Ревалон: Башня Смерти

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив завершенных эпизодов » На ткани совести не смотрятся заплаты


На ткани совести не смотрятся заплаты

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Время: 4 января 1658 года.
Место: Аквилея, Гадара
Действующие лица:  Агнетта фон Эдель, Уиллам фон Ларсен
Описание: Сразу после событий Путь во льдах: на север . Уиллам фон Ларсен собирается безотлагательно внести ясность в ряд вопросов, которые совершенно неожиданным образом стали насущными для него и Его Светлости Агнетты фон Эдель

0

2

Уиллам стоял перед раскрытым окном выделенной ему комнаты замка де Авели. Скрестив руки на груди, он наблюдал открывшийся перед ним вид на лес, но мысли его были заняты вовсе не созерцанием природы. Еще несколько минут тому назад, очистив меч от крови, он мерил шагами комнату, пытаясь понять суть произошедшего. Нападение было совершено не на короля, а на ревалонского принца, человеком из королевской охраны. Нет, не человеком, оборотнем, что однако не меняло его изначально человеческого происхождения. Оборотень назвал кронпринца Маруса предателем. Оборотень выбрал для нападения не очень удачный момент, но несомненно очень эффектный и самоубийственный. Случайностью это быть не могло, импровизацией тоже. А значит, если исключить помешательство - то это было тщательно спланированное покушение, имеющее своей целью не сколько убить кронпринца, сколько скомпрометировать де Летта. Исполнитель был смертником и точно осознавал это. И тут Уиллам понял, что сам сыграл тоже точно запланированную роль, предсказуемо убив, вероятно, единственного, кто мог бы пролить свет на случившееся, лишив возможности расследовать, распутать нити этого заговора, найти заказчиков. Мертвого уже не допросить.  Но в любом случае можно было допросить всех тех, кто знал как этот человек попал в окружение де Летта. Королю нужно быть более внимательным к своему окружению, с другой стороны все и всегда учесть невозможно. Более бдительным теперь необходимо быть самому Уилламу фон Ларсену.

Однако, произошедшее отвлекло его от другой новости, явившейся слишком неожиданно  не только для него. Его Величество сказал, что в скором времени отец поедет просить руки ее светлости Агнетты фон Эдель для него. Новость не ввела Уиллама в ступор, но чувствовал он себя совершенно не лучшим образом. Как минимум потому, что узнал об этом впервые не от отца. Никогда раньше отец не поступал с ним так, всегда раньше была возможность обсудить решения и проблемы. Эх, отец, за что ты так со мной, - думал Уиллам размышляя о том, что теперь делать. Такой подставы от отца он не ожидал. Отец просто не мог так сделать, не предупредив его заранее. Или мог? Или это решение Его Величества Эддара де Летта, продиктованное заботой о делах и процветании рода Ларсенов, присягнувших ему и верно служащих ему? Конечно, союз с фон Эделями был бы очень выгодным, как политический и экономический союз. Выгодным для Ларсенов, для Тиверии, наверное, раз об этом заботится король,  но как на это посмотрят фон Эдели? Как посмотрит на это в первую очередь сама Агнетта, которая видела Уиллама в первый раз и уже узнала о том, что ей вероятно предстоит стать его женой? Что если он сам будет ей вовсе не интересен? Презрение и унижение не станет ли его участью? И неужели и ему предстоит как и многим другим положить свою жизнь на алтарь некоего долга, который ему самому вовсе не по душе? Зачем и почему  он не может быть свободным человеком, самим выбирающим себе жизнь и женщину? Почему именно такой ценой нужно платить за процветание и величие, неужели нет другого пути?
Решить этот вопрос Уиллам должен был здесь и сейчас, сам, без каких либо родителей и иных посредников. Если уж судьба пыталась свести вместе мужчину и женщину, то именно эти двое и должны были решать свою судьбу. Любой другой вариант - будет не честным по отношению к девушке, к женщине. Честь не позволяла ему уехать просто так, не сказав все то, что он думает, не обозначив честно свои намерения. Похлопал себя по карманам, усмехнулся. Ему нечего было подарить девушке. Все что он имел в настоящий момент - только слово свое честное, и меч разящий.
Вид за окном был прекрасен, последний раз окинув взглядом лес, Уиллам принял решение и вышел из комнаты. Агнетту хотелось найти самому, но правила общества предполагали другие ритуалы. Он спустился на кухню и остановил там первую попавшуюся ему девушку из прислуги.
- Сударыня, прошу вас, сообщите Ее Светлости Агнетте фон Эдель, что я ищу с ней встречи и прошу принять меня.
Девушка кивнула и убежала, Уиллам медленно пошел за ней следом.

Отредактировано Уиллам фон Ларсен (2015-03-28 15:03:42)

0

3

Княжна окунала перо в чернильницу, подносила его к бумаге, наклоняла голову и ничего не писала. Пару минут спустя все повторялось заново. В конце концов, Агнетта бросила перо на стол и обхватила голову руками. Она пыталась написать матери, но не могла подобрать нужные слова. Ей требовался совет Греты, но насчет чего? Принц Маркус, хоть и переживший нападение, уже не стоял в очереди на престол. Несколько укусов и принц потерял все, на что мог надеяться. Потеряла и она. Если бы Октавий так и не был найден, если бы ее сестру официально объявили вдовой, если бы император все еще хотел союза с фон Эделями… Теперь, даже если Октавий никогда не вернется, их семья была почти в  безопасности и почти в забвении. София не успела понести, ее отправят обратно к родным в Эделейс, а наследником ревалонского престола станет младенец. Агнетта тихо засмеялась, покачав головой. Ее желание сбывалось, и так просто! Но что она будет делать дальше?
Княжна встала из-за стола, закрыла крышку чернильницы и задумчиво постучала по ней пальцами. Агнетта фон Эдель не верила в сказки, она не ждала от своего будущего неземного счастья и рыцаря в сверкающих доспехах. Но она прекрасно знала цену своему положению – старшая дочь в княжеской семье, первую половину своей жизни она не была наследницей по-настоящему. Агнетта, как и весь Эделейс, как и Грета, ждала появления мальчика. То, что именно ей в первую очередь достанется богатство Галаадских гор, она осознала постепенно – из оговорок прислуги, что шепталась по углам замка, из случайно встреч с красивыми дамами, которые тоже время от времени оказывались зажатыми в этих углах ее отцом, из той суровой манеры, с которой отчитывала ее мать за малейшие проступки. «Княжне не должно! Княжне не пристало!» - сопровождало Агнетту всю ее юность, и она этому не противилась. Она ожидала для себя блестящей партии, но не счастливого брака. В такие глупости могла верить София, которой позволялось забивать себе голову пустыми бреднями. Сестра не понимала истинной цели любого брачного союза, не осознавала ответственности ни перед своей семьей, ни перед страной. Как могла она быть достойной императрицей?! Агнетта раздраженно прихлопнула чернильницу ладонью – не слишком сильно, чтобы не ненароком не смахнуть ее со стола, - достаточно было одного испорченного платья за день.
Девушка из прислуги застала ее принимающей ванну, Агнетта все еще нервно ежилась, прижав коленки к груди и позволяя своей служанке растереть ей спину. Пар густыми клубами поднимался над бадьей. Агнетта оттерла со лба пот и прилипшие волосы. Барон фон Ларсен, чье имя она услышала впервые буквально пару часов тому назад, уже торопился о чем-то поговорить с нею. Она могла бы сказаться больной – вполне разумный предлог для благородной девицы, ставшей свидетельницей кровавого нападения, но любопытство возымело верх. Княжна велела девушке передать Его Милости, что она готова была встретиться с ним. Пока ее одевали и причесывали, Агнетта гадала, была ли она права насчет фон Ларсенов и их положения при дворе короля Тиверии. Что мог ей дать этот союз? Как на него отреагирует мать? Служанка поднесла ей круглое зеркало, Агнетта поправила локон и усмехнулась своему отражению. Не такие бы мысли мучили ее сестру в этот момент.
Княжна шла на встречу с фон Ларсеном в сопровождении своей служанки, точно к назначенному времени. Ей не было нужды играть в глупые запоздания. Она должна хорошо знать, что могли предложить тиверийцы. Меньше всего Агнетте хотелось стать безвольной пешкой в руках кого бы то ни было. В крайнем случае император мог приказать ей выйти замуж, но до того к мнению княжны должны были прислушаться.
Петли на дверях аквилейского замка были смазаны хорошо, они вошли в залу почти не потревожив тишину.

+1

4

Встреча была назначена в библиотеке, Уиллам рассматривал стеллажи с книгами, корешки переплетов,  убранство помещения, состоящее из резных узоров на колоннах и стенах. Он волновался, едва заметно внешне. Рубиться в бою являлось куда более простым занятием, чем то, что ему предстояло сейчас. Но ни ударить в грязь лицом, ни сбежать, ни тем более поступить низко, подло и против чести он не мог. Левая ладонь лежала на навершии меча, удобная поза, широко расправленные плечи, спокойный взгляд - Уиллам обернулся, когда княжна вместе со служанкой вошли в зал. Не убирая левую руку с навершия, барон поклонился кивком головы и подошел на пару шагов ближе.
Она не опоздала, прибыла точно к назначенному времени. Это означало, что ей не свойственны кокетливые игровые манеры, присущие большинству женщин, которых Уиллам успел повидать за свою не очень длинную жизнь. Это означало, что она, как минимум, практиковала деловой подход. Меж тем, Агнетта была прекрасна, что Уиллам не мог не оценить, даже несмотря на ее серьезный взгляд с читающимся в нем ощущением превосходства.   
- Ваша Светлость, - сказал Уиллам, глядя Ее Светлости в глаза, - в первую очередь я должен извиниться за то, чему свидетелем вам пришлось здесь оказаться и что пережить. В произошедшем есть доля и моей вины, с другой стороны, никто не застрахован от предательства, не в самое простое время мы живем. К счастью все обошлось, никто из достойных людей не пострадал необратимо, в смысле.. никто не умер.
То, что случившееся с кронпринцем необратимо - Уиллам понимал, укус оборотня делал оборотнем жертву, а значит кронпринц теперь оборотень, и тень случившегося ложится на де Летта всей особенно грязной частью этого чьего то замысла.
- Я искренне сожалею о ваших чувствах в связи со всем этим. Что же касается иного вопроса, который я хотел затронуть, - Уиллам перевел взгляд на служанку княжны, - я прошу вас обсудить его наедине, если, конечно, вы сочтете это возможным.

+1

5

В ответ на приветствие Агнетта привычно присела в книксене, потупив глаза. Въевшиеся до самых костей добропорядочность и приличие.
- Благодарю за Ваше беспокойство, Ваша Милость, - Уиллам смотрел ей в глаза, отчего его волнение не заметить она не могла. Ее предыдущий «жених» тоже был молод и восторжен, за него тоже все дела решал папенька, разве что от фон Ларсена княжна ждала чуть больше умения владеть собой, пожалуй, равноценно его умению обращаться с оружием. То, что Уиллам был не из робкого десятка, они все видели раньше, во время нападения. Возможно, что от нее ожидали той же манеры обращения, что и от ее матери, возможно, что сама Агнетта походила на Грету чуть больше, чем она полагала. Ей это, несомненно, льстило.
- Ничуть, в произошедшем Вашей вины нет. Разве что Вы могли распознать оборотня еще на пути в Гадару, но Вы же на арий, Ваша Милость? – Агнетта решила, что пока ей не станут известны истинные намерения фон Ларсенов, «морозить» Уиллама ей было ни к чему. Она приветливо улыбнулась.
- «Неисповедимы пути Его». Нам остается только молиться за душу принца Маркуса и Ее Величества. Такой удар… Тем более, что Его Высочество принц Октавий до сих пор не найден.
И покуда не будет найден, ей стоит подумать о будущем. В конце концов, помолвки не писались кровью, до алтаря путь неблизкий и расторгнуть соглашение Агнетта могла в любой момент, если, конечно, стоит его вообще заключать.
- К моему сожалению, Ваша Милость, я не могу удовлетворить Вашу просьбу, - она еще раз подкрепила свои слова чуть более робкой улыбкой, - Анна со мной с детства, у меня нет оснований сомневаться в ее преданности. Поверьте, она умеет держать язык за зубами. Все, что Вы хотели мне сказать, Вы, без сомнения, можете доверить и ей.
Уж что-что, а давать такие карты в руки фон Ларсена княжна не собиралась. Слишком легко марались честные имена. И если свою служанку Агнетта знала давно, знала, что Анна если и будет доносить, то только матушке, Уиллам был для нее человеком новым. Сыграть волнение и робость ни для кого не составляло труда. Тем более, известным своей изворотливостью тиверийцам. Ей бы не помешало чуть больше знать об этой стране. Познания Агнетты ограничивались общеизвестными фактами – история, чуть-чуть географии, дряхлый король Людовиг и его несчастный слабоумный сын. Где-то здесь, среди этих томов она могла отыскать имя фон Ларсенов, почитать о том, чьей стороны они держались и как быстро изменяли своим привязанностям. Новому королю они присягнули, по всей видимости, быстро и Уиллам был близок де Летту. Настолько близок, что для него вдруг выхлопотали прямо-таки блистательный союз.

+1

6

- Не арий, верно. Ничто иное, просто человек, - но и человеку, особенно человеку, не следует терять бдительности на службе, подумал фон Ларсен, однако вслух не произнес. -  Многое в руках бога, но немалое и в руках человеческих, - кивнул он, - не найден - вовсе не означает гибели.
Она была мила и довольно официальна, как впрочем и он сам. И в беседе наедине было отказано. Ни разу еще Уиллам не объяснялся с девушкой по личным вопросам в присутствии другой женщины. Ошибки молодости, неверная интерпретация собственных чувств, все это присутствовало в его короткой биографии, но еще ни разу его объяснений не слушали сразу двое. Выбора не было, то было право княжны и ему следовало доверять и соглашаться. И он доверился. Что ж, он будет неофициальным и искренним в личном вопросе в присутствии двух.
Уиллам снял левую ладонь с навершия меча и кивнул.
- Как пожелаете Ваша Светлость, - сказал, прошелся по залу взад вперед, снова посмотрел на Агнетту, - Так вот, я хотел прояснить между нами вопрос, поднятый на обеде моим королем. Должен сказать, что это оказалось новостью для меня не меньшей, чем для вас. Даже отец не счел возможным рассказать мне о том, о чем сказал мой король. Я не могу оставить это необъясненным,  невыясненным между нами. Понимаете, Ваша Светлость, - вздохнул Ларсен, отвел взгляд, потом снова посмотрел ей в глаза, - всегда хотел жениться по любви. Не односторонней, но взаимной. Я хотел бы прожить жизнь с любимой женщиной. Но в мою судьбу, а теперь и в вашу пытается вмешаться политика и экономика. Политическая, экономическая необходимость. Я все это понимаю, понимаете наверняка и вы. Наш с вами союз мог бы быть выгодным с этих точек зрения. Но - также я понимаю и то, что у вас могут быть свои планы, свои любимые люди, свои намерения и мечты. Я не вправе разрушать вашу жизнь, обрекать вашу судьбу на вечные оковы ради другого блага. Также - вы должны знать - что наш брак не будет равным. Состояние моей семьи меньше состояния вашей. Все бы это было ничего - если бы между нами существовали чувства, способные не видеть таких преград. Вы должны знать - что я не считаю возможным принимать подобные решения за меня кем то кроме меня - будь то отец, будь то король. Будьте уверены, что если с течением времени, после того как мы лучше узнаем друг друга, даже если мы по взаимному желанию согласимся лучше узнать друг друга, и если между нами не возникнет таких отношений, то я не позволю случиться тому, что разрушит вашу жизнь. И мою. Знайте, что никогда, ни словом ни делом, я не обижу вас, не поверну вашу судьбу в сторону, которая не вами будет выбрана. Поэтому - прежде чем мой отец доедет до вашего отца - я должен поговорить с ним. И прежде чем он попросит у вашего отца вашей руки для меня  - вы должны решить чего вы хотите. Ваше решение будет определяющим. Ваш отказ, если это будет отказ - я приму с уважением и пониманием.
Уиллам склонил голову, закончив речь. С души свалился тяжелый камень. Он ощущал себя исполнившим долг, хотя одновременно четко понимал на что идет, но сворачивать не имел права.

0

7

Выражение лица Агнетты на протяжении пылкой, иначе ее назвать было нельзя, речи фон Ларсена не изменилось. Но это стоило ей некоторого труда. Говорил ли Уиллам откровенно? Если да, то на ее губы так и просилась улыбка. Нет, она не понимала этого желания – жениться по взаимной любви. Так могли рассуждать юные девицы на выданье, наслушавшиеся сонетов о возвышенных чувствах. Они могли сколь угодно вздыхать в подушку и обманывать сурового родителя, чтобы вырваться на краткую встречу у плакучей ивы. Агнетта ни разу не слышала, чтобы такие истории оканчивались счастливой семейной жизнью. Нет, об этих влюбленных созданиях ходили слухи самые что ни на есть поучительные, но никак не романтические. Далеко ходить было не нужно – брак ее родителей был заключен при обоюдной симпатии молодоженов, но в итоге вечной любовью не увенчался.
Был ли это умелый спектакль, разыгранный фон Ларсеном с целью заставить ее поверить в его благородство? Вне всякого сомнения, этот ход был чрезвычайно хорошо продуман. Какая девица не растаяла бы уже от одного вида молодого барона, не пленилась бы его храбростью и не упала бы в его объятия заслышав о его глубочайшем уважении к ее мечтам и думам? Заставить девушку потерять голову и получить ее поддержку в случае, если Конрад фон Эдель не увидит в союзе с малоземельными тиверийцами выгоды. Чей это был план? Старого барона или его сына? Агнетта слышала истории про девиц, которые, забыв долг и честь, сбегали из родительского дома, чтобы вступить в брак тайно. Фон Ларсены могли надеяться на то, что и она в случае чего поступит так же.
Агнетта фон Эдель была богатой наследницей и понимала, что все, кто к ней сватался, хотел в первую очередь жениться на ее землях и титуле. Чудес не бывает, вполне себе достойное желание. Она надеялась в лучшем случае на взаимное уважение. Меж тем Уиллам был настойчив.
- Ваша Милость, я не могу не признать, что мне приятна Ваша честность, - он не мог не понимать, что Агнетта не имела права на отказ, не при таких обстоятельствах. Первая победа фон Ларсенов, - Я постараюсь ответить Вам с той же откровенностью. Я не знаю Вас. Я не знаю Вашей родины. И хотя слова Вашего короля и были для меня неожиданностью, я вовсе не нахожусь в счастливом неведении по поводу того, что многие стремятся получить согласие моего отца на обладание моей рукой. Вы просите от меня невозможного – предвидеть будущее. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь испытывать к вам те чувства, о которых вы говорите, не знаю, сможете ли вы. Как же я мог принять решение за вас, стоит ли вам просить моей руки или нет? – она тоже может играть в эту игру.

+1

8

Да, это был деловой подход. Она была невозмутима.  И он прекрасно понимал, как может выглядеть сейчас в ее глазах. Не даром же она сказала о том, к чему стремятся многие. И он был для нее одним из многих, в бесконечной череде желающих обладать богатствами и титулами. До чего же чертовски обидно было попасть в такое. Он мог служить королю, заниматься государственными делами, убивать врагов, сражаться за родину, за родину, которая должна стать частью большой Империи, заниматься время от времени своим не особенно прибыльным делом, и быть свободным. Быть свободным в первую очередь потому, что та судьба, служба и честь - были его собственным выбором. Спустя время он мог бы влюбиться в девушку, которая полюбит и его, и быть счастливым. Счастливым и свободным.
Но не тут то было.
Дела государственные и экономические вершились не только договорами, но кровными узами. Уж не от того ли, что цена обычной договоренности была нулевой. Нулевая цена доверия словам, словам, ничего не стоящим. Так и сейчас - она едва ли верила его словам, и Уиллам однозначно понимал, что поверит она только делам.
Уже целых 5 минут они разговаривали, он почти неотрывно смотрел на нее и все никак не мог понять, нравится ли она ему. Конечно, она безупречна. Внешне. Но Уиллам искал красоту внутреннюю.
- Вы правы, Ваша Светлость, - кивнул он, - ни вы, ни я - сейчас не знаем что будет с нами. Но я не прошу вас предвидеть будущее. Так же, я не прошу вас дать ответ прямо сейчас. У вас должно быть время определиться и разобраться. И у меня тоже должно быть такое время. Я хочу просить вас, Ваша Светлость, поверить в мои честные намерения уважать ваше право на самоопределение. А прежде чем просить вашей руки, я должен понять хотите ли вы этого, хотя бы примерно. И уж точно я должен понять - хочу ли этого я, простите Ваша Светлость, если эти слова вам неприятны. Но они по крайней мере не содержат неточностей и обтекаемостей. 
Уиллам выдохнул и сделал паузу, что бы понять ее реакцию.
- Хотите я расскажу вам о Тиверии и о себе? Раз уж все так вышло, нужно с чего то начинать. С другой стороны, я хочу узнать вас больше. Сочтете ли вы возможным рассказать о себе?

+1

9

Агнетта непроизвольно сжала зубы и отвернулась на мгновение, не желая выказать своего недовольства. Подумать только, ей, наследнице огромного состояния, будущей Великой княгине Эделейской, заявляли как какой-то бесприданнице, что не хотят брать ее в жены! Отказ императорской семьи вызвал ее удивление, непонимание, обиду. Отказ какого-то неизвестного барона, помилуй Создатель, был просто превыше всякой глупости. Не она должна была очаровывать фон Ларсена, нет. Это он стоял третьим с краю в рядах претендентов. Если бы у нее было чуть меньше мозгов, Агнетта бы подумала, что ее сглазили. Она была молода, не юна, но достаточно свежа, имела наружность самую приятную, положение, более чем высокое, достойное приданое, честное имя и обходительную манеру. Чего еще могли требовать от благородной невесты? Меж тем, она вдруг оказалась на положении просящей. Будь на месте Уиллама принц Октавий, Агнетта бы не задумалась развлекать наследника престола, она могла предстать перед ним такой, какой желалось бы Его Высочеству – нежной, робкой, дерзкой, неприступной. Ради тиверийца она этого делать не собиралась. Даже если ему и в самом деле кажется, будто его выбор имеет какое-то значение, тем хуже для него самого.
Княжна невидяще смотрела сквозь яркий мозаичный узор, украшавший пол залы. Затем, будто очнувшись от забытья, обернулась к фон Ларсену.
- Не доверять нашим союзникам – это было бы так… немудро с моей стороны, - она улыбнулась, - Тиверийцы и ревалонцы когда-то были братскими народами, если мне не изменяет память. И Его Величество, безусловно, снискал себе благоволение наших дворян тем, что стремится к восстановлению утраченных связей. Я с радостью послушаю о вашей родине и о вас, Ваша Милость. Насколько могу судить, Ваша семья весьма дальновидно и споро признала право Его Величества на корону Тиверии. Признаться, я ничего не знаю о роде фон Ларсенов, но не сомневаюсь, что это древнее и славное имя не раз появлялось на страницах истории вашего королевства, - «А в скором времени, и ревалонского княжества». Агнетта не удержалась от того, чтобы не отпустить насмешливое замечание по адресу тиверийцев. Скоро и споро меняющие своих сюзеренов, они искали выгоды во всем и, если Уиллам не из их числа – эта маленькая шалость княжны его должна хоть немного, но задеть. Безнаказанным за свою дерзость барон не уйдет.
- Что бы вам хотелось узнать обо мне, Ваша Милость? Я выросла в Эделейсе, моя мать – Великая княгиня Грета фон Эдель, в народе прозванная «Железной», мой отец – Сиятельный Конрад фон Эдель, человек самого легкого и веселого нрава, что вам доводилось встречать, моя сестра – будущая императрица Ревалона. Я не берусь судить о своих способностях в музыке и танцах, но мои учителя всегда отзывались о них положительно. Я имею представление об управлении делами замка или поместья, и неплохо держусь в седле, - она перечислила достоинства, о которых обычно говорили при сватовстве. Говорить искренне с человеком, чьих намерений она не понимала, Агнетта не хотела. Падали ли она когда-то с лошади, была ли влюблена, какой цветок любила больше других, как звали ее родные – слишком личное, чтобы доверить это первому встречному. В очередной раз она убедилась в том, чему научилась у матери, - приятная наружность никогда не была гарантом достоинств мужчин. Ее отец хотя бы умел быть галантным.

+1

10

Нет, определенно, на войне от него было бы больше толка. А здесь, в мире в котором он хотел быть в самом центре - его уделом были сплошные ошибки. Ошибки невозвратные, ошибки, ранящие других. Элитам положено видеть дальше своего носа, они и видели. И Уиллам думал что видел, но он просчитывался в сиюминутных действиях. Один раз из двух. Какова вероятность падения монеты орлом или решкой, или ребром? Дурацкая затея, нужно было уехать, поговорить с отцом, выяснить истоки и причины, подготовиться и поехать снова. Или что? Нет, это плохо. Все нужно выяснять здесь и сейчас, нельзя мучить людей долгими отлагательствами.
И все таки Уиллам совершенно не понимал женщин, их реакций, их намерений и проявлений. Он не мог предвидеть. Он говорил прямо и честно, а в ответ получал сарказм  о дальновидности и скорости принятия выгодных решений. Или же он совершал совершенную глупость своим поступком прямо сейчас?
Очевидно ему было только то, что он снова попал в свое любимое безвыходное положение, обоюдоострое со всех концов, как только начинал связываться с женщинами не по собственной воле.  Последовав решению отца и короля, приступив к витиеватым неискренним речам - он становился в своих собственных глазах бесчестным карьеристом и недостойным человеком. Приняв свое собственное решение - он подставлял и компрометировал и отца и короля, да еще и похоже… похоже что он обижал девушку, а что иначе могло означать это движение головой и этот сарказм. А похоже, что бы он не сделал - все равно было бы так. Мужчина должен был быть либо равен, либо богаче и знатнее женщины, на которой собирался бы жениться. Иначе мужчина в глазах женщины не является достойным, а в своих собственных глазах - гораздо более униженным. Даже если им повезло любить друг друга, и если она так не будет считать, настоящий мужчина не может быть ниже женщины. Уиллам был отвратителен сам себе. “Дальновидность” и “спорость” обожгли пламенем. Потому что ни слова о чести и личном выборе, ни слова о верности и преданности по убеждениям, о союзе чести. Да не стоило этого объяснять, Уиллам снес как есть, слегка дернулась мышца на щеке, не более того.
Итак, “куда ни кинь, всюду клин “, как любил говаривать его управляющий в поместье, когда дела не ладились. Да только отступать некуда, позади.. его собственное доброе имя, которое он не хотел потерять. А еще позади была Родина, и Уиллам не хотел понимать почему его собственное доброе имя идет в разрез с интересами Родины, и насколько это справедливо. Зачем он тратит ее время на неприятную ей беседу.

Агнетта рассказывала о себе, Уилламу было интересно. Рассказывала не много, но на первый раз - почему бы нет. Она не знает его, она не обязана рассказывать больше.
Барон осознал, что заставляет их обоих стоять, что совсем забыл о приличиях. Подошел к столу, за которым читали здесь книги, отодвинул два больших резных деревянных стула, и пригласил княжну и ее служанку присесть. Сам же решить стоять и дальше.
- Спасибо, Ваша Светлость, - благодарно поклонился, - что до меня - наше поместье расположено на севере страны, мы разрабатываем в горах серебряные месторождения, заготавливаем и поставляем пушнину и пеньку.
Наш род ведет свое начало из далекого прошлого, но я затруднюсь точно назвать год его образования. Не вся история сохранилась в документах. Мой отец сейчас в столице, в его отсутствие дела в поместье веду я. Моя мать умерла когда я был еще ребенком, я не помню ее практически совсем. Отец с тех пор так и не женился снова. Пример моего отца учит меня некоторым очень важным вещам. Должен сказать - мы присягнули королю согласно своим убеждениям, признав цели его правления и политики - по настоящему верными и благими для нашей страны. Он заботится о процветании Тиверии, что еще нужно от грамотного и мудрого короля? А в седле и я держусь неплохо,
- улыбнулся Уиллам: наконец он смог себе позволить и такое,  - узнать о вас я хотел бы больше, если я вас все еще не утомил, Ваша Светлость. Позволите еще вопрос?

+1

11

О реакции фон Ларсена на ее слова княжне оставалось только догадываться. Даже если оскорбление достигло цели, он не выказал этого. Обрывать разговор с нею Уиллам не собирался, наоборот, приглашая ее и Анну присесть он дал понять, что их беседа далека от завершения. Служанка осталась неподвижна, точно тень, затаившаяся в углу. Иногда можно было подумать, будто Анна была глухой, но она лишь знала свое место и за это, в том числе, ее высоко ценила сама Агнетта.
Слова барона о том, чем занималось его семейство, ее приятно удивили и заинтересовали. Те, кто мог назвать серебро, пеньку и пушнину своими основными источниками доходов не должны были бедствовать при хороших условиях для торговли. Неудивительно, что Тиверия искала для своих верных вассалов подходящие пути сбыта. Уиллам помянул отца и мать, куда как более прочувствовано, чем она говорила о своих. Агнетта до сих пор не могла понять, был ли он искренен или же прекрасно играл свою роль. Но это она узнает позже, когда будет возможность порасспросить о бароне других. Точно так же, как и почему фон Ларсены не попробовали занять трон сами, если обладали для этого достаточными средствами. Неужели, искренние поборники чести? Тиверийцы?!
Она попыталась сдержать улыбку, но шутка была вовсе недурной и к месту. Княжна рассмеялась, покачав головой.
- Вы вызываете меня на состязание, Ваша Милость? – Агнетта была не прочь развлечься. Ей не помешает забыть хоть на минутку о своих заботах, - Вы знаете, что испокон веков в Эделейской армии служили как мужчины, так и женщины? Не боитесь поражения? – она чуть наклонилась вперед и, понизив голос, предложила, - Можем заключить пакт, в случае моей победы, я назову вас рыцарем турнира, победите вы – я буду королевой любви и красоты?
- Говорят, что любопытство – это порок. Но я не святой отец, позволю вам согрешить еще раз, Ваша Милость. Что еще вы бы хотели знать?

+1

12

Улыбающаяся и веселящаяся княжна Агнетта фон Эдель не имела во взгляде ни тени надменности или официальности, улыбка ей определенно шла, и хорошее настроение тоже.
Уиллам посмотрел на служанку, так и оставшуюся стоять в углу. В любом случае, такой расклад был однозначно лучше, чем чье то ухо, прижатое к замочной скважине по ту сторону двери.
- Состязание? - одними глазами улыбнулся молодой человек, - пакт? Отличная идея. И я буду вынужден проиграть, потому что вы и так королева любви и красоты, а мне удастся поучаствовать в еще одном турнире, что бы завоевать ваше расположение. В таком случае - чего же бояться, я буду счастлив проиграть. Мечом владею, уворачиваюсь от тяжелой пики, ближний наземный и конный бой. В турнирах я побеждал.
Да-да, я знаю об армии, и об ордене Мартиники, но.. женщина - на войне, это как то не правильно. Война не женское дело, Ваша Светлость, это боль, страдание и смерть. Я уважаю их выбор, но на месте командира не смог бы послать в бой женский батальон.  Но не будем о грустном. Здесь и сейчас - мир.

Уиллам оперся правой рукой о спинку свободного стула.
- Любопытен, да, - кивнул, - и не считаю это  грехом. Любопытство - двигатель прогресса и всего что есть, цивилизации что ли. Так вот, Ваша Светлость, я хотел спросить ,- он сделал паузу, что бы следующие слова звучали отдельно от всего остального сказанного, - о чем вы мечтаете? Как вы хотели бы прожить жизнь? Что вы видите для себя в будущем? Что для вас самое важное в жизни?
Уиллам не знал, будет ли она откровенна. Вероятно нет. Скорее всего нет, потому что сегодня она видит его первый раз. Но даже то, что она сочтет нужным сказать - будет очень важным. Нет смысла говорить о частностях, когда можно узнать главное. Даже если этот разговор будет у них последним - Уиллам собирался навсегда запомнить этот сегодняшний,  довольно продолжительный, волнующий и  важный момент его жизни.

Отредактировано Уиллам фон Ларсен (2015-03-31 20:49:37)

0

13

- По счастью, - согласно кивнула Агнетта. Здесь и сейчас действительно был мир, но ненадолго. Харматанский султан думал, должно быть, что его готовность способствовать религиозным изысканиям ревалонцев приведет их, в конце концов, за стол переговоров, а вместо этого – империя потеряла наследника престола. Очень скоро война разразится снова, и тогда и Аквилее, и Тиверии придется доказать свою верность короне их старшего брата, у них просто не было выбора.
- Не сомневаюсь, как только мир будет установлен окончательно, у вас будет возможность отдать должное нашим рыцарям на Авернском турнире. В последнее время победителем всегда становился Его Высочество принц Октавий.
Шум, гам и суета, радостные возгласы, за которыми не слышно, как кто-то из проигравших стенает в ожидании лекаря, яркие щиты с гербами и громогласный голос, возвещающий имена новых героев. Взволнованные дамы в своих лучших нарядах, смех простолюдинов, толкущихся за ограждением. Это место, где мечты становились почти осязаемыми. Здесь можно было увидеть чудо из чудес – настоящую мартинику, урода с козлиными копытами вместо ног, сбежать к цыганской гадалке, и, затаив дыхание, пытаться что-то рассмотреть в тумане заляпанного стеклянного шара. Агнетта никогда не сбегала, ей не нужны были заверения седой ведьмы, она знала, что среди тех, кто был на ристалище или смотрел на поединки с трибун был ее будущий супруг. Многих она знала с детства, как братьев фон Эренд – весельчака и повесу Торвальда, упаси Создатель, стать его невестой. Все знали, что князь Ингвар, ее дядя, старался выхлопотать для наследника руку принцессы Констанции. А Агнетта знала раньше других, что сама принцесса влюблена безнадежно в старшего брата фон Эренд – Раймунда, мрачного и абсолютно безынтересного ария, который, конечно же, тяготился своей ролью смотрителя при младшем. Оба были теперь все равно, что мертвы. Пропали без вести на поле боя. Жизнь повела всех по разным дорогам. Мечты развеивались как дым. Констанция, ее единственная подруга, храбрая сердцем и отчаянная душой, она мечтала о Министериале, а теперь была заложницей варваров, будущей женой даже не султана, какого-то степняка. Принц Маркус, столь истово желавший короны, и так больно упавший с высоты своих замыслов. Его старший брат, который, казалось, никогда и не думал о своем долге перед страной и вдруг стал так удивительно походить на Его Величество, Октавия I. 
Агнетта думала, что ее мечты реальны. Что она никогда не испытает разочарования, подобно ее ровесникам. Она лишь хотела для себя достойного места в жизни. И, видит Господь, сделала все, чтобы быть достойной короны Ревалона. Но судьба обошлась с ней не менее жестоко, чем с остальными. Так какой смысл был в мечтах? Если все настолько непредсказуемо, не лучше ли вообще не надеяться ни на что.
Княжна посмотрела на Уиллама. Какого ответа он ждал? Человек, который так правдиво играл роль простодушного и наивного рыцаря. Несомненно, он хотел бы услышать, что он такой в мире не один, что она ему поверила. Агнетта не боялась помолчать подольше, не так ли справляются с душевным волнением нежные создания? Сыграть трепет в голосе ей будет намного труднее, но и слов должно быть достаточно.
- Ваша Милость, - она все еще не была уверена, что сможет ответить правдоподобно, - Я хочу, чтобы Создатель был ко мне милостив и облегчил выполнение моего долга. Я хочу быть счастлива, хочу благополучия своим детям и процветания своей стране. Я надеюсь суметь быть достойной опорой мужу и видеть в нем достойного человека. Но Всевышний любит посылать нам испытания, поэтому превыше всего я молюсь о силе духа.
Удивительно, что ей даже не пришлось покривить душой. Матушка бы одобрила ее слова, Агнетта была уверена. Княжна пытливо смотрела на фон Ларсена. Слишком серьезные вопросы он задавал, слишком волновался о ее мыслях для человека, встретившего ее впервые. Агнетта не могла отделаться от впечатления, что все это было фарсом, попыткой пустить ей пыль в глаза. Фон Ларсены знали все о ней и хотели увлечь ее тем, что ей бы пришлось по душе. Она бы предпочла держаться легких тем, где ложь была на ее стороне.
- Вас послали, чтобы испытать мою душу, барон? – она снова стала кокетлива, - Признайтесь, вы от святого Ксенофонта? – княжна благочестиво прочертила пальцами круг в воздухе, - Изыди, дух пытливый!
Действительно, женщинам не место на войне, у них – свои сражения, и в этом Агнетта намеревалась победить. Рассуждая о долге и благочестии можно было заслужить поощрение патера, но не интерес юноши. Уиллам, если и был ей нужен, то точно не с ясной головой.

+1

14

- Значит договорились, Ваша Светлость, - кивнул Уиллам, улыбнувшись чему то  сам себе. - Когда вернется принц Октавий, да не оставит его Всеединый, у меня будет возможность доказать свое мастерство. 
Он терпеливо ждал, когда она соберется с мыслями. Когда человек думает о своих мечтах, он становится светлее и серьезнее одновременно. Он возвращается к себе истинному. Уиллам смотрел на девушку и не думал о том, что она княгиня, что она богата, ни о ее положении. Он пытался понять какой она есть человек. А потом внимательно и сосредоточенно слушал, не отводя взгляда.
И в шутке своей она была прекрасна.
Уиллам рассмеялся, он уже почти забыл о ее попытке задеть его. Вернее, нашел этому оправдание. Слишком скоры и непривычны наверняка были для нее его действия. А жизненный опыт подставлял знакомые стереотипы.
- Не от него, нет. Всего лишь из Тиверии, из поместья фон Ларсенов, что рядом с горами на севере.
А потом стал серьезен снова.
Так вот не было для него пути назад. Выбор его или не его, уже не важно. То что делать теперь - только его выбор. Только ему решать как жить и что делать в ситуациях, в которые ставит его жизнь. Только ему самому дано теперь решать как взрослеть по настоящему, что значит действительно стать мужчиной. Это не на сеновале без обязательств, это не на турнирной забаве на потеху зрителям кровь чужую проливать. Это значит принимать решения, брать на себя ответственность за себя и свои действия, и за будущее тех, с кем связывала тебя судьба. Она вправе решать сама. Она и решит. Свой выбор же он уже сделал. Он не имел права уйти просто так, после беседы о важном.
- Всевышний любит посылать испытания, это так. Но еще больше люди любят посылать испытания самим себе.
Отвел глаза, посмотрел на полки с книгами, задумался на мгновение.
- Иногда, вечерами, я заставал своего отца в коридоре замка, где висят портреты нашей семьи. Дед, прадед, и так далее. Он стоял со свечой напротив портрета моей матери и смотрел на него. Долго. Потом уходил. Мой отец был счастлив с моей матерью, Ваша Светлость. И я тоже хочу быть счастливым. И мне кажется, что я смог бы дать это все своей жене и будущим детям. Также как мой отец воспитал меня.
К сожалению, холодно на улице, я бы позвал вас на верховую прогулку, но сейчас это неуместно. Если когда нибудь вы сочтете возможным посетить мой замок - я покажу вам наши места. Они очень красивы, особенно на закате и на рассвете.

Затем Уиллам медленно отстегнул перевязь меча, взял в левую руку его за ножны и упер в пол. Опустился на одно колено перед Его Светлостью Агнеттой фон Эдель и склонил голову.
- Я прошу вашей руки, Ваша Светлость.
Именно так, ни отец, никто иной не должен был делать этого за него. Это дело двух людей, только их самих. Все остальное формально и внешне.
- И я не тороплю вас с ответом. Вы вольны решать сами как вам поступить. Вы также вольны решать о сроке ответа. Я приму любое ваше решение, какое бы оно ни было.

Отредактировано Уиллам фон Ларсен (2015-04-01 17:49:58)

0

15

На несколько мгновений княжне показалось, что можно было вздохнуть спокойно. Разговор с фон Ларсеном напоминал допрос, с нею в образе жертвы. Это утомляло. Она могла бы ждать такой мрачной и тяжеловесной манеры от кого-то навроде Эддара де Летта, человека, умудренного годами, но никак не от молодого рыцаря. Однако отвоеванные секунды смеха тут же сменились меланхолией. Будь Агнетта чуть более склонна к романтизму, она, возможно, и оценила бы тонкие чувства Уиллама. Хотя, для того, чтобы произвести впечатление на любую другую девушку, ему бы следовало быть чуть более пылким. Фон Ларсен легко утопал в болоте своих безрадостных мыслей. Трудно было не признать мудрости старшего поколения, стремившегося решать вопросы брака за своих отпрысков. Они охраняли горячую на голову молодежь от необдуманных решений, спасали дочерей от длительных объяснений, смущавших неподготовленный разум,  и просто умели сразу перейти к делу. Княжна фон Эдель знала – в конечном счете, в браке все сводится к договору. Люди обязуются с горем пополам терпеть друг друга оставшуюся часть жизни, соблюдать общественные приличия, а взамен получают то, чего им не хватает – имени, финансового благополучия, политической поддержки, наследников. Перспектива выйти замуж ее не пугала и не вдохновляла. Она надеялась суметь поставить себя в любой ситуации.
Уиллам ей не нравился. Если он был искренен, ее передергивало при мысли о том, что до конца своих дней ей придется выслушивать пространные философские излияния. «Неудивительно, что их дела не пошли в гору», - отметила про себя княжна, - «Когда умер Людовиг кто-то сумел развернуться быстрее, фон Ларсенам же лишь и хватило благородства уцепиться за подол победителя. Хоть что-то». Хуже будет, если Уиллам к ней привяжется так же искренне. Она, конечно, сможет тянуть на себе обе семьи, как сумела ее мать, но при прочих равных Агнетте бы хотелось мужа с той же силой воли и энергией, что были свойственны ей самой. Нет, молодой фон Ларсен был не самым плохим вариантом – красив, смел, учтив, родовит и с многообещающим наследством, размер которого княжна пока что еще представляла себе плохо. Появиться с ним на людях не стыдно даже княгине. Ее действительно больше волновали те самые чувства, о которых пекся барон. Она могла испытывать симпатию, но навряд ли что-то большее, а быть кому-то обязанной Агнетта не хотела.
В то же время, как это ни было странно, если фон Ларсен ее умело обманывал, то он становился интересен. Ради разгадки она сюда и пришла.
Уиллам опустился на одно колено. К этому она не была готова. Княжна считала, что умела весьма хорошо справляться со своими чувствами, но сегодня она уже успела испытать потрясение. Поведи себя фон Ларсен с самого начала так, как она привыкла, Агнетта бы отшутилась легко. Но внезапность и серьезность предложения ее смутили. Она встала, ее лицо чуть побледнело.
- Ваша Милость, - княжна помедлила. Традиционное «большая честь для меня» не шло на язык. Агнетта вдохнула, открыла рот и передумала. Ей пришлось держать паузу дольше, чем она рассчитывала, - Я благодарю вас за прямоту, но, вы не сочтете за оскорбление, не могу дать свой ответ сейчас. Если вы дадите мне время до того, как ваш отец посетит Асгард лично… Наши земли тоже очень красивы, и мои родители, несомненно, будут счастливы принять у себя столь знатную фамилию.
- Если вы позволите, я бы хотела вернуться в свои покои. Сегодняшний день был очень трудным. Я надеюсь успеть вознести Всеединому молитву за здоровье Их Высочеств. И мне предстоит поддерживать сестру в ее томительном ожидании.
Служанка тут же встрепенулась, как проснувшийся ранним январским утром голубь, и поспешила к дверям. Агнетта учтиво присела, точно так же, как и приветствовала Уиллама в начале разговора и направилась за Анной. У нее мелькнула мысль, что неплохо было бы хоть как-то выказать барону симпатию, но всевозможные ленты, кольца и прочие безделушки имели неприятное свойство подрывать репутацию дарительницы, выступая на стороне обвинения в спорных ситуациях. Она ограничилась целомудренным касанием рукавом и беглой улыбкой.

+1

16

В этот раз, склонив голову, Уиллам смотрел в пол. И собственно пола практически не видел. Ощущал холод стальных ножен в левой ладони и молча ждал ее ответа. Еще ни разу прежде он не просил ничьей руки, никому не обещал серьезных отношений и тем более  жениться. Все бывает в первый раз. И сам по себе момент был для него торжественным. Каким был этот момент для княжны Агнетты фон Эдель, был ли он первым, был ли он волнующим или пугающим, желанным или противоестественным - он не знал. Зато он точно знал что момент был для нее неожиданным. Все же надо признать - уж наверняка не часто руку и сердце предлагал ей первый встречный, первая беседа с которым заняла не более чем полчаса. Пусть даже учитывая ранее высказанное его королем.
Уиллам сожалел, что у него не было больше времени узнать ее, показать себя, познакомиться по настоящему и провести больше времени вместе. Она ведь не знает его совсем, что она может решить ? Да только не имел он права уйти сейчас без решения.
Она была умна и преисполнена достойных манер, и она была права отчасти относительно скорости принятия решений. Права всего лишь отчасти, только в вопросе скорости, не учитывая предпосылки и мотивы выбора. Скорость принятия решения - для воина, рыцаря, в тех вопросах, которые требуют скорости  - определяющий момент. Некогда раздумывать слишком долго, когда враг нацелил на тебя свое оружие. Нет доблести у мужчины, если он слишком долго колеблется в принятии решений.
Уиллам был далек от понятия любви и влюбленности прямо сейчас, но как минимум она ему понравилась. И если судьбе было угодно связать их вместе, теперь он был к этому готов. Он, но не она. Вероятность того, что она полюбит его - была слишком мала. Но он обозначил серьезность собственных намерений сполна, и дальше ей решать. Зато она понимала вопросы выгоды. Больно резало то, что выгода для нее от такого союза была гораздо меньше выгоды семьи фон Ларсенов. Уиллам с куда большим удовольствием решал бы дела торговли, руководствуясь договорами исключительно торгового характера, не мешая в эти дела любовь и жизнь. И ему было противно от этого обстоятельства.
Да не смотрелись на ткани его совести заплаты. Он обязался жениться и попросил ее руки. Потому что она ему понравилась, потому что он не смог отпустить девушку просто так после беседы о важном. Потому что
не смог запятнать ее честь и бросить, это все равно что он бы пренебрег ею. Не так все должно было быть, но когда в жизни бывает все так и все как хочется ? Ровно никогда. И потому теперь он был готов ко всему и слушал тишину, пока она размышляла.
Реакция ее была правильной и естественной, ее реакция была честной, и он был за это благодарен. Она прошла мимо него, Уиллам встал и развернулся к ней.
- Именно так, Ваша Светлость, у вас много времени на размышление. Я хотел бы получить ответ от вас, до того как мой отец посетит Асгард. И время его посещения - будет зависеть от вашего ответа. Мою судьбу решает не отец. Я сам решаю свою судьбу. Прежде чем вы примите решение - я не допущу, что бы он приехал. Думаю, найдется способ уведомить меня о вашем ответе. Именно за этим я пришел - решение зависит от вас. А я - буду ждать вас, Ваша Светлость, Агнетта.. - Уиллам улыбнулся, провожая ее взглядом.
Еще прошло несколько мгновений, прежде чем он снова застегнул на поясе перевязь меча, уже после ее ухода.
Еще какое то время он просто стоял посреди библиотеки, затем проверил ход меча в ножнах и вышел, его ждал другой долг. Разбирательство по факту предательства в рядах рыцарей, сопровождающих короля.

0


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив завершенных эпизодов » На ткани совести не смотрятся заплаты


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC