Ревалон: Башня Смерти

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Альтернативные линии » Примите заказ


Примите заказ

Сообщений 1 страница 20 из 21

1

Место: пустыня Дунгар, Харматан и далее по сюжету
Действующие лица: Амису-хатун, Эльмира, Джон Лайт и все желающие
Описание: бывшая султанша находит в пустыне волшебную лампу. События разворачиваются непредсказуемо.

0

2

- К шайтану это все! – из ямы донесся глухой звук, словно кто-то бросил об песок тяжелую палку, следом тут же взвизгнул ребенок.
- Ничего нет! И не было! Сумасшедшая ведьма, - Амминас вылез на поверхность, отплевываясь песком. Его платье посерело от въевшейся грязи, тюрбан съехал на лоб и просел как мокрая толстая курица.
Три дня они ковырялись возле старого колодца, земля была изъедена дырами в человеческий рост, и меж тем, все без толку. Амису же продолжала прохлаждаться в тени небольшого навеса, лениво отмахиваясь от мух, которые притащились за их немногочисленным отрядом в самое сердце Дунгара. Мерно покачивали хвостами два престарелых верблюда, в такт им мерно покачивалась красная шелковая плетка хозяйки.
- Хватит! Ты обезумела! Как только отец мог слушать тебя? – брат принялся яростно трясти песок из шаровар, затем решительно направился в сторону верблюда. Из ямы выглянула пара черных глазенок – маленький раб не решался последовать за господином.
- Власть, брат мой, дается кровью и потом, - обвился вокруг Амминаса хрипловатый голос Амису, - Продолжай копать и не теряй веры. Род Лакшар славен своими жрецами, неужели ты так скоро отворачиваешься от даров Хармы?
- Верно! – зло буркнул Амминас, - Нашими кровью и потом ты хочешь заполучить свою власть обратно. Как только они могли позволить этому быть?! – брат обернулся и посмотрел на нее с отвращением, словно на саранчу, без страха, но в его взгляде явно читалось желание размазать ее по полу подошвой сапога, - Никчемная, глупая, старая карга. Ты не принесла роду Лакшар ничего хорошего. Отец выдал тебя за султана, а ты возомнила себя вершительницей судеб. И где мы теперь?! – Амминас раскинул руки, указывая на тянущиеся до горизонта ряды одинаковых белых дюн. Бросить ее здесь. Чтобы стервятники обглодали кости, чтобы песок засыпал пустые глазницы черепа, чтобы навсегда позабыть имя Амису, как позабыл ее белостенный Сафр. Верлюд меланхолично принялся жевать край раскисшего тюрбана.
- Дрянная скотина! – накинулся Амминас на животное с воплями.
- Глупец! – выплюнула Амису, из-под чадры сверкнули глаза, - Только благодаря мне лакшариты еще держат свои посты при дворе, только благодаря мне мы управляем всеми храмами Империи. Ступай, Амминас! Бросай свою судьбу в помойную яму, - она вскочила на ноги и резво подбежала к месту раскопок, - В сторону! – мальчонка шарахнулся от госпожи, спускающейся по проседающим ступенькам самодельной лестницы вприпрыжку, словно козленок. Султанша схватила черенок брошенной братом лопаты и легко вонзила его в землю, в ответ раздался холодный лязг. Амису упала на колени и бережно подняла из песка побуревшую от времени лампу. Мальчишка ахнул и вжался в стену. Где-то вдалеке раздался храп удаляющегося верблюда, что уносил на своей спине Амминаса.
- О, Всеблагой! – выдохнула женщина. Она повернула лампу, осторожно смахивая с нее грязь, под наросшей за века окисью еле-еле проступали какие-то затейливые письмена. Амису опустила чадру, раб сглотнул и в ужасе уставился на ее уродливый шрам, покрывающий всю левую половину лица. Султанша чуть прикрыла глаза и прижала лампу к груди. Все сбудется! Все ее желания. Все, чего она лишилась. Трон, дворец в Сафре, роскошь и нега ее покоев, любимый сын, все вернется к ней в мгновение ока. Руки Амису дрожали. Она выдохнула и осторожно потерла лампу.

+1

3

Голубая точка становилась все больше и больше, сквозь белесую завесь облаков проглядывали очертания материков, желто-коричневых и пока ещё мёртвых, но что-то влекло взгляд именно к этому крошечному шарику, вращавшемуся вокруг оранжевой звезды. Она знала, там, на этом шарике произошло нечто, нечто поразительное и невероятное, результат кропотливого труда сотен лет и исключительного стечения обстоятельств. Шанс был невероятно мал, но он выпал и свершилось...
Всё ближе и ближе, блестящая лужица растянулась до размеров озера, лениво лизавшего волнами пустынный каменный берег, и в нем, в солёном мелководье, она увидела то, ради чего все это и затевалось - микроскопическое создание. Удивительно простое и удивительно сложное. И живое. Бледно-зеленое, почти неразличимое в воде, оно пыталось прицепиться к песчинке чуть больше размером, чтобы волна не унесла его в холодную глубину озера. У него не было органов зрения и слуха, да и мозга даже в зачаточном состоянии ещё не было, и все же оно упрямо цеплялось за жизнь.
Она с трудом подавила желание создать максимально комфортные условия для этой крохи и оглядела окрестности. Да, пока что с десяток зелёных созданий, крошечных и слабых, но они выживут, вырастут и им будет принадлежать целый мир. И однажды эти безжизненные берега покроются изумрудной сенью лесов и кустарников, и в желтое небо взмоют те, кто обретет крылья, и...
И тут началось. Кто-то извне настойчиво и бесцеремонно вмешался в процесс созидания, обуреваемый своими мелкими и ничтожными "хочу!". Злости не было. Как можно злиться на существо, чьи стремления и желания укладываются в смехотворный промежуток времени сроком в пару лет? Пусть получит своё и успокоится. А потом можно вернуться и понаблюдать за водорослями. Она искренне надеялась, что по возвращению застанет целую колонию.
По старинным легендам, передаваемым из уст в уста, при потирании старых ламп следует столб дыма и, возможно, огня. Так вот, не было этого. Ни огня, ни дыма, ни огромных облачных фигур. Глухо и тяжко застонали барханы, ветер взмыл вверх, увлекая за собой тучи песка, верблюд в ужасе вытянулся по земле словно моля поглотить его и избавить от чего-то более ужасного, чем смерть. Невидимая, неосязаемая, она зависла над ямой, разглядывая женщину в странной одежде и мальчишку, в панике заметавшемуся на дне.
Песок замедлил движение, собрался в подобие лица, подвижного, пластичного, постоянно менявшего очертания, и шелестящий мёртвый голос тихо и равнодушно спросил:
- Кто ты и что тебе нужно?

+2

4

Он уже почти потерял счет дней от момента, как сюда попал. Ведение календаря оказалось делом проблематичным. Джон подозревал, что его подсчеты имеют расхождение с реальными датами, потому что пропустил несколько суток, не отложил их в памяти. Ненависть, прочно поселившаяся в душе, уже была изрядно заглушена безысходностью и тоской. Он уже почти потерял надежду найти своих сыновей и вернуться назад. В произошедшем винил себя. Он подвел своих мальчиков и жену. И теперь он раб, чья участь однозначно предрешена.
Джон не сдавался большую часть времени, он поднимался снова и снова, потому что знал, что неизвестность не является определяющим фактором. Однако шансы на побег стремились к нулю. Кованые кандалы не были проблемой, как они сделаны и как их снять - он разобрался с самого начала, но в краю, в котором он был рабом, не знал языка, в котором не имел никаких прав - его свободное перемещение было слишком ограничено. И несмотря на то, что он хорошо разобрался в сторонах света, примерно понимал в какой стороне находится Ревалон - он не имел представления в какую сторону забрали его сыновей. И даже если совершенно непредопределенная судьба позволит ему найти их, добраться живыми до границы родины - было чрезвычайно сложной задачей.
Ночами Джон строил планы и стратегии, отмечал местоположение нужных ему инструментов и оружия, и предавался отчаянию каждый раз, понимая неосуществимость затеи. И поднимался всякий раз снова с новой надеждой, что новый день принесет нечто новое.

Нечто новое принесла ночь. Ночь принесла надежду. Ему удалось сбить цепи, но не кольца. Однако кольца уже не представляли собой проблемы. Лайт ясно видел направление, в котором нужно идти. И шел следующие 4 дня с минимальным запасом воды. Вода кончилась. Добраться до ближайшего колодца он рассчитывал еще вчера, но, видимо, ошибся с направлением. Пустыня не прощает ошибок, если он взял правее или левее изначально - теперь уже поздно. То, что было ясно видно 4 дня тому назад, превратилось в неопределенность. Не имело смысла сбиваться с пути, пустыня не бесконечна, если идти только вперед - можно достигнуть границы. Не государства, по крайней мере суши. Джон шел.
Песок проникал во все, он не отряхивался, это не имело смысла. Только шел. Вперед и вперед. Солнце палило, потерял бдительность, не заметил как чуть не наткнулся на людей. Тут же упал на песок и затаился. Потом перебрался ближе к бархану и закопался в песок. Прекрасно понимал, что первые встреченные харматанцы могут сделать с беглым рабом, сначала было необходимо понять, кто они и чего от них можно ждать. Не заметили, наблюдал.  Они что то искали, рыли ямы. Он уже выучил несколько харматанских слов, но в основном с ним объяснялись жестами и ударами, пока был в подчинении. Беседа тех харматанцев по большей части не была ему понятна. Женщина, мужчина и маленький мальчик, верблюд. Мальчишка был рабом, судя по обращению с ним.
Жажда становилась невыносимой. Но это было меньшее зло по сравнению с тем, что могут сделать с беглым рабом.                         
Харматанцы ругались. Мужчина вылез из ямы и принялся остервенело отряхиваться. Не нужно было знать языка, чтобы понимать, что текущее действие - это затея женщины со многими шрамами, а ее спутник - согласен не со всеми ее решениями.
Жажда была невыносима. Силы покидали Джона от слова “совсем”. Он выполз из своего укрытия и наблюдал за людьми уже почти открыто. Женщина со шрамами, тем временем, спустилась в яму, а потом через немного ветер взвыл и поволок песок. Это не было естественным его порывом. Это была совсем другая стихия. Верблюд испугался, распластался по земле, а Лайт  принял решение, кинулся к яме, увидел, как женщина трет лампу, а парень мечется в ужасе. Песок, гонимый ветром хлестал по одежде и незащищенным частям тела.
- Дай мне руку, - проорал он, наклонившись вниз, не зная поймет ли его мальчик. Должен понять, Джон выглядел недвусмысленно, он протягивал ему свободную руку, требовательно глядя в глаза. Парень поднялся, Лайт ухватил его за руку и рывком вытащил из ямы. Оттащил на пару шагов, опустился на землю, закрыл собой от взбесившейся стихии.С женщиной вряд ли что то случится, она достала лампу и это кое что значило.
Сказки из собственного детства, сказки что он сам рассказывал своим детям - оказались реальностью. Голос прозвучал в голове. Еще один раб… раб лампы. Рабыня. Голос был женским. И тогда Джон оглянулся на происходящее.

Отредактировано Джон Лайт (2015-05-05 19:42:45)

+2

5

Сколько бы ни была Амису уверена в своей правоте, сколько бы ни знала о пустынных джиннах, когда вслед за движением ее ладони в небо взвились столпы песка, колени у нее подогнулись. Мальчонка себя ко встрече с всесильным духом не готовил и от того принялся метаться по яме, словно мотылек, бьющийся о стенки светильника. Откуда ни возьмись рядом с ними оказался мужчина, сначала Амису показалось, будто брат внезапно повернул обратно. Уже после того, как неизвестный выволок раба наружу, поняла, что одет он был не по-харматански. Бояться ей было нечего, пускай в маленьком лагере оставался всего один верблюд, одно лишь ее слово перенесло бы вдову, куда она бы пожелала. Хотя отдавать желание зазря было жалко. Она тоже ухватилась за лестницу одной рукой. В спину ей зашептал голос. Амису выкатилась на поверхность, лежа на спине она ответила джинну:
- Мое имя Амису, дочь Лакшар, о, всесильных дух! – голос султанши дрожал. Каждый в Харматане знал о коварстве джиннов, говоря с ними, человеку предписывалось быть крайне осторожным и думать над каждым своим словом. Нечистые любили потешаться над теми, кто внезапно обретал власть над их могуществом. Возжелавший богатств, оказывался похороненным под горами золотого песка, мечтавший о возвращении былой юности вдруг начинал молодеть, пока не обращался беззубым младенцем, пожелавший султанского трона мог быть отравлен на третий день новоприобретенными врагами. Амису желала всего этого. Молодости и красоты, султанского дворца, несметных богатств и вечной жизни, но больше всего она жаждала мести.
- Я разбудила тебя, чтобы принести страдание своим врагам, тем, что желали мне зла, - женщина села и оглянулась через плечо. Если этот незнакомец, который стащил ее раба, хотел увести у нее и верблюда, то через несколько мгновений его настигнет нечто ужасное. Силы джинна были ограничены – он не мог принести немедленной смерти, не имел права возвращать умерших к жизни, но наслать на несчастного язву, неведомую боль мог. Ей хотелось бы увидеть страдания Захира, но над вторым желанием стоило задуматься чуть дольше.

0

6

- Лакшар? - Песчанное лицо изобразило задумчивость. - Лакшар... Кажется, один из Лакшаров и привязал меня к этой лампе... Что ж, раз ты из рода Лакшар, так и быть, я исполню то, что ты желаешь. Права ты или не права, ты получишь своё.
Ей хотелось бы хоть раз услышать просьбу необычную, пусть даже самую бредовую, но - необычную. Однако, смертные, видно, были скроены по одному лекалу: власть, богатство, слава и уничтожение себе подобных. В последнем смертные находили какое-то извращенное удовольствие, непонятное джинну. Впрочем, джинна это не касалось. Если смертные желают упиваться кровью своих сородичей, пусть упиваются. Иначе их станет слишком много. И они станут жрать друг друга уже в буквальном смысле.
- Так чего именно ты желаешь, Амису из рода Лакшаров? Смерти врагам? Быстрой или медленной? Или желаешь, чтобы жизнь их стала хуже смерти? Я могу это исполнить, но должна предупредить... Хотя нет, не должна. Я вижу, что последствия тебя не интересуют. Ты всё имела, всё потеряла и как и все смертные  винишь других в своих потерях. Чего ты желаешь для виновных?
Наверное, все же стоило напомнить ей, что всё имеет свою цену, что все, кто получал то, что им не причиталось, дорого расплачивались за свою жадность, но к чему пустое сотрясение воздуха? Она не услышит и не поймёт, она жаждет крови врагов, которых так долго и упорно наживала себе.
И песчаное лицо бесстрастно взирало на женщину, ожидая ответа. Пусть получит своё. И можно будет вернуться к маленьким безмозглым водорослям, безгласным и мирным, желавшим только света, тепла и солоноватой воды. Это потом они станут смертными, условно разумными и начнут точно так же вопить "дай мне!".

0

7

Мудрость ее далекого предка, сумевшего обмануть пустынного джинна, несомненно, заслуживала уважения. Однако Амису все еще с большим трудом верила в то, что кто-то из ее полусонного семейства, дни напролет читающего молитвы, был способен на такое. Они напоминали ей бледных слизней – такие же ленивые, медлительные, заплывающие жиром. Но даже эти мерзкие создания способны были в короткое время уничтожить урожай, заботливо растимый крестьянами. Лакшариты были опасны в своей массе, только вместе, не по одиночке. И как бы ни желала Амису отмщения, ее семейство должно было оставаться неприкосновенным. Пожелай она сейчас мучений всем своим врагам, не отправятся ли в преисподнюю и ее родитель с братьями? Нет, султанша должна была убедиться в том, что наказание найдет правильную жертву. Она отправится в Сафр и самолично будет присутствовать при пытках самозванца и его приспешников.
- Я желаю отмщения тому, кто присвоил трон моего сына, той, что обвинила его в нападении и ее отцу, о, всесильная! Но не торопись с исполнением моего желания. Сперва я должна вернуться в столицу, чтобы стать свидетельницей кары. Эй, ты! – женщина обернулась, обращаясь к лежащему пластом на земле, человеку, что закрывал от буйства песков ее маленького раба, - Хочешь достойной награды? Помоги мне добраться до Сафра! – она не имела ни малейшего представления о том, что это был за человек и что он делал здесь, в пустыне, но путешествовать в одиночку, пускай даже владелице волшебной лампы, было небезопасно. В столице ей потребуется провожатый до дома ее отца. Кто бы ни был этот человек, он не сможет отказать ей теперь, зная, какое могущество было у нее в руках.

0

8

Из ямы женщина выбралась, самостоятельно, а Джон смотрел на песок, принявший облик немного странного человеческого силуэта. Женщины. Силуэта, что возвышался над землей. Ну точно, черт возьми, они нашли джинна, выпустили его, и сказки сказками на самом деле не являются. Ведь в каждой сказке всегда есть доля правды, оказывается доля правды весьма высока. Можно не верить, смеяться и удивляться, довольствоваться только моралью истории. Но нет, оказывается описаны очень реальные события, а Джон не верил. Почему не верил? Своими глазами не видел, не видел никто из тех, с кем приходилось общаться. Не верил в иллюзорное и то, что не понимал? Да вот сейчас он видел все своими глазами, и своим глазам не мог не верить. Значит и ковер- самолет бывает, и волшебное слово “Тангу” не лишено смысла.
Интересно то, что слова женщины из песка он слышал и понимал целиком, а слова харматанцев - лишь частично.
Она к нему обращалась, говорила о столице Харматана. Только название этого города Джон понял. Парнишка не пострадал, вихрь кончился, Джон поднялся.
Теперь он вполне осознавал что пришла пора познакомиться с этими странниками, и от того, как это произойдет будет зависеть его жизнь. Джон поднялся на ноги.
- Сафр?, - спросил он, - что Сафр?
Оглянулся вокруг, на ее спутника, на джинна, нависающего над песком, на женщину, говорившую с интонацией требования.
И добавил по ревалонски, - Я вас не понимаю, но буду благодарен если поделитесь водой, если вдруг вы меня понимаете.   
Склонил голову,  внутренне собрался со всеми силами, и приготовился защищаться.

Отредактировано Джон Лайт (2015-05-05 20:45:11)

0

9

Неизвестный оказался белокожим, говорил с режущим слух сильным ревалонским акцентом и не то, чтобы сильно понимал ее. Одет он был также в чужеземное платье, хотя и из добротного материала, но простое и уже изрядно поношенное. Очевидно, беглый раб – что еще было ему делать в пустыне одному вдалеке от поселений? Если его поймают, то в зависимости от доброты хозяина, его ждет или битье розгами или же отсечение каких-то конечностей. Меж тем, незнакомец пытался отвечать ей на ревалонском, которого султанша не знала. Он был значительно выше нее, широк в плечах и смотрел хотя и без агрессии, но как-то насуплено. Амису подхватила поводья верблюда, все еще валяющегося на земле и потянула его вверх. Животное не шелохнулось. Женщина указала на себя, на никчемную скотину и куда-то в сторону, отчетливо и громко повторив «Сафр!» Затем повторила свой жест, но в этот раз начала с мужчины и ребенка, затем указала на себя и верблюда и снова возгласила «Сафр!», присовокупив к этому многозначительное движение кистью – будто потирая меж пальцев монету. Должен понять.
- Джинн, мы отправляемся в столицу. Покуда не окажемся в Сафре, я не желаю от тебя ничего, - на всякий случай она решила удостовериться, что духу не взбредет в голову помогать ей.

0

10

Нет, не понимали. Но хватать его и вязать тоже не спешили, и это было добрым знаком. Осознав языковой барьер, женщина жестами принялась объяснять намерения. Так что ж им помощь нужна? Вон джинн висит над ямой, способный исполнить любое желание извлекшего его из лампы. Да значит желания их, что требовались от джинна, были много больше чем простое перемещение в город.
А раз не спешили вязать, значит могли бы и помочь его планам. Что ж, Сафр так Сафр. Джон кивнул, стараясь показать согласие. Поднял из песка мальчика на ноги, отряхнул его, и пошел к женщине, безуспешно пытавшейся поднять верблюда.
Следил за джинном, джинн ни намерений пока не обозначал, ни ответов не давал.
Поравнявшись с женщиной, посмотрел ей в глаза, задержал взгляд на пару секунд. Что там было, так это внутренняя сила и непреклонность в намерениях человека, сосредоточенного на своей цели. То, что можно понять вне зависимости от любого языкового барьера.
Аккуратно забрал поводья и опустился на песок рядом с верблюдом. Испугалась животинка, протестовала по своему, спрятаться пыталась. Верблюд не лошадь, обращение с ним отличалось от привычного, да Джон уже успел найти общий язык с этим видом, в стране песка, рабства и крови, что так легко с песком смешивается. Заслонил своим телом голову верблюда от джинна и нашептал тому на ухо пару слов, по своему, по ревалонски. Погладил его по морде, почесал за ухом, и эта двугорбая животина дернулась раз, два и поднялась на ноги. Джон вскочил следом. Протянул поводья обратно.
- Сафр, - сказал он женщине, - хорошо. Только - дайте воды, - и показал жестом как держат кружку и пьют из нее.
Посмотрел на висящего джинна, составленного не из тумана, как описывали в преданиях, но из песка.
- А ты меня понимаешь? - спросил он это существо.

+1

11

- Понимаю, - под ноги смертного тяжело плюхнулся кожаный мех с водой. - Я понимаю любую речь, которую придумали смертные.
До Сафра ее никто не будет беспокоить... Уже хорошо. За это время многое можно успеть. В ее вселенной может пройти тысяча лет, может рухнуть вся вселенная и возникнуть снова, хотя для неё понятие времени было более чем условно - не было у джинна необходимости в хронометраже. Ну, взошло солнце, ну, село, какая разница? Потом опять взойдет, или не взойдет, что было бы интереснее. Чумазый детеныш смертных опомнился и таращился на джинна со смутным обожанием в глазах. Видимо, его жизнь не была насыщена событиями, а тут сразу столько всего: настоящий джинн, чудеса всякие, страшно и любопытно одновременно. Джинния бросила мальчугану яблоко, круглое, красное, и тот поймал его на лету, но есть не стал, разглядывая неожиданный подарок. Когда-нибудь такие же чумазые детеныши будут бегать по планете, на которой она обнаружила водоросли. Конечно, если водоросли не высохли, не замерзли и вообще будут развиваться, а не останутся мутной взвесью в озером мелководье.
-Ещё хочешь что-нибудь, пока я не ушла? -спросила джинния смертного.

+1

12

Слишком давно его никто не понимал. Слишком давно от привык к тычкам и жестам. Ответ пришел оттуда, откуда Джон не ждал. Вернее конечно ждал, но не надеялся на положительный ответ.
Воды Джон просил у харматанской женщины, на такой аттракцион невиданной щедрости от джинна без запроса к нему - кузнец не рассчитывал.
Опустился на песок, уперся в него коленом, открыл крышку и принялся пить, жадно, как будто в последний раз,  не обращая внимания ни на что более.
- Спасибо, - сказал, как только жажда отпустила его бренное тело. Джон не знал, есть ли вода в настоящий момент у его мальчиков, есть ли у них еда, живы ли они, не ранены ли. В том что случилось - виноват только он. Чего он хотел ? Он хотел слишком многого, и ни разу не ожидал, что спросят вот так прямо. Да еще и с мгновенным исполнением желания. Это значило, что нужно быть осторожным в своих желаниях. По какой такой причине джинн из лампы проявляет великодушие и доброту? Еще несколько минут назад кузнец не верил в их существование, считая предания древности просто сказками. А теперь, веря собственным глазам, пытается рассуждать о мотивах.
Поднялся на ноги, поднял бурдюк с водой, поднял глаза на женщину из песка, которая была джинном, джиннией - если говорить правильно. Только усмехнулся в ответ на вопрос о “что-нибудь еще”. Если он будет жив - им еще удастся обсудить это.

0

13

Каким образом рабам удавалось так легко добиться желаемого в хозяйственных делах, для Амису всегда было загадкой. Казалось бы, простейшие задачи на деле оказывались для нее невыполнимы. Как могла глупая служанка превратить ее одежду из пыльного комка тряпок в благоухающее миртом и розами платье? Как получалось у кухонной прислуги сотворить из белой муки и воды горячие лепешки? Каким образом какой-то варвар, что даже не сумел выучить пары слов на благородном харматанском наречии, мог поднять с земли заупрямившуюся скотину? Мудр был великий Харма, что отвел каждому на своей земле достойное дело. Лишив рабов свободы он подарил им ловкость в ремеслах, чтобы те могли прислуживать своим хозяевам. Султанша довольно потрепала верблюда по морде. Незнакомец что-то промычал на своем ревалонском и показал жестами, что хочет пить. Потом, совершенно неожиданно для Амису вдруг спросил что-то у джинна и дух ответил. Жемчужина похолодела – неужели этот беглый тратит ее желания на свои мелочные просьбы?! Хуже того, джинн тут же принялся выпытывать у своего незадачливого заказчика новые приказы.
- Могучий дух! – голос султанши задрожал от нетерпения, - Этот мужчина – раб, он не имеет права давать тебе задания. Я нашла твою лампу. Не слушай его бредни! – зло сверкнув глазами на неизвестного Амису дернула повод верблюда и чуть подняла туфлю, указывая на нее пальцем. Раб должен помочь ей взобраться в седло.
- Ты! – она ткнула пальцем в мужчину, - Нет! Нельзя! – она не знала слов на ревалонском, поэтому старалась, чтобы ее голос звучал как можно более грозно и четко, - Джинн не твой, - пошарив рукой в притороченной к седлу сумке она нащупала кошель и достала серебряную монетку, - Вот, держи. Твое. Будет еще, - руками она обрисовала в воздухе гору, - А джинн – нельзя!

+1

14

Безучастные песчаные глаза двинулись в сторону говорившей. Джинния некоторое время вспоминала что означает слово "раб", потом медленно произнесла:
- Все вы рабы... Рабы своих желаний, своих амбиций... Вы так трогательно окружаете себя своими иллюзиями... Даже забавно. И очень трогательно. Как дети, закрывающие глаза ладошками и считающие, что их никто не видит. Не беспокойся, твои желания я непременно исполню, но мне нет разницы, кто раб, кто хозяин. Он всего лишь попросил воды. Мне не трудно.
Эти смертные были занятнее водорослей. Женщина, желавшая получить нечто большее, чем ей было отпущено ее судьбой, - именно такие и ищут джиннов. Мужчина, желавший чего-то очень важного, но ограничившийся простым вопросом, даже воду он просил у женщины, не понимавшей его слов. И детеныш. Милый, хотя и тощий - ещё бы, кому нужно его кормить? Такой забавный и любопытный. Видящий. В его карих глазах, широко распахнутых, джинния видела целый мир. И единственное желание этого мальчугана было ей вполне понятно и близко.
- Возьми! - Джинния протянула мужчине шнурок, на конце которого мерно покачивался тускло-зеленый плоский камушек. - Это поможет тебе понимать эту женщину. Сейчас она хочет, чтобы ты посадил ее на верблюда и помог ей добраться до Сафра. Она обещает тебе много денег, если ты поможешь ей. И не будешь у меня ничего просить.
Джинния лукаво усмехнулась, черты лица расплылись, рассыпались мелким песком.

+2

15

Женщина была недовольна, выражалась грозно, жестикулировала. Лайт понял жесты, она собиралась ему запретить общаться с джинном и просить что либо. Впрочем, было хорошо уже то, что его не убили на месте. Этим троим посреди пустыни тоже требовалась помощь. Монету Джон взял, но следующих жестов не понял, оттого слегка склонил голову набок, прищурившись. Наблюдал как джинн перемещается.
Так вот ты какая, дух лампы. Дух, проведший не один год в размышлениях о рабстве, вероятно в мечтах о свободе. Дух, чья жизнь измерялась совсем другими временными отрезками. Не одно поколение людей жило и умирало, пока ей приходилось проводить время в заточении, предназначенном только для нее. Дух, давно осознавший иллюзию свободы и примирившийся с собственной участью.  С джинном хотелось поговорить, кузнец надеялся, что такая возможность предоставится.
Принял камушек на шнурке, благодарно кивнул лицу из песка, внимательно наблюдая за его метаморфозами.
Много денег - это неплохо, это могло бы приблизить его к цели, но не решить ее.
Мех с водой Джон отдал мальчику, тускло зеленый камень положил в карман, приблизился к харматанской женщине.
- Мое имя Джон Лайт, - он полагал что камень-переводчик будет работать в обе стороны, - до Сафра добраться помогу, вреда не причиню, давайте подсажу, если попросите по хорошему, - улыбнувшись, он протянул ей руку, показал на собственное колено, собираясь применить другой способ добраться до седла. И конечно же он умолчал о том, что и сам стремился добраться до лампы. 3 желания, всего 3, которые надо использовать максимально разумно. И обязательно так, как должно. Что будет третьим он уже знал, над формулировкой первых двух еще надо было подумать.

0

16

Заверениям джинна султанша не поверила. В конце концов, разница между рабом и хозяином для духа была очень важна – он сам был невольником, обязанным подчиняться каждому, кто бы ни взял в руки его сосуд. Она могла бы приказать джинну не исполнять ничьих желаний, кроме ее, ради своей безопасности, но Амису привыкла играть по крупному. Она недовольно посмотрела на новый дар духа чужеземцу, но к ее удивлению варвар вдруг заговорил на понятном ей языке. Амису на священных книгах Хармы могла бы поклясться, что это был не харматанский, но каким-то чудом каждое слово было ей ясно, словно она знала его с детства. К несчастью, вместе с говорливостью варвар не попросил себе хороших манер – неудивительно, что он был в бегах. Какой хозяин станет терпеть при себе языкастого раба? Вдова осталась стоять на месте.
- Джон Лайт, - имя у незнакомца было короткое, режущее и далось ей с трудом. Сознание услужливо подавало хозяйке похожие харматанские фразы, отчего слова приобрели чуждую им округлость и мягкость, - Моя семья одна из влиятельнейших в Великой Империи. Я знаю, что ты бежал от своего хозяина. Но за твою помощь ты получишь не только серебро, но и нашу защиту. Если захочешь вернуться на родину, мы подарим тебе грамоту на освобождение. Пожелаешь остаться в доме моего отца – ты станешь одним из его любимых слуг. Но запомни уже сейчас, чуть только мы повстречаем людей, ты не можешь говорить с ними без моего разрешения, не можешь прикоснуться ко мне или посмотреть на меня без моего разрешения. Я – твоя защита от тех, кто рыщет по твоим следам. Ты понимаешь? – она не была уверена, что чужестранец различит ее беглую речь. Оставалось надеяться на подарок джинна. Султанша подошла к мужчине и вложила руку в предложенную ладонь. Обыкновенно, рабы становились на колени, подсаживая госпожу в седло, но от беглого не приходилось много требовать.

+1

17

Влиятельная семья в империи, она обещала защиту. Джон ее понимал. Она его понимала. Все еще поражаясь этой форме магии, которой он не видел прежде, прикоснулся к карману, в котором лежал камень-переводчик. Все было реально, не было повода не верить собственным глазам. Это не мираж от обезвоживания в пустыне, это не галлюцинации. Все так и есть.
Харматанская женщина не назвала своего имени, зато доверилась, протянув руку. Джон развернул ее спиной к себе, приподнял и подсадил, толкая вверх. Придерживал, пока она надежно не уселась в седле.
Слишком многое она обещала беглому рабу, это было неестественно для этих мест, в которых Джон повидал обращение с рабами. Это означало, что ей была нужна помощь сильного воина. Что ж, он был готов эту помощь предоставить, ради достижения своей цели.
Посмотрел на нее снизу вверх, взглядом не раба, взглядом свободного человека, имеющего достоинство и честь.
- Я все понял, считайте что мы договорились. Я вам благодарен.  Все что будет в моих силах - я сделаю для вас. Но мне не нужно место в доме вашего отца, моя родина - Ревалон, в ваших землях я потерял двоих своих сыновей, все что мне нужно - найти их и вернуться домой. Если вы поможете мне в этом, я помогу вам, и я не буду смотреть на вас без вашего приказа, не буду прикасаться, не буду беседовать.Услуга за услугу. А иначе - мне нечего терять.
Джон так и стоял, ожидая ответа. Надежда пришла тогда, когда он ее уже почти потерял. Это был слишком невероятный шанс. Но он собирался ухватиться за любую, хоть призрачную возможность.

Отредактировано Джон Лайт (2015-06-04 21:24:07)

0

18

«Потерял двоих сыновей» - эти слова, казалось, она поняла бы и без волшебного камня. Амису не была жалостливой женщиной, не вздыхала над останками невинно убиенной кошкой птички, не гнушалась приказа высечь раба розгами, но почему-то сейчас слова этого чужестранца задели ее за живое. Она тоже потеряла сына. И тоже сначала не хотела верить в его смерть. Как можно было?! Шатхи, ее драгоценный птенец, мальчик, единственного которого она любила и ради которого готова была пожертвовать любую жизнь – свою или чужую. Сколь бы ни убеждала она свой разум в том, что его больше нет, сердце отказывалось согласиться с нею. Никто не видел лица казненного, никто не мог показать ей тело сына. Но Шатхи так и не объявился спустя даже столько месяцев после восхождения Захира на престол. Она воспользовалась его именем, чтобы обмануть степняков, собиралась жестоко отомстить самозванцу за казнь сына и все же не верила до конца в то, что это случилось. Амису с сожалением посмотрела в лицо ревалонца, назвавшегося Джоном Лайтом. Он не верил в их смерть так же, как и она. И все же, их, должно быть, уже не было в живых.
- Когда мы окажемся в Сафре, я помогу тебе найти твоих детей, Джон Лайт, - она все еще с непривычки коверкала его имя, - Или место, где они погибли, - добавила женщина, - И ты сможешь отомстить.
Верблюд медленно тронулся с места. Амису крепко сжала в руках медную лампу. На мгновение она потеряла контроль над своими мыслями и обратилась к джину.
- Великий дух? Слышишь ли ты меня? – она знала, что джинны не могут возвращать мертвых в царство живых, но вдруг? Надежда родителя, потерявшего своего ребенка, не угасает даже, если он держит бездыханное тело в руках. А вдруг?! Вдруг его молитвы смогут вдохнуть жизнь обратно?
- Я и этот человек потеряли наших детей. Достаточно ли твоего могущества, чтобы вернуть нам их? – сердце в груди заколотилось с бешеной силой, Амису вся обратилась в слух.

+1

19

Вот эту просьбу она понимала. Понимала, как тяжело и страшно потерять то, чему ты дала жизнь. Надо было предупредить, что сколь ни были могущественны джинны, смерть была сильнее их, бессмертных. И ни один джинн не рискнул бы наступить на путь безжалостного и бесстрастного жнеца, исправно взимающего свою дань с тех, кому даровано было право закончить свой бег. Ни при каких обстоятельствах. Ни за что. Но боль этой женщины была так велика, что даже бестелесное создание ощущало ее как собственную.
- Могу. В твоём случае это невероятно трудно, смерть не жалует тех, кто ворует ее добычу, но я рискну. Я понимаю тебя и твоё горе. Другие дети живы, с этим никаких проблем не будет.
Ну вот, пообещала. Подарила надежду отчаявшейся и отступать было некуда - джинн не может не выполнить просьбу, которую обещал выполнить. Без обещания возможны ещё варианты, но тут придётся схватиться с противником страшнее... Страшнее... Она даже не могла вообразить, что могло быть страшнее. Смертные могли, а она нет. Жизнь смертных может быть страшнее смерти, но о том, что это такое, джинния могла лишь предположить, да и то с трудом. Все же в беге по кругу есть свои прелести.
Ничего. Ей есть что предложить Жнецу и скорее всего смерть согласится отдать одну жертву за право собирать свою жатву в другом мире. Она всегда соглашается, если предложить новое поле. Хотя на этом поле пока ещё ничего не растёт. Тут придётся постараться.
- Хотите получить детей сейчас или это ждёт до Сафра? Если ждёт до Сафра, у меня будет больше шансов вернуть тебе твоего сына, Амису из рода Лакшар. Вернуть живым. Чем больше я предложу Жнецу, тем дольше проживет твое дитя.

+1

20

Чудом Амису удержалась на верблюде. На мгновение ей показалось, что небо рухнуло на землю. Женщина покачнулась в седле. В ушах у нее зазвенело. «Могу!» Как же так? Вернуть Шатхи?! Прямо сейчас, прямо сюда, вернуть ее дорогого мальчика таким, каким он был перед тем злополучным отъездом в Восточную Империю. Каким он навсегда остался в ее памяти. Вернуть его, чтобы он сам смог перерезать глотку Захиру, подлому шакалу, который предал своих родичей и казнил сына своего брата. Амису схватилась за горло. Под чадрой ее щеки стали мокрыми от слез.
- Великая! – хрипло шепнула она джинну, - Если ты вернешь мне сына, я… - что она может дать взамен духу? Это не беглый раб, которого она могла спасти от гнева хозяина. И все же, мудрые старики говорили, будто джинны жаждут того же, что и все невольники, - Я дам тебе свободу. Если это в моих силах, - благоразумно прибавила опальная султанша. Она бросила короткий взгляд на своего нового спутника. Его дети были живы и не было никакой нужды переносить их сейчас в пустыню, да и маленькому отряду пройти в стены Сафра будет куда как проще чем целой ватаге беглых рабов и той, что считалась многими мертвой.
- Джон Лайт, - обратилась она к варвару, - В доме моего отца твоим детям будет лучше, чем здесь, под палящим солнцем. Пойми мое сердце. Моего единственного сына казнили у меня на глазах. Подожди еще немного, и ты и твои дети получите награду большую, чем я могу дать. От самого султана.
- Могучий дух, - попросила Амису, - Что нужно сделать, чтобы мой сын прожил жизнь такую, какая была ему положена от рождения? Жизнь великого правителя и воина? Возьми, если нужно жизни всех наших врагов, сколько потребуется Жнецу? – она не была уверена в том, кто этот таинственный Жнец, но джинн не мог лгать.

0


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Альтернативные линии » Примите заказ


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC