Ревалон: Башня Смерти

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив завершенных эпизодов » Величайшее из благ


Величайшее из благ

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Время: конец октября 1657 года
Место: Аверна, Башня Смерти
Участники: Констанция ван Фриз, Клемент ван Фриз
События: слухи о том, что в скором времени единственной дочери Императора Величайшей Империи Констанции ван Фриз представит, быть может, навсегда покинуть не только пределы родного дома, но и самой Империи, перестают быть слухами. Свершившийся факт: в обмен на политическую и военную поддержку Констанция будет передана на правах заложницы харматанцу. Весть Клемент, разумеется, сообщит дочери сам.

0

2

Осеннее золото сгинуло в этом году стремительно, всего за несколько дождливых ночей. Похолодало сильно, только в жарко натопленных покоях этого не ощущалось, и тем приятнее было возвращаться в их тепло с прогулки, что это было тепло ее родного замка. Констанция снова была в Аверне. Констанция снова была дома, куда она вернулась после всего пережитого, и в стенах замка все вскоре начинало казаться не таким страшным, как было раньше. Можно было забыться, представить все тяжелым утренним сном, но ненадолго. Недавние воспоминания мелькали перед глазами как последние пестрые листья. Большой, усохший лист с черными, будто опаленными краями - пыльная, жаркая дорога. Маленький, алый, быстро кружащийся в вихре ветра лист - короткий поцелуй Раймунда. Лист гнилой и мокрый, с серыми пятнами, похож на морду безглазого чудовища. Беспокойно мечущийся, надорванный лист цвета бледного золота, совсем как волосы Маркуса...
Посланник отца застал ее за чтением книги. Пальцы бережно переворачивали старые, потрепанные временем, но никак не небрежным отношением, страницы. Читала она неторопливо, осмысливая каждое предложение, которые повествовали о событиях давно свершившихся, но еще могущих быть ценными примерами в будущем. Но от взгляда Констанции не укрылось чуть раскрасневшееся от быстрой ходьбы лицо слуги, коротко передавшего ей приглашение, по сути своей нейтральное, и тут же с поклоном покинувшего покои.
"Просто хочет увидеться со мной? - подумала Констанция, откладывая книгу и расправляя складки на платье. - Или что-то случилось?"
Ей почти не удавалось поговорить с отцом именно как дочь, по душам, с тех пор, как она вернулась. То Констанции самой было отчего-то было боязно спрашивать его обо всем, что было, то он был занят. Быть может, теперь ей это удастся.
Быстро приведя в порядок прическу с помощью служанки - принцесса всегда должна выглядеть принцессой, Констанция поспешила к отцу. Улыбнулась открывшему дверь в кабинет гвардейцу и вошла, с легким волнением глядя на императора.
- Отец, - она чуть присела, склонив голову. - Вы звали меня?

+1

3

С утра Клемент избил слугу, уже сам не помня по какой провинности. Перед обедом запустил тяжелой бронзовой чернильницей в Рейнеке и, кажется, попал. Бессильная злоба, находящая выход в совершенно бесконтрольных вспышках ярости, преследовала Его Величество далеко не первый день и даже не первый месяц. Год, почти год заняло решение судьбы единственной дочери Императора Величайшей Империи принцессы Констации; дьявольски долгий год. А когда решение наконец было принято, Клемент с ужасом отметил - облегчения нет, нет ничего, кроме бессильной злобы и пугающей ярости. Он устал, чертовски устал. И не помнил, который теперь час.
С недавних пор в кабинете Его Императорского Величества единолично властвовал какой-то тягучий, удушающий полумрак. В конце прошлого месяца окно в кабинете было решено заменить на витражное: огромное окно-экран в пол представляло собой выполненный с любовью элегантный мозаичный имперский герб: кроваво-красный орел простирал крылья над золотой башней в золотом лавровом венце и все это на багровом, почти черном поле. Пожалуй, менее инфернальное впечатление производили сами врата в ад. Склонившись над кипой бумаг, Его Величество чувствовал затылком слепой, но от того не менее гнетущий орлиный взгляд...
«Все что ни делается - все к лучшему», заключил Император Клемент III ван Фриз. Харматан на пороге гражданской войны. Рано или поздно зуйиты падут, падут в саму преисподнюю, утянув за собой - что-то подсказывало - весь без исключения Алмазный Щит. Империя требовала обезопасить себя заранее: союз с опальной женой бывшего султана Джангира Амису, заручившейся поддержкой малых родов, давал Ревалону не только преимущество на ратном поле, но и перспективу, причем не столь отдаленную, закрепить на харматанском престоле собственную, ревалонскую кровь, а до того...
Дверь распахнулась, на пороге стояла Констанция.
Констанция, - улыбнулся Клемент ван Фриз, впрочем, улыбка длилась недолго. - Как ты, должно быть, слышала, наша дипмиссия вернулась в столицу. Переговоры окончились успешно. До истечения этого месяца ты отправишься в Харматан.
«Вероятно навсегда», собирался добавить Его Величество. Предательски не хватило сил. Всему свой срок.

+1

4

От улыбки отца сердце застучало чуть радостнее, но ненадолго, пока с его уст не слетели потревожившие Констанцию слова. Взгляд растерянно скользнул по алым пятнам света на полу, по убранству кабинета и вернулся к императору. Зачем он хочет, чтобы она снова отправилась в жаркие западные земли, дорога в которые была к принцессе столь неласкова? Принц Шатхи был казнен, тем самым избавив Констанцию от нависшего над ней на волоске мечом необходимости вступить в брак с харматанским наследником. Но, быть может, правдивы невероятные слухи о том, что на плахе оказался кто-то другой? Или требуется ее помощь? Конечно, миссия завершилась успешно, но возможно ведь, что остались такие дела, которые можно уладить только члену императорской фамилии.
Но даже если так, и Создатель посылает ей такой шанс, то перспектива возвращения в Харматан принцессу не очень радовала. А если быть честной, то не радовала вовсе. Констанция внимательно изучала каждую черточку на лице отца, пытаясь прочесть ответ раньше, чем он его произнесет. Что, если…
Нет, об этом лучше не думать раньше времени. Отец ведь не решится повторить все сначала.
Взгляд мозаичного орла был суров. Величественная птица думала о судьбе целой империи, рядом с которой судьба одной девушки казалась такой незначительной.
- Да, я слышала, - уголки губ тронула улыбка, но глаза смотрели все также взволнованно. – Это приятные известия. Но если все прошло удачно, какая миссия ждет там меня?
И почему так спешно?

+1

5

Тянуть дальше смысла не было. Клемент III ван Фриз жестом пригласил дочь приблизиться, сам поднялся из-за стола. Атмосфера в кабинете Его Величества всегда царила аскетическая, излишеств в быту Клемент не терпел: массивный дубовый стол с затянутой красным бархатом столешницей, кресло с высокой резной спинкой для стяжателей; стену по правую руку Его Величества занимала древняя, истертая и выцветшая карта Величайшей Империи, стену по левую - ждущий скорого обновления гобелен с семейным древом династии ван Фриз - вот и все, больше глазу зацепиться было не за что.
Его Величество прочистил горло, затем сглотнул.
Какая тебя ждет миссия? Та, которая предначертана тебе судьбой, дочь моя... моя девочка. Гибель принца Шатхи - трагедия, чудовищная трагедия, впрочем, не достаточно серьезная, чтобы изменить избранный нами политический курс. Курс, как ты знаешь, нацеленный на конвергенцию Восточной и Западной Империи. Хватит войн! - вздохнул Клемент ван Фриз. - Нет никакого сомнения, эта война, если не убьет нас всех, будет не более чем очередной войной в цепи многих последующих, еще более губительных войн. К сожалению, между нами - Ревалоном и Харматаном - до сих пор нет ничего общего. Единственно, что способно нас связать - кровь. Моя кровь, текущая в твоих жилах. Если будет угодно Богу, а он сам и в свидетели, выбора у него нет, однажды ты или твоя дочь подарите Харматану наследника, в чьих жилах будет течь кровь рода ван Фриз, - орел, спиной чувствовал Его Величество, смотрит укоризненно - огромный, драть его, мозаичный орел. - Мы заключили союз с дунгарским правителем Джехангиром из рода Хурри, каковой в свою очередь обещал нам поддержку, не только политическую. Джехангир женат. Пока еще. В Харматан ты отправишься на правах заложницы. Пойми меня правильно, Констанция: ни у меня, ни у тебя выбора нет.
Выбора действительно не было.
Джехангир, сдается, разумный и очень дальновидный человек.

Отредактировано Клемент III (2014-12-17 20:27:13)

+1

6

Констанция внимательно смотрела на отца, слушала и чувствовала, что воздуха в кабинете становится почему-то все меньше. Снова оказаться во власти одного из западных варваров, от которых ее до этого спасла лишь череда случайностей, вот чего бы принцесса теперь хотела меньше всего. Вернувшись в родной дом, еще сильнее не хочешь его покидать.
- Выбора нет, - еле слышно повторила Констанция, опустив взгляд.
Выгодный стране брак для любой принцессы был почти такой же обязанностью, как для наследника – необходимость однажды занять престол, и быть может, однажды она с этим бы смирилась, если бы неведомые силы не пророчили ей Харматан. Она совсем недавно в буквальном смысле спаслась от тех шакалов и змей, которых было в избытке в жарких западных землях, как снова все должно повториться. И даже хуже.
На правах заложницы. Констанции показалось, что она ослышалась.
Хорошее ей выпадает начало для будущей семейной жизни. Принцесса чувствовала, как холодеют лоб и затылок. Вспомнила, как по дороге к кабинету надеялась на задушевный разговор с отцом, и что же, почти его получила. За душу все сказанное брало очень сильно.
- Я все понимаю. И я тоже желаю, чтобы не было больше кровопролития, война это ужасно, - медленно проговорила Констанция. – Но посмотри на меня. Посмотри как отец, а не как император! Я должна стать пленницей харматанца, по моей вине что-то случится с его женой, - в Харматане, как она слышала, разводы не практиковали, – и до конца своих дней буду в подчинении у человека из тех, что к жене порой обращаются немногим лучше, чем к рабыне. Я понесу дитя от рабовладельца.
Она глубоко вздохнула, пытаясь справиться с дрожью в голосе.
- Неужели у нас совсем нет выбора?
Констанция знала, что не сможет противиться, что поступит, как должна императорская дочь, но внутри все равно все бунтовало.

+1

7

Когда-то, Клемент уже не мог вспомнить, где и от кого, он слышал фразу, которая показалась ему небывало хлесткой и полностью отражающей имперскую действительность, звучала она так: «Героизм, благородство, стремление к справедливости - это признаки политической неумелости. И если героизм, благородство, стремление к справедливости оправданы на фронте, там, где вершатся судьбы сотен, тысяч и миллионов места для них нет». То есть здесь, понимал Его Величество, в этом самом кабинете под этим самым мозаичным орлом есть место всему, кроме чести и благородства. Потому что здесь, под этим самым мозаичным орлом, должен править холодный, дальновидный расчет.
Не в пример большинству собственных прихлебал, излишней помпезности, как, впрочем, разнообразнейших форм дипломатического церемониала Клемент ван Фриз не выносил, не выносил органически, потому бывал груб. А быть грубым права он не имел. Не сейчас. Не здесь. Рука Его Величества опустилась на плечо принцессы Констанции.
Констанция, милая моя, - вторая ладонь Его Величество опустилась на плечи принцессы Констанции, как можно бережнее Клемент развернул дочь лицом к себе, - будь у меня хотя бы малейший шанс сберечь Империю и сохранить тебя при дворе, поверь, я бы им воспользовался. Да что там! Кабы я только мог перерезать во сне всех этих Хурри, Зуйитов, Джавхармов, не щадя ни женщин, ни детей, - я бы их перерезал. Но я не могу. Пока не могу, Констанция. И до тех пор тебе придется терпеть подле себя рабовладельца, дикое чудовище - ненавидь его или презирай - запретить ненавидеть или презирать - превыше моих сил, - голос Его Величества звучал ровно, - и помни: я ни на миг не забываю о тебе. Ведь ты - моя дочь, Констанция ван Фриз, самое ценное, что у меня есть. К тому же, - улыбнулся Клемент, - в этой войне Харматану не победить. И как бы сегодняшнему заложнику завтра самому не оказаться господином.
Кому именно он лжет, себе или ей, Император Величайшей Империи не знал, однако в правдивость сказанного верить хотелось неистово. Но верилось с трудом.

+2

8

Слезы не защипали глаза - обожгли, но вырваться на волю им Констанция не дала. Довольно! В прошлый раз слезы ничем не могли помочь, а в этот раз и подавно.
Но от слов отца внутри становилось нестерпимо больно. И жутко.
Она не хотела презирать или ненавидеть. Это дурные чувства, они как медленный яд, отравляющий душу, опасный и необратимый. Хотела любить и верить, но кому можно будет верить, когда она окажется в сотнях миль от дома, в стане чужих, врагов, которые тоже, возможно, будут хотеть перерезать во сне ее и всех ван Фризов.
- Но ведь однажды, - Констанция с надеждой смотрела в глаза отцу, - однажды ты сможешь освободить меня от них?
Только не думать сейчас, какой ценой может достаться ее освобождение.
- Я тоже помню о тебе, я буду там вспоминать вас постоянно, - торопливо заговорила, чтобы заглушить словами пугающие мысли. - Я готова сделать это ради тебя и Ревалона, ты знаешь, но скажи, есть ли хоть малейший шанс, что я не буду вечной пленницей в Харматане? - под словом плен подразумевался и брак. - И что если... Джехангир или кто иной не окажется достаточно разумен и дальновиден, что задумает причинить вред мне, твоей крови, то меня смогут защитить.
Конечно, никто не тронет заложницу, пока он хочет мира. Но судьба переменчива, не угадаешь, что задумала она на завтрашний день. И пусть Констанция верила, что отец сделает все ради ее защиты, ощущение его рук на своих плечах успокаивало, согревало, но она не могла не бояться того, что ее ожидало.

+2

9

Никто не в праве отказать нам в надежде, - ласково улыбнулся Его Величество, тыльной стороной ладони касаясь щеки Констанции. Она всегда была необыкновенно умна, необычайно проницательна... моя девочка. - И, разумеется, при неисполнении одной из сторон долговых обязательств я уполномочен пересмотреть условия ковенанта. Тем не менее, ты сама прекрасно понимаешь, Констанция, как понимает Джехангир: моя поддержка - это не только копья Ревалона, направленные на врагов Хурри и Лакшар, это свободная торговля с Империей - зерно и железо Ревалона, мясо и лошади Эрендола, диковины Аквилеи, а еще серебро и сталь Эделейса и, конечно, наши порты - без ложной скромности (и лишней пошлины) самое натуральное окно в мир. В сумме получаем именно тот фундамент, который поможет укрепиться новой правящей династии. И прочностью которого Джехангир не имеет права рисковать. Однако, - продолжал улыбаться Его Величество, солнце показалось из-за туч, осветив комнату ярко-красными мозаичными всполохами, - даже мудрейшие из нас способны на ошибки. Джехангир не исключение. Ты что-то задумала, Констанция? Только не лги мне. К тому же, ты ведь не полагаешь, будто отправишься в Харматан в одиночестве? Нет, разумеется, нет. Многочисленной свиты не гарантирую, конечно...  тем не менее.
Констанция выросла, давно выросла, гораздо раньше Маркуса и даже Октавия. Какая жестокая ирония, что она не родилась первенцем.
А тот, кто причинит вред моей дочери, будет наказан. Весьма и весьма показательно. В назидание.

Отредактировано Клемент III (2014-12-23 18:31:17)

+1

10

Она кивнула, в ответ коснувшись ладони отца. Попыталась улыбнуться, но вышло слабо и неуверенно.
Новая династия. Это звучало торжественно, для кого-то бы такая перспектива могла бы показаться невероятно удачной, но только не для Констанции. По крайней мере, не с этим человеком. Но если это - единственное, что она может сделать для своей семьи, то она не может не оправдать возлагаемых на нее надежд. Потом ведь сама себе не простит.
- Нет, - принцесса отрицательно покачала головой. У нее даже не было времени, чтобы придумать что-то, когда все мысли перемешались в голове. - Я ничего не задумала, и это чистая правда.
Конечно, говорят, что безвыходных ситуаций не бывает, но у нее не было никакого плана, даже самого безумного, причем чтобы он не рушил бы планы отца. Достаточно было прошлого раза, пусть она и не устроила сама свой побег.
Но это было несправедливо. От заранее ненавистного брачного союза ее могло спасти только предательство Джехангира или его сторонников, что означало бы усугубление войны. Слишком высокая цена за свободу.
- Я верю тебе, - она внимательно посмотрела в глаза отцу. - И в Харматане, рядом с Джехангиром... сейчас или потом. Должна ли я сделать что-то еще, кроме как родить ему... нам наследника?
Лучше все узнать сразу.
- И что будет с женой Джехангира? - добавила Констанция после недолгой паузы.

+1

11

Что ж, возможно, отсутствие плана в нашем случае и есть лучший план. Я нисколько не сомневаюсь в твоей искренности, Констанция, - кивнул Его Величество, убирая руки за спину. Простой камзол черного бархата, единственным украшением которого служила едва заметная серебряная вышивка по вороту, натянулся на груди. - Все, что ты должна делать или сделать, дочь моя, - оставаться преданной долгу и семье. До окончания войны Джехангир не посмеет тронуть тебя, соответственно, в твоем распоряжении будет достаточно времени на изучение, скажем так, царящих в Харматане настроений, - Император Величайшей Империи отвел взгляд. Насколько он знал, еще недавно - буквально год или два назад - его дочь мечтала связать жизнь с разведкой. Было ли это желание обыкновенной детской прихотью, либо Констанция действительно чувствовала необоримую потребность реализовать себя в шпионском мастерстве -  теперь не имело значения. Потому что мечта сбывалась. - Держать связь со мной, разумеется, тебе никто не запретит. Не имеется таких полномочий. Что касается жены Джехангира... если не ошибаюсь, зовут ее Нураман... что за имя! объектом трепетной любви она не является и была взята мужем исключительно с оглядкой на копья тестя - тысячника клана Арайди, человека бесспорно могущественного и влиятельного, способного обеспечить Хурри необходимой военной поддержкой. Джехангиру Нураман подарила троих детей - двух сыновей и дочь. Все трое совсем малы и чрезвычайно важны как для самих Хурри, так и для нас, ван Фризов. Важна и Нураман. Гибель всех четверых дьявольски нам невыгодна, потому что бросает тень. На нас, Констанция. А этого мы дозволить не можем никак. Впрочем, - пожал плечами Его Величество, - харматанцы - народ дикий. И все четверо вполне могу погибнуть в междоусобице. Для Харматана это - обыденность. Война... война не щадит ни жен, ни детей.
В том числе моих, совершенно без злости подумал Его Величество.

+1

12

Констанция слушала внимательно, боясь пропустить хоть единое слово, которое могло оказаться наиболее важным. Слава Создателю, ее появление в Харматане не станет причиной чьей-то возможной смерти, но женщина, о которой она спрашивала, сейчас волновала ее менее всего. Голова принцессы слегка склонилась в знак согласия. Изучать настроения, по возможности стать глазами и ушами Империи в самом сердце нынешнего заклятого союзника, это звучало куда как лучше, чем просто уехать туда заложницей чьих-то интересов.
Кажется, обида и горечь стали ощущаться чуть менее остро, чем с начала ее разговора с отцом, но Констанция знала, что это ненадолго. Стоит ей покинуть императорский кабинет, остаться одной, где-нибудь без чужих глаз, которым непозволительно видеть слабость принцессы или дочери, и тогда весь и без того хрупкий лед хладнокровия треснет окончательно... Нет. Она сделала несколько шагов вперед, чуть оперлась о массивную крышку стола, ощущая кончиками пальцев стылую поверхность. Глубокий вдох и выдох. Нужно быть спокойной. Теперь всегда.
- Если это будет хоть немного зависеть от меня, то я постараюсь не допустить междоусобицы, - Констанция повернулась к отцу. Если от нее хоть что-то будет зависеть. Но никто не знает, как извернется завтра змейка-судьба. - И, конечно же, мне будет интересно наблюдать, как живут харматанцы. Что они делают. И что думают, если они раскроют свои мысли, - она слегка улыбнулась одними губами, глаза по-прежнему влажно блестели от так и не пущенных на свободу слез. - Мне и тебе.
Будет трудно. Констанция знала, что никогда не сможет полюбить или хотя бы проникнуться симпатией к народу, который почитает иных людей за свои безмолвные вещи и который разлучил ее с семьей. Но среди них она должна быть. Если очень повезет, то не всю жизнь.
- Это все, отец? - спросила она. Легкая дрожь в голосе так и не желала исчезать.

+2

13

От тебя зависит многое, Констанция. Ты - моя кровь и плоть, а, значит, кровь и плоть величайшей из когда-либо существовавших Империй, - Его Величество с силой растер переносицу. - Слишком помпезно. Чересчур претенциозно. Говорю как есть. И исход нынешней войны во много зависит от того, насколько рационально взвешены будут твои решения, насколько справедливы - наблюдения. Сегодня ты окончательно выросла, Констанция, пора принять свою судьбу.
Совершенно так, мысленно вздохнул Клемент, Констанция выросла. Выросла окончательно. Перед ним была взрослая, самостоятельная женщина, которая вскоре начнет принимать взрослые, самостоятельные решения и которая наверняка выросла давным-давно, а значит понимала, должна была понять - сколь бы велико не было желание отца обнять дочь, проявить слабость даже перед лицом принцессы Император не в праве. Объятья - это роскошь, непозволительная и недоступная для взрослых, самостоятельных людей. Для Императоров и принцесс.
Береги себя, дочь моя. И помни, не забывай ни на минуту: вне зависимости от статуса ты всегда была есть и будешь моей дочерью, принцессой Величайшей Империи.
Погода за окном портилась. Скоро наступят холода.

0


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив завершенных эпизодов » Величайшее из благ


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC