Ревалон: Башня Смерти

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Альтернативные линии » More human than human


More human than human

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Действующие лица: Кейлин Эртон, Асвальд Рейнеке, Вацлав Лец
Сюжет: Кейлин Эртон лишила Асвальда Рейнеке сил. Продолжение следует.

0

2

У снега, впрочем, как и у воды, вкуса абсолютно нет. Асвальд Рейнеке неотрывно смотрел в небо. Зрачки зеленых глаз были расширены. Скоро под главой разведки некогда величайшей Империи образуется здоровенная лужа - тело по-прежнему оставалось горячим. Скоро над главой разведки некогда величайшей империи образуется преогромнейший сугроб - потому что двигаться Асвальд Рейнеке не выказывал ни малейшего желания.
Это было не больно.
Даже не страшно.
Но конечно, повторял здравый смысл, лучше бы, ничего этого не было. Снег падал. Рейнеке сморгнул. Снег на ресницах почти успел застыть - выходит, не такая уж и высокая температура тела главы разведки величайшей империи; не такая уж, выходит, у него незамутненная точка зрения. Было холодно. Было никак. А вот страшно почему-то до сих пор не было.
Вацлав ушел в разведку.
Помоги подняться, - полушепотом произнес Рейнеке, кашляя. - Или останься и поцелуй. Должна же быть хоть какая-то компенсация за упущенные возможности?
Рейнеке усмехнулся. Темнели на лице оспины, снег падал. Холодно.
Это наверное потрясающе - лишить сил самого главу разведки Ревалонской Империи. Теперь посмеемся - я не жалуюсь.
Рейнеке не жаловался. Снег падал.
Всегда было интересно, каково это - быть человеком. Оказывается - погано. Ноги замерзли и сапоги у меня мокрые.

+1

3

- Меня Вацлав не простит, - отозвалась Кейлин, не будучи, впрочем, до конца уверенная в сказанном. Протянула руку и рывком подняла на ноги Главу разведки. Рейнеке оказался легче, чем она думала это было странно и немного неловко.
- Стану легендой среди архонтов. Столькие пытались, а повезло мне, - мрачно отозвалась Серая. Ее настроение к смеху не располагало. Не располагало и настроение-состояние Рейнеке. То, что мэтр не выказывал ни злости, ни отчаяния могло значить две вещи –либо он по-настоящему не осознал, не прочувствовал, что произошло на самом деле, либо осознание это было таким оглушительным, что возможность переживать Лис императора временно утратил. Кейлин хотела думать, что временно, потому что неизбежный взрыв эмоций будет всяко лучше, чем полнейшее равнодушие, из которого рождается уныние и человек медленно угасает, «умирает от горя», но не в том, пошло-банальном смысле, в каком обычно это описывают барды. Бардов Кейлин недолюбливала за их желание «найти романтику» в чем можно и в чем нельзя. Так вот, в таком их положении романтичного не было ничего от слова «совсем» и любой, кто попытался бы утверждать обратное получил бы архонтский кинжал под ребра, потому что, видят боги, сейчас Серая была зла за двоих – и за себя, и за Рейнеке.
- Нужно уйти чуть глубже в лес, - сказала девушка, и сама же первая последовала совету, проверив, впрочем, что бывший уже арий следует за ней. Дальше чуть проще – сконцентрироваться на простых действиях: собрать дерева для костра и пару коряг, чтобы можно было спокойно сидеть – лапника в березовом лесу не нашлось, но в итоге место для импровизированного привала получилось не таким плохим.
- Сушите сапоги, мэтр, - жестче, тем хотела бы, велела архонт, - Вацлав не простит мне и вашу простуду.
Империя тоже не простит, - подумала было Серая, но одернула себя. С Империей нынче все было плохо, весьма и весьма печально. Архонт сняла фляжку с пояса и протянула Рейнеке. Вино было слишком терпким на ее вкус и холодным, но сейчас сойдет и такое. Снег не думал прекращаться, а Вацлав все не возвращался. Кейлин успела согреться, но говорить что-либо не спешила. Она никогда не была сильна в беседах, как тот же Глава разведки и никогда не умела утешать. В костре потрескивали поленья, девушка неотрывно смотрела на огонь и старалась запретить себе думать о том, каково это – потерять возможность рождать пламя, что, казалось, горело в тебе. Впервые она ощутила собственную силу, как проклятие. Почти смешно – архонт, ощущающий вину за лишения сил первейшего врага всего их рода. У жизни дурное чувство юмора.

+1

4

Питье, переданное Кейлин, принял и даже выпил с воодушевлением.
Минуту, - сказал Рейнеке, - сейчас вернусь. Люблю самостоятельность.
Вернулся скоро с парой жердин, на которые и повесил сапоги.
Отлично сушатся. А Вацлав простит мне все, кроме твой смерти. Это ж любовь. За несколько столетий я научился различать большую любовь и сводящую с ума симпатию, - Рейнеке улыбался, почесывая бороду. - Ты хочешь спросить... наверняка хочешь спросить, что чувствует арий, лишившийся способностей. Я отвечу - ничего. Абсолютно, курва мать, ничего не чувствует. Это даже не больно. Это никак. Вот! - ухмыльнулся Рейнеке. - Точное описание: я - ничто. Собственно: захочешь убить меня - не воспрепятствую. Ну дернусь пару раз - эка невидаль. В моей сумке был сыр. Надо съесть, пока не испортился, - резюмировал бывший глава разведки величайшей Империи.
Рядом играло пламя. Чужое теперь. Незнакомое.
Я бы поджарил, конечно. Жареный сыр - объедение.

+1

5

Когда Рейнеке уходил, Кейлин очень надеялась, что он не решил повеситься на ближайшем дереве. Надеялась, и потому смолчала – на тот случай, чтобы не рождать ненужных идей, если оные в голове ария (а по-другому думать о Главе разведки пока не получалось) еще не появились. 
Лис императора вернулся скоро и вернулся живым, что было не так плохо. Даже заговорил сам, причем о вещах, о которых, может быть, и не стоило бы – о ее с Вацлавом чувствах друг к другу, которые они  почти не озвучивали, даже оставаясь наедине.
- Мне остается вам поверить, мэтр, потому что в любви я понимаю мало. До встречи с Вацлавом сказала бы – «совсем ничего», - Рейнеке говорил, и это, пожалуй, было хорошо. Выражение своих мыслей и чувств многие полагали весьма полезным. Кейлин тоже, хотя свои выражать крайне не любила, пусть и прекрасно знала, каким губительным иногда может быть молчание.
- Вы неправы, мэтр, - возразила мужчине Кейлин, - Я, может, и не прожила с ваше, но видела достаточно, чтобы понимать, что на своем месте вы оказались не из-за вашей силы, а из-за мозгов. Точнее – крайне редкого в наши дни умения этими самыми мозгами пользоваться. Нет, не поймите меня неправильно, вы вполне можете унижать себя и дальше, я послушаю, мне несложно. Только я бы на вашем месте помнила, что ваши умения не ограничивались способностью воспламенять предметы взглядом.
Серая выдохнула. Пламенные речи давались ей нелегко. Пришлось встать и идти за прутиком, чтобы этот самый сыр, о котором говорил чуть раньше Рейнеке, можно было пожарить. Девушка протянула Асвальду веточку и опустилась рядом с ним возле костра. Еще немного помолчала, словно собираясь с силами.
- Мне действительно жаль, что так получилось. Вы были последним арием, которого я бы хотела лишить силы, как это ни смешно. Но мы выберемся из этого кошмара с магией или без нее.
Расскажите побольше о том, что происходит? Как вообще все это началось? – оценить ситуацию было бы действительно полезно, да и занять Рейнеке беседой будет не так плохо.

+1

6

Унижать себя? - ухмыльнулся Асвальд Рейнеке, с интересом наблюдая за костром. - Нет, Кейлин, это не унижение, не самобичевание и даже не попытка «инсценировать» жалость к себе. Это, Кейлин, банальнейшая из банальнейших констатация реальности. И раз уж тебе хватило смекалки признать за мной наличие мозгов, а также талант ими пользоваться, признай и другое: каким бы могущественным не был интеллект, без крепкой руки он — бремя, обуза. Опасная и по сути никому не нужная. Ты ведь воин, так?
Холод отступал, Рейнеке облизнул губы, насадил кусок сыра на кончик прутика.
Представь, что тебя лишили обеих рук. Срубили, так сказать, под самый корешок... весьма неприятная ситуация. Теперь попробуй убедить меня, мол де с потерей рук жизнь только начинается; мол де сила не в кулаке, но в храбром сердце и трезвом разуме. Не выйдет, Кейлин, потому что человек без рук прежде всего — калека. Магия была моими руками, моими глазами, моими ушами, моим источником... вдохновения. И индикатором социального статуса.
Снег падал. Сыр начинал шипеть и плавиться.
Как началось что? Война? Как всегда, - пожал плечами Лис Императора, - с перераспределения имущественных благ и социально-духовных ценностей. Ныне это не имеет значения. Значения имеет только одно — у этой войны не будет победителей. Эта война уже уничтожила привычный нам миропорядок, уничтожила границы между Империями и сами Империи. А вскоре она уничтожит всех нас. И если раньше люди видели во мне символ былого могущества, его, курва мать, олицетворение, с сегодняшнего дня все, что им остается... как ты там выразилась? - «унижаться и далее». Хуже, Кейлин, — смириться, принять унижение. Потому что покалеченный символ — это уже не символ, это насмешка над прошлым, над всем, что когда-то было нам дорого, - Рейнеке сглотнул. - Вам с Вацлавом нужно уходить. Бегите, пока не поздно.

+1

7

- Я поняла вашу аналогию, мэтр, - ответила Кейлин. Чего Рейнеке не утратил, так это способности говорить, использовать красочные метафоры и вообще всячески нести свои мысли в народ, коим по случайному и такому неудачному стечению обстоятельств оказалась сейчас Серая.
- Вы потеряли все, а скоро война уничтожит и последнее, что дорого вам – Империю. Она уже почти сделала это. Победителей не будет, улицы утонут в крови, а потом начнется новый век, но мы его уже не застанем. Так? – на всякий случай уточнила архонт.
- Бежать, конечно, можно, только нам некуда и незачем. Война уже здесь, спрятаться от нее? Где? И какой в этом смысл?
Смысл, конечно, можно было найти в сохранении собственной жизни, в попытке осознания того, что это все-таки не их война, какой-то другой пласт реальности и… А если нет? Если после встречи с Кетцером это будущее – все, что им осталось? Сбежать отсюда для Вацлава будет равносильно предательству, а Кейлин… а Кейлин очень не хотелось, чтобы он чувствовал себя в таком положении.
- Мы можем остаться и смириться, принять унижение вместе со всеми, кто видел в вас символ. Мне с этим будет, пожалуй, сложнее, потому что патриотических чувств во мне не так много, как в большинстве ваших подчиненных. Империя была не слишком добра ко мне на протяжении большей части жизни. Но это лирика. Империя умрет, большая часть людей тоже, остальные будут жить в страхе и скорби от потери символов, развенчании легенд и заката эпохи на руинах всего, что вы строили на протяжении сотни лет непрерывным трудом. Я правильно говорю?
Может, и нет, но Серая поймала какую-то странную волну, не иначе постарался сам мэтр, потому что иного объяснения своему красноречию она найти не могла.
- А можем остаться и сделать так, чтобы никто не узнал, что символ уничтожен. Те, кто мог стать свидетелями вашего бессилия, уже никогда и никому не расскажут о нем. Десятки полководцев не вступали в бой со своими солдатами, и это не мешало и современникам, и потомкам считать их великими воинами. Вы видите в себе символ, Асвальд? Будьте им! Сделайте так, чтобы никто не узнал о вашей слабости. Люди не видели вас реального раньше, зачем позволять им это сейчас.
Если вы считаете, что лишились всего, и надежды нет, я вам могу одолжить свой меч. Броситесь на него, а мы с Вацлавом потом устроим вам уютную могилку под березками.
Серая бросила выразительный взгляд на соседнее дерево, которое по несчастью оказалось осиной – вот так ландшафт портит прочувствованные речи! Но закончить все равно нужно было.
- Если же вы еще не готовы сдаваться, давайте думать. Давайте думать о том, как мы с Вацлавом поможем сохранить вам статус «символа» до тех пор, пока это будет критически важно в сложившейся ситуации.

0

8

Ничего ты не поняла, Кейлин, - беззлобно усмехнулся Рейнеке. – Не будет никакого «нового века». Для наступления нового века нужно хотя бы пережить старый. Такого шанса нам не дали. Нас, понимаешь ли, Кейлин, из нашего прошлого вырвали… самым что ни есть грубым, насильственным путем, - улыбался Лис Императора. - Процесс рождения – процесс долгий, тяжелый, болезненный, муторный. А то, чему ты сейчас стала свидетелем, – это не муки рождения, это самая натуральная абортация.
Решив, что кусок сыра поджарен достаточно, Рейнеке отложил его в сторону. Съест потом.
Такие как ты, Кейлин, бегут в одном направлении – вперед. В светлое будущее, ну или в чуть более адекватное потребностям настоящее. Мир большой. Надо думать, мира хватит на всех. Я сейчас, как ты заметила, Кейлин, говорю о мире; мир – далеко не синоним цивилизации. Вот, чего мы лишились, милсударыня архонт. Мы лишились цивилизации, всего того многообразия культурных достижений, материальных ценностей и духовных благ, которых с таким трудом добилась наша, курва мать, общественно-политическая формация. Мы лишились права на самоопределение… А, впрочем, какой толк? Какой смысл говорить обо всем об этом сейчас? И нет, дорогая моя, ты меня абсолютно не поняла: я не нуждаюсь в дискуссиях, мне не нужна мотивация; слушать истории о великих полководцах, на время боя отсиживающихся в кустах, я тоже не имею никакого желания. Соответственно, не буду. И как бы высока не была моя ценность для нашей «общественно-политической формации», мой мир – пора признать – мертв, - не меняясь в лице произнес Рейнеке. – Мир умер, символ пал. Все, конец, истории. Отныне я, отныне моя Империя – пережиток прошлого, «анахронизм». И, как бы мне не было тяжело признать, то уродливое и страшное, что придет нам на смену, придет уже без меня. Потому что мое время кончилось. Это не мой мир, это не мой «век».
Метель крепчала. Снег валил хлопьями.
«Господь в свидетели, я еще никогда не был так безошибочно прав».
Я не сдаюсь, Кейлин. Я отказываюсь признавать поражение. А лучший способ избежать поражения – не вступать в бой. И вот еще: если ты дашь мне меч, первым делом я попробую убить тебя. Такова моя натура, Кейлин Эртон, ничего личного. Поэтому сперва ты дождешься Вацлава, потом уйдешь.

+1

9

Мир, цивилизация, общественно-политическая формация – много умных слов, которые не означали сейчас для Кейлин ровным счетом ничего. Архонт никогда не играла в политику. Жизнь, смерть, меч – вот те слова, которые по-настоящему имели значение. Пока власть имущие играли в солдатиков, отсиживаясь по кустами или нет – не суть важно, солдатики убивали и умирали. Никто не хотел заниматься ни первым, ни вторым, но в случае безвыходной ситуации убивать все-таки предпочтительнее. Если бы Вацлав был здесь сейчас, можно было бы встать и уйти вместе с ним. Мир большой, они могли найти в нем себе место. Но Вацлава не было, рядом был только Рейнеке, который даже в таком своем состоянии умудрился найти слова, которые задели Кейлин. Она  искренне пыталась помочь Лису, а он предложил эту помощь засунуть куда подальше и пообещал использовать ее же оружие против нее. Серая внутренне усмехнулась. Сейчас она была сильнее его, что бы Глава разведки себе не думал. В бою один на один помогает не голова, а тело и опыт. И что-то подсказывало Серой, что опыта в махании тяжелыми железяками у нее все же больше, чем у боевого мага даже за его сотню с лишним лет.
- Вперед, - девушка бесшумно поднялась, а затем ее меч (с архонтским кинжалом ради этого Кейлин бы не рассталась) звякнул у ног бывшего ария.
- Я даже подожду, пока вы наденете сапоги, мэтр.
Это было идиотизмом чистой воды, у ее действия не было логического объяснения, и Вацлав наверняка будет в бешенстве, когда узнает о произошедшем. А он узнает, чем бы это все ни закончилось. Но злость была сейчас сильнее здравого смысла. Серая, кажется, начинала понимать, за что столь многие не любили Лиса императора. Он действительно умел вызывать сильные чувства, далекие от симпатии.
Архонт ждала, не убирая руки с рукояти кинжала. Порыв ветра разметал темные волосы, отбросив их за плечи. Снова пошел снег, но Кейлин его даже не заметила. Она не спускала глаз с Рейнеке. Ничего личного, да? Для нее это было не так. Вместо того, чтобы добить лишившегося сил врага номер один почти всех архонтов, Серая жалела о том, что произошло. Жалела и злилась – на себя за слабость, на него за то, что он практически плюнул ей в лицо после всего произошедшего. Жалела и ждала, когда Рейнеке возьмет меч и встанет.

+1

10

Предложение надеть сапоги, которые с минуты на минуту готовились прожариться до хрустящей корочки, пожалуй, было единственной здравой из всех прозвучавших в этих кустах фраз. Рейнеке послушался.
Что бы не сулило будущее, каким бы отвратным не выглядело настоящее, прошлого в любом случае не вернуть. Все, что могло пасть — пало; что не могло пасть — было разрушено. Единственное, что оставалось бывшему главе разведки Величайшей Империи — сцепить зубы, освежить в памяти эпохальные деяния прошлого, сделать выводы и забыть.
М-м-м, тепленькие, — ухмыльнулся Рейнеке, натягивая сапоги и поднимаясь на ноги. В полушаге на земле валялся меч.
Ариев не обучали фехтованию. Да и сам Лис Императора, сколько себя помнил, вопросами формирования навыков высококлассного бойца не озадачивался никогда. Его щитом, его мечом, его единственным, бьющим без промаха оружием была магия. А теперь - поди ж ты! - перестала им быть.
Снег падал. Мелкий, гадкий, назойливый. Рейнеке поднял меч. Тяжелый. Куда тяжелей, чем выглядел.
Премного благодарю, — склонил голову набок Его Лисейшество. — Согласно мнению большинства военных историков, для воина потеря меча и есть смерть. Таким образом, получается, ты уже мертва. Не очень честная, а все-таки победа. Отменный был бой! — продолжал ухмыляться Рейнеке. —  Теперь я вынужден откланяться. Меч, разумеется, беру с собой. Видишь ли в чем дело, моя милая девочка, хуже павшего символа бывает лишь символ, втоптанный в грязь. А я никому не позволю стать свидетелем моего абсолютно лишенного благородства падения. Не могу, Кейлин, не хочу.
Улыбка исчезла с лица бывшего главы разведки Величайшей Империи. Рейнеке отступил на шаг.
Знаешь в чем тождество великих цивилизаций и великих символов? - те и другие рождаются и уходят без свидетелей. Нужно чтить традиции. Уходите, вы с Вацлавом, окажите мне такую честь.

+1

11

Идея драться, понятное дело, была тупой. Арии сражаются магией, а не мечом, главное преимущество архонтов проявляется как раз в ближнем бою. Этот арий даже арием-то не был, делить им теперь было совершенно нечего, а «оживать и брать себя в руки» Рейнеке явно не собирался.
На мнение военных историков Кейлин было плевать. Она-то историком не была и вполне понимала, что победы в схватке одерживаются не словами и пафосными изречениями и даже не всегда мечом. Иногда они одерживаются кинжалом  в печень, а иногда кованым сапогом. Еще чуть реже – голыми руками. Серая усмехнулась.
-  Может, и так мэтр. Я даже не уверена, что это произошло только сейчас.
Что с ними сделал Кетцер? Это было неведомо. А, может, не с ними, а только с ней, и все, что она видит сейчас – игра, порождение умирающего мозга. Доподлинно это неизвестно. Но именно из-за этой неизвестности умирать сейчас, плюс даже в своих фантазиях Серая не собиралась. Она ждала Вацлава. Если это-таки последний ее сон, то пусть уж он лучше будет с Вацлавом, чем с уставшим Рейнеке и чувством вины.
Вацлав не приходил, чувство вины, напротив, не уходило. Из чего приходилось делать вывод, что наверное, таки не сон. Не настолько отвратно Серая жила, чтобы в своей предсмертной фантазии не увидеть любимого мужчину.
Рейнеке оставил меч себе, Кейлин только пожала плечами и не думала вставать от костра.
- Как вам угодно. Вернется Вацлав, и мы уйдем, если он сочтет это хорошей идеей. Мне всегда было плевать на символы, не вижу смысла начать беспокоиться о них сейчас.
Ей должно было плевать, но не было. Это бесило. Хотелось видеть перед собой умного и ироничного Лиса Императора, всегда знающего ответы на все вопросы, а она видела немолодого уже мужчину, потерявшего все, что он в жизни имел. Возможно, Рейнеке было бы гуманнее убить. Но это решать не ей. Она сделала все, что могла. Помолчали.  Серая прислушивалась к лесу. Вацлаву хорошо бы вернуться до того, как ее злость уйдет, уступив место сентиментальности. Не хватало только архонту начать истерику по поводу того, что она лишила ария силы. Смешно. Кейлин смотрела в костер, что языки пламени перед глазами предательски расплывались. Хорошо, что Рейнеке не видит. Тоже посмеялся бы на тему места каждого человека в этом мире.

0

12

Плевать на символы, — совершенно согласно кивнул Рейнеке. — Иного ответа, признаться, я не ожидал. Ну что сказать? Не везет – так во всем.
Не везло действительно во всем. Молчали. Молчали, впрочем, недолго. Время, которое Серая решила посвятить наблюдению за костром, Рейнеке потратил на сборы: проверил, удобно ли держится меч на поясной перевязи, не жмут ли просушенные сапоги. Меч держался удобно, сапоги не жали.
Дожидаться Вацлава смысла не было. Как не было смысла продолжать разговор. Снег падал. Погода портилась. Завтра будет новый день.
Не повторяя многократно сказанного — пора, давно пора уходить! — Рейнеке хрустнул костяшками, теснее закутался в плащ, последний раз глянул на искры — ох, и красиво разыгралось пламечко! — улыбнулся и ушел.

0


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Альтернативные линии » More human than human


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC