок выпал из рук Эддара де Летта «Летосского».
Оборотень, - вот кого выдавал этот неестественный желтоглазый взгляд.
— Смерть предателю! - выкрикнул рыцарь, улучая момент.

Отредактировано Эддар де Летт (2015-03-20 19:14:18)

+4

38

Уиллам с интересом рассматривал собравшихся за столом, де Авели, фон Эдель, людей, чей путь пролегал слишком высоко, людей, которым волею судьбы и правом рождения назначено управлять. Не просто поместьями, но странами, вершить историю. То, что вершить историю императрицам и королевам назначено наравне с королями и императорами, Уиллам догадывался.
Обед был как нельзя кстати, молодой барон чертовски проголодался с дороги, однако есть не спешил, медленно нарезая мясо, слушая своего короля.
Его Величество сказал новость, для Уиллама, в данный момент, совершенно неожиданную. Всего на мгновение он замер, прекратив резать мясо, но дальше вида не подал. Так вот о чем все время пытался говорить отец, в надежде укрепить положение рода фон Ларсенов, в неоднократных разговорах о необходимости женитьбы, и желательно выгодной женитьбе. Уиллам все понимал, но принимал не очень, всякий раз он спрашивал у отца - отчего же тот не женился второй раз, после смерти его матери. И сам же отвечал на этот вопрос, когда отец хмурился и отводил взгляд. Ответ был прост и очевиден для Уиллама, который не помнил своей матери, но бережно хранил в памяти неясное воспоминание, нечеткие очертания: отец любил его мать настолько, что после нее не представлял рядом с собой иную женщину. Именно такого же Уиллам хотел и для себя, прожить всю жизнь с любимой женщиной, среди доверия и взаимоуважения.
Отец ли задумал это для него, или это результат договоренности его с Его Величеством, рыцарь не знал.

Ничего этого не отразилось на невозмутимо спокойном лице молодого Уиллама, который оставил мясо в покое и поднял взгляд на девушку по имени Агнетта фон Эдель. Там, на улице, он рассмотрел ее невнимательно, теперь же следовало заинтересоваться. Следовало ли? Наверняка - да, прежде чем принимать любое решение.

Дальнейшее происходящее заставило Уиллама забыть обо всем. Он резко повернул голову в сторону короля, увидел как один из рыцарей метнулся к принцу Маркусу.
Нож с глухим стуком упал на скатерть из рук, но этого уже никто не услышал, как и Уиллам не обратил внимания на кубок, упавший из рук короля.  Все это заглушили остальные звуки, произведенные почти одновременно. Выпуская из правой руки нож, Уиллам вскочил, отталкивая от себя стул, рывком вырывая меч из ножен. Опасность не грозила де Летту, однако в этот момент горло ревалонского принца пронзалось зубами оборотня. Все было ясно как белый день, что-либо обязательно должно было случиться, слишком много врагов у короля, различны их действия.
За долю секунды Уиллам оказался на столе, Маркус сидел почти напротив с другой стороны, другого ближайшего пути до него и монстра  - не было. Опрокинулся кубок с вином под сапогом Уиллама, разлилось по скатерти красное. Шаг и прыжок, со всего размаху, точным ударом Уиллам вонзил острие меча в горло рыцаря - оборотня, одновременно налетев на него всем телом, валя его на пол. Кровь брызнула во все стороны, то была кровь предателя. Вскочив на ноги, Уиллам схватил оборотня левой рукой и рванул подальше от принца, подальше от стола, снова бросил на пол тело, еще раз вонзил меч в него в районе сердца. Оборотни слишком живучи, как рассказывали, не просто убить их с одного удара.
Оглянулся на короля в первую очередь, только потом посмотрел на Маркуса.
- Лекарь нужен, немедленно, - сказал безадресно.

Отредактировано Уиллам фон Ларсен (2015-03-20 21:07:06)

+3

39

Слушая пылкую речь Эддара, Маркус невесело улыбнулся про себя. Нет, даже стойкому солдатику, судя по всему, не удастся миновать брака. Наивным он себя никогда не считал, но где-то глубоко внутри себя принц пожалел Уиллама. Любой мальчишка вырастает на историях о рыцарях и прекрасных дамах. Эти истории все мы впитываем, что называется, с молоком матери - тут Маркус бросил короткий взгляд в сторону всё ещё бледной Летиции.
И Маркус не мог припомнить ни одной сказки, где рыцарь спасал бы красавицу не потому, что она красавица, а из-за её знатных родителей. В смысле, именно так и происходило бы всё в действительности, но на то она и действительность. Интересно, выходя замуж за, как это принято говорить, "выгодную партию", стоя у алтаря и слушая речи священника, представляя себе все будущие блага этого союза, титулы и земли, политически открывающиеся горизонты..представляя всё это, не будешь ли ты грустить по той самой книге, где рыцарю всё это нахрен не нужно было?
Поняв, что не к месту расфилософствовался, Маркус постарался снова вникнуть в беседу, но именно сейчас она внезапно прервалась.
Сзади кто-то заорал. Крик был такой, будто кого-то там рвали на части, но через мгновение Маркус ощутил, что рвать собираются именно его - горячее дыхание опалило шею, а потом добрый десяток зубов впился в тело.
- Какого..?
Вероятно, именно эта странная особенность атаки и притупила маркусову реакцию - парень привык к мечам, ножам, стрелам, заклинаниям, голым рукам в конце-концов. Но ожидать, что какой-то мужик пустит в ход зубы...
Когда самообладание вернулось, противник уже слишком крепко вцепился в шею. Принц видел лишь расширенные от страха и непонимания глаза остальных присутствующих за столом, ощутил тёплую тягучую струю, стекающую за ворот.
Ухватившись руками за голову навалившегося сзади противника, Маркус усилием воли подавил в себе первоначальное желание - отодрать эту морду от себя. Не по наслышке он знал, как действуют в таких ситуациях хищники - попробуй с силой отшвырнуть его от себя, и он отшвырнётся с куском твоей шеи в зубах. Тело отреагировало мощным выбросом адреналина, так что сложно было сказать, насколько глубоко он был ранен: боль пока не ощущалась. Впрочем, шея - такое место, где все важные сосуды и артерии проходят слишком близко к поверхности.
Маркус сделал единственное, что позволяла позиция сидячего - крепким захватом зафиксировал голову психа, не позволяя мотать его туда-сюда, как обычно делают волки, чтобы оторвать крепкий кусок мяса.
Сидевший напротив Уиллам справился с собой быстрее других - когда Маркус смог сфокусировать на нём взгляд, он уже забирался на стол. Представив, во что превратится его шея от инерции толчка здорового мужчины, принц резко сменил технику - чуть переместил одну из рук, надавив пальцами на то, что он посчитал глазной впадиной напавшего. Помогло - противник интуитивно попытался отпрянуть, для чего ему пришлось-таки чуть ослабить захват зубами. В следующее мгновение мимо пронеслось лезвие меча, и два тела, столкнувшись, рухнули куда-то за спину, увлекая на пол и его самого.
Шею, несмотря на превентивные меры, рвануло так, что Маркус взвыл. Вполне, впрочем, по-человечески.
Рядом на полу валялись кубки, вилки, еда, салфетки. Последняя была кстати - Маркус схватил её и прижал к ране. Белая тряпица быстро окрасилась красным. Увы, тонкая ткань была создана для промокания губ от тончайших соусов, но никак не для таких вот побоищ.
Вокруг слышались шаги, кто-то ухватил его за плечи, кто-то звал лекаря, кто-то пытался заглянуть в лицо. Маркус ничего не хотел. Маркус хотел ругаться. Очень-очень громко и очень-очень непристойно. Но не мог - было ощущение, что от любого напряжения - даже просто от вибрации голоса - в шее лопнут последние волоконца. Впрочем, мысленно ругаться он мог вполне.
Пытаясь сконцентрировать расплывающееся зрение, принц искал глазами ещё одну салфетку. Почему-то именно это сейчас казалось самым важным.

+2

40

А ведь утро начиналось очень даже не плохо. София радовалась, что сможет побыть в Аквилеи, что, возможно, попадет на карнавал, что ария здесь встретить вероятность в разы меньшая. Она собиралась совершить прогулку в компании двух величайших и прекраснейших женщин Империи. Вот она помогает Ее Величеству Летиции зашнуровать платье ее сестры. Ее Величество Аурелия говорит о море Эделейса. Да, море там совершенно другое, даже если сравнивать с тем, что успела увидеть София здесь. И море, и берег там кажутся более суровыми, более воинственными, чем здесь. Фон Эдель безмерно любила море ее родины, любила пейзаж, который, казалось, отражал то, что было еще тогда у юной княжны внутри. Пока София слегка улетела на крыльях воспоминаний, за нее ответила Императрица. Все текло, казалось, так как должно было быть. Но стоило трем, наделенным властью в большей или меньшей степени, женщинам выйти из покоев, как мир вдруг резко содрогнулся, и все перевернулось с ног на голову. В коридорах царила суета, из отдельных фраз стало ясно, что прибыл Его Величество король Тиверии. Как и полагается хорошей жене и прекрасной хозяйке Аурелия де Авели, а точнее де Летт, поспешила все взять в свои руки. Что ж приезд короля вносил определенные неудобства для Софии, ведь означало, что с ним явно прибудут еще арии. Арии в большом количестве все еще пугали Софию, хотя она уже лучше научилась себя контролировать, не без совета мэтра Рейнеке. Представлять всех портретами оказалось не так и сложно, чуть сложнее было сосредоточиться именно на этом, а не на своих эмоциях. И, конечно, как говорил мэтр, совсем в критических ситуациях спасали подштанники на голове. София улыбнулась этой мысли, и поправила перчатку. Она стала носить перчатки, изящные, сшитые на заказ под каждый наряд. У всех свои маленькие странности. У Софии помимо избегания ариев, ношения перчаток, была и невероятная любовь к представлениям, маскарадам. Большинство аудиенций представляли себе миниатюрные театрализованные представления. Во дворе знали теперь, что София фон Эдель еще и страстная поклонница масок, которые она коллекционирует.
Приезд Его Величества всполошил дом, но настоящее волнение у Софии вызывало не это. Она даже не сразу поверила своим глазам, а когда увидела, то невольно охнула. По коридору к ней приближалась сестра. Испуг. Вот с каким чувством встречала Агнетту Ее Высочество. Она прекрасно знала, что сестра приехала не просто так. Как бы Софии хотелось вычеркнуть это прошлое из своей жизни. Забыть все те годы страданий, как она считала. Агнетта приветствовала Императрицу и сестру, как и полагалось, когда глаза сестер встретились, то в голубых глазах была настороженность, а с губ слетел вопрос, когда было замечено, что Ее величество находится мысленно где-то далеко.
- Зачем ты приехала? -  София не верила, что Агнетту шибко заботили чувства сестры. Уж в лучшем случае та приехала позлорадствовать. Ощущение...снова это ощущение. София бегло окинула взглядом присутствующих и остановилась на девушке за спиной Агнетты. Арий! Завопило все внутри. София слегка побледнела, а в глазах тот, кто хорошо знал ее, мог прочитать ужас. Арийку привела сестра, та пришла с ней. Ее Высочество была теперь еще и зла. Слишком много эмоций и лишь отрезвляющая боль в локте, который сжала сестрица, вернула Софию на землю. Они пошли встречать гостей, которых сейчас точно не хотелось бы видеть, учитывая, что там будут еще арии. Глубокий вдох, представить, что все вокруг картины. Они всего лишь картины, которые окружают ее. Есть картины прекрасные, а есть отвратительные в своей сути, ведь художник, истинный художник всегда передает на картинах сущность нарисованного, души людей.
Во дворе же ждал еще один сюрприз. Видимо родственники всех трех женщин, собравшихся здесь, решили сделать неожиданные сюрпризы своими приездами. Маркус ван Фриз. Он так разительно отличался от брата и не только внешне, хотя бы взять взгляд. Обратила внимание София и на симпатичного брюнета, что был в свите де Летта. Тревога и беспокойство все сильнее охватывали ее. Опытный архонт определил бы источник, но фон Эдель все списала на ариев. И была безмерно рада, когда все разошлись дабы собраться уже к обеду. Что ж было время выяснить, что нужно сестрице и настоять на том, чтобы та отправлялась восвояси. Когда нужно будет, София ее позовет. Ужасно она завидовала рыжеволосым сестрам. Сама София хотела бы видеть в своей сестре поддержку, а не угрозу, не вечный раздражитель вечной правильности.

Разговор не задался, времени же было не так много. София предпочла  подготовиться к обеду, чем  долго выслушивать сестру. Она вошла в обеденную залу вместе с Их Величествами Аурелией и Летицией в девичестве де Авели. Лицо кронпринцессы не излучало радости и интереса. Ее единственным желанием было, чтобы этот обед как можно быстрее закончился, и как можно быстрее попрощаться с сестрой, отправив ее к матушке. Заняв полагающееся ей место, Ее Высочество окинула взглядом всех собравшихся. Обед  обещал быть крайне унылым и скучным. Ах, знала бы София, как она ошиблась на счет скуки. Вначале речь Его Величества, которую  София слушала с положенной учтивостью, не было ничего для нее интересного. Однако когда тот сообщил о надвигающемся браке ее сестрицы и того самого очаровательного брюнета  барона фон Ларсена, на губах Софии стала появляться улыбка, легкое веселье читалось и в глазах, когда она взглянула на сестрицу. На самом деле Софии хотелось рассмеяться, глядя на лицо Агнетты, точнее представляя какие эмоции та может испытывать.  Прекрасная, идеальная, умнейшая Агнетта, которая  считала, что ее мужем будет принц, которую готовили к этому, выйдет замуж, пусть за такого полного достоинств, барона. Ах, Бог все-таки еще тот злой шутник. Наверное, София бы вставила и свои пять копеек, она уже собиралась после речи короля Тиверии, тоже произнести короткую речь. Но как быстро веселье пришло, так быстро оно и ушло. Резко София ощутила панику и вовсе не от ариев, потому что тревога от присутствия ариев была словно монотонное жужжание, которое слегка раздражало и заставляло не расслабляться. Тут же было чувство иного рода. Словно ее резко кто-то встряхнул. Резкое движение и два желтых глаза отпечатались в сознании. София подскочила, кубок упал на пол, разливая алую жидкости, так напоминавшую кровь. Кровь была совсем близко. Она видела как то, что было человеком, вдруг вцепилось в шею принца. Крик вырвался из груди. Такое яркое и непохожее ни на что чувство. София прекрасно знала, когда она теряет контроль. Она читала, что в присутствии нечисти у архонта могут загореться глаза. Ощущала, как сдерживаемая годами сила, ищет выхода наружу. Такое уже с нею случалось. И вряд ли оставшись здесь, она сможет сдержаться. Быстро, ловко выбежала из дверей обеденной залы. Учащенное сердцебиение, дышать становилось труднее.  "Ты должна взять себя в руки", - твердила она самой себе. Прислонившись лбом к стене возле окна, София прикрыла глаза. Она будет так стоять, пока не успокоится. Плевать, что ее платье жемчужного цвета испачкано в красные, то ли капли вина, то ли капли крови. Арии картины, но нечисти, тоже картины? Это было другое чувство. София попыталась представить, что она стоит на берегу  моря в Эделейсе, представить холодный бриз, что всегда нес покой.

0


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив завершенных эпизодов » Путь во льдах: на север


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC