Ревалон: Башня Смерти

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив завершенных эпизодов » Спортивный интерес


Спортивный интерес

Сообщений 1 страница 20 из 29

1

Время: вторая половина октября 1657 года
Место: Андор, Аквилея
Участники: Авилия Ротейм, Охрэ, Асвальд Рейнеке
События: с началом войны в Андоре набирают популярность подпольные гладиаторские бои. Факт, который разведка не может оставить без внимания.

0

2

Три дня. Ровно столько Рейнеке мог позволить себе на визит в Андор. Время, не без труда кредитованное у дипмиссии в Асгард, осуществить которую было невозможно, в свою очередь не задолжав по уши свиданию с Аверной. В столице Рейнеке не был давно и чутье подсказывало - до нового года встретится с ней едва ли. А жаль.
Октябрь в этом году выдался на диво холодным, витражные окна - огромные, от пола до потолка - в доме антиквара, контрабандиста, счастливого владельца одного из самых экстравагантных заведений города, эльфа и просто паскуды Альвера Альт’Рээна были распахнуты настежь. Ветер поигрывал листиками цветной капусты. Если какую науку эльфы и освоили в совершенстве, так это мариновка овощей. Рейнеке сглотнул. Мяса на столе не было. Вообще.
— Изысканный вкус, верно? - удостоил чести спросить эльф и паскуда Альвер Альт’Рээн, сидя напротив главы разведки и подхватывая серебряными щипчиками малость размокший капустный лист.
О, выдающийся! - не слукавил Рейнеке. В конце концов, с точки зрения эстета, каковым бесспорно являлся Альвер, некоторую художественную ценность представлял в том числе ажурно заплесневевший хлеб. - И благодарю за трапезу. Но как вы знаете, любезнейший, целью моего визита является отнюдь не обед. Повторюсь - выдающийся. Во всяком случае, что касается композиции.
Эльф благосклонно кивнул.
Не ошибусь ли сказав, - продолжил Рейнеке, запивая капустный лист по счастью очень хорошим, очень крепким аквилейским вином многолетней выдержки, - под этим чудесным домиком - каковой сам по себе зодчества безусловный шедевр! - таится нечто, не менее выдающееся, а именно - цирк.
— Возможно так.
Да нет, не «возможно». Это факт, непреложная истина. И вот что меня беспокоит, любезный господин Альт’Рээн, с чего вы взяли, будто имперская разведка будет смотреть сквозь пальцы на ваши... скажу мягко - милые чудачества вроде похищения ни в чем неповинных людей, обязанных в последствии биться друг с другом до смерти на ристалище. Я требую немногого: один единственный аргумент.
— Мы похищаем отнюдь не всех, - пожал плечами Альвер, - некоторые приходят добровольно. И исключительно все получают плату за труды.
Те, кому посчастливится остаться в живых.
— Не без этого. Но вы же понимаете, дело такое - война. Каждый медяк на счету. И на какие только подвиги не толкает людей нужда...
Рейнеке молчал. Одним из немногих культурных явлений, которые эльфам удалось более-менее успешно интегрировать в ревалонское общество, были гладиаторские бои. Так уж вышло, несмотря на разницу менталитетов, глазеть на смерть нравилось абсолютнейше всем, вне зависимости от социального статуса, вероисповедания и формы ушей.
Кровь есть кровь. Одинаково красная на всех.
Подвиг - понятие растяжимое, - подал голос Лис Императора, - упасть грудью на вражьих копейщиков, позволяя тем самым братьям по оружию сломать строй - это подвиг. Накормить голодного - это подвиг. Заставлять людей убивать других людей, причем против воли и без всякого удовольствия - тут, боюсь, от подвига ничего нет.
— Если желаете, могу провести для вас небольшую экскурсию, - обреченно, до крайности картинно вздохнул паскуда и эльф, - посмотрите, насколько невинны наши гладиаторы...
О невинности я не говорил, - улыбнулся Лис. - Меня не волнует вина или отсутствие вины, все, что меня волнует - насколько существенный или несущественный вред вы, любезный, причиняете Империи своими действиями. Остальное - всецело на вашей совести, - добавил Лис Императора, поднимая из-за стола. - Ведите.
Было холодно. Трепетали на ветру маринованные листья капусты или по-эльфийски «salade composеe».

Сказать, будто бы гладиаторов содержали в ужасающих, омерзительных, нечеловеческих условиях, было бы ложью. Клеветой и отрицанием действительности. Камеры оказались чистыми. А что особо поразило Рейнеке - отсутствие характерных для подземелья запахов: плесени, прелости и мочи.
— Вы не подумайте, - меж тем говорил эльф, - не все из здесь присутствующих - пленники. Некоторым - ха-ха! - попросту негде жить. Так что мое заведение - это еще и гостиница.
А плата за вход, надо думать, - кровь, - добавил глава разведки Величайшей Империи.
— Не без этого, - разумно согласился Альвер. - Быть может, желаете поговорить с гладиаторами или предпочтете оценить бой?
Рейнеке молчал. «В Аверну хочу, - решил Рейнеке, - в тепло. И мяса пожрать».
Давайте поговорим.
— С кем?
На ваш выбор, любезный Альт’Рээн.
Эльф улыбнулся и подманил охранника:
— Откройте, пожалуйста, эту дверь...
И соседнюю, - Рейнеке хрустнул костяшками. - Почему нет?

+2

3

[AVA]http://sa.uploads.ru/EYKUo.jpg[/AVA]

облик доппеля

http://sa.uploads.ru/g13BN.jpg

Руки тесно спутаны за спиной. Во рту вонючая тряпка, со вкусом собственной крови. И мяса. Вкусного, жареного мяса. Охрэ открыл глаза и перекатился с бока на спину. Встать он не смог, ноги оказались связанными тоже. Доппель замычал. Зарычал бы, да тряпка мешает.
«Опять. Да, чтобы вы сдохли в муках!».
А как всё хорошо начиналось.
Охре попытался вспомнить. Он припомнил вкус  мяса. Чуть непрожареного, как он любит. С кровью. И сразу вино. Глотками. Жадно. Кислое, но крепкое, со странным, и отчего-то знакомым вкусом. Очень знакомым. В памяти тоскливо скребло замёрзшей кошкой. Охре выхаркал грязную тряпку изо рта, сплюнул отдающую кровью слюну.
«Таверна! Эта хренова таверна!»
С хреновостью упомянутого заведения Охрэ загнул. Таверна была, что надо. Отличная кухня - доппель с жадностью впивался в запеченную ногу, держа её прямо в руках и отрывая крупные куски крепкими, белыми зубами. Баранья нога смотрелась в его громадных ладонях, словно куриная ножка в тонких пальцах молоденькой девицы, что чинно откусывала по кусочку за соседним столом. Охрэ подмигнул девушке и гыгыкнул, вытирая руку об кожаный жилет, чтобы ухватить ей кувшин. Пил он жадными глотками и прямо из кувшина. Две тонких струйки вина стекали по обеим сторонам губ и, пробегая по подбородку, падали на кожаные штаны и скамью. Жрал он конечно, как свинья, да и вёл себя так же, но таков был обладатель облика, в котором Охрэ нынче обитал. Большой, мускулистый, абсолютно лысый, с блестящей слегка коричневатой от загара, натянутой кожей на играющих мускулах. В распахе жилета, на груди виднелся неровный шрам, явно говорящий, что обладатель знаком со сталью вспарывающей тело. Охрэ наслаждался. Удачная охота подогревала настроение, и он выпустил на волю того, кого изображал. Сильный, не совсем умный. Его громкий гогот разлетелся по залу. Мелкий эльф, сидящий рядом, отпустил какую-то паскудную шутку и поменял пустой кувшин на полный, а Охрэ заржал, нагло пялясь на девушку с куриной ножкой. Её спутник нахмурился и сжал кулаки.
Пора было заканчивать, драка не входила в намерение Охрэ. Ещё отглотнув из кувшина, доппель  отёр губы ладонью, этой же ладонью впечатал тощему эльфу по спине, чуть не вбив его в столешницу и, прихватив остатки бараньей ноги, встал.
- Давай, друже, может встретимся ещё, - рычащий голос поднявшегося Охрэ был под стать выросшей над столом глыбы его тела, - ехать мне надо.
Охре цыкнул, пытаясь достать из зубов застрявшее там мясо и, бросив на стол монеты, направился к выходу. Его ещё ждал с кормёжкой голодный трофей. Доппель чуть покачнулся. Странно, он не чувствовал себя пьяным, он мог бы выпить ещё столько же, но голову почему-то обнесло. Охрэ вышагнул в холод улицы – в голове прояснилось. Значит, он всё же недооценил крепость вина.
А вот, что было дальше, из памяти доппеля стёрлось. Помнит он только, как, почему-то снизу вверх, смотрел на дохляка эльфа, осторожно подходящего и склоняющегося к нему. На туфли его. Узкие.

- Сволота! – прохрипел связанный доппель и выгнулся, напрягая гору мускулов, пытаясь разорвать путы, - развяжи только.
Вкус вина! Он вспомнил. Зелье, треклятое сонное зелье. Сучара эльф.
Верёвки треснули, но не поддались и только затянулись крепче.
Рыча, Охрэ покатился по полу.
Безумно хотелось отлить.
Упираясь лбом в пол, толкнулся. Встал на согнутые колени.
Дверь в его камеру открылась.
- Ну, и тварь же ты, - прорычал из темноты на свет. Показалось, что видит перед собой того тощего эльфа, - вот и встретились.

Отредактировано Охрэ (2014-12-13 14:10:17)

+2

4

Путешествие Ротейм началось, как только девушка скопила нужную сумму денег. Оружие – если его можно так назвать – она раздобыла еще раньше и бережно хранила в свертке с походной одеждой. Теперь в том же мешке лежали пожитки, которые вряд ли пригодятся, а сам мешок лежал под головой. Небо заслоняли могучие ветви дубов, они покачивали листочками и мешали девушке смотреть на звезды. Птица впервые ночевала в лесу одна – добраться до деревни не успела, а идти в темноте по дороге опаснее, чем, затаившись в чаще, спать на ветке дерева, где не так холодно, как на земле. Вил положила пальцы на рукоятки ножей и закрыла глаза, но сон не шел. Тишина была практически абсолютной, по крайней мере, рядом совершенно точно не было людей; где-то в кронах шумели белки, древесина неприятно холодила даже через плотную кожаную одежду. Девушка двинула плечами, устраиваясь удобнее, чтобы на утро не болела шея, и невольно вздрогнула – в стороне сочно хрустнуло. Она резко села и схватилась за ножи, крепко сжала и прислушалась.
- Куда она?.. – совсем тихо шептал незнакомый голос, едва уловимый.
Авилия толкнулась ногами и вжалась спиной в могучий ствол дерева, затаила дыхание и повернула голову в ту сторону, откуда раздавались звуки – все это за секунду, но девушка забыла про свои вещи. С характерным треском сумка повалилась на землю, и течение времени для неудачливой путешественницы будто замерло, даже сердце, казалось, перестало стучать.
- В ту сторону!
Треск веток приближался, девушка уже видела макушки и широкие плечи незваных гостей, но подавать признаки своего присутствия не собиралась. «Идите дальше, не смотрите наверх…» - мысленно просила она, надеясь, что в темноте ее не заметят, но мужчины остановились. Они лениво осматривались, видимо, совсем осмелев, за оружие не хватались, а Птица видела топор на поясе одного и короткий меч у другого.
- Выходи, милая! – позвал тот, что с топором, - Мы не тронем, даже насиловать не будем! – он говорил ласково, отчего становилось еще страшнее.
- Не будем, не будем. – хриплым басом подтвердил второй, не сложно было понять, что он нагло осклабился.
«Конечно, - равнодушно подумала девушка, не двигаясь с места, - Истинные рыцари, таким как не поверить». Мужики продолжали склабиться и зыркать по сторонам, топтались на месте, пока один не заметил в жухлой траве мешок. Они осторожно подошли, по очереди пнули его ногой и так же по очереди фыркнули. Если бы не мощный запах чеснока и перегара, который чувствовался даже за несколько метров от этих увальней, по звукам их можно было принять за зверей.
- Мы знаем, что ты здесь!
Резко заорал лысоватый мужик, и Вил невольно вздрогнула, листья на ветке рядом шевельнулись и зашептали, увальни задрали головы, и в темноте влажно блеснули их отвратительные улыбки. Девушка снова дернулась на этот раз от болезненного укола в плечо, она удивленно смотрела на маленькую стрелу, торчащую из руки, спустя несколько секунд все тело ощутимо потяжелело.
- Подстрелил. – к дереву подбежал третий мужчина с маленьким, почти игрушечным луком, - Ловите, если свалится, нам не платят за битый товар.
Птица моргнула, потом еще раз, но уже медленнее, и поняла, что заваливается в бок и не может пошевелиться, восстановить равновесие. Она моргнула еще раз и, уже в свободном падении,  провалилась в полную темноту.

Соседняя дверь жалобно заскрипела, кто-то ругался, рычал, потом щелкнул замок камеры Вил, и ей пришлось открыть глаза. За неделю, что девушка провела в этом странном месте, впервые клетку открыли просто так, не собираясь кормить или выводить на прогулку. Мрачный тюремщик мотнул головой – на выход, но пленница осталась сидеть в углу. Через прутья на нее посмотрел худой мужчина с острыми ушами – раньше Птица его не видела – и явно был очень не доволен ее поведением.
- На выход. – нехотя проворчал амбал у двери, но реакции не последовало – Вил равнодушно смотрела в пол перед собой.

+2

5

Спектакль. Шарлатанство. Вампука, курва мать! В сердцах сплюнул Рейнеке. Мысленно. Сенсационным откровение не было. Страсти к позерству Альвер Альт’Рээн не скрывал. Насколько постановочными были бои, только-только предстояло выяснить. Двери распахнулись безропотно. Рейнеке скучающе оглядел коридор. Не длинный - метров семи или около, - плавно закругляясь, уходил вбок; из чего следовало: конструкцию цирк имел округлую - в глубине - арена, камеры - на внешнем кольце.
Из первой камеры пахнуло перегарищем. Внимание Лиса Императора привлек не он. И даже не охранники в фантастическом количестве десяти или одиннадцати штук, снаряженные и рассредоточенные по периметру так и таким образом, что по степени деморализации противника - пусть трижды условного - превосходили, пожалуй, элитный гвардейский полк. Альвер улыбался. Чрезвычайно загадочно. Рейнеке перевел взгляд. Высокий, светловолосый, в синем бархатном камзоле, в синих замшевых перчатках с раструбами, впечатление он внушал двойственное: с одной стороны - фигляр и франт, с другой - не дурак, совсем не дурак. По крайней мере в том, что касалось мер безопасности - здесь они были беспрецедентными: из заведения Альт’Рээна за его почти двухвековую историю еще ни разу никто не сбегал.
— Итак, мэтр Рейнеке, изволите говорить?
Не без этого, - тягуче согласился Рейнеке на эльфийский распевный манер. - Вы же не думаете, будто я соглашусь пройти в камеры? Разумеется, нет, - усмехнулся Лис Императора. - Видите ли, выбирая из меньшего комфорта камеры и большего комфорта, который предоставляет мне коридор, я предпочту третье - не тревожить своим отсутствием ваш великолепнейше экипированный, до зубов вооруженный... эскорт. Ведите гладиаторов. Подышат воздухом как-никак.
Вентиляция была прекрасная, обвинить Альвера в отсутствии заботы о благополучии узников Рейнеке не мог. К величайшему прискорбью обвинить Альвера Рейнеке не мог ни в чем. При небольшой фантазии то, чем промышлял здесь Альт’Рээн с легкостью классифицировалось как глубоко патриотический жест. С точки зрения Империи и по мнению Рейнеке, Альт’Рээн был всего лишь биологическим регулятором, средних размеров хищником, цель существования которого, причем с точки зрения Империи и по меркам эволюции вполне благородная цель, сводилась к одному и заключалось в единственном - сдерживании популяции хищников помельче: грабителей, воров, вечно ненасытных и на многое способных вдов, а также тех «производственных излишков», каковые во все возрастающих год от года количествах выбрасывал на улицы каждый здешний бордель. Минус один гладиатор - минус один голодный рот. И, в конце концов, резюмировал Рейнеке, убитые, покалеченные на арене сегодня, завтра едва ли отправятся грабить и убивать. Тем не менее, происходящее здесь было неправильно, в корне неправильно. «Возможно, это личное», - решил Лис Императора. Он ненавидел Андор.
Альвер ждал. Пленников наконец вывели - явно против желания. Молоденькая девица и здоровенный амбал. Что примечательно, последний - обладатель перегарища - бесспорно был допплером. Удерживали его двое - не меньших габаритов стражники. Рейнеке глубоко вздохнул.
Позвольте назвать себя: Асвальд Рейнеке, - склонил голову Лис Императора, поправляя воротник камзола - камзол был новый и чудовищно натирал, воспаляя шрам. - У меня к вам вопрос. В действительности несколько, но первый такой: вы любите деньги? Прошу о честности.
Альвер Альт’Рээн изогнул бровь. Представление начинается. Не хватало только фанфар.

+3

6

[AVA]http://sa.uploads.ru/EYKUo.jpg[/AVA]

Эльф, да не тот. За открывшим камеру остроухим влетели два громилы и, подняв Охре с колен, выволокли его на свет.
- Отпусти, сволота! – попытался боднуть стражника.
Тычок кулака в бок заставил согнуться и перестать дёргаться. Очень хотелось в отхожее.
Своего перегара он не чувствовал. Раньше забиякой был Эван, чей облик носил сейчас Охрэ. Некогда сломанный в нескольких местах нос с напрочь отбитым нюхом давал возможность не морщиться, проходя мимо зловонных мест. Во всём есть свои преимущества. Только отлить бы ещё не мешало.
А то, что во рту дерьмо, так когда его там не было?
Он поёрзал связанными ногами и осмотрелся.
Из соседней камеры вывели девушку.
«Птаха!» - светлые её волосы нынче смотрелись тусклыми. Но он узнал.
На память Охрэ не жаловался. Хоть сейчас станет ей. Словно в зеркале. До родинки, до зелёной крапинки в серых глазах. А она узнала? Больше года прошло.
Опустил лысую голову и покачал ей, то ли шею разминая, то ли отрицая что-то.
Поймёт ли? Должна понять. Как тогда. Как выродок выродка.
Заставил отвернуться себя. На других смотрит. Нельзя показать, что знает её. Другие интересней. Выбираться отсюда надо. И для начала узнать, для чего они здесь. Явно не на свадьбу пригласили.
Бычьим взглядом оглядел всё, налитыми кровью глазами. Глазами забияки Эвана.
А других-то немного. Если охраны не считать, то мужичонка плюгавенький, да остроухий в синем. Из пленённых - только он да птаха.
Охрэ исподлобья сверлил взглядом эльфа. Запоминал. Мало ли. Вдруг случится, потом встретиться. Так чтоб не перепутать. Этого и того тощего, что в таверне был. И чтоб каждому по заслугам.
"Уходить надо".
Уставился в коридор, нетерпеливо ёрзая.
Уйти он бы мог и сейчас попробовать. Чего проще – стал девчушкой сероглазой, верёвки спали – не на тех ногах завязаны. Пойди, удержи мышь, если быка привязал. Стать девчушкой, затем зверем. Выбрать главного в доме, кому охрана служит. Синему, остроухому, вон, в бок вцепиться, дорогой кафтан слюной пачкая. Кто ж стрелять начнёт по хозяину? Подхватить и нестись, когтями пол вспарывая. А там долго ли облик сменить? И затеряться среди толпы. О, вон и псы где-то гавкают.
Да, куда пичугу деть малую. С волосами цвета спелого. Выродка среди людей, такого же, как он - выродок среди допплеров. Обождать придётся с побегом.
Эван – не совсем умный. Сплюнул на пол.
Охрэ – внимательный. Приглядывается.
Хозяин-то тут эльф, а вот, главный похоже плюгавый. И это явно не нравится "синему". Люди-человеки – племя дрянное. Вечно у них свара, да междусобойчики. Лишь бы глотку ближнему порвать.
А плюгавый-то "синего" не боится. Зато допплер насторожился. Плюгавый плюгавому рознь.
Не дразни пса - не смотри ему в глаза.
Слушал допплер плюгавого, а смотрел на эльфа. Запоминал.
Охрэ отвечал осторожно, как отвечал бы Эван – не думая и опасливо.
- Честно? Вот, прямо щас посцать и похмелиться нравится гораздо больше, - рокочуще произнёс допплер.
Первый раз глянул в лицо представившегося Рейнеке. Глянул растеряно и туповато, будто пытаясь заставить голову рожать мысли из самого копчика. Глянул и взгляд опустил. Мышцы на бычьей шее заходили ходуном, и стражники, удерживающие его, напряглись.
- Отлить бы мне, господин хороший Рейнеке. Тут уж денег-то и своих не надо. Лишь бы пустили. За что удерживают-то? Не буянил ведь. Не бил никого.
Получилось и глупо, и горестно, и сердито, и искренне. Сцать и, правда, хотелось бесчеловечно.

Отредактировано Охрэ (2014-12-14 13:19:45)

+2

7

Выходить из своего убежища, пусть и сомнительного, Вил не собиралась, пока один из тюремщиков не выволок ее насильно, схватив за локоть крепкими пальцами. Сопротивляться девушка не стала – бесполезно, решила посмотреть, что будет дальше.
Свет в коридоре был ярче, и Птица невольно прикрыла глаза свободной рукой, на что стражники не обратили ни малейшего внимания. «Значит, опасной не считают.» - резюмировала светловолосая. Странно было бы, если б считали. Она видела в этом заведении таких амбалов и монстров, что у самой в животе холодело, а спокойная и хрупкая бард вряд ли может вселять в кого-то ужас. Такой расклад только на руку.
Когда глаза привыкли, Ротейм цепким взглядом и с интересом изучила тех, кого не видела из клетки. К эльфам она уже привыкла, а вот человек, который руководил, явно был чужаком – вел себя и разговаривал по-другому, чувствовалась в нем какая-то особая выдержка. Этот же человек задал вопрос и, когда второй пленник начал отвечать, девушка посмотрела на говорящего. «Вот это встреча!» - она, конечно, узнала этого странного посетителя, посему, как умела, постаралась скрыть удивление и, без сомнения, радость. Вил знала, какой силой обладает оборотень, и уже догадывалась, кто поможет ей бежать. Непонятно только, зачем сам еще здесь. Вел себя Охрэ как и в тот раз нагло и развязно, что даже в такой, мягко говоря, неуютной атмосфере веселило. Не смея улыбаться и не желая выдавать факта знакомства, Птица снова перевела взгляд на человека, который представился Асвальдом. Манеры и статность мужчины еще раз убеждали в правильности догадок – далеко не местный.
Судя по ответу оборотня, он тоже не знал, как попал в сие замечательное место, а вот главному эльфу такой вариант явно был не по душе. Вил поняла – боится главного. «Этот Рейнеке с проверкой что ли заявился?» - эльф еще и в струну вытянулся, значит хочет услужить. «Похоже, у всех свои игры.» - подобное стечение обстоятельств могло стать крайне удачным, но могло бы и совсем наоборот…  Охрэ закончил кривляться, а именно так стоило назвать поведение мужчины, и ответа ждали от девушки. Какую модель поведения выбрать для себя она не знала, да и что вообще от нее хотят, зачем тут держат, тоже, в связи с этим решила  поддержать знакомого - изображать (не так уж и изображать) полное недоумение:
- Мое имя Авилия Ротейм, сеньор. - она учтиво поклонилась.
Птица говорила только с главным, обращалась к нему и других не замечала:
- Я из рода добропорядочных торговцев. Путешествую, на жизнь зарабатываю, исполняя песни в тавернах или на площадях. – светловолосая была уверена, что на поставленный вопрос все же стоит ответить четко, не игнорировать, - Бродячим артистам не нужны деньги, разве что на еду, да одежду поштопать.
Боковым зрением Ротейм видела, как недоволен остроухий - не повезло ему с выбором; смотрела же девушка все еще на главного, скромно и с уважением, не выпрямляя спины. Надеялась, что Рейнеке догадается о грязных делишках местного управителя, хотя, наверняка, он о них и так знал. Оставалось разобраться, в чем именно будет уличать эльфа и как это повлияет на судьбы пленников.

Отредактировано Авилия Ротейм (2014-12-14 15:51:24)

+2

8

Рейнеке склонил голову набок. Альт’Рээн брезгливо поморщился, но бить не велел. Как видно, всякие отношения с узниками, за вычетом насильственно половых, в среде охранной братии не приветствовались, в противном случае почки допплера уже испытали бы вполне ощутимый, крайне болезненный стресс. На удивление Рейнеке, оба пленника в равной пропорции не выглядели ни побитыми, ни снасилованными, что само по себе вызывало колоссальный - ошеломительный, курва мать, - интерес.
Определить возраст допплера не представлялось возможности; девчонка, очевидно, была старше, притом значительно, двадцати написанных на лице лет.
Какая неловкая ситуация, - выгнул брови Асвальд Рейнеке, Альт’Рээн не спускал с допплера глаз. - Прямо-таки конфуз. Не малейшей тяги к насилию! Мыслимо ли? Один жаждет осуществить малые телесные надобности, а при должном питании - предположу - не откажется и посрать; вторая и вовсе - певунья, существо нежное, эстетствующий класс. Разве ж можно таких на ристалище? Никак нельзя, милсударь Альт’Рээн.
Хрустнув затянутыми в черную кожу перчаток костяшками, Лис Императора обескуражено опустил взгляд. Цирк Альвера был построен в пятнадцатом столетии, лет через сорок после того приснопамятного случая, в результате которого Асвальд Рейнеке, Лис Императора, навсегда и прочно возненавидел Андор - малую свою родину, которой ни собственного рождения, ни перерождения в камере, должно быть, очень похожей на здешние, ни тем более якшания с харматанскими работорговцами простить не мог и не прощал. У некоторых провинностей, знал мэтр Рейнеке, срока давности нет.
Увы, милсударь не-знаю-имени, - Рейнеке улыбнулся допплеру, - вашей беде ничем помочь не могу. Будь я магом воды, быть может, сумел бы извлечь избытки... влаги из вашего организма бесконтактным и безболезненным способом, но так уж сталось, я - арий огня. Впрочем, кое-что предпринять попробую. Проявлю инициативу, так сказать. Любезный Альвер, -  изрытое оспинами лицо главы контр, внешней и внутренней разведки величайшей Империи лучилось торжественностью, - вероятно, вам следует устроить небольшой показательный бой. Вот эти двое - надо подумать, типичные образчики вашей богатейшей коллекции? - против не менее типичных других. Кто у вас нынче в фаворе, позвольте полюбопытствовать?
— Оборотни, - с каким-то препротивным ликованием в голосе ответил Альт’Рээн.
Замечательно, - кивнул Лис Императора. - И склонен полагать, нет преграды, мешающей мне выступить на поле... о, не подумайте! - всего лишь рефери.
Стражники стояли навытяжку. Рейнеке в очередной раз поправил камзол, даже сквозь перчатки чувствуя, как горячеет шрам:
Сколь бы глубоко не было мое доверие к вам, Альт’Рээн, более беспристрастного слуги Империи здесь все равно нет.

+2

9

[AVA]http://sa.uploads.ru/EYKUo.jpg[/AVA]

«Узнала Птаха. Узнала и смолчала. Молодец девочка».
Охрэ в данный момент мог и выдохнуть. Пока внимание на ней - оглядеться.
Какие стражники… и все тянутся, стараются.
Он второй раз взглянул на Асвальда.
Нельзя, нельзя дразнить этого человека. Человека, который так смотрит и так говорит. Нельзя злить плюгавого.  А «синего» можно…
Показалось или этому Рейнеке нравится, что «синий» так бесится? Интересно. Лучше, конечно, со стороны наблюдать, и чтоб руки не связаны. Да вот, не повезло – в представлении сам нынче участвует.
«Всё же бои…» - зыркнул на Асвальда, говорящего про ристалище, - «не зря не бьют. Разве же интересно куль беспомощный на арену вытаскивать?».
Помнит свои бои допплер. Сколько лет назад? Пятьдесят? Семьдесят? Нет, не в каменном цирке, и хозяин не в кружевах. Всё случалось в сарае занюханном, средь бедняцкого люда. Попроще. Каждый человеческий выкормыш жаждет зрелища. Да послаще и покровавей.
Улыбается тот, что представился Рейнеке. Сразу и не разобрать то ли смеётся, то ли издевается.
«Маг… Вот оно» - внутри ухнуло – «этот знает, что перевёртыш. Не уйти теперь. Хоть заоборачивайся, хоть на изнанку вывернись. А ведь и вывернет».
Ноздри Охрэ раздулись, с шумом втягивая воздух. На душе щемило отчаянье. А плюгавый маг скалится. Что ж теперь делать-то? Зло взяло. Тряхнул головой своей лысой.
«Ндааа…  посрал бы сейчас - с удовольствием!» - наконец, молча согласился с первым заявлением Рейнеке,- «да только, кто мясо-на-убой перед смертью кормить станет. Так все… дразнят, да издеваются. Всё как есть – по-человечески. Так что, простите, господа хорошие – нечем. А вот посцать…»
Не удержал - слишком полон был. Побежало. Много. Похмельное. На редкость вонюче-едкое, чего сам допплер не ощущал из-за свойства носа Эвана. Такое, что у бугаёв, что по бокам удерживали, глаза заслезились. Ну, то сами виноваты. Предупреждал.
«Извини, Птаха».
Под кожаной штаниной по ноге стекло вниз, расходясь зловонной лужицей. Ощерился, в глаза эльфу глядя. Отвернулся, пожал плечами – предупреждал. Стражник не выдержал - кулаком в бок впечатал. Охрэ согнулся, воздух сквозь зубы втянул, глаз с Асвальда не сводя.
"Оборотни" - как кто специально подобрал.
Выпрямился, два бугая по бокам вздрогнули, обеспокоенно запереглядывались. Словно знали они, что Эвану, перед тем, как голову снести, обе ноги сломали. Как узнал, что казнить будут, так троих покалечил из стражников. Вот, чтобы не учудил опять на плахе чего - глыба мясная – ноги ему и сломали. Мучить его долго  не стали, топором головёшку оттяпали.
Выпрямился Охрэ, расправился, сейчас-то чего дурачком прикидываться.
- Что же вы сразу не сказали, что бои будут? Да, ещё и приплатят. Господин Рейнеке, я же ведь ни сном, ни духом. Думал, скрутили за что-то. А за что, я же мышь не обидел, - развёл бы руками, да связаны, - меня Эваном кличут. Без фамилии. Не нажил. Может развяжете? Куда я и несвязанный денусь?
Глянул на девушку.
"Выберемся ли, Птаха?"

Отредактировано Охрэ (2014-12-18 09:40:19)

+2

10

На не особенно лестную оценку Вил не поморщилась, хотя едва сдерживалась, а вот известие о том, что главный – маг, вызвало удивленный взгляд в его сторону. Птица впервые видела ария (или знала об этом), да еще и слугу Империи. В этом непривлекательном месте явно творилось что-то противозаконное, и это что-то было хуже простых боев за деньги. Во многих городах, которые она проезжала, мужики устраивали драки, чтобы заработать на ставках, но там все было добровольно, а здесь еще и похищения и, вполне возможно, работорговля. В таком случае, ей повезло просидеть долгое время в клетке без происшествия, а удача, как известно, не вечна. Смотреть на бои Ротэйм не любила и избегала даже обыкновенных уличных потасовок, а уж участвовать тем более никогда не собиралась, только выбора ей не дали. Она почувствовала, как по позвоночнику ползет верх холодок, пальцы мелко задрожали, но лицо девушка изо всех старалась сохранить непроницаемым… Пока Охрэ не выдал одно из своих показательных представлений, на этот раз более впечатляющее, чем Авилия видела раньше. Она поспешно прикрыла рот кулаком и кашлянула, изображая отвращение, а на самом деле скрывая нервный смешок, стараясь не смотреть на оборотня. «Главное, не разозли Рейнеке, Зверь» - мысленно попросила светловолосая и дернула руку, за которую ее все еще держал охранник:
- Отпусти. – тот послушался, но не отошел.
Вниманием надсмотрщиков полностью и всецело завладел доппель, но в выдержке им не занимать – все еще не ударили. Как сказал эльф, драться предстояло с оборотнями: «Хорошо не в одиночку». Еще главный вызвался или, скорее, утвердил себя в роли рефери, значит, хоть какие-то правила, но будут.
Остроухий не посмел возражать арию и тратить время на Охрэ больше не стал, поэтому пленников повели по коридору, видимо, к арене. Охранник снова попытался ухватить и подтолкнуть Птицу, но та увернулась, шла сама, гордо задрав подбородок, хоть и побаивалась. Оборотень справится даже с двумя себе подобными, а ей что делать? Остаться в стороне и смотреть? А если противников будет больше, чем двое? Никто же не обещал честного  поединка, зрители ждут в первую очередь кровавого зрелища.
Арена оказалась подземной, что девушку поразило, и представляла из себя тесный огороженный пятачок, на котором спрятаться явно не удастся. Ее с оборотнем оставили в комнатке, напоминающей одну из камер, через боковую решетку Вил удалось разглядеть такие же решетчатые ворота на противоположной стороне. Рейнеке остался в коридоре, что показалось Птице интересным: «Не любит подобные места?» - и сама себе с горечью ответила: «Да кто ж их любит», но она ошиблась - маг вошел немного позже, наверняка, собираясь проконтролировать. Один из охранников ушел в соседнее помещение и вернулся с парой мечей, топором, непонятного назначения панцирем и парой пик. Лука к своему сожалению бард не обнаружила, он бы помог даже на коротких дистанциях.
- Можете взять по одному предмету. – мужик с грохотом кинул плохого качества оружие на низкий стол в углу.
Недолго думая, Вил взяла короткий меч – с ним она хоть как-то умела обращаться, хотела забрать и панцирь, как выяснилось при ближнем рассмотрении, то был щиток на руку, но эльф отрицательно покачал головой – нельзя. Девушка перекинула клинок из руки в руку и отступила, не решившись спорить при Асвальде.

+2

11

Было ли обоссывание допплера фрагментом четко спланированного представления, той самой вампуки, курва мать; чистой воды импровизацией либо удручающим следствием мочекаменной болезни или половой инфекции Лис Императора не знал, да и не горел знать. А вот напряженная решительность на лицах стражников, каковая всей симптоматикой обличала либо затяжной запор, либо, что вероятнее, абсолютный раздрай между чувством долга и целым букетом персональных чувств; вина за эту решительность всецело принадлежала Рейнеке и Рейнеке знал почему: визит главы разведки в Андор случился сюрпризом для всех, включая самого Альвера, как следствие, провести инструктаж для стражников на предмет адекватного поведения в компании Лиса Императора эльф, увы, не успел. Потому что не мог успеть. Зато мог успеть другое, очень и очень многое - например, подчистить за собой. Что в свою очередь прекрасно объясняло преступную халатность в отношении обеспечения санитарно-эпидемиологических норм, то есть, говоря откровенно, допплер обоссался исключительно потому, что занятые подтягиванием собственных хвостов стражники самым банальным образом запамятовали предложить ему ведро. Впрочем, по той же причине никто не обоссрался, резюмировал Рейнеке, покормить пленников несомненно забыли с не меньшим пылом. Как бы то ни было, Альвер что-то скрывал, скрывал с достойным уважения опытом и подлинно эльфийским мастерством, хоть и не сомневался, тщеславно полагал Рейнеке, Лис Императора всенепременно разгадает что.
Что ты от меня скрываешь? - спросил Рейнеке, задерживаясь у дверей оружейной.
— Ничего, мэтр, совершенно ничего.
Глава разведки Величайшей Империи кивнул.
«До чего все безвинные, мэтр Рейнеке»
«Не до 'чего', а до 'кого'».

Ну право слово! - возмутился Лис Императора, забирая из рук стражника облюбованный девицей щиток. - Отказывать даме - это низменно. Возьмите, пожалуйста, - улыбнулся он, - мисударыня, очень вас прошу.
Первое, на что обратил внимание Асвальд Рейнеке, зайдя в камеру, препаскудный, прямо сказать, выбор оружия. А ведь оружием Альвер приторговывал, и не каким-нибудь - высший сорт! Неужто закончилось? Или в кои-то веке публика утратила к оружию интерес? Верилось с трудом. Рейнеке вздохнул. Охранник молчал.
По ту сторону камеры, где-то поблизости раздался протяжный металлический лязг. В затылке вспыхнуло - то, что выпустили на арену, было сильным, дьявольски сильным. И оно было не одно. Оборотни, констатировал Рейнеке, причем матерые. И запах мочи, исходящий от допплера, всенепременно их раззадорит и разозлит.
И пока у нас есть немного времени, уверяю вас, господа, - улыбался мэтр Рейнеке, - моя объективность сомнению не подлежит.
Бой пройдет без зрителей, отметил про себя Лис Императора, а значит, нужно быть готовым ко всему. По счастью, Рейнеке был.
«Все только на благо Империи».
«Всегда».

Судя по исходящему от оборотней запаху - а бил тот за версту - уж их-то Альвер покормить не забыл.

+2

12

По приказу ли брови Рейнеке или по знаку сузившихся глаз ушастого, но его развязали и даже отошли, брезгливо отдёргивая ноги от лужи. Допплер расправил плечи и размял запястья. Руки закололо от прилившей к пальцам крови. Мышцы загуляли под натянутой кожей.
Их повели.  Шагая по коридору, допплер прислушивался. Глубоко посаженные глаза Охрэ внимательно осматривались. Коридор закруглялся и шёл вниз.
«Под землёй. Арена под землёй» - допплер мысленно чертыхнулся, шагая следом за девушкой и её сопровождающими.
Оказавшись в комнатушке, допплер сразу отошёл к стене, наблюдая за всеми.
Напряжение. Словно натянутая на лук жила, выгнувшая тугую древесину. Тетива, что вот-вот соскользнёт с подушечек пальцев, толкая стелу. Напряжение ощущалось везде. В вытянутых стражниках, которые не посмели показать допплеру в присутствии Асвальда, что они думают по поводу его вонючей выходки. Напряжение в «синем», скрытое, спрятанное, а от того ещё больше согнувшее лук. Напряжение в самом Охрэ. Поющее тетивой.
Грохнуло железо – им принесли оружие. Выбор был не шикарным. Допплер снял кожаную безрукавку, оставаясь в полотняной рубахе и кожаных штанах. Пока Птаха выбирала что-то из груды металла, Охре обматывал левое предплечье жилетом. Слой за слоем, виток за витком плотно и туго. Сыромятная шнуровка стянула ставший наручнем кожаный жилет и, змеёй оплетясь вокруг, затянулась.
Асвальд, который Рейнеке, разрешил Птахе хоть и дрянной, но всё же стальной щиток взять.
Что же, господин хороший Рейнеке, и на том наша благодарность.
Допплер подошёл к Вил и тускло, без эмоций, словно у чужой, попросил посмотреть узел на шнуровке. Глядя, куда-то в сторону, шепнул:
- Сначала подальше держись. Старайся в стороне. На вонь они кинутся, - глянул на её меч, - попробуем чтобы тебе только добить осталось, но как обернётся оно…
Осмотрел рухлядь, что принёс стражник. Хмыкнул.
- Ну, и дрянь же.
Взял топор, качнул на руке, крутанул кистью, бросил обратно. Не понравилось.
Жаль молота нет. Эван силён был молотом махать.
Охрэ тронул лезвие меча. Цокнул.
Вот дерьмо.
Вытянул пику. Длинная слишком. Покачал головой и вытащил вторую. Тронул пальцем зазубрину на древке - то ли от меча, то ли от топора. Хмыкнул, провёл пальцем по острому краю клиновидного наконечника.
Кажется, мужики такой бычьим языком кличут. Вот и глянем.
Упёр древком в угол между стеной и полом, попытался согнуть трёхметровое древко. Сощурился на зазубрину. Удовлетворённо кивнул. Выбрал.
-Верю, - ответил на улыбку Асвальда, хоть никто его не спрашивал, - сомнений и нет.
И вдруг внезапно подумалось: рискнул бы остроухий опоить плюгавого или побоялся бы?
Уж больно «синий» бесился от Рейнеке. Хоть и скрывал.
Запахов доппель сейчас не чувствовал, а вот слух у его личины был приличный. И те, кто нетерпеливо топтался и взрыкивал, вызывали у него, мать его итить, опасение. Сильное.
Их вывели на арену. Небольшие размеры площадки, почти не давали места для манёвров.
Что же... справимся. Судит-то Рейнеке.
Улыбнулся Вил, ещё держа пику наперевес.
- Не боись, Птаха, покатаемся мы ещё с тобой, - подмигнул.

[AVA]http://sa.uploads.ru/EYKUo.jpg[/AVA]

Отредактировано Охрэ (2014-12-27 21:52:30)

+1

13

Рукоять клинка шершавая и кажется немного влажной, наверняка пахнет засохшей кровью и потом. Нюхать Птица, конечно, не стала, хватало отвратительной вони, что доносилась с арены. Ничего подобного девушка раньше не ощущала, поэтому, как ни старалась, не могла узнать, видно тоже было плохо, точнее, никак, только слышно.
К превеликому удивлению Ротейм Рейнеке вступился за нее, отдал панцирь. Вил поблагодарила вежливым киком и улыбкой, как подобает, но кто же этот рефери на самом деле стало еще любопытнее. Информации, которую «слуга Империи» озвучил было не много, по поведению эльфа можно было понять еще меньше, и эти осколки никак не складывались в единое целое. «Не об этом думать сейчас надо, дура», - одернула себя Авилия и отошла к противоположной от решетки стене, чтобы спокойно нацепить наплечник.
Когда бард отложила клинок, подошел Охрэ. Сложнее всего было не выдать их знакомства, потому что безумно хотелось поговорить – стресс. Вил послушно взялась за шнуровку на его руке, проверила, лучше затянула узел тонкими пальцами, а сама слушала, не поднимая взгляда. Коротко кивнула мужчине, мол, хорошо, разберемся.
- Готово. – легонько шлепнула по кожаному жилету.
Ее щиток, как оказалось, был сделан из металла значительно лучшего качества, чем оружие, крепился к предплечью,  локтю и запястью плотными ремешками, которые тесно стягивали руку и не мешали движениям. Его можно использовать как щит, но, если удар пройдет по касательной, возможно заденет бок. Птица надела панцирь на правую, ей же снова взяла меч, попробовала замахнуться, уколоть – все нормально. Наверное, со стороны девушка смотрелась довольно забавно, мало кто воспринимает ее всерьез, однако фору в скорости и ловкости Вил может дать многим. Охрэ был прав, для начала ей стоило держаться в стороне и при удобном положении колоть со спины или только добивать. Чтобы знать наверняка, нужно было увидеть противника.
«Лучше б не видела», - заключила Птица, когда на арену выпустили нечто незнакомое и не поддающееся описанию. Ей очень хотелось исчезнуть или убежать, и одновременно адреналин бил в голову с такой силой, что череп грозился расколоться, перед глазами все менялось, подкрашивалось красным.
- Не боись, Птаха…
- Где уж тут.
Вил посмотрела на Асвальда, который, кажется, говорил об объективности – девушка  почти не слышала, потом на оборотня, невольно хмурясь и тяжело дыша носом. Руки снова мелко задрожали, ноги разогревались без движения, приходилось напрягать и расслаблять мышцы. Ничего подобного она раньше не чувствовала, а теперь, помимо страха, просыпался какой-то нездоровый интерес к собственному состоянию и возможностям.

+1

14

Когда с выбором оружия было покончено, пленникам предложили двигаться к карцеру - маленькой пустой комнатке, предназначенной для ожидания перед выходом на арену. Помолчали. Рейнеке молчал скучающе, стражники - красноречиво, все еще не теряя эсперанции на приказ кого-нибудь избить. Избить жестоко, но исключительно для проформы. Потому что, знал Лис Императора, ко всякого рода эпатажу, равно как к крови, кишкам и ссанью здешний охранный контенгент давно выработал полнейшую апатию, ибо при ином раскладе здешним охранным контингентом перестал бы быть. Молчание затягивалось, Рейнеке откашлялся. Тяжелые решетчатые двери лязгнули, на арену Лис Императора вышел первым, предварительно оставив в карцере скромный черный проклятущий камзол.
Зрителей не было. Пустел рассчитанный на три сотни любопытствующих визориум и, надо отдать должное, это обстоятельство пришлось пленникам на руку - не пустей визориум, одежду им наверняка пришлось бы снять. По подиуму - двухметровому барьеру, отделявшему арену от зрителей - рассредоточились охранники в количестве девяти штук. Еще троих Рейнеке насчитал у пульвинария -  высокой ложи для не менее высоких гостей: графов, баронов и герцогов с семьями, а также Его Императорского Величества, вырази Его Императорское Величество желание растормошить апатию к крови, кишкам и ссанью. В пульвинарии расположился Альт’Рээн, тоже скучающий.
Вопреки ожиданиям, арена оказалась далеко не маленькой - метров пятнадцати - и почти квадратной. Песок под ногами ослепительно свежел - почти белый, почти сияющий. Лис Императора вздохнул.
— Гхар-хыр-ху! - приветствовал собравшихся один из обещанных Альвером оборотней. Дварф. Низкорослый, коренастый, мускулистый до ужаса, дварф был абсолютно лыс, раздет до пояса и предстоящей вампуке явно не рад. К демонстрации недовольства предстоящей вампукой дварф подошел творчески - посредством громоподобного сморкания и на диво музыкального пердежа, в ароматическом стакатто которого легко угадывались чуть резонирующие нотки лука, гороха, сала и чебреца. Дварф тоже скучал. Вместе с напарником. Оборотень из людей. Оборотень из людей, в отличие от оборотня из дварфов, был высок, атлетически сложен, чернобород, черноволос и также раздет до пояса. В длинных жилистых руках Рейнеке заметил трезубец и сеть. Ретиарий, стало быть. Ретиарий зевнул. Альвер жестом приказал начинать представление. Асвальд Рейнеке изготовился к протокольному приветствию, не успел.
— Гхар-вур-ву-у-у! - повторно приветствовал собравшихся дварф посредством уже знакомого сморкания и музыкального передежа.
Рейнеке отступил к подиуму.
До победного, - возвестил глава контр, внешней и внутренней разведки Величайшей Империи. Ну а где «победный», прекрасно понимали собравшиеся, определит Альт’Рээн.
Ретиарий молча кивнул, протягивая трезубец с сетью напарнику:
— До полдника справимся, Николка? - принимая оружие, спросил у ретиария тот. Ретиарий кивнул, потянулся, расправил плечи, запрокинул голову - в следующее мгновение под четырьмя тяжелыми лапами всколыхнулся песок. Медведь. Огроменный, курва мать, бурый медведище оскалил чудовищную, полную острейших желтых зубов пасть. Впрочем, поразил Рейнеке отнюдь не медведь. Поразил Рейнеке дварф с победоносным смарком-рокотом, легко запрыгнувший на спину сотоварища.
— Ух, наскачимся! - рассмеялся дварф, помахивая трезубцем в воздухе. - Ей-ей!
«А все-таки любопытное выйдет представление», - решил Лис Императора и, взметнув к потолку, струю белого пламени, дал старт.
— Гхар-кур-вур-ру! - привычным образом подтвердил дварф.

+2

15

А представление выйдет отличное. Охрэ рассмеялся, увидев арену. На таких он не бывал. Сражался всё по сараям, да по притонам под улюлюканье и вопли жадной до крови толпы деревенского люда и черни. А тут-то словно дворец. Прям и помирать-то жалко, да песок алым пачкать. Красным на белое - празднично. Или буднично. Ишь, как заботливо выровнен. Гладкий. Стражников приметил. Строго расставленных. На ушастого глянул, что подальше отсел. Усмехнулся - видимо чтобы кишки не долетели. Привереда-чистюля. Хмыкнул.
Пошаркал ногами по песку, проверяя скользкий ли. Глубоко ли утопают ноги. Всё правильно, всё верно. Словно заказано.
На арену вышли оборотни. Двое. Крупные. Звуки один из них издавал преотвратные, а вот запаха не чуял Охрэ. И тут свезло. Усмехнулся, на Птаху глянул.
Вот стервецы, могли бы хоть бабёшку какую для девки взять.
А в прочем, о чём это он.
Кивнул им, разглядывая. Сеть увидел, сплюнул - не понравилось.
Когда черноволосый лапами песок взрыл, размылось тело допплера. На мгновение. И снова вернулось к Эвану, когда мелкий оседлал медведя.
Не сейчас и не в то.
Неожиданно и интересно. Глаза Охрэ забегали, отмеряя расстояние. Он медленно отходил от Вил подальше, а к медведю поближе. Но в противоположную от девушки сторону.
Можно и с Птахой сыграть в наездника. Можно. В памяти что-то царапнуло. Губы допплера дрогнули. Выбрал Охрэ личину. Но не сейчас. Попозже. Сейчас скачки. Вон, как радуется мелкий. Счастливый.
Что же пополдничаем.
Дальше быстро всё закрутилось.
Охрэ присел, пику рядом положив и набрав громадную горсть песка.
Вверх от Асвальда взметнулось белое пламя. Одновременно белое пламя взметнулось от Охрэ вперёд, засыпая бурую башку водопадом песка, летя в раззявленную, клыкастую пасть, метя в глаза. Сорвался и допплер, подхватив древко, несясь вперёд, метя остриём в дварфа.

[AVA]http://sa.uploads.ru/EYKUo.jpg[/AVA]

Отредактировано Охрэ (2015-01-05 14:28:12)

+1

16

Еще одна комнатка, а дальше белый песок. Очень не вовремя Авилии вспомнились песчаные насыпи у рек. Она вышла на арену следом за Охрэ, тут же пожалела об этом, но зайти обратно или сбежать ей, понятное дело, никто бы не позволил. Противники мало походили на людей, один так вовсе напоминал движущуюся скалу; услышав «оборотни», девушка надеялась на что-то более человекоподобное, а эти – звери. Чувство страха стало настолько привычным, что позволяло замечать и другие ощущения. Вил крепче сжимала меч – ладонь потела, и рукоять постоянно соскальзывала, нужно было как-то разобраться с этим. Перебросив клинок в другую руку, девушка взяла пригоршню песка, потерла в дрожащих пальцах, снова взялась за рукоятку. «Так лучше» - повела плечом, свободную кисть убрала за спину, сжала в кулак.
Атмосфера была скорее разряженной, чем напряженной, - ничего нового для стражников и гладиаторов, да и эльф чуть ли не засыпал. Краем глаза Ротейм видела, как напарник по несчастью двинулся в другую сторону, сама же плавно пошла в противоположную, не отдаляясь от границ арены. Наверняка, Охрэ больше заинтересует зверей, поэтому она старалась быть незаметной. Сеть в руках человекоподобного ничего хорошего не сулила, да и огромный медведь под ним не вселял особенно радостных надежд, но умирать Птице хотелось меньше всего. 
«Удачи нам» - мысленно пожелала (во всех смыслах этого слова) бард.
Рефери подал сигнал к началу боя, и почти с пола взметнулась волна песка, девушка замерла на долю секунды, ожидая реакции противника. Медведь фыркал, рефлекторно наклоняя голову, что делало его на короткое время уязвимым, а значит, Охрэ сможет нанести удар, только наезднику ничего не мешает ответить. Не успев даже осмыслить своего решения, Вил сорвалась с места и, оказавшись сбоку от  человекоподобного и в опасной близости от задних лап зверя, повернулась защищенной рукой и сделала выброс для колющего удара, как учил ее отец.

Отредактировано Авилия Ротейм (2015-01-11 19:04:10)

+1

17

За схваткой Рейнеке следил в полглаза. Имелись дела насущнее. И в сто крат, видит Бог, интереснее.
Маневр допплера Николка-медведь если не предугадал, то был к нему готов. Потому что с этого маневра начиналось каждое его сражение. Николка-медведь неодобрительно рыкнул. Песок пренеприятнейше стебнул по морде. Помнится, Рудик (а именно так звали дварфа) еще любил сопроводить маневр пресмешной, на его резон, присказкой - мол, «песок в глаза - от ссыкунов роса», сам Николка помалкивал, потому как чувство юмора имел самое что ни есть рудиментарное, с ярко выраженными признаками мертворожденности. Что и компенсировал, видать, разудалой реакцией.
Николка-медведь рычал. Рычал не от боли, не от злости, не была тому причиной дезориентация - не больно-то зрение требовалось животному и так с препаскудным зрением. Николка-медведь рычал из любви к музыке.
Когда песок ударил в морду, медведь рефлекторно метнулся вбок, тяжело оседая на задние лапы и поднимая передние. Этого времени должно было хватить, чтобы Рудик перегруппировался. Мясистые пальцы дварфа с чудовищной силой вцепились в загривок - Николка почувствовал. Стал-быть, пора действовать. Не теряя инерции, медведь взбрыкнул. Взбрыкнул с изяществом иной лошади, низко припадая мордой и позволяя задним лапам оторваться от земли - дварф к тому моменту успел сменить положение, наползая промежностью чуть ли не на медвежьи уши. Нацеленное в ретиария копье - протазан - со скрежетом проехалось по внешнему лезвию трезубца. В свой черед атаковать дварф не спешил, тем не менее оторвал пятерню от медвежьей холки и резким движением сорвал с плеча минутой ранее заброшенную туда сеть.
— Гхы-ы-ы-ыр! - возвестил дварф.
Николка-медведь ощерился.

За схваткой Асвальд Рейнеке следил вполглаза. Прижимаясь спиной к камням подиума, Асвальд Рейнеке думал о будущем Альвера и - немного - о благе Империи.
А, перехватив взгляд девчонки, представителя «эстетствующего класса» и существа по определению нежного, кивком посоветовал отойти в сторону. То ли от медведя, то ли от сражения.

+2

18

Медведь словно ярый жеребец скакнул. Пика проскользнула, ни на что другое допплер и не наделся. Даже не рассчитывал. Кудлатый рычал. Громко. Аж завидно было допплеру, так рычал оборотень. Древко вибрировало в руке, отпружинило остриё пики от трезубца. Охрэ позволил себе инерционно бежать мимо тела опустившего морду медведя, опуская по дуге остриё вниз. И только когда сам поравнялся с его репицей, когда дварф сорвал сеть с плеча, резко затормозил, опускаясь на колено и перехватывая пику и второй рукой, раванул на себя, развернулся, со всей мочи двинул лезвие оружия, пытаясь попасть острым краем протазана по сухожилиям задних лап бурого. Качественно старался пластануть, поглубже всадить металл, чтоб до кости старался.
За медведем увидал Вил.
- Убирайся! - проревел ей, возвращая на себя пику Охрэ и поднимаясь с колена.
Ни Асвальд, ни остроухий больше не волновали допплера.

____________________________
*заявка: перерезать сухожилия задних лап медведю.

[AVA]http://sa.uploads.ru/EYKUo.jpg[/AVA]

Отредактировано Охрэ (2015-01-31 08:16:24)

+1

19

Только когда медведь утробно зарычал, Птица осознала всю глупость своих действий, ее почти отбросило на шаг назад. Боковым зрением она заметила кивок рефери, упрямо посмотрела на него, но отошла, как только Охрэ оказался рядом и вовсе отпрыгнула. Бежать не хотелось больше всего, но мешаться напарнику тем более было бы ошибкой. Дварф схватился за сеть, и Вил, убедив себя, что сможет помочь позже, попятилась. Охранники гыгыкали, хоть и не особенно интересовались происходящим. Девушка бросила взгляд на главного остроухого, тот уже чуть ли не спал, повернув голову в их сторону.
Злость и обида могут управлять человеком, если позволить себе ненавидеть, но Ротейм избегала этого чувства, как могла. Видя, как равнодушен хозяин заведения, и с каким упоением борются гладиаторы, она изо всех сил сжимала рукоять пальцами и старалась не думать. Жар ощутимо бил в затылок и подталкивал, но бард только шагала назад и смотрела, все происходило чертовски быстро.

+1

20

«Какой прыткий», - успел еще подумать Рейнеке, наблюдая воистину гимнастический финт допплера. Удивляться было чему: несмотря на блокирующий удар ретиария - достаточно мощный, чтобы отбросить противника или хотя бы принудить вильнуть в сторону, допплер ринулся в атаку - жестоко и, собственно, очертя голову. Для рубящих ударов колющее оружие - протазан, еще во времена его, Рейнеке, предалекой молодости низведенный до статуса оружия сугубо церемониального - подходил плохо, если не сказать «отвратительно». Впрочем, отсутствие техники - еще не повод рвать на себе волосы или же - за неимением таковых - на тех, кто подвернется под руку. Иногда ловкость - это все, что требуется. Медведь взревел. Взревел от боли - животной, физической, и другой, человеческой - поруганного самолюбия. Лезвие продрало шкуру, царапнуло по мякоти...
Медведь ревел. На песок капало. Густое, темно-красное.
«Топор надо было брать. А лучше секиру. Двулезвийную», - успел еще подумать Рейнеке. Встретился взглядом с ретиарием. Рука, готовая набросить сеть на допплера, замерла в воздухе. Не переставая рычать - жутко, зло и немного взволнованно, - медведь резко ковыльнул в сторону. Через минуту-другую рана начнет затягиваться. Минуты-другой не было. Был Альвер, был долг и была Империя, никого и ничего не прощающая.
Медведь рванул к подиуму. Замер на полдвижении. Ретиарий прыгнул, изящно и очень пружинисто. А перед прыжком умудрился сбить сетью двоих охранников.
— Гхыр-арр-ру! - крикнул дварф, замахнулся...
Голова Альвера дернулась. Зрачки расширились. В горле что-то булькнуло. Трезубец пригвоздил эльфа к креслу пульвинария; креслу, обещающему непревзойденный комфорт и сказочное блаженство как позвоночнику, так и его обладателю.
Взгляд ретиария-Рудика не выражал ничего. Ни ярости, ни злобы, ни удовольствия. Во взгляде ретиария-Рудика от ретиария-Рудика ничего не было. Но было дьявольски много от Асвальда Рейнеке. Подчинить сознание дварфа оказалось ничуть не сложнее, чем подцепить капустный лист треклятыми щипчиками утром за завтраком.
Николка-медведь рычал. Испуганно, обиженно, ошарашено.
Стража крутила Рудика.
Тело Альвера обмякло. Едва ли он что-то почувствовал. Смерть наступила мгновенно.
«А жаль», - успел еще подумать Рейнеке.
Никому не двигаться! - громко приказал Лис Императора. В ладонях вспыхнуло. - Именем Империи всем оставаться на своих местах!
— Мертв, - констатировали стражники. - Господин Альт’Рээн мертв. Бунт!
Никому не двигаться! - В последний раз повторил Рейнеке. - А вам, господа сражающиеся, настоятельно рекомендую сложить оружие.
Оружие. Оно-то и сгубило милсударя предпринимателя. По всей стати, Альвер Альт’Рээн промышлял контрабандой именно его - колющего, режущего, рубящего, а также сочетающего в себе все выше перечисленные функции. Гладиаторские бои служили ширмой. Отличным прикрытием для незаконной, курва мать, коммерческой деятельности. Леденящее кровь преступление, ухмыльнулся Его Лисейшество. По военным меркам - наиглавнейший из peccata mortalia*.
Николка-медведь ревел. Надо думать, страдая о несъеденном полднике. На песок капало. Густое, карминово-красное.
___________________
* - смертные грехи

+2


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив завершенных эпизодов » Спортивный интерес


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC