Ревалон: Башня Смерти

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив завершенных эпизодов » Изящнейшее из искусств


Изящнейшее из искусств

Сообщений 1 страница 20 из 46

1

Время: март 1655 года
Место: Аверна, дом Асвальда Рейнеке
События: искусство пытки - величайшее из искусств. И, безусловно, самое изящное.

+2

2

Малая Башня, авернская резиденция разведки Величайшей Империи, располагала прекрасным виварием - великолепнейшей пыточной с настолько эксклюзивным, разнообразным и фантастическим инструментарием, что одной демонстрации оного оказывалось достаточно для воспламенения покаянием праведным самых злокозненных, самых мерзостных, самых отчаянных сердец - в частности потому, что все средства для максимально болезненного извлечения выше упомянутых также имелись. До того удивительные и изобретательные, что их даже боялись красть. Рейнеке вздохнул. Сколь бы не была хорошо укомплектована казенная пыточная, индивидуальные занятия с наиболее талантливыми стажерами разведки Величайшей Империи Лис Императора предпочитал проводить не просто индивидуально, но в обстановке повышенной интимности, гарантировать которую мог исключительно и только родной дом. Двухэтажный особнячок на краю столицы, чрезвычайно неухоженное, абсолютно негостеприимное здание, подходящее для счастливой экзистенции разве что толпам крыс. К слову сказать, они-то и были тутошними самыми частыми квартирантами. Потому что в собственном доме Рейнеке давно и счастливо не жил. Что не мешало ему поддерживать в полной боевой готовности пыточную персональную, дислоцированную в подвале, - узкий мрачный каменный мешок, впрочем, разнообразием инструментария казенному виварию не уступающий ни в чем.
Туда им только-только предстояло спуститься. Подопытный образец ждал.
Рейнеке вздохнул еще раз, переводя взгляд на девушку. Лилиан Эйр. Подающая надежды арийка воздуха двадцати трех лет, характером обладала своеобразным, если не сказать взбалмошным, что, собственно, на качестве дарованных природой и развитых упорными тренировками способностей не сказывалось никак. Увы, для продуктивной службы на благо Империи дарованных и развитых способностей редко когда оказывалось достаточно, требовались еще твердая рука, острый глаз, крепкий желудок, отличная память и нетривиальный ум. То есть все те замечательные качества, которые - помимо службы на благо Империи - любому здравомыслящему человеку дьявольски пригодятся в быту.
— Ты готова? - подал голос Рейнеке. Из Малой Башни в резиденцию Рейнеке они прибыли наколдованным главой разведки порталом. Портал привел в гостиную - мрачную, совершенно запущенную: два кресла, кушетка, дубовый стол, холодный камин - вот и все. Больше уцепиться глазу было не за что. - Потому что я готов.
Улыбнувшись, Лис Императора хрустнул затянутыми в черную кожу перчаток костяшками - первый и единственный с момента прибытия в дом главы разведки Величайшей Империи звук.

+1

3

Сегодняшний день был не просто обучением, это было больше похоже на проверку на вшивость, на проверку, тверда ли ее рука, хватит ли сил и уверенности. Лилиан не сомневалась: хватит. Конечно, хватит. Да, с непривычки могли проснуться самые потаенные и затаившиеся страхи, но девушка была к этому готова. Ветер приносил ей голоса из камеры пыток. Сначала они удивляли, как плачущий котенок нерадивого ребенка, который еще не понимает боли, а потом вроде бы и сочувствует несчастному зверю. Однако все равно привязывает к его хвосту громкую погремушку. Просто хотя бы для того, чтобы узнать, как это будет. Как это будет выглядеть, звучать и ощущать. Наверно, со стороны котенка было паршиво. А вот со стороны зрителя - даже смешно. Тем более, что сегодняшний урок - это не просто потеха. Тонкое искусство пыток было изобретено на благо родины. Тем более, что сегодня урок для Лилиан преподавал не кто-нибудь, а сам Асвальд Рейнеке. Перед таким человеком нельзя было ударить в грязь лицом.
Внутри бушевали эмоции, самые тонкие и чувственные прятались внизу, как будто укрытые листьями, а после, возможно, и снегом. Сверху же было спокойствие, наверно, почти ледяное на вид. Главное, чтоб промерзло до самого дна.
Хотелось одеть яркую одежду, чтобы прийти как на праздник. Или, наоборот, одеться строго и справедливо, чтоб показаться мастером своего дела перед столь важным и значительным человеком. Но не тот вариант, ни другой не отражали главной сути. Смеси показного, временного и того, что действительно было. К тому же одеваться стоило с учетом того, куда они идут. Обтягивающие кожаные штаны были прикрыты длинной юбкой платья, что совсем оголяло спину и руки, что тут же было прикрыто светлой накидкой. Ничего, если она будет запачкана. Будет, что вспомнить. На руках кожаные перчатки до локтя. Так спокойнее, хоть и немного отстраненно.
- Я готова, мэтр, - кивнула девушка, следовавшая за мужчиной. Портал открывал взору небольшое темное помещение. Лилиан осматривала странный особняк, в котором они находились. С виду он был заброшен, но лишь с виду. Просто основные обитатели жили в тех задворах здания, откуда простому человеку было сложно услышать их крики. И жили они там вовсе не потому, что там были самые удобные места. Напротив. Как и в случае с кошкой, лучшие места были у зрителей. (Зрителями же становились те, кто погремушку к хвосту и подвязывал.) Ветер доносил до Лилиан тихие стоны.
Эйр кивнула в ответ на слова мэтра, который сейчас был похож на хозяина дома с приведениями. Да, только куда уж приведениям до хозяина дома. Даже его костяшки звучали притаенно-угрожающе. На лице Лилиан возникла хищная улыбка, которую она постаралась тут же спрятать. Потому что сладкое было впереди.
Ветер так и доносил тихое и жалобное "мяу", которое было вовсе не "мяу".

+1

4

— Замечательно, - в свой черед кивнул Рейнеке. - Всегда приветствовал здоровый энтузиазм.
Насколько здоровым или нездоровым был энтузиазм Лилиан и был ли то энтузиазм, еще предстояло выяснить. Рейнеке не спешил, предлагая магичке насладиться главным блюдом - предвкушением. Лис Императора продолжал улыбаться, знал по опыту: пытки - именно из тех блюд, которые предпочтительнее без аперитива, которые предпочтительные употреблять голодными - на пустой желудок и ничем не замутненный дух. Почему? Исключительно в целях экономии: не вывернуть наружу недавно съеденное и не испоганить в конец аппетит.
В гостиной Асвальда Рейнеке, второго лица Империи, пахло плесенью, пахло крысами. Едва уловимой нотой читался запах наикрепчайшего аквилейского вина - последнее, помимо изумительного букета и баснословной цены, обладало также характеристиками превосходного антисептика - тратиться на медицинские зелья, отвары или декокты в неимоверных количествах поставляемые Школой Длани Дарующей Рейнеке считал расточительством. А, быть может, дело в запахе. Запахи больниц глава контр, внешней и внутренней разведки Величайшей Империи не любил.
— Объект только один, - подал голос Лис Императора, жестом предлагая следовать за собой: сперва в столовую - такую же пустую, затем на кухню - пустующую не менее, за обитую железом дубовую дверь, по каменной лестнице и вниз. Двенадцать ступеней. Последняя - скользкая. Путь освещал левитирующий над головами неяркий, бледно-желтый огненный шар. Коридор был пуст. У двери, ведущей в пыточную, Рейнеке замер. Смотрел изучающе. Говорят, чужая молодость воскрешает собственную. Воскрешать собственную Рейнеке не хотел. Не в пример Лилиан у Асвальда Рейнеке ментора, готового преподать схожий урок, не было. Премудрости тончайших наук приходилось постигать самому. Не без успехов, мысленно осклабился Лис Императора; осклабившись толкнул дверь.
— Прошу.
Потолок оказался низеньким. Первым в помещение скользнул шар. И замер над лицом пленника - в какой-то непозволительной, родственной близости - над очень бледным, очень испуганным совсем еще молодым лицом. Юнец лет семнадцати. Или меньше того.
— Ты только не дергайся, любезный, не дергайся, - учтиво предупредил пленника Рейнеке. Пленник дернулся, но подняться над железным столом не смог. Руки и ноги - крепко зафиксированы кожаными ремнями-браслетами. И такой жалостливый, тяжело вздохнул Лис Императора, ребяческий испуганный взгляд. - Как ты видишь, Лилиан, - продолжал глава разведки Величайшей Империи, - по правую руку от нас шкаф. В шкафу инструментарий. Можешь выбрать любой инструмент... под вдохновение. Ах да, дыбы и прочей архаики у нас нет. Уж больно громоздкая конструкция. Зато у нас есть воображение - его и предлагаю применить.
Мальчишка дернулся еще разок. Светловолосый, отнюдь не тощий, не избитый, но явно ошарашенный, он ждал. Рейнеке - тоже. В предвкушении. Реакции и в общем-то смерти, в которой, к сожалению, ничего интересного нет.

+1

5

Лилиан ничего не отвечала, лишь скрестила руки за спиной, пропуская мэтра вперед. Судя по скорости, они никуда не торопились. Да, и ясно, что все секреты и тайны от них не убегут. Напротив, будут с нетерпением ждать. Ведь пока они там медлят, кто-то там, томящийся где-то внизу с ужасом ждет пытки, надеясь на чудесное спасение. Зря надеется. Лилиан ни капли не сомневалась, что мэтр сделал все для того, чтоб из его катакомб нельзя было сбежать.  Надежда. Чудесное чувство. Оно, с одной стороны, не дает зачахнуть. А, с другой, делает пытку намного изощреннее.
- Скажите, мэтр, - осторожно произнесла Лилиан. - С кем мы имеем дело и какая у нас конечная цель?
Это было важно. От этого зависело, какие использовать методы, куда гнуть и как смотреть. Наверняка жертва, увидев перед собой молодую, хрупкую женщину, решит, что она может быть мягкой и доброй, что она даже может попробовать уговорить мэтра быть не таким жестоким... Лилиан улыбнулась своим мыслям. Все эти игры доставляли определенное удовольствие. Пытки без пытки как таковой порой намного более действенные, чем все эти дыбы и железные девы.
Арийка шла следом за учителем, стараясь не отставать, стараясь идти шаг в шаг, не отрываясь, сосредотачиваясь на своем. Ветер пел свой мотив, в котором сквозило одиночество и пустота. Это потому что дом был почти полностью пустым. Об этом говорили и места, по которым они шли. Столько площади расходуется зря! А ведь здесь можно было разместить солдат или разместить учеников магов, хотя бы старших курсов, хотя им, по сути, жилось вполне себе вольготно и комфортно.
Последняя ступенька была весьма скользкая, что было весьма неожиданно. Девушка чуть не полетела кубарем вперед, сбивая собой самого Лиса Императора. Однако, к счастью, инстинкты самосохранения сработали быстрее разума, и Лилиан успела схватиться за сгустившийся вроде нее воздух.
"Ух, чудом пронесло", - мысленно выдохнула девушка. После такого испытания следующие выглядели уже не такими страшными. Все-таки опозориться в процессе пытки было не так страшно. Многим, даже видавшим виды порой становится не по себе в пыточной. Говорят, стоит лишь на секунду представить себя с другой стороны... Но, нет, лучше этого не делать. Совершенно определенно.
Нет, она никогда не смогла бы оказаться с той стороны железного стола. Даже не смотря на то, что находившийся перед ней мужчина был совсем молоденьким, прямо мальчишка. Они над такими подшучивали на старших курсах в Школе Стихий: кто лужицу разольет, кто ветром сдует, а кто вовсе как бы случайно, ненароком подожжет книги или постельное белье. А то еще чего похуже. Пытки, конечно, были более опасной шалостью. Но в глазах Лилиан по-прежнему шалостью и оставались. Хоть и весьма опасной. Она не видела перед собой живого человека. Только куклу, отвечающую на действия. Не более того.
Асвальд же будто хвастался, будто показывал что-то важное и ценное. Интересное. Впрочем, кажется, он, как более опытный ариец, игрался не только с жертвой, но и молодой, несмышленой арийкой.
Шкаф? Хорошо. Шкаф, так шкаф. Лилиан открыла дверцы, изучая инструментарий, который ей, по сути, и не был нужен. Она знала, как можно мучить и без этого. Но куда было спешить. Пусть мужчина видит.
"Такой молоденький", - думала Эйр, прикидывая, что такому вряд ли много нужно, чтоб выдать все. Вопрос был только в том, чего на самом деле хотел Асвальд Рейнеке: просто развязать мужчине язык или испытать ученицу? В целом, для Лилиан особой разницы не было. Она раскрыла шкаф настежь, чтобы жертва видела все, что видела сама девушка, такая вроде бы хрупкая на вид. Ее пальцы заскользили по орудиям. Здесь были различные шипы, плетки, молотки, ножницы, груша...
"Фи, пила", - отметила про себе девушка.
- Хм, - тихо хмыкнула она, с улыбкой посматривая на испытуемого, которого уже начала трясти мелкая дрожь.
- Знаете, мэтр, пожалуй, Вы правы. Дыба несколько устарела, однако, следует заметить, что один ее вид внушал ужас, как и железной девы, и стула ведьмы. А что эти молотки, ножницы, даже пила? Их человек ведь много раз видел, они не так пугают. Хотя, надо отметить, что допрашиваемый вполне может представить, как ими можно обращаться. Что плетью секут, что молотком можно раздробить пальцы, кисти рук, ребра и другие гости. Что ножницами можно отрезать ухо или, например, нос. А пилой и вовсе медленно резать на части... Или вот, например, груша, - девушка взяла данный инструмент, с несколькими тонкими лепестками в свою тонкую ручку. - Она творит ужасные вещи. Ее можно вонзить в горло, разрывая внутри связки или, еще лучше, в нежный анус.
Эти слова девушка произносила совершенно без стеснения, почти что будничным голосом.
- Но понимает ли испытуемый весь их ужас? Осознает ли он действительно, что сейчас произойдет что-то ужасное?
Девушка положила грушу на стол перед собой, качая головой. Юноша смотрел на нее большими глазами, но ее это совсем не тревожило.
- Я думаю, что нет. Мне кажется, что испытуемый должен хорошо понимать, что происходит или произойдет, понять, что именно он теряет.
Теперь взгляд Лилиан был всецело обращен к "испытуемому".
- Как тебя зовут? - спросила она почти доброжелательно.
- Р-Райн, - испуганно, заплетающимся языком отвечал мальчишка. Его дыхание было очень частым. Наверно, и сердце в его груди стучало бешено. Жаль, что этот звук ветер не шепчет ей на ухо. Было бы намного проще. И все же, кажется, юноша все-таки был испуган, весьма испуган. Пусть и недостаточно.. Хотя Лилиан не понимала, чего же он так вдруг испугался. Ведь пока еще ничего не произошло. Не то, что в следующую секунду.
- Прекрасно, Райан, - кивнула девушка, резко, с силой сжимая кулак, будто пряча в него что-то совсем небольшое, но таинственное. Глаза парнишки увеличились еще больше, хотя, казалось бы, куда еще. Через какое-то время он начал судорожно хватать ртом воздух и даже пытаться вырваться. Но ничто его не могло спасти. Лилиан же не отрывала взгляда и тихо про себя считала. Она уже знала, на каком счете отпустить. Сначала немного. Но и этого было вполне достаточно. Для первого раза.

+1

6

Рейнеке внимательно следил за обоими. Оба были молоды и по сути желали одного - оказаться достойными, с чувством и мастерски отыграть уготованную им роль: одна - экзекутора, второй - вопящего, гадящего под себя куска мяса, каковой при достаточной интенсивности воплей и марания имеет шанс возродиться к жизни прежней - к жизни куска мяса, вопящего и гадящего чуть реже, с чуть меньшей интенсивностью - словом, рядового гражданина Империи. Человека. Homo sapiens. А жизнь - это боль. А пытка, улыбнулся про себя Лис Императора, пытка - всего лишь способ ее, боли, восприятия, одна из многочисленных вариаций на тему «жизнь».
— Дыбы, стул ведьмы, молоток, ланцет, дудка, аист - что это? Не более, чем аксессуар. Демонстрирует статус обладателя, тешит твое или мое самолюбие, для пленника - пшик! Почему? Потому что все мыслимые и немыслимые ужасы, всю мыслимую и немыслимую боль наш друг уже пережил, пережил без единого прикосновения, без единого удара, не потребовалась даже груша в нежнейшем заду. Пережил, пока ждал. Нас с тобой. Самые жуткие монстры, самые непередаваемые ощущения - вот здесь, - Рейнеке легонько коснулся собственного виска. - И ты можешь лишать милсударя Райна кислорода сколь угодно долго- час, сутки, двое подряд, процедура несложная, - в конце концов, в один прекрасный миг боль начнет приносить удовольствие, в том числе сексуальное и ты получишь раба... Это неплохо, нет, - улыбнулся Лис Императора, - раба, готового с радостью исполнить любое твое пожелание, с радостью претворить его в жизнь. Нам это нужно? Нам это не нужно. Пытки, насколько ты знаешь, искажают само восприятие боли - для одних боль становится навязчивым попутчиком, для других... боль уже не боль, но милый сосед. И в том, и в другом случае человек теряет нечто важное, бесконечно ценное - рассудок, Лилиан. Рассудок, который - наша задача - ни в коем разе не дозволить ему потерять. Наша задача, Лилиан, - позволить нашему другу переродиться, начать новую, увлекательную, полную восторженных впечатлений жизнь. Да, совершенно запамятовал - Райн фон Мейц, незаконно рожденный сын виконта фон Мейца из Асгарда. И это преступление - родиться незаконным, вырасти непризнанным, - единственное преступление, в котором он действительно, видит Бог, виноват.
Рейнеке обошел стол, опустил ладонь на лоб пленника. Юнец дернулся. Раз, другой. На лице мальчишки расцвела улыбка, совершенно бессмысленная. По светлым штанам в районе паха расплылось пятно - зловонное, очень темное. Глаза расширились.
— Я воскресил в его памяти самые светлые, самые добрые воспоминания. Воскресил и заменил другими - поплошей, - усмехнулся Рейнеке. - Глупость, разумеется, балаганный трюк. К балаганным трюкам мы обязательно вернемся. К слову, что бы я не говорил о бесполезности физического истязания, все-таки польза от физических истязаний есть. Например, - и ты права, Лилиан, - человек должен знать, что он может утратить и чего лишается, а для этого он ни в коем случае не должен закрывать глаз. Думаю, нам стоит надрезать веки нашего доброго Райна. Пренепреятнейшая операция, впрочем, не смертельная. Как бы крепок не был дух, плоть - чувствительна. А возможность чувствовать - как раз то, чего терять абсолютно не хочется. Я прав, Райн? - Райн отрицательно мотнул головой - мол, неправ. - Действительно. Могу и ошибиться. А, быть может, я прав. Быть может, Райн, ты боишься не боли. Быть может, ты боишься, пережив боль, разучиться чувствовать нечто иное - так, сказать, весь богатейший спектр эмоций и чувств - радость, грусть, наслаждение... Я прав?
Тишина.
— Я прав?
Тишина.
— Ну вот, кажется, наш друг начинает понимать, чего лишается. Как думаешь, Лилиан, будь Райн хорошим мальчиком, может ли из него выйти агент?
Рейнеке вновь обошел стол. Нет такой боли, которую нельзя пережить, знал Лис Императора. Кроме той, которую причиняешь себе сам. Впрочем, всему свое время. Свой инструмент и свой час.

+1

7

Лилиан отпустила руку, дав возможность мальчишке надышаться. Теперь слово взял мэтр. То, что девушка прокручивала в голове ранее, теперь он произнес вслух, значительно развивая тему, которая до того в голове Лилиан была раскрыта лишь отчасти. Но чем же тогда напугать того, кто уже пережил все самое страшное, что только могло с ним случиться? Казалось, только и оставалось, что либо тягаться с пленником силой воображения, либо, напротив, показывать, какова огромная пропасть между воображением и реальностью. Однако Лилиан не спешила с вопросами. Стоило ли забегать вперед, если учитель милостиво все расскажет, всего-то и останется, что исполнять команды. Лис Императора же продолжал свою мысль, расширяя ее еще больше, усложняя и утрамбовывая в голове молодой девушки.
"Хм," - мысленно отметила Лилиан. Ее фантазия, пожалуй, не была столь сложной и изощренной, как у мэтра, продолжающего тему нежных задов, переводя ее и вовсе в рассказ о сексуальных удовольствиях. Может, он утрировал и тонко подшучивал, а, может, и верно говорил то, что видел своими глазами. Однако из всех тонких и сложных речей Лилиан вынесла главное, а именно: первое - они не собирались делать из мальчишки раба, второе - раскалывать его тоже не было смысла, разве что для потехи, третье - нынешний день совершенно очевидно будет полон открытий чудных, каковые мэтресса начинала делать незамедлительно. Одно лишь прикосновение мэтра что-то явно сделала с испытуемым, превратив того в кого-то совсем иного, хотя, может, и только внешне. Мальчишка теперь и верно то ли с ума сошел, то ли стал получать какое-то извращенное удовольствие, о котором прежде и говорил мэтр, по крайней мере, странная улыбка на лице испытуемого появилась явно не от нечего делать. Лилиан наклонилась вперед, всматриваясь в лицо юноши, пытаясь понять, что именно изменилось. Это заняло буквально считанную секунду, потому что в следующую уже до ее носа донесся не очень приятных запах, и девушка отстранилась, вновь слушая мэтра Рейнеке.
Воспоминания. Лилиан удивленно и в то же время восхищенно смотрела на мужчину. Какая неслыханная хитрость, возможно, которая даже бы граничила с подлостью, имей их упражнения хоть какое-то отношения к законам чести. Мальчишка был выродком, недостойным  жизни. О какой чести могла вообще речь? И все же... Какое тонкое и изворотливое мышление! Вот уж чему точно стоило поучиться у мэтра, который теперь обращался к пленнику, в то время как Лилиан уже присматривалась к инструментам, которыми она будет надрезать веки. Вроде бы такой маленький кусочек плоти, казалось бы, недостойный толкового упоминания, и все же... Сколько боли и ужаса принесет его отсутствие. Вот уж точно чудные открытия, весьма любопытные открытия, захватывающие и интересные. Да уж, чем дальше, тем было только любопытнее. Юноша молчал так, будто воды в рот набрал или язык проглотил. Возможно, он просто не отошел от воздействия на мозг.
- Хм, - тихо произнесла Лилиан, задумываясь над вопросом Рейнеке. - Сложно сказать,- помедлив, ответила она. - Я же пока не знаю, на что он способен, даже примерно.  А самое главное, насколько он лоялен. Не переметнется ли он к врагу при первой же возможности? Хватит ли ему духу и патриотизма, чтобы служить Родине? Скажите, мэтр, - теперь Эйр перешла к более интересной части, - мне стоит резать его веки или пока Вы скажете повременить? - ведь прямого приказа все же не было.

Отредактировано Лилиан Эйр (2015-01-03 01:40:16)

+1

8

Лицо мальчишки сделалось сосредоточенным, мутная поволока сошла с глаз. Глаза отчаянно вращались. Несостоявшийся виконт Райн фон Мейц по-прежнему молчал. Молчал с похвальным упорством юности, выбить которое, впрочем, минутный труд. «Возможно, - доброжелательно решил Лис Императора, - до груши мы все же дойдем». И дыба, возможно, не оказалась бы лишнею - увы, для столь громоздкой конструкции каменному мешку действительно, причем катастрофически не доставало площади. Рейнеке вздохнул. К чертям архаику, моветон и гнусь. Опытный экзекутор способен запытать до смерти хоть мышиными катышками, а этих щедрот, вынужден был констатировать Лис Императора, в обозримом периметре имелось предостаточно и, прямо сказать, преполно. Персональный виварий Асвальд Рейнеке держал для случаев исключительных, потому как со случаями неисключительными взаимодействовать предпочитал в гостиной, где-то между креслами и столом, взаимодействовать самым что ни есть грубым, примитивным образом: посредством телепатии, выдумки и тупого ножа. По счастью, Лилиан требовалось не оно. Не примитивное. И каждый нож здесь, в виварии, был отточен до поразительной, ошеломляющей остроты.
— Очень хороший вопрос, Лилиан, очень правильный, - кивнул мэтр Рейнеке. - Насколько лояльным может быть виконтский бастард, которому виконт-папенька не оставил ровным счетом ничего - ни шиша, Лилиан, ни шиша, - не говоря уже о фамилии, которую, к слову, Райн злокозненно присвоил себе сам? Насколько лояльным может быть виконтский бастард, которому тем не менее хватило ума и наглости попытаться организовать покушение, притом весьма продуманное, на брата своего, законного наследника старого виконта фон Мейца? Сразу отмечу: идея умерла в зародыше, а, быть может, как таковой идеи и не было. Быть может, это хула, наговор. Потому что нашего латентного братоубийцу с потрохами выдали подельники, которых - очень может статься - сам старый виконт и нанял. Из чего следует: горестей бытия, нелюбви и предательства мальчик уже вкусил и вряд ли склонен демонстрировать чудеса лояльности. А, Райн, правильно говорю?
Тишина. На лбу мальчишки выступил пот.
— Если между нами, Лилиан, скорее всего, повторюсь, мальчику просто не повезло с рождением и никакого покушения он не планировал. Но, вероятно, хотел или мог хотеть. А, Райн, правильно говорю?
Тишина.
— И, выпади шанс, с полными портками радости переметнулся бы к врагу.
Тишина. Крупный, холодный пот.
— Посему, боюсь, привить патриотизм Райну у нас с тобой не получится. Но мы можем попытаться сделать так, чтобы служба на благо отечества приносила удовольствие, превратилась в суть жизни, единственный ее смысл. В то, что заставляет радоваться солнцу, зеленой травушке, вкусному обеду и попросту новому дню. Ну а пока до этого далеко, прошу тебя, Лилиан, действуй. Райн ждет.
Райн дернулся и закусил губу.
— Ну-ну, - улыбнулся Рейнеке. - Бояться нечего. Ты ведь понимаешь, прекрасно понимаешь сам: невозможно быть по-настоящему щедрым, предварительно ничего не отняв.

+1

9

Лилиан приподняла брови. С самого начала таких разговоров не было. Постепенно Рейнеке открывал о милом на вид мальчике все больше тайн, о которых до того молчал. Возможно, он хотел подать историю более красиво и тонко или просто медленно погружал арийку в окружающая атмосферу, стараясь не нагружать ее сразу всем.
Забавно получалось. Была некая вероятность, что в данном случае попытка все же обернулась пыткой.
"Хм", - вновь пронеслось в голове Лилиан. Можно было рассматривать заговор как что-то, противное Империи? Нарушения закона - возможно, но все же именно интересам Империи это ни в коем случае не противило. Разве что как нарушение порядка, желание перемахнуть несколько позиций в иерархии, занять более хорошее, выгодное место под солнцем. Но разве это плохо? Эти стремления сами по себе хороши и похвальны, и их, подобно любой иной затаившейся страсти, можно было использовать на пользу. Тем более, если бы заговор был, нельзя было обвинить Райана в мягкотелости. В глазах Лилиан он бы предстал более интересным экземпляром, а не просто игрушкой для садистских экспериментов или жертвой обстоятельств.
- Жаль, - вздохнула Лилиан, отвечая на подводимые мэтром результаты. - Если б он не был простым мягкотелым мальчишкой, глядишь, из него бы и мог бы выйти какой толк, - вздохнула девушка, ожидая команды. Фраза про то, что, возможно, Райн стал бы неплохим разведчиком была как будто брошена ради затравки, чтобы показать альтернативные варианты. Надежда делает пытку более изощренной и утонченной. В таком виде юноша никуда не годился. Для игры в сильного самца ему не хватало силы и смелости, а для игры в юродивого он был не настолько жалок. Хотя последнее вполне себе было легко поправимо, особенно сейчас.
- Да уж, отсутствие патриотизма - это большая проблема, - добавила Эйр. Ей-то было легко говорить, ей патриотизм прививался чуть ли не с самого младенчества, и от этого было не так-то легко откреститься даже при желании. Он будто впитывался в кровь, въедался в кожу, и его уже было просто так не вытравишь. Но одно дело она, ее-то готовили с пеленок и тихих криков "мама", что произносились тихо в слезах, когда она утыкалась лицом в подушку. Райана же, судя по всему, ждал ускоренный курс. И куда более сложный и мучительный. Но как? Как этот хитрый лис сможет вбить в кого-то такое сложное и важное чувство? С помощью пыток? Это было сложно представить. Гипноз - да, это походило на правду. Но пытки? Это же до какого состояния нужно довести человека, что с ним сделать? Вот уж верно, с каждой минутой все интереснее и интереснее.
Была получена точная команда, и теперь Лилиан с интересом принялась выполнять. Сначала она подумала над тем, как лучше сделать: вдоль или поперек? Как эффекта будет больше? Да, горизонтальные надрезы сделают больший обзор, но вертикальные... Они, по соображениям Лилиан, должны будут создавать эффект более интересный, создавать ложное ощущение защищенности. Глаза вроде и будут закрыты, но через них будет видно все, как ни крути. И все-таки хорошо придумал мэтр, интересно, а, главное, с определенной долей фантазии, а без нее в таком вопросе никуда.
Несмотря на уговоры и утешение мэтра, Райн никак не мог успокоиться, особенно, когда Лилиан подошла к нему так близко с острым ножом наготове. От страха юнец так дрожал и вырывался, что, кажется, готов был разнести все вокруг. Однако ж... Силенок маловато. Эйр подняла нож, прикидывая, и юношу тат же открыла глаза нараспашку, да изо всех сил принялся мотать головой.
- Будь спокойнее, иначе хуже же будет, - с притворной заботой добавила арийка от себя, но, кажется, ее слова звучали не особенно правдиво. Возможно, из-за ножа в руке. А, может, и правда в актерском мастерстве она сильно преуспела, хотя в данном случае она и не особенно старалась.
- Хватит, - тихо произнесла она, скорее самой себе, и тут же воздух вокруг мальчишки уплотнился стал подобен каменным стенам, даже головой теперь пошевелить ему было непросто. Однако с веками подобное проделать не получилось, к сожалению, мальчишка успел ух вовремя поднять. Все-таки силен в нем был дух самосохранения. Однако Лилиан теперь даже было интересно.
- Давай, опускай их по-хорошему, - голос девушки звучал так, будто она упивается садизмом, впрочем, так и было. Хотя удовольствие ей доставлял не столько сам садизм, сколько эти игры в прятки. Все-таки детские игры весьма занимательны, хоть с возрастом и приобретают самые разные формы. Однако Райн уговором не поддавался, и, по мнению Лилиан, это было прекрасно. Это означало, что они все делают совершенно верно. Скрыть садисткую улыбку, играющих на губах с каждой секундой становилось все сложнее, да и смысла не было.
- Прекрасно, - кивнула девушка самой себе, и теперь вновь сжала руку в кулак, лишая юношу воздуха. Тот таращился из всех сил. В этот раз Лилиан не давал ему дышать намного дольше, чем до этого, но стоило ей разжать кулак, и дать вдохнуть воздуху, как, потеряв бдительность, юноша моргнул, и тут же был пойман в ловушку воздуха. Садистская улыбка на лице мэтрессы превратилась в довольную улыбку счастливого кота, когда она теперь спокойно разрезала веки, не давая парню даже пошевелиться.
Теперь она отошла в сторону, наслаждаясь сотворенной работой и тем, как это выглядело. А выглядело это весьма странно и специфично. Со стороны даже вполне мило. Портили все разве что кровавые подтеки, хоть крови было и совсем немного - как будто они просто разбили коленку.
- Что скажите мэтр? Какие дальнейшие распоряжения? - спокойно поинтересовалась Лилиан, как будто ничего такого и не произошло. Впрочем? Действительно, что такого? Да уж, люди действительно намного интереснее котов. С ними определенно веселее, хоть и не всегда.

+1

10

— Никакой жалости, - вновь хрустнул костяшками Лис Императора, - никакой жалости, Лилиан, нет. И не нужно дискриминации. Мягкотелый мальчишка ничем не хуже идейного борца. Да, конечно, мягкотелых мальчишек не пошлешь в авангард, да и подвигов от них ожидать не следует, зато мягкотелые мальчишки исполнительны, точны в следовании инструкции и просто фантастически обожают жить. Или выживать. Потому как ни к чему иному не приспособлены. А, Райн, верно говорю?
Райн молчал.
— И отсутствие патриотизма не такая уж помеха, Лилиан. В конце концов, патриотизм, привитый искусственно, привитый в таком вот почтенном возрасте, - это не патриотизм, это прямо-таки безжизненный, а то и вредоносный суррогат. Мы же хотим для Райна самого лучшего - новую, полноценную жизнь и Цель, ради которой, собственно, необходимо жить.
«Вероятно, - понимал Лис Императора, - не обойдется без наркотиков». Но это потом.
А сейчас Райн начинал дергаться. Дергался спазматически. В такт движениям вибрировал металлический стол. По всей видимости на Лилиан снизошло вдохновение, однако не фанатичное, не безудержное. Пока. Аккуратистка, внимательно следил за операцией Лис Императора, ланцет, в отличие от несостоявшегося виконта фон Мейца, в девичьей руке не дрожал. Воздух вокруг головы пленника сгущался - Рейнеке чувствовал. Лилиан не спешила, действовала с деликатностью, вместе с тем - настойчиво. Рейнеке оценил. И взял на заметку. Дергаться Райн перестал. Только лишь тяжело дышал - то ли боли, то ли от ужаса. А вот выражение лица было знакомое - в точности таким выражением сопровождал сакральное действие недавний знакомец Рейнеке, некий уж больно зарвавшийся барон. Зарвавшемуся барону Лис Императора по давно заведенной традиции срезал фаланги пальцев, всего лишь дистальные, в последствии - заставил сожрать. Барон плакал, барон давился, барон мучился, барон продолжал жрать. Потому что альтернатив у барона не было. Потому что иногда сама смерть - не выход и не вариант.
Позволяя Лилиан и далее заниматься веками, Рейнеке обратился к инструментарию. Извлек из закромов коробочку. Маленькую, серебряную, плоскую, размером с детскую ладонь.
— Замечательно, - констатировал мэтр Рейнеке, возвращаясь к столу и склоняясь над пленником. - Очень точно. Красивый надрез. Теперь приступим ко второй фазе или стадии, закрепим и усилим эффект. Вот возьми. В этой коробочке наркотик. Называется «Алмаз». Оригинальное название получил за красивый холодный блеск. Вотри в десну, пожалуйста. Я помогу.
Плотно обхватив голову мальчишки, уперев ладони в теменную кость и под нижнюю челюсть, так, чтобы пленник не мог разжать челюстей, а, следовательно, укусить, Рейнеке продолжал:
— Это мощнейший галлюциноген. Тем не менее, свойств анальгетика Алмаз лишен. Все, что произойдет в дальнейшем, Райн будет чувствовать.
Рейнеке улыбался. Райн вновь попытался дернуться. Понимал: ничего хорошего с ним явно не произойдет.
— И видеть, само собой.

0

11

"Жалость"? - Лилиан даже удивленно приподняла бровь. Это слово в данной обстановке было совсем чужим и странным, подобно живому петуху среди уже приготовленных куриц. Это слово было нездешним, чужим, будто из другого мира. Или, может, мэтр решил, что она слишком добра к пленнику? Эйр смотрела на проделанную работу и думала о том, что, нет, сильно вряд ли. Лис наверняка заметил, что ее руки совсем не дрожали, более того, в арийке был даже своеобразный энтузиазм, главное, чтоб он не счел его нездоровым. Но учитель пока ни о чем подобном не заикался. А, значит, все шло, как надо.
"Отсутствие патриотизма не помеха", - так и пронеслось в голове девушки, что заставило удивиться не меньше, чем странному слову "жалость", как и пожелания всего самого лучшего. Вот ведь куда разговор зашел! Подумать только! В другой ситуации можно было бы улыбнуться витиевато закрученным фразам, но в данном случае этого делать не стоило, мало ли что имел в виду Лис Императора. Просто он подобрал свои слова для слова лояльность. И теперь Лилиан предстояло участвовать в воплощении поставленных целей. Новая полноценная жизнь? Интересно, что мэтр имел под этим в виду? А, главное, как собирался достигать нужного эффекта? Благо, ждать долго не было нужно.
Учитель хвалил надрезы, Лилиан и сама была ими вполне себе довольна. Пока все шло лучшим образом. И теперь в ее руках оказался тот самый "Алмаз", девушка всматривалась, его пыль действительно сверкала, как алмазная крошка, так ярко, подобно снегу на солнце. Так и подмывало его вдуть в рот мальчишки ветром и воздухом и втирать, насколько это получится. И все же наставник Лилиан показалось, что наставник имел в виду, что стоит это сделать именно руками. Девушка любила свою стихию и порой все, что могла, только и делала с ее помощью, но здесь все же нужен был физический труд, благо рот был закреплен. Тем более арийки совсем не хотелось, чтоб мэтр вдруг решил, что она брезгает или действительно "жалеет" подопечного, тем более, что он уже сам и произнес это слово.
"Жалость! Ведь надо было!" - удивлялась Лилиан, аккуратно зачерпывая пыль, стараясь не рассыпать по дороге, а заодно и самой случайно не вдохнуть, мало ли какой эффект будет даже от такой малой дозы. Благо, теперь Эйр не нужно было фиксировать юношу самостоятельно, он уже был вполне себе закреплен.
- Скажите, мэтр, неужели его видения будут так ужасны? Или это тоже часть подготовки? - спрашивала девушка, старательно и в то же время аккуратно втирая порошок в десны мальчишки, стараясь держать коробочку саму подальше от него, чтоб тот случайно не сдул. Сама же себе она напоминала сейчас заботливую няню, которая трогательно кормит с ложечки лежачего больного. Можно было даже расплакаться от умиления.

+1

12

— В доверительной и приватной беседе скажу тебе, Лилиан: без крайней нужды заглядывать в чужие мозги привычки не имею - чересчур оно затратно да и не выгодно. И, как правило, себе в ущерб. Потому ни отрицательно, ни утвердительно ответить на твой вопрос не могу. Я не знаю, насколько ужасны или не ужасны будут его видения, сверх того: знать особо не хочу, ибо знаю другое. Следующее: широкого хода в среде народных масс Алмаз не получил. Не получил прежде всего за препоганую, дурацкую особенность, а именно Алмаз - наисильнейший депрессант, помимо галлюциногенных свойств, обладающий свойством усиливать многократно пренеприятнейшие эмоции и телесные, кхм, впечатления. Пренеприятнейшие эмоции Райну гарантирую я, пренеприятнейшие телесные впечатления - если пожелаешь - гарантируешь ты.
Мэтр осклабился. На какое-то мгновение ему показалось, будто бы между ним и молодой магичкой возникло недопонимание. Не глубинное, не духовное, скорее - лингвистическое. К манере речи Лиса Императора требовалось привыкание, подчас - долгое, шанса на привыкание у Лилиан не было. До сих пор.
— И ты совершенно права, Лилиан, все это, - Лис широким жестом охватил прозекторскую, - часть подготовки. Особого ритуала, который поможет превратить Райна...
Наркотик начинал действовать. Глаза мальчишки закатились, тело обмякло, жутчайшим образом вращались в глазницах... белки, потому как ни зрачка, ни радужки более видно не было.
— Превратить Райна, - повторил Рейнеке. - В инструмент. Что-то вроде ланцета или груши, который, инструмент, мы впоследствии обязательно по назначению употребим. По какому именно назначению, судить не берусь. Время покажет. Превращать же Райна в инструмент, причем отнюдь не бездушный и глупый, мы будем посредством насилия - телесного и духовного, посредством корректировки памяти - замены одних воспоминаний другими, а также посредством пряника, до которого очередь еще всенепременно дойдет.
Рейнеке убрал руки за спину.
— А покуда я готовлюсь подарить Райну пренеприятнейшие эмоции и покуда ты выбираешь орудие для телесных впечатлений, будь добра, ответь мне на один вопрос: что ты испытываешь, работая здесь?
Улыбка не сходила с лица главы разведки Величайшей Империи. Мальчишка в очередной раз дернулся и попытался выгнуться дугой.
— Да, вот еще. Паренька не калечь. Лечение стоит дорого. И кислорода пока не лишай - может подавиться языком. Но если что - вставим «ложку» между зубов.

+1

13

Такой тонкий и доверительный разговор! Да, конечно! И о чем? О том, что мэтр понятия не имеет, как именно работает метод, зато точно знает, что он работает и какие слухи про него ходят. Однако, судя по тому, как уверенно Лис говорил о результатах, он точно знал, что делал, и к чему это приведет. А заодно постепенно становилось ясно, зачем это все, почему вдруг глава разведки вдруг накинулся на вроде бы непримечательного и никому не нужного мальчишку. А дело как раз было в том, что он был непримечателен и никому не нужен. Это был просто материал, как глина, из которой лепят горшки. И, судя по словам мэтра Рейнеке, тот собирался заняться головой и эмоциями испытуемого. Дробить же кости, резать плоть, да лишать кислорода отводилось самой Лилиан, и то "по желанию". Как будто она могла ничего не делать, а просто наблюдать со стороны. Нет, вряд ли мэтр имел в виду это.
Хотя, судя по тому, как вел себя Райан, он уже начинал мучиться, хоть и весьма своеобразно. Если до этого он как-то сопротивлялся, то наркотик будто лишил его воли, как будто даже путы были не нужны. Пленник больше не вырывался и, напротив, расслабился, будто ничего плохого ему не сделают. Возможно, в чем-то он и был прав. Лилиан не знала, какие ощущения испытывал юноша и даже примерно не представляла, что творилась в его голове. Так что, возможно, там происходили такие кошмары и ужасы, до которых телесным истязаниям было очень далеко. Впрочем, не узнаешь, пока не проверишь.
Беглый взгляд Лилиан вновь изучал инструменты, теперь девушка смотрела на них совсем иначе. если раньше ей важен был именно результат, хоть она и на знала, какой именно, то теперь она могла резвиться в волю. Например, вырезать на теле пленника корявые звездочки, не столько для истязания, сколько для собственного удовольствия и удовлетворения чувства прекрасного. Если, конечно, мэтр не будет против. Однако от своих мыслей арийку отвлек еще один странный вопрос мэтра. Девушка даже удивленно взглянула на мужчину, хлопая глазами, и даже переспросила:
- Чувствую? - до этого вопроса она об этом почти не задумывалась. Да, был некий энтузиазм, интерес, но это были такие простые и поверхностные чувства, за которыми была лишь сплошная стена, которая, наверно, ничего не закрывала, совсем ничего. Лилиан нарочно прислушивалась к чувствам, чтоб понять, что их нет. - Ничего... - немного растерянно произнесла она, понимая, что это вовсе не ответ. Однако внутри нее так и было. Ничего, сплошная стене, даже без трещин и вмятен, такие, наверно, только в сознаниях и бывают. Зато снаружи ответов было. Снаружи был некий интерес, энтузиазм, а еще мир, где не хватало ее старого друга ветра, да и просто... - Душно, - добавила девушка. - А еще любопытно, но это ведь не то, о чем Вы спрашиваете, верно? Так что... Нет, пожалуй, ничего, действительно ничего.
Она знала, откуда возникла эта стена. Она сама ее воздвигла, потому что так было проще, не надо было плакать по ночам, так ей не было жалко Райна, так она могла делать, что угодно и с кем угодно, не задумываясь ни о каких чувствах. Да, кому они вообще нужны? Вон, Райан уже платил за то, что они вполне себе существуют. Глупо. Просто глупо.
Но даже подобного разговора не было на поверхности. Если и происходил, то где-то далеко за стеной. Потому что снаружи разговор о чувствах вызывал только недоумение. Потому что, нет, не в этих обстоятельствах, не тогда, когда она орудие, работающее на благо Родины. Это ведь не игры с ветром и не веселые попойки с сотоварищами. Здесь чувства только мешали.
Поймав улыбку на лице Рейнеке, девушка тоже улыбнулась. Только радости в этой улыбки не было, только тот самый энтузиазм, граничущий с садизмом.
- Эх, жаль... Но резать я его могу? Хоть немного? - спросила девушка. Мысль о звездах, нарисованных на чужом теле все также не давала покоя. Это ведь будет просто красиво. Да, лишать кислорода удобно, но это ведь совсем не то же самое. Да и ветра здесь слишком мало, а то ему бы наверняка понравилось. Хоть и не всякому. Ну и что.

0

14

— Врешь, - в доверительной форме, единственно адекватной атмосфере тотальной приватности заявил Лис Императора. - Бесстыдно врешь. Скрупулезный, методичный, годами шитый - увы, белыми нитками - полнейший, грандиозных масштабов самообман. Резать можешь. Но сперва предложу экскурс, небольшое путешествие и весьма, надеюсь, любопытный вояж. Цель - сугубо познавательная.
Рейнеке перевел взгляд на пленника. И опустил ладонь на плечо Лилиан. Глубоко театральный жест. Для интервенции в чужое сознание тактильного контакта не требовалось. Но требовал церемониал.

Трава под коленями - влажная. Перед глазами - пруд. И бутон. Желтый. И маслянисто-зеленый, глянцевито блестящий лист. Калужница. Огромная-преограмная. Совершенно без запаха. На калужнице - лягушонок. Пучеглазый, крутобокий малек. Довольный. Согрелся. Охровый. Взгляд вверх - небо светлое. Хорошо сейчас. И душе покойно, и на сердце трепетно. Наклониться бы. Осторожненько. Вот так. Еще немного. Правее и вниз. Схватил! Лягушонок квакнул. Квак! Райн взрослый уже. Восемь ему. Восемь зим, восемь вёсн.
— Смотри!
Смотрела. Высокая, статная, светловолосая. Женщина. Глаза голубые, лучистые. Добрый, улыбчивый взгляд.
— Ах, молодец! Это для мамы? Для мамы подарочек?
А не добрый взгляд, испугался Райн. Сглотнул настороженно. И глаза у нее злые. И губы поджатые.
— Нет. Не хочу, мама, нет!
— Ты моя умница, сынок, все правильно. Взгляни! Ну же! Смотри, как здорово! Как здорово получается! Ты мой, Райн, мой. Мамин сынок.
Райн не хотел. В ладони - мокрое, в ладони липкое. Крепкий мальчишеский ноготь продавил лягушиное брюхо насквозь. С ладони капало. Густое. Красное. На желтый бутон. На огромный-преогромный маслянистый, глянцевый лист.
Трава под коленями - влажная. Не смотреть. Не смотреть! Вниз.

«Это я называю ‘трансплантация памяти’: изъять воспоминание, скорректировать, трансформировать и внедрить», - говорил Лис Императора. В воспоминания Райна окунулись оба.

— Женюсь! Завтра же. Под венец, - щеки пылали. Они выросли. Давно выросли. Пятнадцать, целых пятнадцать лет. Ах, Исабель! Ох, Исабель! Раскрасавица. Глаза зеленые. Рыжие локоны. Идеальный - искушающий, невыносимо правильный - абрис губ. И пахло от нее будоражаще. Ежевикой и яблоком.
— Завтра же, слышишь? Клянусь.
— Да куда тебе! - смеялась. Смеялась громко невыносимая раскрасавица. Кривился и корчился идеальный - такой незнакомый, оказывается, - абрис губ. А ежевика? А яблоко? Показалось то! Приторно. Мерзость. Зловоние. Разложившийся труп.
— Да куда тебе! Безродному! Никогда! Слышишь? Никогда с тобой... - Исабель улыбнулась. Пакостно: -  Хотя... Возьми меня. Слышишь? Возьми, но сперва, стань виконтом... убей их... убей, мой милый, мой единственный, виконт Райн фон Мейц. Ради меня, ради меня. Ради нас. Весь мир - для нас. Чувствуешь?
Чувствовал. Девичьи пальцы обхватили запястье. Под ладонью - живое, упругое. Грудь.
— Возьми нож. Райн, возьми нож.

«Следи, следи внимательно», - мысленно повторял Асвальд Рейнеке или попросту «Лис».

— Если бы я мог, если бы я мог! Только бы! - надрывался старый виконт фон Мейц. Шестнадцатый день рождения. Глаза у отца светлые. Серые. Одинаковый с ним, Райном, взгляд.
— Твоя мать... эта женщина! Змея, сущая змея, сынок. Ты простишь меня? Прости меня. Ну прости меня, ну, пожалуйста! Я ведь не знал. Не знал о тебе. Скрылась она. Сбежала. Поиграла в любовь и бросила. Что я мог? Что я мог? Ничего не мог. Теперь поздно. Поздно уже. Не изменишь прошлое. Если бы я мог! Ты прости меня! Если бы я мог взять и изменить прошлое. Взять и изменить. Ты простишь?
Серые отцовские глаза темнели. Отныне - свинцовые. Мутные. Слезный и горестный взгляд.
— Я... я, - Райн боялся, щебетал неуверенно, - я готов...
— Говори. Говори, сы...
— Ах, молодец! Это для мамы? Для мамы подарочек? - голос женщины.
Мать. Райн зажмурился. С ладони капало - как тогда, густое и красное. Как тогда, множество вёсен назад.
— Я не хотел! - С ладоней капало. Мутный отцовский взгляд. Глаза мертвые. Совершенно мертвые. Темнел, кроваво-краснился на груди - прямо у сердца - дорогой черного бархата, вышитый золотом камзол.
— Видишь? Я говорила тебе! Дурачок, мой миленький дурачок, новопомазанный виконт фон Мейц. Ты посмотри как грациозно смотрится, - улыбалась идеальным абрисом бесконечно желанных губ Исабель-раскрасавица, - в твоих руках, моих любимых руках, окровавленный нож.
— Молчи! - Райн дернулся. Подался назад.
— Возьми меня, - мурлыкала Исабель.
— Люби меня, - не разжимая губ, бесконечно твердила мать.
Райн молчал. Молча смотрел на труп. На мокрые колени - собственные. На мокрый отцовский камзол. Кровь растеклась затейливо - почти что Имперский герб: на черном поле - багровый орел. Вот-вот, понимал Райн, орел расправит крылья. Миг, еще миг...
— Не смотри! - крикнула Исабель.
— Не смотри! - кричала мать.
— Я хочу! Я хочу смотреть! - кричал Райн. Они держали голову. Фиксировали. Смотреть вверх, смотреть вверх. Не вниз. Не на герб Империи, не на отцовский труп.

«И почти кульминация», - говорил Рейнеке, не убирая ладони с плеча Лилиан. Без меры дипломатический, известно церемониальный жест.

Здесь и сейчас. Райн не мог сомкнуть век и это было правильно. Он видел лицо девушки - сосредоточенное. Видел лицо мужчины - немолодое, побитое оспинами. Мужчина смотрел с тоской. Едва ли не отечески.
«Патриотизм», - слышал Райн.
«Мягкотелый мальчишка», - слышал Райн.
«Часть подготовки», - слышал Райн.
«Ложку между зубов», - слышал Райн.
«Хоть немного», - слышал Райн.
И тьма.

Видение окончилось. Рейнеке убрал руку с девичьего плеча.

В сознание пленник не приходил, продолжая терзаться видениями.
— Ну так вот, Лилиан, - заговорил Лис Императора. -  Бесчувственных нет. Чувства - это всего лишь реакция на внешние раздражители, без которой, реакции, человек скорее мертв, чем жив. А поскольку мы все здесь существа разумные, понимаем: единственно правильную реакцию на каждую ситуацию сами... хотя, признаю: иногда не без посторонней помощи... в состоянии в себе выработать и развить. Было бы желание. Сейчас - режь его, Лилиан. Углубляй впечатление, закрепляй эффект.

0

15

"Врешь?" - отпечатывалось в голове, но Лилиан не понимала, в чем она врет. Он спросил о чувствах, она ответила. Весь эмоциональный фон был тщательно расчищен, все лишнее было убрано, вымарано навсегда, будто вытащено из самого тела. Оставшееся же было прикрыто плотной стеной. Нет, нет. Чувства, это не про нее, не сейчас - уж точно. И как это мэтр не верит? Как он не понимает? Думает, что если перед ним стоит молодая девушка, она вся из себя в чувствах, да в облаках? Лилиан совершенно этого не понимала и не могла объяснить ничего иначе как предрассудками.
Рука мэтра по-отечески легла на плечо девушки, та и опомниться не успела: ни понять, ни проанализировать. Просто вдруг все стало так.

Детство. Все снова такое яркое, солнечное. Как давно это было! Лягушки-квакушки, болотце. Этот яркий, но такой притягательный желтый цвет, кажется, он мог выколоть глаза, если подойти поближе. Но пока этого не получалось, а, значит, чувство, скорее всего, было обманчивым. Оно многое в жизни было обманчивым, хотя в обман верить было даже приятно. Даже потом, уже сильно потом.

Лилиан была там и здесь одновременно. Она ловила квакушку и в то же время скептически оценивала все разумом, еще до конца не понимая, что происходит. Просто - раз - и случилось нечто. Но, что, что? Разум метался, ничего толком не понимая, не находя ответа. Ей, с одной стороны, была интересна эта сказка, за которой она наблюдала, а, с другой, это она ловила эту лягушку. Это она была этим веселым, неунывающим мальчишкой.

- Ква! Ква! - как бы подзывала к себе жаба, и Лилиан с удовольствием прыгала за ней в омут, не позволяя той ускакать. Это было весело и очень приятно. Это было частью веселой игры, в которой она была охотником и великим героем одновременно. Что ждало это страшное чудовище? Мучения и смерть, дрыганье лапками и прочие веселые эксперименты. Много ли оно проживет? Вот предыдущая протянула целых три дня!

- Мама! Мама! - радостно несла Лилиан жабу своей матери, хоть и понимала, что что-то в ней не то, совсем не то. Как будто это была подделка, будто это была какая-то неправильно рассказанная история, в которой поменялось что-то очень и очень важное. Лилиан сомневалась и в то же время все глубже уходила в этот омут. Она жаждала похвалы и одобрения, доброты и ласки. И получала этого сполна. Что-то внутри сердца дрожало. Это приятное чувство... Оно было почти забыто. То чувство, когда мама обнимает тебя и говорит, что любит, когда называет тебя героем. Что может быть приятнее? И как она вообще это забыла? Как она вообще?..

Но что-то, что-то тут было явно не так. Это сложно было понять, просто она чувствовала и не понимала. Что-то происходило, но что? Как будто кто-то пролил чернила на детский рисунок, будто растоптал замок из песка или сломал любимую погремушку. Лилиан чувствовала это, хоть и не понимала. Часть ее верила во все происходящее, принимала за чистую монету. А часть - напротив - пыталось анализировать, но все ускользало, как песок сквозь пальцы.


«Это я называю ‘трансплантация памяти’: изъять воспоминание, скорректировать, трансформировать и внедрить», - пронеслось в голове, где-то далеко-далеко, в другой вселенной.


Ей была отдана четкая команда не смотреть вниз, но она смотрела, она не могла по-другому. Ей было неприятно, отвращение пробирало до костей, но она ничего не могла с этим сделать. Она не могла не смотреть, просто не могла. Чувства пробирались все глубже и глубже, хотя Лилиан ничего не понимала. Да и не могла понять. Разум будто просто лишился контроля. Однако в следующий момент все пропало. Лилиан хотела отдышаться, будто набрать в рот побольше воздуха, как будто до этого тонула. Но вместо того, чтобы вынырнуть, она, напротив, нырнула еще глубже, хотя ей это все не нравилось, она этого не хотела.


Она мечтала об этом. Точнее, почему "мечтала", мечтал! Он мечтал об этом с того первого дня, как ее увидел. Яркая и прекрасная, эта девушка сводила с ума, он готов был ради нее на все, ради ее улыбки и лукавого взгляда. Она так заразительно смеялась. Он был без ума от нее. Просто без ума.

Он и сам этого хотел. Он хотел быть кем-то, да, это было немного страшно, но ведь он должен был совершить ради нее подвиг. Должен был. Должен был... Это прикосновение рук, нож в руке. Это было страшно, ужасно и в то же время было таким привлекательным... Он это сделает! Это сделает!

Лилиан ярко чувствовала каждый стук сердца, будто он был ее, она ярко чувствовала каждую, даже слабую эмоцию, глубоко спрятанную и скрытую от чужих глаз. Оно все прорывалось наружу. Его чувства были ее чувствами. Она практически была им самим, хотя толком этого и не понимала.

Где-то сзади, несмотря ни на что, все еще стояла крепкая стена, в которой не было ни единой трещинки, ни единой вмятинки. И это было единственным спасением Эйр. Она сама еще этого не осознавала, но ярко чувствовала. Похоже, она действительно соврала магистру. Даже на поверхности были чувства и эмоции, что смешивались с эмоции Райана, они немного "фонили", окрашивали чужие чувства теми, что были у самой Лилиан, они портили сигнал и в то же время заставляли Лилиан верить в то, что эти чувства ее, хотя постепенно она начинала догадываться, хоть не умом. Все-таки, что ни говори, сердце порой разумнее разума, как бы смешно это ни звучало. Только у Лилиан не было сердца, она в это верила, а если и было, то оно было спрятано за семью печатями.

"Это не я, это не я", - вдруг забилось внутри нее четкое ощущение.
"Тогда кто я? Где здесь именно я?" - будто возникал вопрос из ниоткуда.

Лилиан бежала без оглядки, желая как можно быстрее добежать до своей стены, туда, где ей уже ничего не будет страшно, туда, откуда она сможет спокойно наблюдать со стороны. Это ведь не ее чувства, не ее, не ее, нет!!! Но чужая тьма будто засасывала, до стены было не убежать.

Это все этот чертов гипноз. Это все он! Что с ней делал этот Лис? За что он с ней так???

Все лишнее пропало. Остались только серые глаза отца. Он врал, он врал, врал, врал, врал!!!

Это слово помогло выкарабкаться из оцепенения. "Ты врешь, врешь, врешь", - отзывались слова магистра. Лилиан понимала, что что-то не так. Она вновь была собой и целой, но толком ничего не понимала, теперь она просто смотрела со стороны на происходящее, ничего не понимая. Хотя... Что-то проклевывалась. Она была собой. Это было хорошо. Была лишь одна проблема. Она была в том числе и Райаном. Точнее, его чувства были и ее чувствами, хоть ей и удалось на минуту отстраниться. Просто наблюдать из-за своей стены, не вмешиваться. Смотреть.

Ее била дрожь. Странно, она ведь просто смотрела. Она ведь не принимала участия. Но чем дольше она смотрела, тем больше дрожала и не могла унять эту дрожь. Стена больше не была прочной, ее будто брали приступом, а к глазам подбирались слезы. Ей было грустно, противно, жалко, а, главное, больно, бесконечно больно! Она чувствовала, как чужие чувства настигают ее, как они втекают в ее сердце.

Ей было безумно жалко себя, ей было противно, больно, грустно, обидно, страшно - страшно до безумия, еще раз больно, больно и больно. Эти чувства нахлынули резко, их никто не звал.

"Что происходит??? Это же просто ужас!!!" - пронеслось в ее голове.
"Это, это же не благо Родины", - пыталась ответить Лилиан самой себе и не получалось. Она просто сама не слышала ответа. Чувства переполняли, и это больше не были чужие чувства. Они были ее собственные. Не чужими.

Она открыла глаза, ничего не понимая, осматривая все вокруг, как будто до этого никогда здесь не была. Ее пугало все на свете: спертый воздух, сама комнатка, все здесь происходящее. В руке по-прежнему был нож, но Лилиан теперь не сжимала его так уверенно, как раньше, рука тряслась, а сама девушка не могла надышаться. Она просто не понимала, что с ней происходит. Ее будто высосали, а на месте сердца была огромная черная дыра, вполне осязаемая, и казалось даже странным, что Рейнеке ее не рассматривал. Он был таким спокойным, почти бесчувственным.

"Режь," - сказал он, и внутри девушки все сжалось, а тело задрожало намного сильнее.

"Что со мной происходит?" - не понимала Лилиан, но ничего поделать не могла. Она лишь испуганно смотрела на мэтра, совсем другими глазами. Она же не могла ответить ему нет, она же не могла ему перечить... Она же все правильно делала до этого, но теперь же просто не могла пошевелиться. Она, наверно, вращала глазами так же, как это делал Райан. Даже зубы, казалось дрожали. А страшнее всего было ответить "нет" на слова мэтра.

В какую-то секунду Лилиан почувствовала себя жертвой рядом с охотником, как будто в этой комнате пытали не только Райана, но и ее саму. За что? За что он так с ней? Она же была верная! Она же... Слезы текли по щекам, а нож с громким звоном выпал из рук.

- Я... я не могу... - рыдала она. Ей нужно было срочно надышаться, срочно выбраться отсюда. Интуитивно Эйр стала искать вокруг себя знакомые нотки ветра. Он должен был ее успокоить, привести в чувства, но его здесь почти не было, лишь самые тонкие отголоски, струйки. Нахождение в этом диком месте доставляло почти физический дискомфорт, и Лилиан сделала только одно, то единственное, что могла сделать в данной ситуации. Она бросилась к выходу, просто не могла по-другому. Да, только дверь была заперта. Похоже, мэтр и это предусмотрел. Лилиан дрожала и, подобно затравленному зверю, повернулась к двери спиной, готовясь обороняться. Нет, она не Райан, она не дастся так просто. Ему придется постараться, чтоб посадить ее на цепь. Так просто она не дастся! Тело было измотано и его продолжало трясти.

"Ну же, ветер, ну же..." - собирала Лилиан свою стихию из последних сил, по малым крупицам из всех щелей.

Отредактировано Лилиан Эйр (2015-01-04 22:35:08)

0

16

Рейнеке никогда не бил женщин. Убивать - мог, бить - никогда. Лилиан требовала пощечины.
Снял перчатки. Хрустнул костяшками. Всеми возможными оттенками лилового, желтого, синего, розового, млечно-белого эпатировал шрам правой, лишенной ногтей руки. Рейнеке расстегнул верхнюю пуговицу камзола. Провел шрамированной рукой по шраму на шее. Впрочем, самые интересные сюрреализмы шрам скрывал далеко внизу, на груди.
— Вполне естественная реакция, - спокойно говорил Лис Императора. - Перенасыщение реальностью. Эмпатический шок. То же самое, что наркотическое отравление. Ты впитала сверх того, что могла впитать. Бежать тебе некуда.
Райн дергался. Не оставлял попыток изогнуться дугой.
Рейнеке чувствовал, как воздух в помещении накаляется. Вытравляет кислород. Магический огненный шар отстранился от пленника, загустев, разбухнув, взмыл под потолок.
— Руку давай, - потребовал Лис Императора, приближаясь к Лилиан. - Хотел бы причинить тебе вред, уже бы убил.
И это было истиной. В последней инстанции.
— Двигайся, Лилиан. Дальше от двери, ближе ко мне.

0

17

Лилиан тяжело дышала, не в силах прийти в чувство. Воздух в комнате сгущался, но только не для нее, и этих крупиц девушке было мало. Она испуганно смотрела на мэтра, как, наверно, кролик смотрит на лису. А Лис же как будто почти и не волновался, как будто, в отличие от Эйр, его сердце не билось. Слова мэтра девушка разбирала с трудом. Все остальные, помимо фразы о том, что ей некуда бежать. Она и сама это уже понимала, хоть и с трудом.
- Открой, - это слово было произнесено тихо, но, казалось, еще немного, и в нем зазвучит вся сила ветра, что так сильна на вершине, девушку продолжало трясти. Сейчас было не до регалий и не до вежливости. На кону было, немного ни мало, выживание. Но только не для Рейнеке. Тому хоть и было душно до того, что он расстегивал ворот, но не настолько, чтоб подчиниться требованиям Лилиан. Когда вверх взмыл шар, девушка перепугалась еще сильнее, биение сердца громко отдавалось в ушах.
"Он точно меня убьет", - пронеслось в голове, и от страха девушка стала притягивать к себе весь воздых, что был в помещении, особенно далеко убирая его от Рейнеке и его огненного шара. Надо было где-то разогнать стихию, дать ей силы, но места было слишком мало, дверь было так не вышибить.
- Открой!!! - требовала она, не подчиняясь просьбам своего учителя.

0

18

— Нет, - коротко ответил Лис Императора на просьбу-приказ молодой магички, Лилиан Эйр. - Не открою.
За спиной мэтра Рейнеке бесшумно - без единого звука, - как хорошо смазанная решетчатая дверь замковой кордегардии, опустилась сплошная стена огня. Белая-пребелая, пульсирующая. Огонь казался жидким - бугрился волнами. Стена отделила Рейнеке от Райна и от Лилиан заодно.
— Просто слушай меня. Слушай мой голос, - спокойно повторял Лис Императора. - Опасаться тебе нечего.
Огонь играл с воздухом. Ветер душил огонь. Огонь душил ветер. Коптился потолок.
— Я бы мог попотчевать тебя удивительным количеством баек, зачем и почему твоя смерть невыгодна. Зачем и почему я не стремлюсь убить тебя. Но это лишнее. Мы можем поступить проще - выйдем вдвоем. Хочешь за дверь, - дверь неожиданно вспыхнула, - можем порталом. А потом, - Лис Императора усмехнулся, - я покажу тебе кое-что. Что - не скажу. Такая вот интрига. Признаю - недобитая. Прекрати глупить, Лилиан. Тебе не к лицу.
Лицо Рейнеке не выражало ничего.
— Ты не за дверь сбежать хочешь. Ты бежишь от себя.

+1

19

Ее просьба, скорее, была криком помощи, который не услышит никто, как раньше никто не услышал крики Райана. Только ветер. Но он ведь слышит и так, он уже пришел на помощь, насколько мог. Стена огня выросла очень резко, неожиданно, прямо из-за спины, мечта, которое казалось таким защищенным, комфортным, уютным.
Паника. "Что делать? Что делать?" - только и билось в голове Эйр. Мэтр совершенно справедливо не поддавался на ее требования, он был глух к ее крикам и гнул свою линию. Лилиан не успела ничего сообразить толком, как перед ней выросла вторая стена, стена обжигающего пламени. Теперь было некуда идти: ни вперед, ни назад, как, впрочем, и раньше. Теперь это ощущалось только явственнее.
"Просто слушай меня", - донеслось до испуганной девушки, ей больше ничего и не оставалось, как подчиниться требованиям. Ей больше и делать было нечего, как слушать его голос. Все предыдущие плетения девушка уже отпустила от волнения, позволяя ветру гулять по комнате так, как он считал нужным. Было ужасно душно и плохо. Девушка села на пол, обхватив руками голову, поджав колени к подбородку, защищая себя от всего внешнего мира.
Лис говорил, что не хочет ей зла, что не хочет ее убить, но страх брал свое, верить было сложно. Он снова был прав, чертовски прав.
"Выйдем вдвоем", - отпечаталось в голове.
"Куда? - пронеслась тут же мысль. - Наружу, куда ты хотело," - отвечал тихий спокойный голос, который доносился будто из другой жизни.
- Я боюсь, мэтр, я дико боюсь... - шептала девушка. - За что Вы так со мной? - не понимала она, отнекивалась и продолжала дрожать, даже сейчас. Он был прав. Если б он хотел, он бы ее убил. Даже в таком состоянии Лилиан это прекрасно понимала.
"Ты не хочешь этого, ты бежишь от себя." - Вот почему? Почему он всегда прав???
И все же, несмотря ни на что, у нее просто не было выбора, хоть она и не хотелось, хоть она и дико боялась.
- Что мне делать, мэтр? - лишь тихо, но весьма отчетливо прошептала Лилиан. Стена огня, закрывавшая обзор, действовала весьма успокаивающе. Она создавала ощущение, что поздно уже бежать, поздно бояться, поздно рыпаться. Стоит лишь жалеть, жалеть о том, что не успела подумать о завещании. Хотя что там думать? Как будто у нее что-то есть...

0

20

Таланта успокаивать переживающих нервический шок магичек в богатом арсенале Асвальда Рейнеке, Лиса Императора, не было. Но он старался. Как мог.
Жара делалась совершенно невыносимой, что в определенном смысле было на руку - вскоре черпать силы Лилиан станет попросту неоткуда. Впрочем, то же самое можно сказать о нем самом.
Огненная стена бугрилась волнами. С каким-то змеиным, шипящим треском горела и плавилась окованная металлическими полосами тяжелая дубовая дверь.
— Что тебе делать, Лилиан? Прежде всего успокоиться. Верить мне. Отбросить страх.
По праву руку мэтра Рейнеке переливаясь всеми оттенками пурпурного вспыхнул портал.
Вдох. Выдох. Потом опять вдох.
Ладонь опустилась на плечо девушки, с силой сжала. Стиснулись зубы. Заваливаясь на бок глава разведки Величайшей Империи рывком утащил девчонку за собой в портал.
Буквально через мгновение дышать стало гораздо легче. Чистым воздух не был, зато более не обжигал. Гостиная. Полупустая гостиная - софа, пара кресел, стол. И холодный камин. Портал погас. Рейнеке поднялся на ноги.
— Дыши, девочка моя, дыши. Приходи в себя. Думаю, вино сейчас не будет лишним. Хочешь вина? Потому что я хочу.
Там, внизу, медленно приходил в себя несостоявшийся виконт Райн фон Мейц. Асвальд Рейнеке, следуя собственному же совету, глубоко дышал.
— Тиверское и аквилейское. В ассортименте. Выбор за тобой, Лилиан.

0


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив завершенных эпизодов » Изящнейшее из искусств


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC