Ревалон: Башня Смерти

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив завершенных эпизодов » Друзья человечества


Друзья человечества

Сообщений 1 страница 20 из 27

1

Время: 23 ноября 1657 года.
Место: Ревалон, Аверна.
Обстановка: Дом Рейнеке с едва начатым и далеко не законченным ремонтом. Позднее утро/день.
Действующие лица: Асвальд Рейнеке, Эбельт.
Описание: После эпизодов «Вперёд в прошлое» и «Wir sind über alles»

0

2

     Пушистый комок пошевелился, из расстёгнутой почти до середины куртки Эбельта вытянулась маленькая передняя лапа, растопыривая розовые подушечки и выпуская тонкие коготки. Видимо, не поймав ожидаемого и отлавливаемого во сне, коготки уцепились за край куртки. «Правильно ли это?»- Эбельт вздохнул.
     - Как думаешь?- спросил он Ночку, сидящую рядом. Судя по широко раскрытым глазам и подозрительному сопению, кошка сама ещё не определилась со своими мыслями. Не только насчёт вопроса, но и насчёт того, что это такое вдруг принесли в её дом.
     Принёс Эбельт, совершенно неожиданно не только для Ночки, но и для себя самого. Тогда пушистый комок не выглядел пушистым. Он был мокрым, грязным и очень несчастным, судя по отчаянным воплям, на которые явно некому было откликнуться, кроме Эбельта, спешащего спасать рейнековский белый мундир и рейнековскую чёрную кошку. Сгребая отчаянно вопящий комок под удивительно горячее, почти голое пузо, Эбельт понял, что настал час воспользоваться разрешением Рейнеке завести кота. От крыс какое-то время придётся защищать и его самого, но потом им не поздоровится, это точно. Вопящий комок перестал вопить, едва оказавшись в тепле - за пазухой, а сделав несколько шагов Эбельт с удивлением почувствовал, что горячее пузо дрожит, создавая прямо-таки громовое для такого тельца урчание.
     Рейнеке пришёл как раз вовремя, чтобы увидеть, как высохший, распушившийся и сытый котёнок гонится за винной пробкой, с лёгкой подачи Эбельта устремившейся под диван. Опыт Ночки показывал, что лучше пробки ничего не придумаешь – и летает, и катается, а остаточный винный запах пропадал на холоде. Впрочем, с начала ремонта попалась и пара старых, не исключено, что прямо-таки раритетных пробок, которым проветривание не требовалось. Сама Ночка в тот раз и раритет, и Эбельта игнорировала, вероятно, пользуясь случаем оккупировать рейнековскую кровать. В спасании мундира тоже не участвовала. Вернувшийся Рейнеке напомнил, что его кошку зовут Ночка – это стало его привычкой с тех пор, как Ночка появилась в доме, привычкой Эбельта стало улыбаться в ответ и принимать напоминание как должное. Кота Рейнеке назвал Апохмелом. Внучок Апохмел, как и Апохмел Внучок звучало странновато, но как правильно называть кошек, да и животных вообще, Эбельт не знал. Называл же Туманом совсем не белого и не серого коня. Словом, были все основания принять вариант Рейнеке.
     - Рейнеке плохого не посоветует,- утвердил Эбельт, чеша за ухом Ночку. Несмотря на то, что для неё от его пальцев наверняка прямо-таки разило предательской принадлежностью новому пушистому жильцу, шарахаться от них обоих она, как недавно, уже не спешила.- Ещё его можно называть Внучок. Полное имя – это слишком официально,- продолжал рассуждать Эбельт.- Почему бы и нет?- он кивнул, восприняв прижмуривание глаз собеседницы как отсутствие возражений на этот счёт.

+1

3

Асвальд Рейнеке, Лис Императора, видел сны не чаще одного-двух раз в год. До недавних пор.
Было ли то связано с постулированным Церковью отсутствием души у ариев, либо ночь за ночью взыскивать свое приходило выпитое накануне красное аквилейское или крепкий как проклятие дьявола тиверский виноградный спирт, Асвальд Рейнеке, Лис Императора, не знал. Как впрочем, не желал выяснить. Всякая ночь, проведенная в постели, своей или чужой, была временем покоя, была временем спокойствия, а в некотором роде - покаянием, попыткой искупления накопленных за день грехов - под покровом ночи Асвальд Рейнеке, Лис Императора, мог дозволить себе то, чего не прощал дневной и не допускал высший свет - быть абсолютно искренним, не быть Лисом Императора, не быть Рейнеке, но, в кои-то веке найдя примирение с собой и в себе, становиться Асвальдом, всего лишь Асвальдом, а еще - храпеть.
Рейнеке смотрел в потолок. Это был не сон. Сон кончился мгновением ранее; тот самый, неотступно следующий по пятами которую неделю кряду, тысячекратно повторенный и тысячекратно проклятый сон.
Он бежал. Бежал сквозь лес. Бежал в тишине, полной до невозможности, не слыша ни хруста веток, ломаемых под подошвами сапог, ни птичьего клекота над головой, ни собственного дыхания; но чувствовал сбивчивый, неровный сердечный ритм. Бум. Бум. Бум. И опять: бум, бум, бум. В лицо бил колючий, острый, будто шипы терновника, обжигающий кожу снег. Метель. Рейнеке бежал, бежал спотыкаясь и падая, раз за разом поднимаясь на ноги, потому что знал: остановишься - смерть. А бежать было некуда, совершенно некуда. Бум. Бум. Бум. Высоко в небесах черно-красно-серым гротескным прочерком то тут, то там вспыхивало нечто омерзительное, нечто паскудное - пентальфа в круге. Господь в свидетели, это было видение. Не сон.
Рейнеке перевернулся на живот. Эбельт говорил, будто его, Рейнеке, родным запахом был запах раскаленного песка, но то, чем пропиталась подушка, определенно был пот. Самый обыкновенный, самый обыденный, в меру вонючий пот.
От Сольвейг он вернулся с рассветом, а сейчас искренне сожалел, что не догадался прихватить с собой подарок, самый обыкновенный, очень символический - надушенный платок. Какая жалость, решил Асвальд Рейнеке, какая трагедия, что время невозможно обернуть вспять. По всем признакам время сейчас позднее - полдень или около того - пора вставать.

Еда есть? - с порога спросил Рейнеке, отчаянно потягиваясь. Помимо Эбельта составить компанию Лису Императора решили двое - черная кошка и неопределенного окраса кот, с легкой руки главы разведки названный Апохмел, потому как вид имел жалкий и настолько же отвратительной, насколько отвратительной могла быть внезапно ожившая утренняя блевотина. Против воли Рейнеке улыбнулся - кошек он все-таки любил.
И впервые за многие недели, а, может, и месяцы и с утра, и к полудню был кристально, отвратительно трезв.

0

4

     - Или Пох,- говорил Эбельт.- Тоже сойдёт.
     Нормально ли это вообще – разговаривать с животными – он тоже не знал. Но почему-то всегда разговаривал. По крайней мере с кошками. Обсуждение кличек кота пришлось прервать – на пороге возник Рейнеке, явно недавно проснувшийся и проснувшийся голодным.
     - Еда?- Эбельт взъерошил волосы на макушке. Странно, но это часто помогало извлечь из сколь угодно дурной и сонной башки нужную информацию.- Есть оленья нога. Была,- он подозрительно покосился на Ночку.- На кухне. Даже не очень горелая,- последнее он произнёс с оттенком гордости. Как он выяснил не так давно, готовить на открытом огне и в печи – не одно и то же, но на сей раз оленина получилась действительно вкусной, по крайней мере, не сырой и не чёрной, а вполне равномерно зажаренной. Или запечённой.- И даже, может, не очень холодная,- просыпаться голодным было чертой явно не только рейнековской, а не то семейной, не то общечеловеческой. Поднимаясь на ноги, чтобы лично убедиться в наличии еды, Эбельт улыбался – не то потому, что кожу щекотал пушистый клубок за пазухой, не то потому, что начинающийся день казался отличным. Свободной от придерживания клубка рукой он мягко подхватил Ночку и вручил её Рейнеке, что избавляло кошку от необходимости своим ходом взбираться на нужную высоту. Так или иначе, нехорошо было бы устранить её от всеобщего похода на кухню.- Пошли посмотрим.

0

5

Почуяв тепло, Ночка выпустила когти, тем самым утверждая право безраздельной собственности на левую половину Рейнеке, включая шею, плечо и часть груди. Рейнеке поморщился, но признаков сопротивления не выявил. Мех под пальцами был мягким и чрезвычайно густым. Кататься на главе разведки Величайшей Империи Ночке по всей стати нравилось, но поскольку дамских слабостей она не признавала, бразды правления целиком и полностью брала на себя, глубоко впиваясь в кожу когтями передних лап - мол все, никуда не денешься. А самое забавное, улыбался про себя Рейнеке, о задних лапах в такие моменты Ночка забывала категорически и кабы не скорая поддержка Рейнеке - так и болтаться бы им в воздухе двумя бесхозными тоненькими меховыми палочками. С какой стороны не глянь, кошкой Ночка была уникальной. И никогда не мурлыкала. Видимо, из принципа.
Ну пошли, - кивнул Рейнеке. Потом пошел.

В жизни и доме главы разведки Величайшей Империи Ночка появилась в конце сентября. Кто-то из шпиков приволок в Малую Башню троих подросткового возраста котят. Два кота и кошка. Котов разобрали с лету, кошка осталась - тощая, длинномордая, горбоносая. И слишком взрослая, чтобы топить.
— Мяв, - сказала Ночка, впервые глядя на Рейнеке. Как и каким образом горбоносая длинномордина набрела на личный кабинет Лиса Императора, Асвальд Рейнеке не знал. Наверняка не обошлось без диверсии. Или подкупа.
— Мяв, - ответил Рейнеке.
— Мяв, - согласилась Ночка. Как такового выбора не было. Кошку пришлось забрать.
— Ее зовут Ночка, - помнится, заметил кто-то, ставший свидетелем. Рейнеке выгнул брови:
— Поправка: мою кошку зовут Ночка.
Так и зажили.

Знаешь, - невпопад начал Рейнеке, усаживаясь за пустой стол. Ночка взобралась на плечо целиком и обвилась вокруг шеи. - Говорят, прививая детям любовь к животным, прививаешь любовь к людям. Держать животных в Академии запрещалось строжайше, единственным животным на всех учеников был я. Интересно, многих ли удалось научить доброте. Риторическое, ответа не требует, - хмыкнул Рейнеке. - Давай сюда свое чудовище, сынок. Проверим, не шпион ли, - добавил глава разведки, Его Лисейшество, требовательно протягивая левую руку ладонью вверх. - И корми нас. Мы голодные.

+1

6

     - Чудовище спит,- буркнул Эбельт. Комок под курткой грел и в общем-то не мешался. Точнее, так было, пока они не пришли на кухню. Стоило прийти, как вместо лапы высунулась сонно жмурящаяся морда, усиленно нюхающая воздух. Возраст подобранного кота был загадкой, поскольку в нём сочеталось и почти голое пузо, и зубы, и то, что он с одинаковым аппетитом жрал молоко, мясо и даже зачем-то рубаху, причём рубахой чавкал особо настойчиво, одновременно топча её всеми четырьмя лапами. Поскольку чудовище проснулось и выдало себя, сдать его Рейнеке для проверки на шпионство всё-таки пришлось, несмотря на когтистый протест вытаскиванию из тёплого «гнезда». Эбельт отошёл к на удивление нетронутой жарено-печёной оленьей ноге.
     - Мне прививали любовь к стрелам,- всё-таки поддержал он предыдущую тему, не требующую ответа.- Если не убивал одной стрелой, добивать разрешалось только ножом.
     Первой такой жертвой стал совсем мелкий оленёнок, которого он зачем-то помнил до сих пор. Нормально ли закрывать животным глаза так же, как людям, Эбельт тоже не знал, но ни тогда, ни теперь, совершенно не хотел об этом задумываться. Умён тот лучник, который бережёт стрелы - так говорил старый лесник. Раз такой сердобольный – ножом иди добей. А как его добьёшь, если он и на расстояние броска не подпускает, шарахается? Это уж твоя забота, как… Раненого детёныша он выслеживал полдня и нашёл уже мёртвым. А потом научился стрелять метко. Умён тот лучник, который бережёт стрелы, но хренов тот лучник, который вовсе их не использует. Выходит, кто слишком умный, тот хреновый? Лесник остроумие «приёмного внука» не оценил, только дал подзатыльник, наверное, посчитав, что над ним смеются.
     - Зато реже стал промахиваться,- несколько натянуто подытожил Эбельт, ставя перед Рейнеке обещанное мясо с небольшой горкой овощей, в приступе вдохновения от удачной готовки добавленных к оленине. С ними получилось не менее съедобно.- Ну что, не шпион?

0

7

Не сравнивай, - Рейнеке смотрел исподлобья. Не сочтя разговор хоть сколько-нибудь занимательным, Ночка сосредоточилась на рубахе, впрочем, на шнуровке - конкретнее. К сожалению, шнуровка оказалась занимательной не более. Ночка зевнула. - Тебе давалась вторая попытка, у меня не было даже шанса. В том числе первого.
Рейнеке говорил правду. Центральную роль в воспитании ария занимала отнюдь не культивация меткости, ловкости, интеллекта или силы, центральную роль в воспитании ария, причем любого, занимало воспитание характера и единственно верной гражданской позиции. Империя, учили Рейнеке, и в сердце, и в мыслях, и в желаниях ария должна быть единственной матерью, единственной женой, единственной любовницей. Империя - это все. И не смотря на ее многочисленные промахи, закрывать глаза на которые полагалось кощунственным, она остается единственной ценностью, в прошлом, настоящем и будущем. Ведь ее недостатки прежде всего - наши упущения. Империю Рейнеке любил. Об этом знали все и даже Ночка не была исключением.
Не шпион, - констатировал Лис Императора, возвращая напряженное чудовище обратно Эбельту. Апохмела Ночка решила игнорировать. Свой вердикт она, похоже, давным-давно вынесла. - Не помню, я рассказывал тебе историю Кетцера? Короткая. И не имеет ничего общего с историей. Во всяком случае - из прошлого.
На тарелку Рейнеке не обращал внимания. Иногда так случается, что еда не избавляет от голода.
Вздохнув, Лис Императора воткнул нож в мясо, совершенно не понимая, какую функцию на тарелке выполняют овощи. Разве что - декорация.

0

8

     - Не сравниваю,- серьёзно согласился Эбельт.- Даже не пытался.
     Чудовище забилось на прежнее место, тем не менее, не сводило глаз с рейнековского обеда. Эбельт не сводил глаз с самого Рейнеке.
     - Не рассказывал,- теперь, несмотря на щекочущий хвост, улыбаться не хотелось.- Я хочу знать другое. Когда мы были у барона, ты говорил о преемнике,- это был не единственный вопрос насчёт того, что Рейнеке тогда говорил, но наименее глупый и наиболее важный. В паузу вклинилось стремительно набирающее громкость урчание.- Ты выбираешь его на всякий случай каждые сколько-то лет, или почему-то задумался об этом именно сейчас?

0

9

Другого не получится, сынок, потому что все взаимосвязано, - патетически заметил Рейнеке, снимая с ножа кусок мяса и не то чтобы очень тщательно пережевывая. Ночка зацепилась когтем за край ворота рубахи и дернула лапкой. - Курва мать! - дернулся Рейнеке. Ночка тоже дернулась и высвободила лапку. - Как ты знаешь, недавно я получил подарочек - посох Авеля Кетцера. Посох Авеля Кетцера - величайший артефакт и величайшее чудо со времен обретения пророком Ксенофонтом Ольденским благочестия. Даже лучше, потому что без побочного эффекта в виде импотенции. А добыт этот посох был... интересным образом. Впрочем, при не до конца ясных мне обстоятельствах. Что неважно и не имеет значения.
Сглотнул. Мясо было вкусным. Рейнеке никогда бы не признался вслух, но готовить Эбельт умел. В отличие от самого Рейнеке. Потому что сам Рейнеке готовить не умел. Ни для себя, ни для кого бы то ни было.
Посох был не единственным подарочком, Эбельт. Вторым подарочком была весточка. От Кетцера. Что примечательно - о будущем. А будущее, сынок, хреново. Хотя как раз в этом ничего удивительного нет, - Рейнеке запнулся. Ночка еще раз зевнула. - Насчет преемника. Да, я выбираю его каждые сколько-то лет. Такая у меня работа. Это во-первых. Во-вторых, даже по арийским меркам на этом свете я зажился, еще одних «скольких-то лет» у меня не будет. И тут уж задумываться не над чем.
Видимо, устав от голоса Рейнеке, Ночка спрыгнула на стол, довольно болезненно рванув на прощение спину и плечи.
Какое дело, Эбельт, рядом со мной всегда было и всегда есть очень мало, катастрофически мало людей, достойных доверия. А в моем возрасте это ощущается... особенно остро. Мои люди видели Кетцера, Кетцер рассказал им о гибели Империи. Ни им, ни ему я не верю.
«Потому что Империя не может умереть»
«Не может»
«Империя вечна»
«Она бессмертная».
Преемством пока не забивай голову, - подытожил Рейнеке. Ночка тем временем схватила с тарелки репку и молнией сиганула под стол. - Поразительная поразительность. Мою кошку зовут Ночка и она - травоядное.

0

10

     - А что в этом посохе такого чудесного?- хмуро поинтересовался Эбельт. Эта деревяшка – или из чего их там делают - отчего-то заранее ему не нравилась.- В смысле, ты и без него справлялся. Вообще без какого бы то ни было посоха. Сколько-то лет у тебя не будет по каким-то стандартам, а то, что ты отличаешься от других ариев, точно известно.
     Он всегда уважал чужие права, но смириться с правом Рейнеке на покой – не на обычный человеческий, которого он как раз заслуживал как никто, а на вечный – не мог. Не помогали ни пинки самого себя, ни осознание того, что ощущения человека, прожившего два с лишним века, ему неведомы. Но прежде всего Рейнеке имел право быть Рейнеке - а Рейнеке, похоже, и не мыслил себя отдельно от Империи.
     - Гибели Империи не будет,- утвердил Эбельт, игнорируя то, что Пох, треща уже на всю кухню, назойливо бодает его ладонь,- пока у Империи есть ты. И всё тут.
     Моргнув, он перевёл взгляд на стол и успел заметить кончик хвоста спрыгивающей на пол кошки.
     - Всеядное,- тихо фыркнул Эбельт.- Чудовище такое же,- вздохнув, он почесал пальцем шею кота, которая по ощущениям и содержала в себе невиданной мощи трещотку. Ворошить кошачью шерсть успело стать привычкой, в этом было что-то успокаивающее.- Или просто понимает иерархию стаи – мясо твоё значит мясо твоё.

0

11

В посохе Кетцера ничего чудесного нет, сынок, потому что чудес не бывает, - Рейнеке снял с ножа очередной кусок мяса и протянул Эбельту. - Чудовищу. Растущий организм нуждается в топливе. Посох Кетцера - это символ. Символ триумфа, символ могущества нашей с тобой родины, символ великой победы, пусть и одержанной пятьсот лет назад. И этот триумф, эту победу всеобязательно, жизненно необходимо повторить. Сам по себе посох мне не нужен, я ищу не силы, но эффекта. Мне нужны люди. Люди, которым, вероятно, я никогда не смогу довериться, но которые будут верить в меня и будут верить мне. Потому что ты дьявольски прав, Эбельт, я сделаю все возможное и невозможное, чтобы предотвратить гибель Империи. Я сделаю все возможное, чтобы укрепить ее мощь и величие... но вряд ли взлет и падение империй подходящая тема для застольной беседы.
Занятая репой Ночка возвращаться не спешила. Иерархия стаи - явление совершенно правильное, абсолютно природное. И именно ей, природе, Асвальд Рейнеке, Лис Императора колоссально, просто фантастически задолжал.
Да, пока помню. Приглядывай за Сольвейг. Она, конечно, сама за кем хочешь приглядит, но мне будет спокойнее, - улыбнулся Рейнеке. Не врал.

0

12

     - Насколько я могу судить, верить тебе людям приходится, если только они не идиоты,- улыбнулся Эбельт. Расщепив полученный от Рейнеке кусок мяса ещё надвое, он подсунул оба чудовищу под нос.- Или как минимум делать вид, что верят, и поступать соответствующе, надеюсь, этого будет достаточно,- теперь разговор сопровождало ещё и довольное чавканье, впрочем, трещотка при этом не затихла.- Пригляжу, насколько смогу,- улыбаться он перестал.- Но если там, куда ты собираешься на сей раз, с тобой что-то случится, не знаю, кто из нас кого будет удерживать и будет ли вообще. Хотя, конечно, я едва её знаю.
     Чудовище, расправившись с первым двойным куском мяса, вскарабкалось на стол и подкрадывалось к рейнековской тарелке.
     - Тема не застольная,- согласился Эбельт, переводя взгляд на кота.- Но и мы трезвые. Что ты теперь задумал? С этим посохом и не только,- по правде говоря, такие вопросы он задавал нечасто, как правило, достаточно было знать указания для себя, но знать это хотелось всегда, а сейчас особенно. Даже при том, что в имперских делах Эбельт по-прежнему совершенно не разбирался.

0

13

Меня окружают люди двух сортов, - поймав с тарелки репку, Рейнеке нагнулся и бросил под стол. Если Ночке будет угодно, лакомство она всенепременно найдет. - Первые обязаны мне верить, вторым верить мне нравится. И это вполне объяснимо: людям нужен пример. В отсутствии примера для подражания сойдет и такой, который хотя бы производит впечатление. Интуитивно вызывает интерес. Либо непохожестью, либо новаторством мысли, либо неуклонным следованием традициям, а лучше - воплощает в себе все выше перечисленное, соответствует всем заданным параметрам. Потому что, сынок, и это не новость: истоки будущего в прошлом, настоящее... настоящее что-то вроде сдачи экзамена - отличный способ продемонстрировать, хорошо ли ты выучил домашнее задание, задать планку одногруппникам-современникам и, разумеется, преподать урок будущим поколениям, повезет - подать тот самый, мать его, пример, - Рейнеке перевел дыхание. - Никого удерживать не надо. В любом случае не выйдет, тут-то ты прав. Поехать я собираюсь в Эрендол. Кстати, с Кетцером мы не закончили. Знаешь, что меня особенно впечатлило в его интерпретации будущего? Лишение меня магических сил.
Бум. Бум. Бум. Вернулось видение. Бум. Бум. Бум. Рейнеке бежал.

0

14

     Известие, что Рейнеке собирается в Эрендол, не успокоило. Не успокоило бы и соберись он в менее знакомое место, наверное. Услышав особенно впечатлившее Рейнеке в кетцеровском пророчестве, Эбельт уставился на него, забыв и об Эрендоле, и об обоих чудовищах. Он всегда видел в ариях людей, не бездушных, но таких, у кого вся жизнь волей-неволей связана с магией, кто сам и есть магия в определённые моменты. Но арии могли магию волей-неволей потерять. И отличается ли Рейнеке в этом, было неизвестно, да и проверять совсем не хотелось.
     - Эй…- Эбельт выдохнул. Голос, к счастью, никуда не делся.- Ты сам говорил, что не веришь ему насчёт Империи. Тогда с чего бы верить насчёт этого? И кто он, Кетцер? Я и кем он был, представляю смутно, а кто он сейчас, так и вовсе… Да и кем бы ни был, любое пророчество – это только вариант будущего, их может быть куча, и все разные. Ты же не считаешь, что так и будет?

0

15

Я не считаю, что так будет, - Рейнеке опустил ладони на колени, похоже, обед его больше не интересовал. - Я считаю, что так может быть. Прежде всего я арий, сынок, у меня своя сила и свои слабости, и я достаточно взрослый, чтобы их осознать и принять. А Кетцер... Кетцер - величайший маг в истории Империи, если быть точным, именно ему, Кетцеру, Империя обязана всем. В том числе своим существованием. Потому что именно он был тем толчком, который запустил... - Рейнеке замялся, развел руки в стороны в попытке объять необъятное, - весь этот процесс.
Как бы то ни было, у нас война. Пусть не тотальная, но война. И мне важно знать, что в случае чего на рожон ты не полезешь. И не позволишь лезть Сольвейг.
Из-под стала послышалось чавканье - лакомства Ночка все-таки нашла.

0

16

     Эбельт скрестил руки на груди, откидываясь на спинку стула. Прямой связи между уровнем величия Кетцера и вероятностью сбывания его предположений о будущем он всё равно не видел.
     - Ты тоже великий маг – я не сравниваю – но ты не пытаешься ничего предсказывать, ни погоду на завтра, ни что следующее у тебя утащат с тарелки,- сказал он уже спокойно.- А если попытаешься, можешь ошибиться. Вообще был в истории Империи хоть один настоящий пророк, чьи предсказания сбывались? Ничего нового он не сказал – может быть всё и как угодно.
    То, что его на время поездки в Эрендол, а может, и дольше, оставят с Сольвейг и чудовищами, Эбельту, мягко говоря, не нравилось. Но высказывать напрашивающийся протест было не время, как минимум пока.
     - Нам не придётся лезть куда-то, в том числе на рожон, если только ты там не окажешься. И мне важно знать - на всякий случай - что ты сделаешь всё, чтобы это «доброе будущее», которое само по себе сплошной рожон, не наступило ни насчёт Империи, ни насчёт тебя. И что насчёт себя ты будешь делать даже больше, потому что в случае чего ты Империю спасёшь и восстановишь, а вот если у Империи не будет тебя – ей в любом случае конец… Это не только о магии,- последнее Эбельт добавил с усилием, немного тише. Ему были неведомы ощущения человека прожившего два с лишним века, тем более неведомы ощущения человека, лишившегося того, что эти два с лишним века было связано с ним и считалось неотъемлемой частью самой его сущности. Веселье и оптимизм и там, и там представить было трудно. Немного успокаивало только то, что Рейнеке был необычным человеком. Как знать, не мог ли он обойти в этом великого Кетцера.

0

17

Рейнеке внимательно наблюдал за Эбельтом, не совсем понимая, что происходит. Момент, когда они поменялись ролями, и теперь Эбельт чувствовал на себе титаническую ответственность за судьбы Империи и самого Рейнеке как ярчайшего ее представителя, Лис Императора определенно упустил.
Ты все сказал, сынок? - наконец подал голос Его Лисейшество. Выходить из-под стола Ночка отказывалась наотрез. - Может быть, посоветуешь мыть руки перед едой? Или кушать поменьше острого или побольше овощей? Говорят, такая диета крайне полезна в моем возрасте, - Рейнеке опустил взгляд. - Понимаешь, Эбельт, я ни в коем разе не фаталист, но есть вещи, которые мы действительно не в силах изменить. Есть вещи, которые попросту случаются... Все, что можем мы - иметь дело с последствиями. Минимизировать, так сказать, негативный эффект. Кажется, я сыт, - резюмировал Лис Императора, отодвигая блюдо в сторону. - Питье есть?

0

18

     - Не всё,- отозвался Эбельт. Опускать скрещённые руки он не спешил, выяснять наличие или отсутствие питья будто и вовсе не собирался.- Но пока я скажу всё, ты точно помрёшь – от старости, и я тоже, даже раньше тебя. Не в диете дело, ты и сам понимаешь,- пусть Эбельт и отметил за время обитания в рейнековском доме, что ест глава разведки куда реже, чем пьёт, а в мытье рук не видел ничего плохого независимо от возраста, сейчас было не время акцентировать на этом внимание. По правде говоря, он был не уверен, что вообще когда-нибудь решится ворчать на рейнековские привычки, хотя иногда и хотелось.- Есть куча вещей, которые ещё не случились. И почему сразу не в силах изменить? Обстоятельства возможного лишения тебя магии в этом «послании из будущего» остались неизвестны? Хотя бы кто это сделал? Ты мог бы держаться от него подальше. Или я его сожру… по крайней мере, попытаюсь. Или её. Надеюсь, это не Моран?

0

19

Дайте мне точку опоры и я переверну мир, - скривился Рейнеке, хрустнув костяшками, - кажется, так говорил один велеградский профессор, ко всему прочему - забулдыга и педераст. Возможно, я некорректно выразился: что-то изменить мы, безусловно, в состоянии, верно и обратное - что-то всегда в состоянии изменить нас. Проблема в другом, Эбельт, в сущности, меняя что-то - предположим, мир, - в любую из сторон - в лучшую, в худшую, вправо, влево, вверх, вниз; в сущности, Эбельт, мы ничего не меняем, мы производим нечто новое - новый мир и новых нас. Неизвестность, Эбельт, вот, что меня пугает. А я, сынок, ничего не боюсь. Парадокс.
Из-под стола показалась черная горбоносая мордочка. Рейнеке бросил под стол очередную репку. Мордочка скрылась.
И поверь мне, Эбельт, я не настолько глуп, чтобы ввязываться в драку с бессмертной архонткой, которая, увы, скорее всего давно и успешно мертва. Моран тут не причем. Меня погубила случайность. Маленький конфуз - я неудачно упал. Соответственно, единственный способ избежать падения в будущем - лишить меня ног сейчас, - осклабился Лис Императора. - Как бы то ни было, то, чем я делюсь с тобой, - факт, возможная вариация будущего и как всякая «вариация» не нуждается в доказательстве или опровержении, ее достаточно принять. Это во-первых. Во-вторых, сынок, благосостояние Империи сегодняшней вызывает не меньшую тревогу. Взять тех же святых магов. Какая жалость, что я не могу сломать хребет Церкви сегодня! - вздохнул Рейнеке. - А я не могу. Потому что война. Потому что народ нуждается в стержне, духовном стержне... Но потом. Потом мы обязательно вернемся к этому вопросу. А теперь, Эбельт, мне кажется, наступил момент для выпивки... Ну очень подходящий час. Я жду.

0

20

     - Это так звучит, будто стоит арию споткнуться, как из него всю магию вышибает. Разве в падении дело? Итог-то получается такой же – ты на земле, или на чём там, только если лишить тебя ног, то тебе и падать туда не понадобится. Я про архонта, который тебе так удружил – своей волей или по конфузу. Лучше устранить его, чем твои ноги,- менять тему Эбельт отказывался с таким же упрямством, с каким Рейнеке намекал на выпивку и на то, что святые маги – проблема, тоже заслуживающая внимания.- Кто бы он ни был, ты важнее. Для Империи. Или, если примерно знаешь, когда это может случиться, давай я буду там. Поймаю, чтоб не упал. Надеюсь, миссия сторожить кошек у меня не станет пожизненной?- по правде говоря, он этого опасался. Вздохнув, Эбельт посмотрел на кота. Апохмел Внучок вдоволь нажрался с рейнековской тарелки и теперь сидел рядом с ней, обернув лапы хвостом и сосредоточенно глазея снизу вверх на Рейнеке. Говорить об Империи и церкви хотелось даже меньше, чем пить, но, похоже, в этом только на кошачий гипноз и оставалось надеяться.- Я не знаю, где выпивка. Твои заначки – твои и есть.

0


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив завершенных эпизодов » Друзья человечества


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC