Ревалон: Башня Смерти

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив завершенных эпизодов » Линия крови путь тебе укажет ©


Линия крови путь тебе укажет ©

Сообщений 21 страница 40 из 51

1

✔ Время: ночь с 5 на 6 января 1658 года - .... января 1658 года.
✔ Место: Аквилейский тракт
✔ Участники: Джон Лайт, Ларгре Шанаро и другие. Возможно появление Красных Гарпий
✔ События:
Продолжение квеста Путь во льдах: на юг
Допросы пленников почти ничего не дали, и обозы вместе с наемниками, гвардейцами и прибившимся людом двинулись дальше. Двинулись, как и положено каравану с обозами, медленно, а после соединения с колонной беженцев появились дополнительные хлопоты.
Во время перехода один из пленников, пацан по имени Стефан захворал - забледнел, залихорадил, ничего не жрет и люди умные начинают подозревать, что он вампир. Есть и еще один пленник, который вызывает тревогу - одна из Красных Гарпий, а эта нечисть, временами бывает даже более реальной, чем кровопийцы.

0

21

Луций так просто отступать не собирался. Понятно, что если девка говорит «нет», на сама деле это значит «да», только она ломается. Тем более при женишке. Неудобно и все дела. Но Медвежья харя не был бы собой, если бы так просто отступал от намеченной цели.
- Да ладно тебе, девочка, он ничего не увидит. А Всеединый, вестимо, велел делиться, - мужик загоготал и направился к Нарииулу,  явно намереваясь вырубить «жениха», дабы он не видел прелюбодеяния своей суженой. Впрочем, слово «прелюбодеяние» явно не числилось в лексиконе Луция, как и слово «лексикон». Словарный запас данного достойного представителя рода человеческого был весьма скуден, что не мешало его кулакам направляться в сторону целей.
Медвежья Харя попытался схватить инкуба за грудки и приложить головой о ближайшее дерево, чтобы дальнейшим беседам с девицей не мешала ее ложная скромность, потому что всякому понятно – ежели мужик отбрехивается, а не защищает свою бабу на деле, то бабы он не достоин, какой бы она ни была. А эта казалась очень даже ничего, несмотря на окружавшую их темноту.

***
Агний прикинул, сколько взяли бы за ремонт меча в городе, пришел к выводу, что кузнец еще не потерял совесть окончательно, и согласно кивнул. Пусть так будет, всяко лучше, чем опозориться перед своими, не говоря уже о том, что будет, если нагрянет вражеская армия.
- Благодарствую. Я тут подожду. Клинок-то у меня семейный значица, куда он, туда и я, - хмыкнул солдат, - Стало быть…
Закончить Агний не успел, его бесцеремонно прервали.
- Ой, люди, что делается-то! Кошмар! Кошмарные ужасы творятся! Нечисть среди нас! Упыри, ночные твари, умертвия, оборотни! – Та самая бабка, которую выставили из шатра с пленными, оказывается, обладала отменным слухом и длинным языком. Болеющий ребенок был, как говорила магичка, не человеком, а это значит – нечистью. В нечисти бабка не особо разбиралась, но знала, что пакости этой спуску нельзя давать. Нечисть! В их славном лагере (когда лагерь стал их и славным, а бабка свободной женщиной и радетельницей за всеобщее благо она и сама не заметила)! Люди должны знать, с чем имеют дело.
- Страшные вещи творятся! Ой, что делать-то?! – Перебудить она успела не так многих, потому что траектория ее движения удивительным образом вывела на кузнеца и сотоварищей, которые явно были готовы предоставить свои уши для рассказа об ужасных ужасах и умертвиях, которыми наполнился лагерь фуражиров и беженцев.

0

22

Хрупкой оказалась сталь в середине клинка, но это ничего, это возможно перезакалить, срастить заново, заточить. За два часа управимся. Гвардеец согласился на цену, Джон кивнул и продолжил приготовления. Ларгре разжигал огонь, споро, быстро у него получалось. Кузнец вытащил из телеги клещи и перчатки, приготовился тащить жестяное корытце для отпуска срощеного меча. Семейный меч, переходящий по наследству, это было не пустым звуком для Джона. Это было не пустым звуком для множества благородных и не очень людей, но как минимум тех, кто ценил и уважал своих предков. Доблесть передавалась из поколение в поколение вместе с мечом. Меч, что держал в руках отец, которым он сражался. Рукоятка может и не хранила, спустя много лет, тепло его рук, но она хранила много больше чем это - воспоминание о мужестве, память о личности, силу предков . Лайт понимал это и уважал людей, для которых родовой меч так ценен. Его отец воином не был, он был кузнецом, но меч, все равно, как и положено, передал сыну. Этот меч хранился как память об отце, как память о переданном умении. Для боя же Джон сам себе еще в молодости выковал новый, сверхпрочный, по своей экспериментальной новой технологии, выгравировал надпись на нем, о бытие,  которое не предопределено. Этот меч он тоже собирался передать своему сыну.
Гвардеец не успел договорить, Лайт уже вытащил емкость для отпуска, как давешняя боевая, очень изрядно боевая и отчаявшаяся,  пожилая женщина снова нарушала устоявшийся покой. Походу дела было, что не Джон и не Ларгре ударами молота перебудят его детей и жену этим ранним утром, а именно вот сейчас, прямо сейчас эти безудержные вопли.
Лайт нахмурился и резко развернулся к источнику звука. Нечисть не нападала на колонну и беженцев, иначе бы здесь и сейчас уже стояла бойня, сеча, разборка и иные прелести бытия. Недолгой оказалась эта относительно спокойная ночь, все начиналось заново. Нечисть рядом с ними была весь поход, именно от нее непрерывно ночами отбивалась гвардия и он сам, именно от нее спас его семью командор гвардейцев, ныне отбывший куда то в сторону. Нечисть с самого начала войны была постоянным, неотрывным спутником людей, не дающим достаточного времени для передыху. Одна из спутников масштабной войны, еще один источник горя и боли. Еще позавчера  эта женщина доходчиво, отчаянно и от всей души поносила последствия войны, так неужто она не видела нечисти ? С чего ей теперь так бежать и так кричать? Она не производила впечатления неразумной, она производила впечатление человека, доведенного до крайней степени отчаяния, но ламикрия на обочине человека в таком состоянии, тем более еще днем умудрившегося в крайне критической ситуации запустить кочергой в дракона,  не заставляет бежать и вопить о нечисти среди нас. И уж тем более , кому как не ней, так ловко запустившей кочергу - не знать, что делать. А раз окружающие не проявляли такого же уровня паники - значит дело было в чем то еще.
Джон поставил на землю жестяную емкость для воды, вручил Ларгре клещи, перчатки и две половинки меча, сказал, - все отлично, держи огонь, вон там еще уголь, я щас, - и метнулся к бегущей пожилой женщине. Встал у нее на пути, положил руку на плечо, сжал:
- Стой, что случилось? Где оборотни, упыри, прочие твари? Спокойно, здесь нет никого из них, все хорошо в настоящий момент, вы среди людей, - на мгновение Джон подумал, что она могла спятить от всего произошедшего и происходящего. Все ж, у каждого человека есть предел прочности, физический и эмоциональный. Джон видел спятивших в своей жизни. Все бывает.
А еще он точно знал, что Сэм уже не спит. Потому что слышал как в телеге заплакала Рут, его дочь, младшая из детей.

Отредактировано Джон Лайт (2015-04-21 22:18:47)

0

23

[AVA]http://s8.postimg.org/6c92ba839/image.jpg[/AVA]- Вот, карга! Едрить ее! – из комка серых лохмотьев выглянул сизый нос, - Разоралась полоумная. Нахер ее с собой потащили?
Разбуженный воплями бабки ни свет ни заря почтенный Лудде Канутус принялся разминать суставы. Прошлой ночью ему не повезло – какой-то лупоглазый мальчуган заметил, что бывший трактирщик тянул из кармана его родителя заботливо завернутые в тряпичку монетки. Деревенские мужики били отменно. Лудде пощупал плечо, коленку, потер задницу и всхлипнул носом. Хотя бы не насмерть. Зато спать ему пришлось на отшибе, никто не позвал его к костру.
- Выморозят, скотские рожи. Почтенного человека, столичного землевладельца! Вот вас, сук, всех после войны емператор-то посажает. Я ж с Его Императорским Высочеством ручкался! – утешительно бормотал себе под нос Канутус, пытаясь пристроиться поудобнее, но то булыжник упирался промеж лопаток, то куцый тулупчик, продранный во всех местах, задирался и оголял его сокровенное. Под конец Лудде забылся сном, в котором мечтал об огромной кадке золотистого пивка, где бы он плавал, что карась в пруду.
Судьба была зла к добропорядочному авернскому землевладельцу. После того, как Лудде на свою полулысую голову согласился доставить в Башню Смерти голову бывшего градоправителя Ревалонской столицы, несчастия сыпались на него словно из рога изобилия. Сперва ушла к чертям супружница, которой надоело его беспробудное пьянство, затем он так и не дождался платы за свою честно выполненную работу, но был осчастливлен визитом самого кронпринца Октавия в компании дуболомов из гвардии. Будучи освобожденным из императорских тюрем, недосчитавшись пяти зубов, Канутус приплелся обратно к своей таверне и обнаружил на ее дверях прибитые крест-накрест доски и бумаженцию с императорской печатью. Едва сумев дотянуться до грамоты, постанывая от ноющей боли под ребрами, Лудде принялся разбирать буквы.
- П-п-п-ооо Ве-ше… Нет-нет! Ве-лее. Повелению! О-ка! – пыхтел почтенный трактирщик. По велению Его Императорского Высочества Градоправителя Аверны Кронпринца Октавия «Хряк и Бабочка» - известнейшая в округе и старейшая пивная, в которой дед Лудде гнал свою чистую, что слеза, самогонку на аквилейских апельсиновых корках, где прабабка подавала вкуснейшие пироги с почками, закрывалась навечно. Здание переходило в собственность императора и было опечатано вплоть до дальнейших распоряжений. Причина Лудде была несколько неясна – ну да, иногда, разика два-три в день, кто-то жаловался, будто он разбавлял пиво ослиной мочой, раз-два на неделе какой-то пьянчуга мог обблевать порог его почтенного заведения, сославшись на де несвежее мясо, но чем он был хуже других мест общественного питания в этой зловонной клоаке авернских трущоб?! Забота о здоровье граждан?! Херня, а не забота! Наложил Его Высочество загребущую руку на собственность чужую, а все по злопамятности. А ведь Канутус хотел было уже простить ему и все выбитые зубы, как-никак Величественный отпрыск. Скотина, а не принц!
После сего проишествия Лудде пришлось скитаться по дворам своих бывших приятелей. Все, как один, оказались скотскими скотами и даже позволяя ему остаться на ночь, ко второй неделе принимались вспоминать ему какие-то там долги. Хорукс, козлобородая харя, вытолкал взашей порешив, будто Лудде распускал руки с его благоверной, Клавдий удумал с перепою, что приятель воровал у него серебряные, с Гераклимусом, вшивым дьячком гораздым пить все, что горело, Лудде проторчал дольше всего. Они даже наладили какое-никакое подобие дела – Гераклимус выносил из храма золотые пентальфы, что сдирал с ликов святых, а Канутус находил покупателей. На честно заработанное оба они долго и хорошо квасили. Пока Гераклимус не попался на глаза пастору и не огреб от приходского кузнеца по самое не могу. Обоих выставили на улицу. Но предпринимательские таланты были сильны и от порки только цвели пуще – печальные завывания Гераклимуса о Великом Всеедином, что не бросит-не оставит и пара хитроумных приспособлений дали им прекрасный старт в новое сытое будущее попрошаек с паперти. Лудде косил под безрукого и косноязычного, день-деньской сидя на ступеньках и мыча в сторону проходящих мимо старушенций. Сердобольные бабули подавали хоть мало, но регулярно. Иногда им везло на кающегося солдата – тот подавал щедро своему «брату по оружию, потерявшему рученьки во славу нашего Великого Императора и Вседержителя». Но судьбина была неумолима. На сытное местечко Канутуса и Гераклимуса повадились ходить гуськом три лже-слепых и одноногих. Банда у них была сплоченная, и супротив троих в компании одного лишь тощего, как сопля, дьячка, Лудде не выстоял. Гераклимус пал мученической смертью у ворот храма и трактирщику пришлось бежать из округи, спасая свою жизнь. Как он вскоре обнаружил, все храмы в Аверне были уже обжиты и закреплены за кем-то из многочисленной братии попрошаек. В одном месте обитали хромые, в другом слепые, в третьем обделенные какой-то конечностью. И никто, суки, не желал делиться! Он пробовал попрощайничать на площадях, но оттуда его выперли, кто бы мог подумать! беспризорничьи банды. Еле ноги унес.
В конце концов, Лудде решил попытать счастья за пределами родного города. Где-то в Эрендоле у его супружницы жил брат, кажется, даже купец. Претерпев множество лишений и приобретя до кучи много всяческого опыта, Канутус оказался на границе с Харматаном. По крайней мере, здесь было чуть теплее, чем на севере и он мог спать в кустах даже ночью. А потом началось светопреставление. Война понесла реки беженцев прочь от узкоглазых варваров. Вместе с людом, как верная пиявка, потек в Аквилею и Лудде, прибившись к обозам. Перебивался в основном мелким воровством. Неделю тому назад заприметил телегу кузнеца. Ах, какие расчудесные чудеса виделись Лудде под холщовым покровом! Но останавливал только вид хозяина – уж больно не хотелось проститься с жизнью. Помимо этого у кузнеца еще был целый выводок спиногрызов, что шныряли туда-сюда, и всюду совали свои носы. Как тут глянуть хоть глазком на имущество? Канутус присматривался издалека, вздыхал и мечтал.
- Дура дурешная, орет, что режут! – продолжал ворчать он себе под нос, запахивая тулупчик, и вдруг его предпринимательский мозг пронзила идея, - Это ж что ж делается! Людииии! – взвыл Лудде, бросившись через топлу вприпрыжку, - Всех пожрут, твари! Дитяток поуносят! Бей, стервецов! Мочи нечисть!
Только бы поднять панику, хоть ненадолго. Малюсенькую такую, не то, что при настоящем нападении, когда надо было улепетывать от опасности. Гвардейцы все равно всех усмирят, но он-то успеет ухватить заветное из кузнецовой телеги.
За месяцы скитаний туша Канутуса заметно потеряла в почтенности, зато теперь он мог пролазить под телегами, что мышь. Уцепившись за оглоблю и пригнувшись, Лудде перевел дух, а затем сунул голову внутрь покрова.

Отредактировано NPC (2015-04-22 12:08:42)

+1

24

Всякий воин обязан относится к своему мечу как подобает. По-крайней мере, для воина меч - это ближайший друг, который защитит и поможет выжить. По значимости с мечом может сравниться только плечо боевого товарища. Конечно же, соединённое с рукой, держащей меч. Странно, но именно меч признаётся больше всего оружием воина, хотя тот же топор может быть даже превосходит его. Но нет, меч универсален и, почти как человек, пригодится для всякого. А если в него ещё вкладывать душу, то это уже уже не вещь, а реликвия почище церковной. Церковная лежит себе и лежит, а меч тебя защищает. Вот так вот.
Появление бабки было и тревожным, и комичным. Паникующие в спокойной обстановке гражданские - это всегда комично. Оглядевшись, Ларгре никакой нечести не заметил, да и особого движения в лагере не было, стало быть, всё пока ещё спокойно. Оборотни и упыри не так страшны, как более изощрённая нечисть. Как бы не второй дракон. Если через минуту гвардейцев не дёрнут воевать, то действительно всё в порядке. Либо уже всё в порядке, либо беспорядка и не было никогда и бабка просто перегибает. Гражданские, что с них взять.
Наёмник хмыкнул и принял всё, что Джон ему отдал. Решив, что дело затянется, он чуть подкинул углей, всё равно прогорят и жар спадёт до нужного, когда всё растолкуют. Перчатки, конечно же, он пока отложил в сторону, не до них пока. Зато перепроверил меч, всё ещё висевший на боку, а то мало ли что произойдёт, потому надо всегда быть при оружии. Кстати, клещи неплохо подойдут в качестве импровизированной дубинки, благо, сломать их тяжело, да и если сломаются, то можно новые выковать. Песнь бабки подхватил какой-то мужик, выглядящий как типичный нищий или что-то вроде. Слишком ладно подхватил, отчего складывалось впечатление, что он либо слегка дурак и паникёр, либо хочет воспользоваться ситуацией. Но Ларгре вновь отвлёкся на Джона и бабку, а также на гвардейцев. Интересно же, что из всего этого выйдет. Вот вам и сплетни.

+1

25

Сложно было назвать это состояние сном, скорее забытье, где то там, далеко, не здесь. Состояние полурасслабленной готовности ко всему.  Но ей хватало и этого. С тех самых пор как из за отсутствия заказов Джон принял решение отправиться искать работу и средства существования далеко за пределы деревни, подальше от мест близких к границе. Во всем виновата война.
Саманта поставила тогда Джону ультиматум: она и дети поедут с ним. Худо бедно на имеющихся запасах они просуществовали бы и без Джона еще два-три месяца, пока он не вернется. Но отчего то Саманта знала - если Джон поедет один - она больше никогда его не увидит. Чуть меньше года тому назад она уже почти потеряла его. Второго счастливого случая не будет. Муж согласился с ней и взял с собой всех. Походная жизнь в зимний период оказалась нелегким испытанием, но любимые люди, необходимость заботы о них,  придавали сил. Джон и трое их детей давно уже составляли значительную часть ее собственной внутренней силы. В конце концов, если есть для чего и кого жить - вынести можно все что угодно.
Сквозь сонное полузабытье до нее доносились внешние звуки, в которых разум безошибочно определял своих и чужих. Под теплыми шкурами дети спали тоже не очень спокойным сном. Джей неустанно заботился о младших, очень ответственный старший брат,  еще прошлой зимой повзрослевший не по годам. Время от времени он снова накидывал теплую шкуру на Марка, когда тот во сне ее сбрасывал. Джон был где то там, говорил со своим новым товарищем и работником. Ночь была наполнена множеством звуков от большого количества гонимых войной людей. Еще вчера она сама держала в руках арбалет и слушала удары своего сердца, будучи не в состоянии выстрелить, потому что враг и Джон были на одной линии выстрела. А потом Джон убил врага, в тот самый момент, когда наставало время принять решение или самой погибнуть. Она так и не выстрелила,  а потом самый старший ее сын забрал у нее арбалет и спас отца. Воспоминания самым причудливым образом возвращались в снах, которые Саманта не должна была выносить в реальность. Воспоминания, изрядно сглаженные гордостью за своего старшего сына, и изрядно усиленные беспокойством за Джона.
Очередной резкий звук этой ночи, а затем завозившаяся и заплакавшая Рут - вырвали ее из сна окончательно. И прежде чем Саманта приподнялась на локте и принялась успокаивать дочь, Джей повернулся к сестре и зашептал ей в ухо:
- Тихо, тихо, все хорошо, не страшно, совсем не страшно.
К женскому голосу прибавился мужской, истерично возвещающий о нечисти, а спустя несколько минут полог телеги приподнялся и просунулась чья то голова. В темноте было не разобраться чья, но эта личность точно не была ни Джоном, которого Саманта слышала где то в далеке, ни его новым другом наемником. Сработали рефлексы. Она схватила монтировку, что лежала рядом и со всей силы, но почти без замаха, ударила по любопытной голове. Тычок получился не очень, и не очень попал, рука ткнулась во что то мягкое, но достаточно было что бы голова вылетела из под полога.
В тот же момент она без промедления сбросила с себя теплую шкуру, поднялась, подняла полог  и приготовилась к следующему удару.

0

26

Мужик пропал из поля зрения наёмника и тот сразу насторожился и повернул голову в ту сторону, где он должен быть. Не было. Зато краем глаза он заметил, как он лезет... Ох ты сучья морда! Этот хрен решил залезть в телегу к Джону, где спала его семья. Если он не вооружён, то ничего опасного, но никто не знает этого наверняка.
- Джон, проблемы! - крикнул он своему товарищу и бегом направился в сторону телеги, на ходу обнажая меч и держа клещи в другой. Его грёбанный недосмотр, что подпустил его так близко!
Окликать вора наёмник не хотел. Вызов бросают лишь воинам, но не ворам. Впрочем, вор мог слышать его слова, адресованные Джону, но втихую, не предупредив, наёмник исчезать, пусть и на пару десятков метров в сторону, не хотел. Поэтому первой идеей, пришедшей в голову Ларгре, была убить наглеца, но, всё же, Джон мог начать играть мирянина, да и гвардия могла не так понять.. В общем, вторая идея была несколько гуманней и, если вор не вооружён, то и Ларгре обойдётся без оружия. Но клещи применит.
Вот только последующие действия вызвали у наёмника некий лёгкий подъём настроения. Однако, у Джона боевая семейка: сын из арбалета стреляет будь здоров, жена отпор готова дать любому. Маленькая такая армия Лайтов, способная... Да на всё способная, видимо. Вор от тычка отстранился от телеги, попав прямо в руки к Ларгре, который уже убрал меч, ибо оружия в руках наглеца не разглядел. Естественно, что простого "поймал!" для наёмника было мало, а его возмущение не знало предела. Дабы вор понял свою ошибку, наёмник хорошенько приложил его лбом об телегу, а затем кинул на землю и принялся, что говорится, пересчитывать ему рёбра... Клещами. По голове не бил, так можно и убить, но телу вора пришлось очень несладко. Помимо клещей применялись и ноги, благо, латные сапоги били хорошо, если постараться, то до хруста в рёбрах. Но Ларгре не старался, так, проводил процедуру воспитания, как он её видел. Со стороны могло показаться, что он его убить готов. Может, при худшем раскладе, отобьёт почки, сломает пару костей, но, если честно, он старался лишь превратить тело этого человека в сплошной синяк. Пусть знает, что нельзя лезть куда не следует.

+2

27

[AVA]http://s8.postimg.org/6c92ba839/image.jpg[/AVA]
В существование ада господин Канутус, как и положено благочестивому ревалонцу, верил. Не настолько истово, чтобы позабыть свои естественные привычки, но достаточно, чтобы взмолиться Господу, когда жизнь вдруг поворачивалась к нему своей филейной частью. Однако от частоты и силы обрушившихся на него ударов времени на молитвы у Лудде на осталось. Сначала кузнецова женка ткнула его железным прутом между плечом и шеей – благо не проткнула насквозь, потом, откуда ни возьмись, его приложил об телегу здоровенный детина. Приложил так рьяно, что звезды из глаз посыпались. Меж тем, мужик не унимался и принялся охаживать бывшего трактирщика по всем частям тела, перемежая удары тяжеленными клещами и коваными сапогами. Ад гостеприимно раскрыл свои двери перед давно ожидаемым там господином Канутусом. Во рту смешалась кровь и блевота – если не издохнет от боли, то уж точно захлебнется. Помирать было страшно. Собрав последние силы, Лудде взвыл, что было мочи, булькая кровью и выкатывая глаза:
- Матушка!!! Грхх… Родная! Спаси! – он уже не мог и закрываться руками от побоев, нутро жгло, словно бы кузнецов дружбан влил ему в глотку растопленный свинец, - Господом! Спасиииии!!!
Надежды на заступничество других у Лудде не было никакой. Кому он нужен, грязная вшивая побирушка? Это бабу могли бы простить. Побили бы, понасильничали, да и отпустили. А его до последнего будут охаживать. Много у людей накопилось злобы, на войну, на дорогу, на бедность. Нужно было давать ей выход. И даже могилку ему не выкопают, сожрут псины, а в черепушечке поселится мышь. Гераклимусу, поди, и того было лучше – его на государственные средства небось у храма-то и закопали. Все в святой земле. Или даже какие косточки на мощи пастор отколупал – и пошел дьячок служить матушке-церкви после смерти пуще, чем при жизни. Обо всем этом, почтенный господин Канутус, конечно, подумать не успел, но опосля обязательно бы осознал и посетовал на свою горькую долю. Лишь бы кузнецова женка пожалела, на глазах ведь у детишек его забивали.

+1

28

Дети притихли и затаились сразу же после глухого удара о телегу. Работник Джона был уже здесь и разбирался с человеком, к ним подобравшимся. Разбирался жестко, жестоко. Женщина перелезла через бортик и спрыгнула на землю, все еще покрытую льдом после нападения дракона, закрыла за собой полог. Они не должны были этого видеть, хотя и без того прекрасно понимали происходящее. Разного и очень многого они уже понавидались в этой дороге, и время от времени она сожалела, что тоже отправилась в путь. Однако кто мог знать, если бы они остались - могло быть хуже. Много хуже чем то, что уже произошло и происходит. Там, дома, среди мигрирующей нечисти, никем не контролируемых бродячих бандитов и без защиты - было бы гораздо хуже.
Монтировка ей была уже не нужна, она положила ее в угловые металлические крепления борта.
Саманта знала, что Ларгре Шанаро - наемник. Похоже, что Джон нанял не только кузнеца себе в помощь, но и солдата, в одном лице. Картина, представшая перед ней, резанула память воспоминанием чуть более чем годовой давности. Методы всех наемников, очевидно, одинаковы. Разница была лишь в том, что в тот раз их было гораздо больше, и ее муж, забиваемый коваными сапогами, молчал.
Сердце бешено колотилось. Кто бы ни был этот вор, в первую очередь он был человеком, и уже, наверняка, усвоил урок. Кроме того, всё это не должны были слышать дети. Страшно было смотреть на это, человек умолял о пощаде. А Джона не было рядом.
Она сделала шаг, другой, третий к наемнику и человеку, корчившемуся на земле, протянула руки, коснулась наемника, потянула его назад.
- Ларгре ..., хватит.., хватит, уже всё. Не убивай его, - сказала она уверенным, требовательным тоном. - С него уже хватит.

Отредактировано Саманта Лайт (2015-04-24 19:39:45)

0

29

- Не имею привычки ссылаться на каких-либо богов, но всё-таки... Видать сегодня богиня удачи, если она когда и существовала, отвернулась от тебя, - произнес он, довольно ловко перехватывая руки мужчины, не давая тому атаковать, если, конечно, пьяные потуги человека можно было назвать атакой или же чем-либо на не похожим.
- Кажется мне, что не отмоюсь я от этой вони ещё месяц, - нос инкуба был окутан вонью перегара, от которого тянуло поделиться с миром завтраком. Если бы, конечно, этот завтрак был в его желудке. Есть нечистивец привычки не имел.
- И снова, я крайне настаиваю оставить нас в покое, - произнес Нариил, разглядывая небольшую канавку, в которую мог легко столкнуть пьянчугу. Мужчина был уверен, что устоять на ногах тот не сможет.
Но, кажется, слова не действовали на пьяницу, нет, они лишь раззадоривали его и явно побуждали к очередной попытке выиграть хоть какое-то преимущество. Только вот этого ему было не отнять, ибо сила и ловкость всё-таки были на стороне фон Берринела. И Нариил, будучи не особо конфликтным существом даже собирался дать человеку ещё один шанс, только вот не смог, мысль это прервали вопли женщины, несущейся через лагерь. Крик этот, возможно, не услышал бы этот пьянчуга, ибо был рода другого, но вот Нариил и Морин точно расслышали каждое слово.
Нахмурившись, инкуб всё таки оттолкнул мужчину в канавку, прежде чем приобнять девушку и направиться вместе с ней подальше от барахтающегося на мерзлой земле человека.
- Ты слышала? - поинтересовался он обеспокоенно. - Если среди нас ещё один нечистивец... Мы можем попасть под удар, - произнес он так тихо, что и собака бы не услышала, но тонкий слух вампирицы, он знал, уловил каждое оброненное слово.
- Кажется, вот теперь то тут и не безопасно. Если... Если они решат проверить всех. Ты в первую очередь окажешься под ударом.

+1

30

Морин очень удивилась, услышав слова пьянчуги о том, что стоит делиться, ведь она считала, что дала однозначный ответ, а значит человек должен сию минуту закрыть свой рот, отстать и уйти по своим никчемным делам. Захотелось даже самой отразить его неумелую атаку, скрутить и как следуют наподдать под зад, благо это было под силу вампиру. Хотелось, чтобы катился неприятный мужик куда подальше и чтобы глаза его больше не видели, и желание было огромным, однако девушка стояла на месте и не смела распускать руки. Всё дело в том, что Морин невысокая, худощавая и внешне довольно хрупкая, а потому будет очень подозрительно, если такая особа без труда уложит разгоряченного пьянчугу на лопатки. Впрочем, помощь Нариилу и не требовалась, он довольно легко справился с нападением, не позволил ударить себя и вознамерился толкнуть человека в канавку.
- Может и правда кинуть его в канаву? - Крейн такое завершение знакомства пришлось по душе. Она взглядом знатока и профессионала осмотрела землю. - Того гляди уснет тут и подумает, что всё было сном, - девушка пожала плечами, решив, что она бы так и поступила - кинула неприятного человека в канавку. Продолжить размышления о судьбе приставучего мужика не дал неприятный крик, который не услышать вампирица просто не могла, ибо кричащий очень напрягал свои голосовые связки, явно хотел, чтобы услышало как можно больше народу.
До ее острого слуха донесся душераздирающий крик какой-то женщины, скорее всего старушки. В принципе, в лагере часто кто-то шумел, не мог поделить место и постоянно пытался вырвать себе местечко получше, Морин ко всему этому даже привыкла, однако оставить без внимания и этот шум не смогла. В этот самый момент пришло осознание, что слухи о еще одном вампире совсем не слухи, а самая настоящая правда. По спине пробежался неприятный холодок, показалось, что теперь каждый в округе знает, что именно Морин является опасной нечистью, которую необходимо истребить. Совсем позабыв про пьянчугу, вампирица поглядела по сторонам, посмотрела чуть ли не на каждого человека и убедила себя, что они ничего не слышали, они не знают, кто стоит рядом с ними. Уровень паники, кажется, зашкаливал, но Крейн держала себя в руках, не позволяла своему взгляду беспорядочно метаться, запретила себе дрожать и бледнеть, всё-таки не первый раз она оказалась в опасной ситуации.
- Слышала, - кивнула вампирица, прижимаясь к инкубу. Сейчас он был ее единственной опорой и поддержкой, ее защитой. - Старуха может совсем умом тронулась, - предположила Морин. - Но если это всё-таки правда.. даже здесь, на самом отшибе, очень опасно, - продолжала размышлять Крейн. Она была очень тихой, следила за каждым своим словом, ибо очень не хотела, чтобы их тайна достигла чужих ушей.
- Нужно было раньше меня слушать, - недовольно заметила Морин, хмуря брови. - Здесь всегда не безопасно, надо было давно уйти, а не ждать момента, когда начнется самая настоящая охота, - возмущалась вампирица, стараясь сильно не увлекаться и не повышать голос. - И что нам теперь делать? Ждать, пока всех проверят и меня в конце концов убьют? Надеяться, что решат остановиться на одном нечестивце и до меня очередь просто не дойдет? Может бежать, а? Давай уйдем сейчас, нас никто и не заметит, многие еще даже не проснулись. - Девушка предложила всё, что пришло ей в голову в данный момент и теперь замолчала. Ее обеспокоенный взгляд остановился на лице Нариила, на его глазах, Морин хотела услышать его ответ.

Отредактировано Морин Крейн (2015-04-28 00:16:35)

+1

31

Повинуясь словам магички, но дождавшись кивка лейтенанта, гвардейцы вышли и выволокли с собой бабку, оставляя Маркуса и арийку наедине. Слова мэтрессы подтвердили худшее – перед ними был нечеловек. Нелюдь, то бишь нечисть.
Маркус не был суеверен, но он сталкивался с нечистью и раньше и понимал: главная проблема в том, что убить этих тварей сложно. И пока мальчишка, лежавший перед ним, слаб и немощен, - самое время.
- И что вы предлагаете, мэтресса? – все же спросил солдат, с сомнением глядя на парня, и тут услышал вопли бабки и буквально вылетел из палатки.
- Поймать, привести ее и тех, кто поднимет бучу, - скомандовал офицер гвардейцам, охранявшим пленников (и очевидно не справившихся со своим нехитрым заданием), и они, прихватив еще товарищей начали преследование возмутительницы лагерного спокойствия.
- Простите, - обратился Гжижка к магичке, вернувшись в  палатку, - Я так понимаю, выбора у нас особого нет.
Убийство детей – это страшно, но когда выросшая ночная тварь убивает множество людей, среди которых тоже присутствуют дети – это еще страшнее.

***
Гвардейцам, преследовавшим горластую бабку, повезло – она обнаружилась не так уж далеко – обитатели лагеря не слишком хотели просыпаться раньше времени и к столь важным сведениям отнеслись с прохладцей. На этом бы все и закончилось – бабку под белы рученьки проводили бы обратно к лейтенанту, а дальше он бы разбирался. Но гвардейцам не повезло – паршивые дни сразу видно: они и начинаются, и продолжаются отвратно – солдаты услышали звуки борьбы, ругань и характерные стоны. Поддержание порядка среди фуражиров и беженцев – одна из первейших задач Императорской гвардии – сказал лейтенант Гжижка, когда командор Лец временно передавал ему командование. Вот солдаты и припустили в сторону криков.
- Всем стоять и положить оружие! - гаркнул рослый гвардеец по имени Тит. Заварушку устроили парень-наемник и какой-то мужик сомнительного вида. Присутствовала еще и женщина. То ли мужик полез к бабе «вольного стрелка», то ли еще что. В любом случае Тит понимал – где наемники, там проблемы.
- Нарушение спокойствия в лагере недопустимо. Проследуйте с нами к командующему разбираться. Все, включая вас, - Тит указал на Саманту. Гвардеец был вежлив, как мог. Не будь приказа, он сам бы потолковал с наемником, коих терпеть не мог. Но приказ был, Тит настаивал, а рядом с ним стояли еще пятеро гвардейцев, молчаливо предлагая «идти по-хорошему». Баба была симпатичная и на шлюху не походила. Тит надеялся, что она не подруга наемника – таким хороших женщин иметь не положено. Но если предположить, что она жена побитого мужика, становилось совсем тоскливо.

+2

32

Она ему не ответила, только продолжала кричать о нечисти в лагере, не могла успокоиться. И кузнец  не мог добиться ответа, как бы ни старался успокоить старую женщину. Как и тогда, во время нападения, она никого не слушала, находясь в мире собственных мыслей и состоянии категорической необходимости высказаться. Так и сейчас, ей на самом деле не нужна была помощь, ей было нужно только одно - что бы все это наконец прекратилось, война, жестокость, боль, смерть, голод. Точно также она никого не подпускала к себе, Джон легонько тряс ее за плечи и не наблюдал желаемого эффекта. Пока он пытался говорить - все пропустил, не услышал зов напарника, слишком запоздало осознал удары и стоны возле своей телеги. Когда же спустя некоторое, не очень продолжительное время, до его сознания дошли удары и звук голоса собственной жены, Лайт отпустил старую женщину, развернулся к своим телегам. Туда уже бежали гвардейцы, Джон было рванул меч из ножен, устремившись за ними, но с силой вогнал его обратно, когда вся картина предстала перед его глазами.
Незнакомый мужик лежал на земле скорчившись, пытался отплевываться и закрываться, но на статус врага он уже вряд ли претендовал. Ларгре и жена стояли рядом, детей не было ни видно, ни слышно. Рядом же стояли гвардейцы.
Ах мать же перемать, Джон едва справился с зарождающимся бешенством. Глубоко вдохнул и выдохнул, не время рвать и метать, время быть спокойным и рассудительным в тяжелые времена, когда каждый на взводе. Тяжелые времена не скоро кончатся.
Он подошел к жене:
- Сэм, что случилось? - спросил он, взяв жену  под руку, пристально вглядываясь в ее лицо.
Она не была испугана, она выглядела решительно. Значит не все так плохо.
- Он залез к нам, - Саманта кивнула на мужика, лежащего на земле, - я его ударила, потом Ларгре подоспел, вот и все, Джон.
Кузнец не спрашивал новообретенного напарника, ему и без того уже было все ясно. Кроме того, гвардейцы все слышали.
А сейчас надо было делать работу, чинить меч, зарабатывать на существование. Если беда приходит, она никогда не приходит одна, все всегда случается сразу и одновременно. И ладно бы если бы все это сразу и одновременно - было чем то хорошим. Но так не бывает, сразу и одновременно имеют свойство приходить категорические проблемы, как например шестеро гвардейцев вокруг, корчившийся на земле мужик, который чуть их не ограбил или даже не убил, и требование пройти для разбирательства.
Джон отпустил руку жены шагнул к наемнику, оглянулся на гвардейцев. Они стояли кругом, готовились наводить порядок.
Ларгре отстранил от мужика на вытянутую руку, хотел попросить идти обратно к горну, но гвардейцы, окружающие их,  могли возразить, потому не стал. Окинул взглядом всех, оставляя левую руку на рукоятке меча в ножнах.
- Офицер, - обратился он к их главному, что приказывал, - за все что тут произошло отвечаю я. Это моя жена, а это - мой работник, он защищал моих. Там, - показал на телегу, - трое моих детей, Ларгре их защищал. Прошу вас, не надо никого забирать на разбирательство, у нас сейчас есть работа. Я сам разберусь с этим человеком, это наше дело,  даю вам слово, что беспорядок не повторится, по крайней мере тот, что зависит от меня.
Наступал рассвет, Джон видел его всполохи, а еще он кожей чувствовал температуру горна, который был уже готов для расплавления и ковки меча. Огонь и лед на земле.
Мужик лежал возле его ног, Джон ждал ответа гвардейца, надеясь что то поймет.

Отредактировано Джон Лайт (2015-04-29 22:55:34)

0

33

Нариил не был ни животным, ни вампиром, но чувствовал исходящих от Морин страх. Ему и самому было страшно, ибо таким он родился. Трусом. Но было ли это плохо? Вряд ли. Его трусость сослужила ему добрую службу, позволив дожить аж до двух с половиной веков. Разве ж это плохо?
И конечно он понимал девушку, осознавал, что им и вправду было бы неплохо уйти, сбежать немедля. Никто бы и не заметил, а если бы и заметили... Они были бы слишком далеко, чтобы что-то предпринимать, да и вряд ли кто-либо стал бы. Но всё-таки была проблема...
- Мы до сих пор не знаем состояния дорог, Морин, - произнес он тихо, явно не желая, чтобы хоть кто-то их услышал хотя бы краем уха. Разговоры этих двоих были слишком опасны для них же самих.
- Давай... Нам надо вызнать, как там с дорогами, безопасны ли они. Сейчас всякой швали на почве войны развелось. А для нас с тобой даже люди порой могут быть опасны... Либо же мы можем доехать до ближайшего города, а там отделиться. Ты же понимаешь, возвращаться в Девельт с пустыми руками просто бессмысленно. Да, там у меня есть друзья, и мы в безопасности, но если никто не будет на меня работать, то жизнь будет нелегкой, - он вздохнул. Сам инкуб не хотел покидать своего гнездышка, но на то его толкнула нужда. Он остался без работниц, которые позволяли ему существовать в условиях, на которые он был спокойно согласен, но вот без них... Без них у него было лишь два пути: найти новых или же охмурить богатую дворянку. За второе, пожалуй, он мог оказаться без головы, да и не совсем по вине палача. Просто некоторые кровососущие особы слишком ревновали бедных нечестивцев. Именно поэтому он и предложил найти новых шлюх, коих в подобное время можно было отыскать без проблем. Правда, на десяток попадалась лишь одна симпатичная и изящная, что для крестьянского сословия было крайней редкостью, всё-таки тяжелая работа не давала хозяюшкам времени на то, чтобы следить за собой подобающим образом.
- Так что, подождем? Уверен, через пару дней мы уже будем далеко от этого... Сброда. Они не успеют добраться до нас.

Отредактировано Нариил фон Берринел (2015-04-29 23:04:59)

0

34

Избиение младенца (по возможности защититься, а не по возрасту) продолжалось не слишком долго. В раж наёмник не входил, иначе бедолага был бы уже трупом. Едва только Саманта попросила его остановиться, как Ларгре прекратил это избиение и отошёл на пару шагов в сторону, так как и Джона это попросил. Избиение это не приносило удовлетворения и вообще смысла, как такового, уже не имело. Просто наказание за преступление. По-крайней мере, для наёмника оно теперь именно так и было. Нет, если бы его не остановили, то он бы нанёс ему ещё пару десятков ударов и, возможно, всё же гарантированно оставил бедолагу калекой, но тут у него есть шансы. Да, даже при том, что бил клещами и сапогами, что не из пуха сделаны, бил без, что говорится, огонька. Наёмник изредка презрительно кривил губы, когда смотрел на избитого, в остальном на его лице было полное равнодушие, особенно когда он переводил взгляд на появившихся гвардейцев. То, что он применял ещё и клещи, ему казалось нормальным и не жестоким. И не оружие это никакое, а рабочий инструмент кузнеца...
Ларгре хотел подоти в горну и положить на него клещи, но от гвардейцев можно ждать чего угодно. Как бы гвардия не сочла клещи за боевой молот или что-то вроде. Не в меру ретивый исполнитель раздует из мыши слона, если точно будет уверен, что получит за это вкусную косточку от хозяина. Да, как "гвардия" - так сразу аналогия с псом. Обычно задрюченным и взъерошенным. Слишком много в жизни наёмника стало гвардии. Больше её может стать только если он пойдёт туда служить. И этот раскомандовавшийся гвардеец вызывал большую неприязнь, чем его приятели. Наверно, потому что те хотя бы молчат. Ладно, пусть Джон со всем этим разбирается, так как Ларгре может ещё большие проблемы создать, если начнёт говорить. Ему и так стоило больших усилий смотреть на гвардейцев с лёгким уважением, а не сильнейшим презрением. Лишь бы только не заставили улыбаться, а то улыбка выйдет такая, что за неё и убить можно. Правда... А ведь те гвардейцы, что пришли меч чинить, ему противны не были. Мужики как мужики, со своими проблемами и делами. И не псы никакие. Хотя всё равно они, если прикажут, их всех повяжут и в тюрьму бросят, а может и на месте казнят. В общем, всё равно цепные псы.

+1

35

- И что вы предлагаете, мэтресса? – произнес лейтенант, словно не слышал слов арийки. Повторений не последовало.  Баба которая была любезно выпроводила из палатки всё-таки навела шуму, как того и боялась Ева.
«Дурная женщина», - фыркнула арийка и вновь повернулась к мальчугану. Человек, стоящий позади Евы, вполне мог своими силами, а точнее гвардии, успокоить народ, тем более прижучить старуху. Чем он и занялся, вылетев из палатки. Лекаря же интересовала судьба мальчика, который продолжал умирать тихой мучительной смертью.
«Теперь пойдут слухи… и тебе точно не выжить», - мелькнуло с сожалением в голове темноволосой женщины, которая вновь присела рядом с кроваткой, - «Люди слишком жестоки и не прощают обид, а твой вид доставил немало бед и горя».
Вновь коснувшись его лба холодной ладонью, Ева постаралась немного облегчить учесть существа, ведь пока дитя не сделал ничего плохого… Это пока. А может уже успел? И за спиной у малютки десятки убитых людей.
Осознание того, чем может обернуться эта ситуация, выбрав не правильное решение… А именно накормить  ребенка кровью, позволив жить… Вызывала в арийки запутанный комок чувств.
Ева могла с легкостью лишить жизни нечисть, именно этому она училась, когда-то… Но став той, кто за последние пол века только и делала, что спала души, было трудно решиться разрезать эту тонкую ниточку. Есть ли душа у этого мальчонка?
Выдохнув, Ева нахмурилась, в праве ли она  решать и судить? Долг призывает подумать о последствиях и дальнейшей угрозе виду человеческому.
- Держать его в клетке, тоже будет не гуманно, - к слову, словно мысли вслух, произнесла Градич, почувствовав возвращение лейтенанта .
- Возникли трудности? Может  я… могу чем-то помочь? – Ева повернулась к мужчине, отпуская Степку, - Люди обычно прислушаются к Ариям, особенно если привести весомые «аргументы».

Отредактировано Ева Градич (2015-04-30 16:17:31)

+1

36

- Оууууу!!! – выл Лудде, вздрагивая и хлюпая разбитым носом. Баба у кузнеца оказалась сердобольная, как и большинство из их женского роду. Наемник послушал ее тут же, видать, у хозяина рука была еще тяжелее, и даже этот скот побаивался самовольничать. Болела каждая косточка, Канутус хватался поочередно то за ребра, то за голову, то нежно прижимал к груди скрюченные руки. По земле застучали тяжелые сапоги – видать, бежали на его вопли.
- Убиииил!!! Убиииил!!! – заголосил Лудде, в процессе выплюнув на землю половинку зуба. Так и тюрю сосать придется, беззубым-то. Несмотря на крайне плачевное состояние и невозможность шевельнуться, сознание у бывшего авернского землевладельца оправилось от потрясения быстро и подсказывало хозяину, что лучше всего в его положении играть роль жертвы.
- Матушка! Родненькая! Убил ведь меня ирод! Уииии!!!! – на его крики сбежались солдаты. Эти с вором миндальничать не станут. Подвесят на первом дубке.
- Залез! – решил перехватить инициативу кузнецовой жены Лудде, - Залез! Так ведь трус же! Спужался очень. Что ж, господа солдаты, убить за это меня? Тварь я жалкая! Ох, тваринушкаааа! Божья тваринушкаааа! – Канутус заелозил по земле на спину, воздевая, сколько мог руки к небу, по его впалым щекам струились слезы. К приказам гвардейцев примешался еще один голос. Что делать?! Кому сдаваться?! Сознание и жизненный опыт подсказывали, что с простым людом договориться всегда проще – божьи люди, как-никак. И выторговать себе прощение, ссылаясь на Всевышнего, с коим ни одному крестьянину видеться не приходилось, куда как сподручнее, чем пурхаться супротив императорского закону.
- Не трогал я детушек! Карга заорала, что нечисти на нас лезут, страшненько мне сталооо! – Канутусу удалось перекатиться на живот и он медленно пополз к кузнецу, - Господин кузнец сильный, за простого человека заступится, вот и рванул я, дурень. Кака ж с меня опасность, Ваш благородия? Я же честный человек, божья тварь. А на меня с клещами! Ох-ох-ох, - у самых ног Саманты Лудде свернулся калачиком и уцепился за юбку спасительницы, - Убийственный убивец! Умираю я, матушка! Прикрой мне глазоньки, чтоб скончался я от твоей ручки, а не от безбожника. Ох! Святой Ксенофонт, матушка Мартиника! Ох! Умираюююю!! – надеялся Лудде на то, что гвардейцы бросят его на попечение кузнеца, чего им с побирушкой мараться? Если же в процессе еще и наемника за убийство подвесят, так и того лучше.

+1

37

Для Морин единственным выходом из сложившейся ситуации был как раз-таки побег. Это было идеальное решение проблемы! Они с Нариилом находятся на самой границе лагеря, ни с кем толком не общались, да и особого внимания к себе не привлекали, а значит если они зайдут в лес, чем занимаются время от времени, и больше не выйдут.. никто даже не вспомнит о их существовании, не заметит их отсутствия! Крейн была готова рвануть к деревьям сию минуту, однако не двигалась, не стремилась убежать. Она не могла бросить инкуба, не могла оставить его одного даже ради спасения собственной шкуры, ведь Морин очень привязалась к Нариилу.
- Ты прав, - с грустью в голосе проговорила вампирица, вздыхая и наклоняя голову. Всего секунду назад план казался идеальным, в нем не было ни одного изъяна, но сейчас.. сейчас Морин поняла, что у них не получится взять и просто уйти, хоть и очень хотелось. Она потерла пальцами глаза, еще разок тяжело вздохнула и наконец подняла голову, чтобы взглянуть на Нариила.
- Но ведь никто сейчас не знает, как обстоят дела с дорогами и мы сможем это выяснить лишь самостоятельно, чего я не хочу, - тихо-тихо проговорила Морин. - Наверное, будет правильнее добраться до ближайшего города. Но тогда нам придется быть еще осторожнее, и подбирать твоих девочек, не привлекая к себе внимания, - стоило девушке озвучить план на ближайшее будущее, как у нее появилась уверенность. Почему-то теперь Крейн казалось, что они со всем справятся, смогут не только выжить, но и уйти не с пустыми руками.
- Да, давай подождем, - кивнула Морин. - И будем надеяться, что никто паниковать и подозревать в нечестивости каждого второго не будет, - добавила вампирица. Она осмотрелась вокруг, убедилась, что всё пока что спокойно, охоты не предвидится, и улыбнулась. На душе стало чуть спокойнее, страх, сковывающий Крейн, ослаб и отступил.
- Знаешь, а тебе даже идет борода, - заметила девушка, разглядывающая лицо Нариила.

0

38

Мужик не переставал выть и умолять о пощаде, и пока он говорил и говорил, Джон молча слушал, глядя на гвардейцев.
Разных воров и бандитов он повидал за свою жизнь, и таких скользких типов тоже. С такими Джон никогда не имел никаких дел. Их слова не стоили и ломаного гроша, как флюгер повинуясь только попутному ветру собственной, часто чрезвычайно мелочной выгоды. Вектор такой выгоды мог меняться несколько раз в пару минут. Эти люди не имели ни чести ни достоинства, не говоря уже о совести. И имели свойство катастрофически преувеличивать суть положения вещей согласно собственным интересам. Так и сейчас,  он ползал по земле, перемешанной со льдом и орал. Но зато ползал, переворачивался, руки поднимал, сворачивался, разворачивался. На переломанного не похож, Лайт внимательно следил за ним, краем глаза отслеживая гвардейцев, которые могли применить силу, если его слова не покажутся им убедительными. Этого не должно было произойти.
Да, избит, но не катастрофически. Джон сильно сожалел, что не успел вовремя, что вообще отсутствовал рядом. Достаточно было оторвать его за шиворот от телеги, ударить раз и пинком отпустить в дальнейшее свободное странствование, не вернулся бы, при достаточной степени контроля. Но нет, Ларгре решил применить чуть более жесткие меры, и вообще говоря кузнец был ему благодарен. Потому что после такого уж точно не вернется, если не решит в последствии отомстить. Такое тоже случалось.
Некогда и не вовремя было это все, скоро колонна должна была трогаться, работа еще не была сделала, дети были разбужены среди ночи и наверняка напуганы снова, не успев еще толком отойти от событий позавчерашнего дня. Джон ждал ответа гвардейцев, а тем временем мужик доползал до его жены. И кузнец ждать перестал. Отпустил рукоятку меча, почти прыжком достиг Саманты, наклонился, сгреб вора за грудки и оттащил подальше, потом приподнял во весь рост над землей.
- Да хватит тебе уже, не умираешь. Умирающие столько слов не произносят. Помолчи немного. И запомни - никогда и близко не подходи к моей жене, - Джон посмотрел на мужика взглядом, не оставляющим ему надежды в случае возражения, и поставил его на ноги. Однако же не отпустил, продолжая держать за грудки. А то упадет еще и голову о лед расшибет. Этого только не хватало в довершение ко всему.

Отредактировано Джон Лайт (2015-04-30 23:27:51)

+1

39

Горькая слеза скатилась по носу бывшего авернского землевладельца и повисла на клочкастой бороде. Лудде всхлипнул раз-два, преданно смотря аккурат в середину лба кузнеца, и помотал головой.
- Уж который месяц помираю, отец, - Джон Лайт скорее годился Канутусу в младшие братья, но внезапно попавшись в честные руки кузнеца, Лудде решил пробуждать в несостоявшихся жертвах теплые покровительственные чувства, - Голодный, холодный, обобранный… Помираю душою и телом от проклятой войны. А ведь был я когда-то, господин кузнец, зажиточным гражданином, заведение держал, с Его Высочеством ручкался. И все потерял, все отдал на благо отечества. Что ж меня теперь, убить разве? – плечи Канутуса сотрясло рыданием, - Ни семьи, ни крыши, ни грошика ломаного в кармане. Защиты искал, от нечисти проклятущей, а на меня клещами! А ведь я работать могу, господин кузнец! – тоска в глазах Лудде сменилась взглядом трехногой дворовой шавки, заискивающе поджимающей хвост и припадающей к земле в надежде на то, что и ей перепадет кусочек из объедков.
- Я ведь и поднести и унести, не глядите, что тощий. Кабы мне ваш работничек ребра не перемолол, все бы сумел. И куда меня теперь? – в подтверждение своей нетрудоспособности, Лудде поболтал руками в воздухе, все еще всем весом повисая на кузнеце, - Что уж, добивали бы… - речь должна была окончательно убедить гвардейцев в бесполезности задержания Канутуса, от того произносилась громко и с надрывом.

0

40

Тит многое бы отдал, чтобы это и вправду было не его делом. Мужики могли сколько угодно колотить друг друга, пока не доходило до серьезных увечий, а до них не дошло, судя по тому, что все зачинщики сцены охали-ахали и причитали. Кроме молчаливого наемника, который раздражал гвардейца все больше своим показушно безразличным видом. Хоть бы оправдываться начал, так нет же, наверняка считает себя правым. Собственно, Тит многое бы отдал за то, чтобы сейчас не вмешиваться в заварушку, вернуться к костру, где, глядишь, уже завтрак готовят. Но не мог. Не мог, потому что свои же ребята не поймут. Да и приказ есть приказ, он для всех един – порядок в лагере не нарушать. Гражданским только дай волю, обнаглеют не хуже харматанцев проклятых. Одни проблемы от этих беженцев. И все-таки тащить в палатку к лейтенанту всех тоже не стоило.
- Женщина может остаться с детьми, - не хватает только бабских причитаний или воя, который поднимут мелкие, не увидев мамашу – решил солдат, - Остальные пойдут с нами. Шум как раз успел разбудить детей кузнеца, которые пока молчали, но Тит знал, что дети не умеют долго слушать спокойно - просто еще не проснулись до конца.
- Ты, - указал гвардеец на Лудде, - Помолчи, а то еще мы добавим. За возмущение спокойствия, так сказать. Помалкивай и вставай. Нечего валяться. Все пойдут с нами к лейтенанту.
Лейтенант, сдается, тоже по головке подчиненных не погладит. Хорошо хоть бабку крикливую изловили, но эти еще. Кошмар да и только. Как будто у гвардии забот других нет, как нянчиться к гражданскими! Оно-то, конечно, дело понятное, каждый бежит от войны куда может, но проще, конечно, было бы без них.
***
Идею с клеткой Гжижка отмел для себя сразу. Вампир тебе не цирковой медведь. Существо хоть и по сути своей злое и опасное, но все же разумное. Держать его на потеху толпе или отдать на эксперименты ариям будет куда менее…как там сказала мэтресса? Гуманно, чем убить.
- Мои люди разберутся, мэтресса. Не стоит беспокойства. Я бы не хотел, чтобы дурные вести разнеслись по лагерю. Люди итак слишком взволнованы происходящим, - мрачно ответил Маркус. Не клеилось его командование, ой не клеилось. Командор Лец будет недоволен. Заканчивать надо со всем этим мракобесием.
- Стало быть…
- Лейтенант, разрешите доложить, - Тит протиснулся в палатку, на полуслове оборвав лейтенанта, - Бабку поймали.. .и вот… Троих привели. Возмутители спокойствия. Устроили драку в лагере. Наемник, кузнец и… черт его разберет, вор что ли. И они это, про нечисть что балакают.
- При даме язык придержи, - Маркус и сам любил крепкое словечко, но при арийки не выражался и подчиненным не следовало. Арии, конечно, не церковники, но мало ли что. Доклад Тита не радовал. Не хватает только растрепать мерзкую новость по лагерю и окончательно взбаламутить спокойствие. Этих, по-хорошему, тоже можно вздернуть другим в назидание, чтобы не мутили воду, но настроения в лагере беженцев итак не были радужными. С другой стороны… идея осенила лейтенанта, осталось только, чтобы мэтресса ему подыграла.
- Сюда заводи, - приказал он Титу.

***
А у телеги кузнеца плакала маленькая Рут.
- Мама, мама! Куда забрали папу? Пусть дяди папу вернут! - заходилась в истерике девочка. И вместе с очередным ее криком, на ладони девчушки вспыхнуло пламя. Арийская сила проснулась в малютке, и Ева, даже не видя этого, почувствовала стихийный выброс магии.

Мастерское

Пост написан с учетом того, что все согласились следовать за гвардейцами, Саманта осталась с детьми, и обошлось без агрессии с той или другой стороны. Если это не так – пишем в ЛС Кейлин.

0


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив завершенных эпизодов » Линия крови путь тебе укажет ©


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC