Ревалон: Башня Смерти

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Ветер в ивах

Сообщений 21 страница 29 из 29

1

Время: март 1655 года
Место: Аверна, Малая Башня (столичная резиденция имперской разведки), кабинет Рейнеке. Локации меняются по ходу повествования.
События: продолжение эпизода Изящнейшее из искусств

0

21

— Нехорошо пугать людей, - патетически заметил Рейнеке, в качестве жеста доброй воли и доверия возвращаясь за стол.
Рано или поздно любой арий сталкивался с неподчинением стихии. Об этом Его Лисейшество знал много лучше других, успел ощутить на собственной шкуре, о чем с превеликим удовольствием рассказывал любому желающему. Нашлись бы слушатели. Как правило, причиной стихийного своеволия выступал банальный перерасход сил, неумелая трата энергии, как следствие, арий чувствовал себя выпотрошенным, растоптанным, потерянным и даже сам для себя чужим. Неприятное чувство, мысленно соглашался Рейнеке. А вот явление не смертельное, успел убедиться Его Лисейшество, о чем с не меньшим усердием повествовал другим.
— Понимаю, - кивнул Лис Императора, указательным левой руки оттягивая ворот камзола. - Эти шрамы тоже появились не сами собой. Дело в чем, Лилиан? Иногда мы забываем, что нашим друзьям необходим отдых. Стихия — такое же живое существо, как мы с тобой, об этом необходимо помнить, девочка моя. В противном случае мы рискуем лишиться... друзей. С тобой не произошло ничего страшного, - улыбнулся мэтр Рейнеке, - Ты совершила ошибку, которую совершаем мы все — решила снять с себя ответственность и переложить на других. А так делать не следует.
Действительно не следовало, мысленно подытожил Лис Императора, потому что любителей работы над чужими ошибками нет ни среди мертвых, ни тем более среди живых.

0

22

- Пугать людей? - переспросила Лилиан. "Пытать и мучить их, наверно, тоже нехорошо, но кого это волнует", - саркастично отметил разум. Мэтр, кажется, не видел в произошедшем никакой проблемы. Наоборот, чуть ли не успокоился, зато теперь Лилиан готова была биться мелкой дрожью. Особенно теперь, когда рассказала столь личное, столь тайное и запрятанное. Она с другими редко говорила о своем самом близком друге, оставляя все только между ними двумя, с самого начала, с тех пор, как он ворвался в ее жизнь.
- Ваш друг, - она произнесла это слово слишком мягко, хоть и не специально, такая мягкость вряд ли походила такой жестокой стихии, как огонь, однако Лилиан слишком привыкла так говорить о своем друге и вкладывать в это понятие, возможно, слишком многое. Но то, что это "слишком" было ясно только сейчас, когда он ушел, испарился, - он напал на Вас?
В это было так сложно поверить, наверно, не стоило в это лезть и расспрашивать, но удержаться было слишком сложно:
- Что ж Вы ему такого сделали?
Хотя несложно было догадаться, ведь мы обороняемся тогда, когда нападают на нас, пытаются себе подчинить, пытаются склонить голову. Хотя, кто знает. Огонь стихия опасная, а каков огонь в личном общении, Лилиан представляла очень слабо, особенно тот огонь, что был присущ Рейнеке. От него Лилиан почти не заражалась, только какими-то поверхностными эмоциями, мимолетными, как легкий ветерок. Внутри наверняка был огонь, иначе почему эта стихия выбрали Лиса? Но оставалось только догадываться. Внутрь Лилиан и не пыталась проникнуть. Те сердца, в которые эльфийка невольно проникала, были открыты сами, а их содержимое, скорее, само нападало на девушку. И в этом плане с Лисом теперь было комфортнее, чем с большинством людей, с которыми она успела пообщаться. Лилиан еще сама не осознавала этого, но привыкшее годами сердце тихо шептало об этом тонкими, едва уловимыми эмоциями.
Может, ветру действительно нужен был отдых. Впервые за все время? Раньше они отдыхали вместе, и он никогда надолго не пропадал. И тем более не бросал ее. Нет, здесь было что-то другое. Что-то более серьезное, что, возможно, не лечится временем. Хотя мэтр, может, и был прав. Но если действительно надо подождать, то как долго ждать? Как летит время для вечной стихии? Не окажется ли, что когда ветер отдохнет, то ее самой уже не будет?
- Ответственность? - удивленно переспросила Лилиан, невольно снова вспыхивая. - На кого же и какую ответственность я перекладывала? Я Вам честно ответила "нет", но Вы же изволили изголяться. Чего еще Вы хотели? Вы сами запустили свои руки мне в сердце, а теперь говорите, что я перекладываю на вас ответственность?
Лилиан злилась, снова. В глубине души она была уверена, что во всем виноват Рейнеке со своими манипуляциями. Неужели он не знал? Неужели просто удачно ткнул пальцем в небо, раскрыв случайно ее эмпатию? Свежо предание, да верится с трудом.

0

23

— Пугать людей, — повторил Рейнеке. — Я, например, человек. И, как всякий человек, категорически не люблю бояться. Впрочем, пользы от страха отрицать не могу. Поскольку психика, лишенная страха, есть психика ущербная, время от времени бояться полезно нам всем.
Рейнеке перевел дыхание.
— Друг или не друг, огонь не нападал на меня. Он меня спас. Я был ребенком… в каком-то совершенно невинном возрасте… итак, меня вместе с матерью продали в рабство – жуткий опыт, никому не советую, - и мне было страшно, страшно до беспамятства. А еще очень хотелось, чтобы кто-нибудь меня освободил, чтобы меня кто-нибудь спас. Я был молод, неосторожен в желаниях. Мое желание сбылось. Огонь, вот кто пришел мне на выручку. Скажу больше: в тот день я убил пятерых, включая собственную мать. Такая вот познавательная история. Мораль: мы в ответе не только за то, что делаем; мы в ответе за тех, кто помогает нам. И нет, Лилиан, собственную ответственность, ответственность за принятое или принимаемое решение, ты перекладываешь не на меня, мне достаточно малого – четкое «да» или четкое «нет», ответственность за принятое или принимаемое решение ты перекладываешь на стихию. А она, такое дело, не очень-то любит решать. Ей больше по нраву импровизация. И осторожнее со словами, моя милая девочка, я не «изголяюсь», я делаю свою работу, выполняю профессиональный долг, — Рейнеке хрустнул костяшками. — Чего и тебе советую.
«Всем нам».

0

24

Рейнеке утверждал, что он человек. Ну-ну. Лилиан бы ни капли не удивилась, если бы узнала, что после работы он превращается в старого облезлого лиса и бегает по лесам, а человеком только прикидывается. Слушая его слова, девушка поняла, что пощечины выдавать главе разведки было даже приятно. Но, к сожалению, сию вредную уже почти привычку стоит оставить, ибо чревато и обзавестись какой-нибудь менее опасной: цветочки, там выращивать, вышивать в кои-то веке. Хотя куда уж там. Но для начала придется вести себя сдержаннее. Благо, сам Рейнеке этому способствовал.
- Я не знала, - тихо ответила Лилиан в ответ на рассказанную историю. А что еще можно было сказать? Посочувствовать? Лису? Интересно, сколько лет назад это было? Скорее всего, все сроки сочувствия давно уже канули в лету. Хотя такие истории, конечно, не проходят даром. Лилиан ловила себя на мысли, что, наверно, сама бы после такого случая не хотела бы иметь ничего общего ни с огнем, ни с магией какой-либо вообще.
- И как Вы простили это ему? - уже спокойнее спросила Лилиан, она догадывалась, что у Лиса, скорее всего, совсем иные отношения со своей стихией, чем у нее. - Как позволили себе стать арием? - наверно, это были очень глупые и личные вопросы, но не задать их Лилиан не могла.
Ответственность. Он наверняка хочет сказать, что это она должна управлять стихией, а не стихия ею. И все уже кем управлять, если никого нет?
- То есть хотите сказать, что все это нестрашно? -  - А если он не вернется? Если я навсегда потеряю силу? И больше не будет никакой импровизации.
"Цветочки выращивать, да вышивкой заниматься, говорю же," - шептал разум, но эльфийка от него отбивалась, как от назойливой мухи.
"Может, действительно, все не так и страшно?" - шептало сердце.
- Думаете, стоит просто ждать? - задумалась Лилиан. - И, если Вы думаете, что это основная причина отказа, Вы ошибаетесь.
"А какая тогда?" - ответа не было, ни в разуме, н в сердце. Лишь где-то на самом дальнем краю всех чувств слегка шевелился страх, подобно траве, которую задирает ветер. Но ведь он не мог причиной отказа. Так, куда все это делось?

Отредактировано Лилиан Эйр (2015-05-20 16:24:25)

0

25

Мэтресса Лилиан Эйр была упряма. Не в пример эгоизму, наличие которого в характере разведчика Асвальд Рейнеке находил столь же приемлемым и профессионально оправданным, как для акробата — амбулофобию и недержание мочи, здоровое упрямство главе разведки Величайшей Империи нравилось. Здоровое упрямство, полагал Рейнеке, — тоже оружие, такое же верное, как гвардейские копья или мечи, а то и лучше, потому что с годами не ржавеет, но оттачивается. Другое дело упрямство нездоровое — патологическая боязнь оказаться в проигрыше, для разведчика опасная вдвойне, потому что в их профессии не было и не могло быть ни проигравших, ни победителей, потому что жизнь разведчика — в ежедневной, не знающей ни перерыва, ни отпуска борьбе. Иногда с самим собой, криво улыбнулся Рейнеке.
— Мне нечего было прощать, я не обиделся, — по привычке пожал плечами Его Лисейшество, опуская ладони на столешницу. Столешница была холодная. — И у меня не было выбора, я родился арием. Этого не изменить. Далее в порядке очереди. Нет, все это не страшно. Страшно — это топор у загривка. Страшна шибеница и головокружительное чувство свободы под пятками там, где еще недавно была скамья. Страшна утрата доверия тех, кто на тебя надеялся. Страшна жизнь без цели и бесцельная жизнь. А «ссора» со стихией — это глупость, недостойная внимания. Серьезно, Лилиан, не шучу. Вернется твой ветер, никуда не денется. Ну а ежели тебе комфортнее не быть арием, ищи архонта. Он подсобит. И я не люблю ходить кругами, — спокойно продолжал мэтр Рейнеке. — Основную причину отказа я уже озвучил, Лилиан. Ты — трусиха. По счастью, именно это можно и нужно изменить.
Да, упрямство — черта воистину восхитительная. До тех пор, пока не мешает жить.

0

26

Совершенно определенно, мэтр относился к своей стихии совсем не так, как Лилиан к своей. Она для него была частью его самого, скорее, инструментом, чем живым существом. Верно, кто обижается на инструмент, если дело в том, что его хозяин не умеет им пользоваться? Для Эйр все было совсем иначе. Нет,топор у загривка не был страшен, как и петля на шее. Потому что сама виновата, раз это так близко, сама оплошала. А смерть? Что это вообще такое? Это всего лишь смерть, сама по себе она не была страшной. А вот утрата доверия, даже не других (пока ты не чувствуешь их чувств), а своя собственная - это страшнее. Это чувство, похожее на летящий в бездну топор, когда ты ждешь, когда же он наконец упадет с оглушительным грохотом. Описывать чувства оказалось не так-то просто, даже чувствовать их в таком объеме было весьма непривычно. И сейчас Лилиан ждала, когда же, наконец, топор приземлится, потому что пропасть казалась бесконечной. А он как будто застрял в воздухе.
- Я бы не была так уверена, что вернется. Мне кажется, он во мне разочаровался.
"И я не знаю, почему".
Наверно, с точки зрения мэтра это все было одной большой глупостью. Не стоило с ним делиться. И все же его уверенность порождала надежду, хоть весьма и горькую. А ткже напоминала о том, что арием невозможно перестать быть, потому что ими рождаются. Это как если певчая птичка решит больше не петь и самостоятельно перебить себе крылья. Глупость ведь.
Лилиан тяжело вздохнула. Возможно, Рейнеке был и прав.
- И как же это менять? - с опаской спросила девушка. Она еще не согласилась, но уже и не была тверда в решении отказаться. Где-то ею двигало упрямство, а где-то - полная рассеянность.

0

27

— Когда кажется, святые отцы рекомендуют нам обращаться к молитве, — претенциозно заметил Рейнеке. — Я об этом уже говорил. Я в мощь молитвенного слова не верю, мой совет будет проще: поменьше спекуляций, мэтресса Лилиан Эйр. Если тебе приятно полагать, будто стихия в тебе разочарована, будто отныне ты... как бы так помягче? магический импотент - это всецело твое право. Разубеждать не стану. Ну а если существует хотя бы мизерная вероятность того, что твои нелады с ветром есть следствие глобального, курва мать, недоразумения, тогда я рекомендую тебе усиленно заняться тренировками. Поменьше думать, поменьше акцентировать внимание на поиске следствий и причин, побольше - прости, Господи, - вкалывать. Мага магом делает не приятельское отношение со стихией, мага магом делает тяжелый, кропотливый труд.
Единственная серьезная проблема, пришел к выводу Лис Императора, с которой столкнулась мэтресса Лилиан Эйр, заключалась не в конфликте со стихией, - вовсе нет! - она заключалась в переизбытке свободного времени. А переизбыток свободного времени может свести с ума абсолютно всех.
— Менять легко. Для начала тебе следует подыскать интересное задание. Такое, чтоб аж захватывало дух. Гарантирую, когда твоим единственным желанием будет желание рухнуть в постель и проспать лет сто, места для переживаний о ветре уже не останется.
Рейнеке улыбался. Он знал, что говорит.

0

28

Лилиан вздохнула. Наверно, мэтр был абсолютно прав. В любом случае, другого рецепта у Лилиан не было. Рейнеке хотя бы делал вид, что что-то понимал. И, более того, предлагал конкретное решение. Да, это определенно была замануха, самая что ни на есть настоящая. Эйр понимала это, как никогда. И все же она также понимала, что не может отказаться.
- Хорошо, мэтр. У Вас есть такое на примете?
"Да" она так и не сказала, верно. Но кому нужно это "да", если все равно все идет по плану мэтра?

0

29

— Есть. Разумеется, есть! — загадочно улыбнулся Рейнеке, поднимаясь из-за стола. — А теперь, мэтресса Эйр, давайте-ка прогуляемся...

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC