Ревалон: Башня Смерти

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив завершенных эпизодов » Путь во льдах: на юг


Путь во льдах: на юг

Сообщений 61 страница 65 из 65

1

Время: 4 января - ... 1658 года
Место: локации меняются сообразно логике повествования
Участники: любой из числа наемников, гвардейцев и т.д.
События:
      Спасаясь бегством от охваченных боями границ Эрендола, в Ревалон и Аквилею хлынули потоки беженцев - старики, калеки, женщины, дети, а также твари всех сортов и мастей, каковым трудности соседства с раззадоренными войсками обеих Империй отвратны не менее. Что показательно: ни капли солидарности, свойственной разновидным тварям, стесненным общими невзгодами, ни старики с детьми и женщинами, ни стрыги с гулями демонстрировать не намерены, при каждом удобном случае стесняя себя еще более, чем изрядно портят кровь доблестной ревалонской армии с фуражирами долгие месяцы. Фуражирам, к слову, от регулярных набегов стай беженцев вариативной степени прямохождения и вовсе покоя нет.

читать дальше

Минимизировать последствия всего выше озвученного надлежит Ее Светлости княгине Аурелии. К слову об упомянутой. Во-первых, Ее Светлость грядущей весной ждет пополнения - первенца, сына, наследника престола Тиверии. Отца наследника, Эддара де Летта, Ее Светлость не видела на протяжении месяца. Как и предполагалось, в Тиверии сумятица - многие недовольны присоединением тиверийских войск к войскам Восточной Империи, что несомненно случится, будь перемирие с Харматаном разорвано (в чем, надо отметить, никто не сомневается). Впрочем, до сих пор Эддару де Летту удавалось держаться нейтралитета - в официальных рапортах ни одного погибшего тиверийского солдата не значится. Досадное упущение, которое в свою очередь некой частью аквилейской и ревалонской знати может быть расценено как предательство.
    Не стремясь оставлять наедине с новообретенным принцем Маркусом драгоценную супругу, поддержать сестру духовно и нравственно Его Величество Клемент III предлагает жене, в недавнем прошлом - в четвертой раз счастливой матери. Однако отпускать из Аверны младшего сына Лукреция небезосновательно опасается. Лето 1657 года отметилось для Гадары двумя покушениями - одним на Эддара де Летта, другим - на саму княгиню Аурелию. По счастливой оказии, оба случая удалось приписать ослабевшей умом мелкой аквилейской аристократии, не желающей брататься с тиверийцами (и действительно, с вхождением в состав Империи северного королевства большинство контрабандных товаров вдруг перестанут быть контрабандными, а это, прямо сказать, мало кому на руку. За исключением самой Тиверии).
    Ко всему прочему, ослабление товарных отношений с Харматаном весьма негативно сказалось на аквилейских пиратах. Лишившись возможности добропорядочно обворовывать харматанские суда, пираты вынуждены обворовать суда братские - ревалонские и эделейские. Впервые за двести лет острейшим образом встал вопрос с работорговцами. На тех тоже предлагают охотиться - и на суше, и на море и вообще где ни попадя.
    Зато наемникам жить как никогда весело. В Гадаре с окрестностями их труд более чем востребован.

0

61

Джон был гостеприимным даже вне своего дома. Воистину дом там, где сердце. Если сердце всегда с собой, то и домом тебе является весь мир, только ты всё равно в нём гость, верно? Вот такая вот заковырка, поди реши её. Но правду говорят те, кто считает, что решать ничего не надо, надо чувстовать. Только не по плечу Ларгре чувствовать мир, а уж тем более мира нет в его сердце, а потому нет и дома. Вот такая вот заковырка...
Приняв от Джона еду, наёмник ждать не стал и есть начал почти сразу, но без фанатизма и аккуратно. Детей товарища он поприветствовал учтивым кивком, как давным-давно учили. Давно он детей близко не видел, а своих и подавно не имел, даже залётных. Нет, конечно он видел детей, но чтобы рассматривать, это нет. А тут пожалуйста, глазей. Только внутри что-то колыхается от такого. И опять непонятно что за чувства, так как чужие они, не просто разобраться. Эх, жил ты, Ларгре, неправильно, потому ничего и не понимаешь, потому разобраться не можешь. Вот только как дурак прёшь по жизни, без внятной цели и смысла. Власти ты хочешь, верно, горюешь по поводу того, что МОГ, да не смог. А вот перед тобой простой мужик с семьёй... И у него есть смысл жить, есть ради кого. Плохо жить плохо, однако, грустные мысли преследуют.
Историю, которую рассказал Джон, лишь подтверждала мысли наёмника. Есть ради чего жить, есть ради чего двигаться. И, однако, мало Ларгре знает о жизни, мало видел, раз не в курсе, что нечисть любит по деревням прошарится. Считал, что всё фольклор, да плохо считал. Всё же, сколько живёт, а нечисть и не видел долгое время. Видать, везло ещё, всякое о ней рассказывают плохое. Не позавидуешь Джону. Да и ещё, считай, без работы, без денег. Кому война, а кому мать родна... Да и взять тех же гадов, что напали сегодня, верно Джон подметил. Да, ситуация странная, пить не стоит. И крылатая тварь, конечно же. Внутри опять начала просыпаться жажда боя, видимо, это защитная реакция уже - выбивать меланхолию гневом. Но бодрит.
- Будет удивительно, если не будет продолжения. А когда оно будет, я хочу быть в центре, - сказал наёмник и задумался над тем, что рассказать о себе. Всё же, обычно он не распаляется по поводу прошлого, но, раз уж спросили:
- Всегда хотел стать рыцарем, получить надел, благо, род дворянский, пусть и мелкий. В рыцари меня посвятили, то ли кто из семьи подсуетился, то ли повезло, но это ничего не дало. Недорыцарь я, а ещё и дезертир, так как из армии ушёл. Впрочем, плевать, в отличие от солдат я волен идти на любую войну, даже если не приглашали. И воин ладный потому, что война стала смыслом моей жизни, а готовился я к этому с малых лет. Так вышло, что даже деньги по сравнению с жаждой боя меркнут, а живой потому, что не чурбан, чтобы лезть на этих, - он махнул рукой в сторону гвардии, - Пересекались не так давно, но лично в бою их не проверил, лишь видел. Проверил - не сидел бы тут.

+1

62

Драконица вскинула голову. Чересчур резко, по мнению Вацлава.
— Эту байку я уже слышала, - зыркнула голубыми глазами серебряная. - Пред лицом государства и Церкви, все твари, все мы, диаволорожденные, равны. Но некоторых возвышает перина. А, подруженька, скажи, каково это архонту ходит на поводке - небось, коротеньком! - и жаться к хозяйской ноге? Уж лучше...
Шлеп!
Бум-бум-бум. Сердце билось ритмично. Ровный здоровый пульс. Вацлав не заметил движения. Как-то взял и пропустил. Видит Бог, ненароком. Тяжелая ладонь капитана Имперской гвардии с размаха ударила девчонку по щеке. Серебристым пеплом взметнулись волосы. Девчонка всхлипнула. С шумом втянула воздух. Закраснело под носом. Тяжелая кровяная капля скатилась по губе. А в глазах - ужас. Неподдельный, звериный, человеческий страх. Она поверила. Поверила в резню. Поверила, каждому слову поверила. И видела. Наверняка видела черную насыпь над братской могилой, траурный горб на обледенелой земле.
Пошутили, посмеялись, кончили, - ничего не выражающим голосом произнес командор Имперской гвардии. - Теперь разговор иной. Серьезный. Без комедии. А чтоб дело у нас с тобой сладилось, скажу: перережем всех, двоих помилуем - мальчишку-стрельца и одного из тех недорослей, которых кто-то из вашей братии усадил на корову и двинул на тракт. Объясню почему: детская мозжина, бают арии, мягкая и податливая - правду из нее вытянуть не сложней, чем распотрошить угря. С аналогичными последствиями. Была рыбина - выйдет уха. А штука в том, что оба мальчонка выживут. И будут жить. Жить будут долго, сейчас самое интересное...
— У меня была сестра, - заговорила драконица, опустив голову. - Нас, серебряных, осталось мало. Обчелся на раз-два. Моей сестре, Адалии, повезло. Встретила своего «единственного». Понесла. На исходе осени отложила яйца. А там... там совсем разъярилась война. Бежать в горы мы не успели. Не успели, потому что в нашу деревню пришли люди. Один из них... один из них обещался помочь. Представительный такой! Ласковый! Ученый, чтоб ему! Адалия ему доверилась. Дура! Дуреха несусветная! Он ее убил. - Скрежетнула зубами драконица. - А что мне, по-вашему, делать оставалось, а? Он их выкрал! Яйца! Моих племянников! Задавил, застращал всех нас, никуда негожую деревенщину! Сами бы мы... мы бы не пошли на тракт. А теперь бейте. И обязательно с молнией. Нас меньше - привольней вам.
Девчонка смолкла.
Молчал Вацлав.
Война - дело говеное; тут нет виноватых и каждый по-своему прав.
Падал снег. До палатки доносились запахи - костра, мяса, варева, вина, браги, сушеных трав. Приказа резать пленников командор Имперской гвардии не отменял.
— Вииэль, - сказала драконица. - Меня зовут Вииэль.
Эту информацию, совершенно ненужную, Вацлав пропустил мимо ушей.
Сколько в вашу деревню пришло людей?

+1

63

- Рыцарь, значит, - кивнул Лайт, и допил свое налитое. Поставил на землю кружку. - Рыцарь - это состояние души, парень, много больше чем имущество. Хочешь быть в центре - будешь. Что до войны - биться следует за правое дело. Что до войны, война есть суть - смерть. Для проигравшего, и жизнь для победившего. Бьешься за родину и жизнь если - твое дело правое. Я рад, что ты живой. Оставайся таким и дальше. И извини, если что не так сказал, - Джон встал и подошел к детям, присел перед ними на корточки. Старший, Джей, внимательно следил за беседой отца и воина, которого успел определить как отцова друга, с которым они вместе дрались. Хотя раньше никогда не видел этого человека.
Джон каждому вручил по куску мяса на куске лепешки, отряхнул всех от снега  и встал.
- Покину я тебя, дело есть. А ты грейся.
Кузнец надел перчатки, и перешел на другую сторону от телег,  где давеча бились. Принялся таскать трупы к обочине дороги, что патрулировали наемники. Трупов было достаточно. Жизнь, смерть, течение времени. Кто то всегда является пешками в чужой игре. Кто то умирает, кто то остается жить. События становятся лишь воспоминаниями. Кто вспомнит тех, кого он сейчас таскал за ноги к обочине - Джон не знал. Что хорошего они сделали для жизни и других - он не знал, он только знал, что сегодня они дрались ради какой то своей цели, и не победили. У них не получилось убить этих всех мужчин женщин и детей, и не должно было получится. Рано или поздно умрут все, Лайт только надеялся что умрет гораздо раньше собственных детей, и как нибудь достойно. Хотел бы он дать им всем совсем другой мир, да не было мира иного, миры и времена  не выбирают. Выбирают как жить там где жить пришлось.

Отредактировано Джон Лайт (2015-02-03 20:16:56)

0

64

Состояние души... Вот как? Кто бы ещё сказал, какое оно, это состояние. Нет, рыцарь - это титул, который возводит тебя в ранг право имеющих. Право на имущество, право на власть, пусть и маленькую, право быть выше, лучше, благороднее. Но всего этого нужно добиваться, ничего само не приходит и никто сам ничего не даст, только лишь отобрать надобно. Только коль рыцарь, то не только права имеешь, но и обязанности, верно? Но государство ничего ему, Ларгре, не должно, значит, и он государству ничего не должен. Родину защищать? Плева... Стоп! Родина и государство - разные вещи, не так ли? Жаль, что государство, как паразит, высасывает всё из Родины. И жаль, что предательство Родины и предательство государства путают. Ларгре предал государство, дезертировав, но не предавал Родину. Он никогда не пойдёт на сторону противника, ни за какие деньги, никогда не предаст тех, кто Родину защищает. А что же Родина? Это земля предков, это люди, живущие на этой земле, но никак не государство, которое может исчезнуть, а вот люди и земля отцов - нет. Так что, хоть и не всё в словах Джона Ларгре понравилось, но то, что защита Родины и жизни явялется делом благим и необходимым, он был согласен. А война - смерть, да. Но свою смерть Ларгре ждал, пусть к ней и не спешил. Сама придёт, старая. С мечом, аль со стрелой, но лучше не к постели. Обидно будет жить славно, но бесславно умереть.
На детей наёмник больше не смотрел. Не нравились ему чувства, которые они вызывали. Не нужны они ему, совсем. Не тем миром он живёт, чтобы там было место детям. Он живёт в мире войны, а детям на войне не место. Вот только так вышло, что сегодня это было несколько раз опровергнуто... И это неправильно. А если их придётся убивать? Эх, твою мать, война...

0

65

Если бы Вацлав не заставил драконицу замолчать, Кейлин, наверное, все-таки убила бы ее. Наплевала на те ценные и не очень сведения, которые она могла сообщить, и спалила к хренам. Потому что в ее словах было до обидного много правды. Стало противно. Противно, что девчонка, которая ровным счетом ничего о ней не знает, может задеть. А на Леца сейчас смотреть было страшно. Страшно стало и драконице. Девчонка хлюпала разбитым носом, смотрела на командора, слушала его слова…
А потом начала говорить и сама. Узнали многое. Вопросы у Вацлава были, вопросов было достаточно. Лец задавал основные, Серая расспрашивала о деталях. Слушала-слушала-слушала. Все, лишь бы не думать о том, что эта Вииэль сказала чуть раньше. Девица им поверила, поверила в то, что смерть может прийти куда раньше максимального срока, отмеренного драконам. Информацией делилась щедро, и семейной историей, и тем, что было потом. Кейлин слушала. Ей, как архонту и охотнику на чудовищ было интересно. Интересно еще и потому, что чудовища от людей почти не отличались. Пожалуй, это было самое страшное. День клонился к вечеру и, кажется, на ночевку решили задержаться прямо здесь. Из допросной палатки вышли втроем. Драконица обещала не пытаться сбежать. После ее рассказа бегство действительно не имело смысла.

А снег все падал и падал. Кровь скрылась под ним, захмелевшие от победы и браги мужики, кажется, о ней уже и не вспоминали. Завтра будет новый день, тогда можно думать, тогда можно будет идти вперед. А пока снег был белым и скрыл все то, на что смотреть после битвы не хотелось.

+1


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив завершенных эпизодов » Путь во льдах: на юг


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC