Ревалон: Башня Смерти

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив завершенных эпизодов » Вопросы и ответы


Вопросы и ответы

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Время: 4 января 1157 года
Место: Эймар, эймарский лагерь
Участники: Асвальд Рейнеке и Октавий ван Фриз
События: краткая передышка между двумя ошеломляющими событиями - самое время задать вопросы и получить на них ответы.

0

2

Стянутые веревками запястья чесались. Зудели, как давно немытая задница после укуса клопа. Раздражение копилось и множилось. Раз в минуту накатывало. И безостановочно цвело. Буйным и пышным цветом.
Кто-то из мудрых, вероятно кто-то из школьных менторов, злоупотребляя доверием сенсационно жадных до знаний умов, поговаривал, как сейчас помнил Рейнеке: «Лучший способ разузнать планы врага - дозволить ему схватить тебя». Воистину мудрый был человек. Авторитетный. Рейнеке соглашался, помнится. Алкал знаний, но куда сильнее боялся - на всякую противоположную собственной опору зрения у ментора, как сейчас помнил Рейнеке, имелся до крайности эффективный рычаг давления - всхоленная и взлелеянная, гибкая и хлесткая розга. С тех пор прошло без малого два с четвертью столетия, ментор благополучно скопытился, обрела долгожданный покой достославная же розга, теперь Рейнеке имел право говорить беспрепятственно. «Ни хрена подобного, - мог сказать Лис Императора. - Лучший способ разузнать планы врага - заставить его капитулировать. Лучшая sеrum de vеritе* - веревка на шее или топор у виска».
Запястья чесались. Хотелось выругаться. Рейнеке молчал. Стеснялся оскорбить чувства Его Высочества. В палатке они были одни, не считая, разумеется, целого легиона охранников, умно и с фантазией рассосредоточенных по периметру - изредка Асвальд Рейнеке слышал голоса. А вот здесь, в походном шатре, было тихо. И почти одиноко. Насладиться одиночеством мешал зуд.
Чести быть связанным Его Высочество не удостоили. Наверняка это была игра.
Просить Его Высочество подсобить с веревками Рейнеке не стал, как не спешил высвобождаться сам. Помимо запястий чесалась щетина, вернее давно уже короткая борода.
Время шло. Тянулось, очень и очень медленно.
В переводе с одного из аквилейских наречий «Октавий» означало «восьмой». Кажется, имя для будущего первенца Его Величества Клемента III незадолго до кончины избрала бабушка Его Высочества по отцовской линии, Ингрид, в девичестве - фон Эренд. Ох, и любила же она все аквилейское! Прекрасная в определенном смысле была женщина. Единственное, чего ей не хватало - терпения и живости ума.
Время шло. Раздражение накатывало. О судьбе Хаэля он не знал ничего.
Вы голодны, Ваше Высочество? - впервые за час или два нарушил молчание Асвальд Рейнеке. В палатке было холодно. Холодным был пол. - Я бы не отказался. От водички и от какого-нибудь мясца.
___________________
* - сыворотка правды

+1

3

Когда при нем демонстративно связывали Рейнеке, Октавий не сомневался,что это провокация, проверка на вшивость, мать их дери, и стоит ему только попытаться развязать руки Асвальду, тут же в палатку набегут архонты из числа тех, у кого ему уже довелось вот так вот сидеть, со связанными за спиной руками. Поэтому Рейнеке страдал, Октавий мог чувствовать себя относительно свободным. Была в этом какая-то смутная закономерность, уловить до конца которую ему не удавалось - все лишь потому, что мысли были заняты совем другими вещами. Октавий обдумывал свои вопросы. Обдумывал, какие из них стоит задать первыми, какие оставить на потом, памятуя о любви Лиса не говорить всего и сразу напрямую, и хотя первым порывом было наорать на главу разведки, принц сдержался. В конце концов, они давно и прочно в одной лодке и не выберутся из нее без хитрости и ловкости, и, конечно, недюжинных знаний Его Лисейшества, который был их последней - единственной - надеждой выбраться на берег сухими, целыми и невредимыми. Осталось понять,что за река тянула их на середину, несла вперед с огромной скоростью, наверняка прямиком на камни. По законам подлости иначе и быть не могло.
Но вышло так, что первым тишину нарушил все же именно Асвальд, нарушил просьбой самой бесцеремонной, на какую едва ли решился бы, будь они сейчас за сотни миль отсюда, в Башне Смерти, где сама жизнь всех давно расставила по местам. Он бы там носил положенные ему регалии, а Рейнеке едва ли пришло бы в голову обращаться к нему с подобными предложениями, где именно ему, Октавию, кронпринцу Величайшей Империи всех Империй, как любили говаривать в Аверне все, от градоправителя до последней проститутки, придется выступить в роли мальчика на побегушках. Маркус бы на его месте наверняка бы вспылил, Октавий же просто усмехнулся иронии судьбы и задумчиво почесал подбородок, который за эти дни зарос еще гуще, чем у Рейнеке.
- Я не очень, сыт по горло, признаться честно. От мыслей голова болит, а при больной голове какая еда, - он перевел взгляд на Рейнеке. - Думаете, милсдари архонты будут столь любезны откликнуться на просьбу страждущего и жаждущего? Идет, пойду проверю. А Вы пока подумайте над простым ответом на простой вопрос - что вообще происходит? Этот вопрос мне шесть дней не дает покоя.
Озадачив Рейнеке, Октавий поднялся и выглянул из палатки. Снаружи шел снег, и стоящие у самого полога стражники сразу же схватились за мечи. С меховых воротников и плеч посыпался снег, сугробами.
- Передайте командиру, - он замялся на секунду, вспомнив, что командует здесь, совершенно очевидно, женщина, - что если она хочет говорить с пленным, то пусть велит еды принести, боюсь, добрый господин рискует умереть с голода.
Ответа дожидаться Октавий не стал, пусть думаю и решают - можно через пару-тройку минут выглянуть и подогнать еще какой угрозой, и пусть он не в том положении, чтобы командовать и давать тут распоряжения, он хорошо помнил, что наглость уже чуть не спасли ему жизнь и чуть не подарили свободу. Впрочем, Рейнеке бы обязательно добавил в этом случае, что ключевое слово здесь "чуть", и это было чертовски верно.
- Если нам повезет, еда скоро будет, - Октавий сел обратно, скрестив ноги и спрятав руки под мышки, чтобы отогреть пальцы. О тепле для них никто не позаботился, особенно об Асвальде. На нем все-таки еще была архонтская одежда, отобранная у убитого у помойной ямы, и слава Создателю, отбирать ее у него не стали. - Ну а теперь... я уверен, что Вы точно знаете, что творится вокруг, где мы и кто все эти люди. Иначе бы Вы за мной не пришли.

+2

4

Неожиданная инициативность со стороны Его Высочества в буквальном смысле ошеломляла. Рейнеке вскинул брови. Удивление — одно из тех редких чувств, которые в умеренной дозировке стимулируют человека надеяться. И верно, поспешил выразить согласие Рейнеке: если вселенная все еще способна удивлять тебя, ничто не мешает ответить взаимностью и удивить вселенную. Впрочем, в действиях Его Высочества как раз ничего удивительного не было — какой бы риторический характер не носила ремарка о еде, прежде всего это было руководство к действию, простому и понятному, прямо-таки жизненно необходимому в условиях тотальной алогичности происходящего. Жизненно необходимому прежде всего для Его Высочества, Октавия ван Фриза, рожденного, чтобы править. А правление — это контроль.
Рейнеке вздохнул. Запястья чесались, ноги начинали неметь.
На просьбу рядовых страждущих и жаждущих, - поспешил согласиться Лис Императора, - архонты откликнутся едва ли. На просьбу уникальных страждущих и жаждущих, смею надеяться, - должны.
Простого ответа на простой вопрос ждать не пришлось. Все это время, проведенное в палатке, Асвальд Рейнеке готовился:
Темпоральная ловушка, Ваше Высочество. Пространственно временной вортекс. Иными словами, временная воронка — вот куда нам с вами не посчастливилось угодить. Это, Ваше Высочество, Эймар времен Столетней Войны. Предположу, самое ее окончание. А теперь любопытный момент: поскольку история не терпит случайностей, наше с вами появление здесь — закономерно и предопределено, - закономерно и неопределенно дернул локтями Асвальд Рейнеке. - Что, собственно, нисколько не приближает нас к главному ответу на главный вопрос: для чего именно мы здесь? Вариантов нахожу два: свершить нечто эпохальное или... кто его знает, не отведать ли заказанного вами мясца? Видите ли, несмотря на бессчетное многообразие теорий, допускающих возможность путешествий во времени, все они сходятся в одном, в следующем: самое сложное в жизни путешественника во времени — определиться с выбором, понять, что он обязан сделать, а что — категорически нет. В конечном итоге, любое наше действие здесь и сейчас уже отразилось на будущем — каждое наше действие, совокупно и по отдельности, привело к рождению нашего с вами настоящего; каждое наше действие, совокупно и по отдельности, породило сегодняшних нас.
...Его Высочество, Его Лисейшество и - бесспорно - путешествие в столь неожиданно открывшийся миру треклятый харматанский, курва мать, храм.
И смею напомнить, Ваше Высочество: идти за вами - мой долг. В любой день и, с позволения сказать, в любой час.

+1

5

Комментировать слова Рейнеке про долг, которые уж очень похоже звучали на укор его забывчивости, Октавий не стал — ответ на его вопрос породил только больше вопросов, главный из которых задать было откровенно боязно, просто потому, что получить на него такой же откровенный ответ Октавию хотелось меньше всего. Когда люди, подобные Рейнеке, начинают говорить о предопределенности или чего еще хуже судьбе, это значить может лишь то, что дело их дрянь — это значит, что даже Рейнеке понятия не имеет, что теперь им делать и как из этого выбираться. И вообще возможно ли, или же им теперь придется смириться с необходимостью остаток жизни прожить в прошлом собственной страны, обрасти новыми связями, семьями, делами и долгами, и, может, под какими-то другими именами войти в ее историю, ту, которую ему учителя настоятельно втирали в голову с самого детства. Октавий всегда внимательно относился к истории, но сейчас жалел, что не вслушивался и не вчитывался в ее фанатично, до боли в глазах.
Надеюсь, мне не суждено стать отцом собственного прапрапра..сколько там этих пра... деда. Это было бы чертовски забавно, — Октавий осклабился, усмешка вышла не просто невеселой, крайне нервной. Будущее-прошлое отсюда, из этой холодной палатки, для него, вооруженного новыми откровениями, выглядело как-то совсем мрачно и безрадостно. Он шумно вздохнул, собираясь с внутренними силами, чтобы не поддаваться панике, даже не подпустить ее к себе - а ведь она уже подкрадывалась.
Мы сможем вернуться? — вопрос вышел более отрывистым и жестким, чем он бы того хотел. На Рейнеке он даже не смотрел, чтобы раньше времени не увидеть в его лице ответ, которого слышать не желал — и, тем не менее, спрашивал, потому что правда, даже самая отвратная, лучше мучительного неведения. Шесть дней во связанными руками в точно такой же палатке, с кучей неотвеченных вопросов, еще раз напомнили эту старую истину.

Отредактировано Октавий ван Фриз (2015-02-09 16:18:16)

+1

6

О, нет, - загадочно улыбнулся Асвальд Рейнеке, - при всем желании, стать отцом собственного прапрадеда вам не суждено. Причина ясна: для этого пришлось бы устранить оригинального прапрапрадеда, чего Время вам, безусловно, не позволит. Любопытнейшая вещь: Время, в отличие от того же пространства, обладает поразительными регенеративными свойствами - что бы не случилось, история всенепременно самоисцелит себя. Дабы не показаться голословным, скажу, именно такой точки зрения придерживаются светила Академии Белого Пламени и блистательные разумом велеградские профессора. Дело в том, что из двух зол Время будет стремиться ликвидировать наименьшее, то есть такое, чья пространственно-временная линия не закреплена и сверх того - резонирует с флуктуациями текущей пространственно-временной линии. То есть вашу линию, Ваше Высочество. И, пользуясь случаем, не могу не отметить занимательный парадокс: поскольку ваша собственная пространственно-временная линия полна так называемых «пространственно-временных маркеров» вашего дедушки, этаких опорных столбов, с оглядкой на которые формировались вы сами и окружающий вас мир, Время сделает все возможное, чтобы наискорейшими темпами избавиться от вас, позволяя таким образом вашему дедушке без помех активировать те самые пространственно-временные маркеры, активация которых когда-то уже привила к сотворению вас... - Рейнеке задумался. - Попытаюсь привести чуть менее путанный пример: предположим, вы - яблоко, ваш дедушка - яблоня, Время... а время - это ветер. Так вот, насколько бы не были сильны отцеубийственные амбиции яблока, яблоко никогда не сможет срубить сук на котором висит, единственное, что по силам яблоку - упасть. Разбиться, перестать существовать... Или прорасти, что приводит нас...
Лис Императора откашлялся.
Увлекся. Прошу простить. Разумеется, мы можем вернуться. Вернуться мы попросту обязаны. Этот мир - не наш мир. Здесь мы - гости. А свойство гостей - удовлетворив любопытство хозяев, уходить. Вот мы и уйдем, - еще более загадочно улыбнулся Асвальд Рейнеке. - Обязаны уйти. Тем не менее, экспериментировать с соитиями и тем паче умирать я вам не рекомендую. Крайне искренне и чрезвычайно настоятельно. И, собственно, если мы не сумеем найти выход, всегда остается вход. Впрочем, вряд ли в обозримом будущем стоит надеяться на вояж в Харматан. Итого, нам остается: попытаться выполнить возложенную на нас миссию либо положиться на превосходящие наши знания здешних архонтов с ариями. По крайней мере, согласно легендам, двое из них - единственные на памяти человечества, кто все-таки сумел победить время. Кетцер и Моран.

+2

7

Октавий слушал. Слушал очень внимательно, ловил практически каждое слово, даже не заметив, как Рейнеке забрел в такие дебри, в которых и сам, кажется, заплутал в итоге. Ставить под сомнение слова главы разведки было бы глупо с его стороны, да и бессмысленно, тем более сейчас, когда им обоим не до шуток, потому едва ли арий в действительности решил так пошутить. Это была бы очень плохая шутка, одна из тех, за которые известно, что бывает. Несмотря на то, что все это звучало крайне сомнительно, маловероятно и даже фантастично, не верить у него не было никаких причин, напротив, у него было куда больше причин поверить и убедиться в том, что это никак не может быть выдумкой или сумасшествием. Кроме того, в таком случае придется принять как факт, что они оба неожиданно сошли с ума, что, как говорится, исключительно маловероятно.
Слова о том, что они могут вернуться, вселяли надежду, но куда больше волновало то, что Асвальд ни слова не сказал о том, как именно они могут вернуться назад... точнее, вперед во времени.
Приму к сведению, - это к вопросу о советах, хотя Октавий меньше всего собирался искать своего прадеда и занимать его место подле собственной же прабабки. — Правитльно ли я понимаю, что это каким-то волшебным, чудодейственным образом связано с тем храмом, что нашли в пустыне? Раз Вы заговорили о Харматане... — на мгновение он задумался, прислушиваясь к голосам снаружи, что звучали все ближе, но думал Октавий совсем не о них, а о том, что только что сказал Рейнеке, а именно о миссии, возложенной на них Ведь не они одни проходили там, но почему-то только их двоих закинуло так далеко в прошлое, только им не посчастливилось стать жертвами злой шутки судьбы и оказаться в прошлом собственно страны, став, как получается, частью ее истории. Возможно, определив своим появлением ее будущее. Сейчас Октавий почти ощущал на себе груз будущих веков — а еще ответственности за это самое будущее. — А мне казалось, что Кетцер и Моран сгинули. Получается, что годом ранее.
Он хотел что-то еще спросить, но в этот момент полог шатра откинула рука, облаченная в черное. Зашел один из молодых архонтов, который смотрел на них обоих не то с опасением, не то с плохо скрываемым страхом, но куда больше его лица занимали его руки - занятые. Архонт осторожно поставил перед ними поднос с вяленым мясом и глиняной бутылью, в которой вряд ли было что-то крепче обычной воды. Есть ему не хотелось, а вот выпить чего-нибудь Октавий бы не отказался, по крайне мере, согрелся бы.
Вас развязать или сами справитесь? - поинтересовался он у Рейнеке. Наверняка арию не составляло труда справиться с этими веревками, но все они изначально молча условились соблюдать правила этой нехитрой игры.

+1

8

Год вперед, год назад. История полна неточностей. Допустим, я тоже не знаю год своего рождения, а ведь я присутствовал при этом событии, - патетически заметил Рейнеке, все еще не оставляя попыток сопроводить сказанное красноречивой жестикуляций. Безрезультатно, к сожалению. - Словом, у меня есть все основания полагать княгиню Моран и Авеля Кетцера первыми на памяти современного человечества темпоральными нарушителями.
Занимательной историей обретения посоха Кетцера, той самой, которая по прихотливому волеизъявлению, надо полагать, самого пространственно-временного континуума не обошлась без участия одной архонтки, одного капитана имперской гвардии и одного легендарного ария, Его Лисейшество не делился ни с кем. Причины были. Даже несколько. Во-первых, в правдоподобность тогда произошедшего Рейнеке до сих пор не верилось; во-вторых, ценнейшая информация на то и ценнейшая, что в любой момент может быть продана. Причем в девяти из десяти случаев без непосредственного участия самого продающего. Наличие в среде приближенных к трону Его Величества харматанских шпиков-телепатчиков, как бы не желалось обратного Его Величеству и Его Лисейшеству, никогда не ставилась под сомнение, а значит, срывать с языка то, чего не следовало воскрешать даже в помыслах, никак, совершенно никак не стоило. Ipso facto: что не было сказано, то не может быть использовано. Рейнеке поморщился. Последние полгода в его жизни наблюдался явный переизбыток Авеля Кетцера. А с недавних пор - целых два авелитских посоха.
Судьба не терпит случайностей. Случайность - это всего лишь закономерность, которая так некстати подвернулась под руку. Все, что вам остается - выкручиваться.
Запястья чесались. Поминая по матушке, скопом и выборочно весь здешний контингент, Рейнеке шипел.
Отрицать связь между храмом и нашим перемещением во времени я не могу. Потребность усомниться в том, был ли храм первопричиной или всего лишь поводом - имеется. Увы, на данный момент - неудовлетворенная.
В следующий миг готовая вот-вот воцариться идиллия была нарушена - молодым архонтом в целом и многообещающим подносом, в частности. Мальчишку Рейнеке приветствовал кивком - благожелательным. Хотя мальчишка казался последним, на ком стоило сосредоточить внимание. Куда большего внимания заслуживало полотно пространства-времени. Предположим, предполагал Его Лисейшество, ткань миров - действительно материя, следовательно, каждая временная линия - это штрих-пунктир, где точка - своего рода дырочка, проколотая неким всеобязательно должным случиться событием, пунктир - связующая нить между каждым последующим событием, безусловно, судьбоносного характера; таким образом, при нарушении естественного хода времени, ткань миров натягивается, дыра остается, зато нить может быть порвана. Итого: все, что требуется от путешественника во времени - прострочить шов, приложить все усилия, чтобы штрих-пунктирная линия превратилась в линию непрерывную. Чуть-чуть усилий и дело с концом.
Помимо Авеля Кетцера, последние полгода в жизни Асвальда Рейнеке наблюдался явный переизбыток темпоральной механики.
При всем уважении, Ваше Высочество, руки у меня уже часа два как не работают. Единственное на что я могу рассчитывать - на ваше милосердие. Не могли бы вы напоить жаждущего?
«Нам нужен посох Кетцера. В идеале - с одобрения Кетцера», - добавил он телепатически.
Я, помнится, не договорил. В случае, если приснопамятное яблоко с отцеубийственными амбициями, упав, не погибнет, но прорастет, мы получим с вами еще одно ответвление фризской династии. Ничего страшного. Особенно с учетом большой страсти к бастардом со стороны ваших предков по материнской линии, прадедов и дедов...

+1

9

Смею напомнить, Рейнеке, я, так уж вышло, с некоторых пор человек женатый, — прохладно заметил Октавий, поднеся ко рту главы разведки бутыль, предварительно понюхав горлышко этой самой бутыли. Пахло еловой корой и снегом, обыкновенной водой, набранной, вероятно, в ближайшем к лагерю роднике, и это обнадеживало — по крайней мере, эта вода была свежей, и едва ли отравленной. О том, что никому здесь не сдалось травить двух пленников, Октавий подумал уже после, когда и сам следом за арием приложился к бутыли на добрые пару-тройку секунд. Пить хотелось сильно, вода была ледяной и сводила зубы. — Сдается мне, даже мои предки по линии де Авели выдерживали приличия и не бежали изменять супругам через пару недель после свадьбы. Кроме того, Асвальд, если принять на веру это самое "если", и счесть, что и вправду яблоко умудрилось все же прорасти, выходит, где-то в нашем с Вами времени затерялись еще одни ван Фризы.
Он пристально посмотрел на главу разведки. На то он и был главой разведки, чтобы знать все о тех, комк служит. Октавий с малолетства выучил одну непреложную истину — в Ревалоне и, возможно, в соседних государствах нет вещей, о которых бы Асвальд Рейнеке если не знал точно, то хотя бы не догадывался. Или хотя бы никогда не думал, хотя бы единожды, хотя бы в приступе неожиданной фантазии, которая способна завести далеко и в итоге к ужасу фантазера оказаться правдой. Иногда такие небывалые версии могут сохранить здравый рассудок и не сойти с ума под тяжестью неожиданно обрушивающейся на голову реальности, как было у них с Маркусом. Кто бы мог подумать — подумал тогда сам Октавий, и был дьявольски прав.
Надо ли говорить, что мне крайне не нравится такой вариант развития событий? Как наследнику, мне совершенно не хочется вернуться в свое время и жить после с мыслью, что где-то на просторах Ревалона скрываются претенденты на трон моих предков. Не то, чтобы я не любил родственников, — Октавий пожал плечами, — но я не люблю бедных родственников. И вероятность гражданской войны. Мясо будете? — неожиданно сменил тему Октавий, примериваясь к еде явно не первой свежести. Вариантов особых у них не было, но есть ему окончательно расхотелось.
Слова про посох, что прозвучали у него в голове, Октавий оставил без внимания, но к сведению принял. Осталось надеяться, что Рейнеке не счел себя проигнорированным. В конце концов, не первый раз им приходится так общаться между собой, хотелось верить, что и не последний.

+1

10

Ох, прошу простить, Ваше Высочество, - довольно убедительно вздохнул Лис Императора, закрыв глаза и сокрушенно склонив голову. - Ну, разумеется, молодая супруга... нисколько и никогда не сомневался в вашей верности.
Мысли о темпоральной механике планомерно уступали мыслям куда более низменным - мыслям о семейных ценностях, правопреемственности, богатейшем наследии Его Высочества, включая широчайший спектр талантов по обеим генетическим линиям, и о том феноменальном обстоятельстве, что со времен Авеля Кетцера Его Высочество кронприц Октавий ван Фриз был единственным ревалонцем, чья политическая карьера и само чье будущее напрямую зависело от архонтской женщины. Знал ли Его Высочество об истинной природе Софии фон Эдель, этой милой, чудесной девочки? Нет, само собой нет. Не знал и не мог знать, разумеется.
Вода была холодной, почти обжигающей. Бодрила, хоть и пренеприятно свело челюсти.
Взбодриться - это именно то, что требовалось. Не думать о сокрушительной, многократно превосходящей его собственную мощи Авеля Кетцера; о трижды проклятых посохах, о собственном кошельке, наверняка давно и успешно выпотрошенном обитателями лагеря - архонтами или ариями. Кошельке, битком набитом харматанскими драхмами и ревалонскими фунтами с Башней Смерти на аверсе и гербом ван Фризов на реверсе. Словом, думать следовало о чем угодно, но только не о многочисленных поводах к одному единственному обвинению - в измене; и о том, что за ним последует - казне. С всеобязательно предвосхищающими ее пытками.
Вы совершенно правы, Ваше Высочество. Деловой склад ума и практичный подход к любой ситуации - вот они, коронные черты ваших предков как по отцовской, так и по материнской линии, - Рейнеке поморщился. - Я почти забыл, каково оно - быть связанным. И это совсем не те воспоминания, которые следует освежать в памяти человеку моего возраста.
«Но, как вы понимаете, - мысленно продолжал Рейнеке, - по доброй воле посохом с нами никто не поделится. Значит, необходимо убедить милсударя Кетцера в нашей с вами полезности. Причем убедить так и таким образом, чтобы наша с вами полезность Кетцеру не стала костью поперек горла той замечательной барышне, местной военачальнице. Как бы то ни было и в любом случае переговоры придется вести вам, Ваше Высочество. Мне такой чести не выпадет. Во-первых, потому что я арий; во-вторых, потому, что в глазах наших с вами пленителей наверняка успел запятнать себя всем - от воровства до якшания с нечистью, братоубийства и, разумеется, предательства...».
Боюсь, я переоценил свои возможности, - выдержав короткую паузу, подал голос Лис Императора. - Мясца пока что не хочется.

+1

11

Октавий кивнул и молча отодвинул в сторону тарелку с мясом, чтобы не щекотать себе ноздри даже запахом. О еде не хотелось даже думать, особенно, когда нутро постепенно начинает сводить от осознания открывающихся им перспектив. По-простому это называлось волнение, возможно, даже страх, но Октавий гнал от себя такие мысли — в конце концов, он не имеет права бояться и, более того, показывать это кому бы то ни было. Озвученное Рейнеке у него в голове не добавляло оптимизма по поводу предстоявшего им разговора — дипломатия и умение вести переговоры никогда не были его сильной стороной, и сейчас, осложненные незнанием многих деталей, казались еще более трудной задачей, чем обычно. Одно дело — словесные игры с придворными, посланниками Харматана и Тиверии, другое совсем, когда от исхода обычного разговора зависит твоя жизнь, и не только твоя. Как бы то ни было, Рейнеке Октавий дорожил. И его советами тоже, и на них отчасти надеялся.
Как бы Вы мои не переоценили, — многозначительно отозвался Октавий, глядя куда-то в пространство мимо Рейнеке. Он отметил,что арий предпочел не развивать дальше тему с его возможными родственниками, которые имеют шансы за зарождение в этом времени и на права на притязания на его трон в далеком, пока что даже не туманном будущем, которое отсюда и ему уже казалось почти мечтой. В конце концов, никто ведь не сказал, когда именно они смогут вернуться назад? На поиски ответа на вопрос "как?" могут уйти месяцы и годы, если только не... не Авель Кетцер, на которого уповает Рейнеке. И которого Рейнеке боится, стоит предположить, что небезосновательно. Вероятно, и ему тоже стоит, но отчего-то архонская женщина беспокоила даже больше древней легенды ариев, которая у него на глазах обрела плоть и кровь.
Стоит ли ему рассказать? — Октавий все так же значительно посмотрел Асальду в глаза, надеясь, что тот догадается, о чем идет речь. От ответа на вопрос, нужно ли Кетцеру знать о них всю правду, или стоит начать думать над новой легендой, зависело очень многое в будущих переговорах.

+1

12

Беспокоиться не о чем, Ваше Высочество, - вывернув шею, умудрился почесать щетину о плечо глава разведки Величайшей Империи Асвальд Рейнеке, - если я переоценил ваши возможности, об этом досадном упущении никто никогда не узнает, мой принц. Слухи о наших промахах развеются и того раньше, чем наши с вами кости успеют истлеть.
Никаких иллюзий насчет добросердечия здешних ариев, современников Авеля Кетцера, Лис Императора не питал; как не питал иллюзий насчет добросердечия архонтов, вообще любой из эпох. Но если для архонтов жестокосердие было чем-то вроде критерия профпригодности (чем злее архонт, тем выше на него спрос), то нынешние арии, современники Его Лисейшества, от своих пращуров отличались во всем - от гражданской позиции до права носить оружие, обыкновенное оружие, обучаться пользованию и пользоваться мечом. Местные арии были первоклассными наемниками, они были воинами, а еще они были - свободными. Не канцелярскими крысами, не мелкими дипломатишками, не выкованным под чужую волю орудием, они были свободны по-настоящему. И каждый из них был личностью.
«А не подобным мне цепным псом».
И смеялись, почему-то подумал Рейнеке, они тоже по собственной воле и никак - кому-то в унисон.
Рассказывать ему придется, - с нажимом ответил Лис Императора. - Помните, как легко и просто он меня обездвижил? А ведь - скажу без стеснения - я очень и очень талантливый телепат, чуть ли не лучший в своем поколении... Он положил меня на обе лопатки, как старого, шелудивого кота и - видит, Бог, - пока меня удерживал, мог бы с легкостью отвлечься на кормление лошади или на выческу блох, я бы все равно пошевелиться не смог. Да, Ваше Высочество, вам придется быть предельно искренним. Однако, если это вас обнадежит, согласно легендам, Авель Кетцер был прежде всего воином, фанатичным, крайне амбициозным, очень талантливым. А фанатичный, талантливый, амбициозный воин - кто угодно, но только не выдающийся дипломат.

0

13

Он только молча кивнул. В самом деле, что еще ему оставалось, как не молча и покорно принять собственную судьбу — и молча пойти эту судьбу исправлять. Что же, если придется проявить мастерство дипломатии в разговоре с живой - или уже все-таки мертвой? - легендой всего Ревалона и сопредельных стран, он его проявит, настолько, насколько это вообще возможно в архонтском лагере на четыреста лет раньше его собственного рождения. Пожалуй, это все равно, что разговаривать со львами в клетке, куда тебя кто-то веселый швырнул для забавы себя и своих подхалимов. Кто в этом представлении хозяин жестокого цирка? Октавий не был набожен, а потом смело думал на Господа Всевышнего, у которого, воистину, очень скверное чувство юмора.
И все-таки он предпочел бы решить дело мечом, а не языком. Разговоры никогда не были его сильной стороной — истина, к которой Октавий относился с пренебрежительной прохладцей до поры, искренне считая, что для того и придумали умные люди дипломатическую службу, куда не берут абы кого, для того и есть на свете переговорщики, которые учатся своему ремеслу точно так же, как учатся кузнецы и портные. Теперь стало понятно, что жизнь решила тоже его обучить, и преподать самый жесткий и суровый из возможных уроков — подвесив его жизнь и жизнь Рейнеке на нитке над пропастью. Хотелось надеяться, что это будет первый и единственный раз в его жизни, но когда он вспоминал об оставленном где-то в отдаленном будущем, за толщей времени, дом, понимал, что все это лишь начало долгих испытаний на прочность. Того, кому наследовать Клементу Третьему, прозванному Всеведающим.
Вы забываете про милую даму-архонта, мэтр, — мягко напомнил Октавий. Он догадывался, что он скажет в ответ — если Кетцер воин, то генерал эймарской армии всем воинам воин и уж никак не дипломат. Но только Октавий знал, что там, где уступит фанатик, пойманный на выгоде и ослепленности желаниями, где можно уговорить тщеславного гордеца, просто пролив воды на мельницу его самолюбия, человек чести упрется рогом, эту самую честь оберегая. Архонты их с Рейнеке времени были сбродом, но Дорен из Архоны и его люди, как и женщина на вороном коне, на сброд походили меньше всего. — Впрочем, сдается мне, ее положение не лучше нашего с вами и отличается лишь тем, что она, вероятно, видит в теплой палатке у огня.
Эймар проиграл ту войну, это Октавий хорошо помнил. А, значит, лишний раз гнуть свою линию проигравший не сможет.

+1

14

Не совсем, Ваше Высочество, - выразительно повел бровью Асвальд Рейнеке. - О милой даме-архонте забываю не я; о милой даме-архонте позабыла история... Вы знаете ее имя? Я - нет. Позвольте позаботиться о ней Кетцеру. Ваша миссия, мой принц, - позаботиться о нас.
От холода и сырости ломило кости. Столетняя война сохранила имя только одной женщины - имя княгини Моран. Никаких иных, заслуживающих внимания, женских имен этого периода глава контр, внешней и внутренней разведки Величайшей Империи не знал. А что знал, так это о необходимости приложить все усилия, чтобы жизнь прямого наследника Его Величества Клемента III не оборвалась здесь, в маленьком палаточном лагере, но куда возможнее - в ближайших кустах. Несмотря на многочисленные трансформации менталитета и общества, некоторые вещи оставались в веках - и по сей день, что архонты, что арии обожали избавляться от недругов путем инкрустации тел означенных в окрестный ландшафт.
Рейнеке вздохнул, вопреки этикету подгрызая корочку на запекшихся губах. В отсутствие иных вариантов, вопросами нейтрализации архонтской барышни Лис Императора готов был озаботиться сам. Без посторонней помощи. Чьей бы то ни было - Его Высочества или Авеля Кетцера. И действительно, повторно вздохнул Асвальд Рейнеке, чем лишаться сил по глупой случайности, уж лучше сдохнуть целенаправленно. Не то чтобы в помощь соратникам, но определенно назло врагам.
Я бы, разумеется, мог чуть повысить температуру нашего пристанища, - улыбался Рейнеке замечанию Его Высочества. - Однако боюсь, как бы мой жест не сочли провокацией. Сами понимаете: если вы в ответе за наши жизни, я по-прежнему в ответе за вас.

+1


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив завершенных эпизодов » Вопросы и ответы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC