Ревалон: Башня Смерти

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив завершенных эпизодов » Faber est suae quisque fortunae


Faber est suae quisque fortunae

Сообщений 1 страница 20 из 28

1

Время: 6 января 1658 года
Место: Аквилейский тракт
Участники: Джон Лайт, Саманта Лайт, Ева Градич, Лудде Канутус, Ларгре Шанаро, NPC
Краткое описание: события сразу после Линия крови путь тебе укажет © , Никто не может знать точно свою судьбу наперед, но каждый сам волен определять свою судьбу.

0

2

Гвардия взяла деньги и опустила их троих. Говорить по пути было не о чем, Джон взвалил вора на плечи и так и понес. Так было удобнее, взвалил аккуратно, ребра у него не были сломаны, по крайней мере их осколки не впились в легкие, раз он мог так резво говорить, да еще и вовремя перестать плакать о своей судьбе. Значит перемену ветра воспринимал мгновенно, значит голова в него в порядке. Но кузнец не мог точно знать, идти сам вор не мог, и наверное ему требовалась помощь.
Взвалив на плечи мужика, которого он так и не знал имени, Джон думал о Стефане. Крепко врезались в память слова этого маленького мальчика “мамка звала Степкой”. Не было больше мамки, не знамо где был отец, ясное дело - их нет в живых. И вот теперь и сам Степка лежал и хрипел под одеялами, хотя еще сутки назад был весьма бодр и готовился по своему, по детски, со свободным ранним мальчишеским разумом - защищать своих братьев. Что с ним случилось ? Воспаление легких, или еще что ? Джон не знал, они уже подошли с собственному расположению. И арийка Ева Градич находилась именно тут, среди этого всего огромного лагеря, составленного из изначальной колонны плюс беженцы - арийка находилась именно здесь. Возможно, она пришла повидать их с семьей, просто так, но что то подсказывало Лайту , что все было не просто так.
Саманта занималась переодеванием Рут и самой себя прямо на морозе, а посредине, между переносным горном и телегами - была область выжженой земли, круглая, четко ограниченная  область растопленного льда.   
Джон очень аккуратно снял вора со своего плеча, перехватывая за одежду, прислонил его к колесу свой головной телеги, сказал на ухо:
- Сиди тихо тут, еды тебе дадут, но не вздумай сбежать - будет хуже.
Наемника попросил снова разжечь потухший огонь в горне, и потом подошел к ним, стоящим рядом друг с другом - Еве и Саманте. Поднял на руки Рут, которая находилась в каком то серьезном сосредоточенном состоянии,  и сказал:
- Что? Что случилось ?

Отредактировано Джон Лайт (2015-05-30 19:04:35)

0

3

Давно уже никто не заботился о господине Канутусе. С тех самых пор, как проклятая змея-супружница бросила своего благоверного. Никто не утруждался тем, чтобы дотащить его, пьяненького, до постели, никто не подносил поутру кружку с благословенным опохмеляющим, никто не заботился укрыть его бренное тело холстиной, чтобы не продрог за ночь. И потому, чуть только почувствовав готовность кузнеца взвалить на себя заботу о неудачливом авернском предпринимателе, Лудде расслабился. Еле-еле подергивая волочащимися по земле ступнями, почтенный гражданин тихонько вздыхал, прикрывая глаза. Бежать от Лайта он и не думал – будущее вдруг забрезжило надеждой, словно восток, окрашенный зарей. В кузнецовой телеге его ожидала теплая и сухая постель, краюшка хлеба и возможно даже чарка браги. Чем дольше Лудде оставался «больным», тем больше было вероятности, что совестливое семейство не выбросит его обратно на тракт.
- Что ты, что ты, батюшка! – слабо запротестовал Канутус, с усилием размежая веки, - Куда мне… Сижу тут, тихонечко сижу.
Между тем, даже в таком состоянии, Лудде умудрялся сохранять полную осведомленность о происходящем вокруг. Жена кузнеца суетилась, расстроенной выглядела маленькая девочка рядом с ней, еще почти воробушек. Тоже, должно быть, перепугалась от солдат. Тут же стояла и арийка из палатки командира отряда – высокая черноволосая женщина красоты неописуемой, такой, что найдись в рядах беженцев патер, тут же бы окрестил ее богомерзкой нечистью и покропил святой водицей. Что за горе приключилось у женщин, Канутус пока не понял и навострил уши, продолжая прикидываться полуобморочным.

+1

4

Саманта Лайт  не чувствовала боли в собственных обожженных руках как следствие шокового состояния. Она не потеряла самообладания, только понимание произошедшего навалилось на нее всей тяжестью. Их с Джоном дочь, кровь от крови и плоть от плоти - маг. Кто виноват, что она родилась такой?  Или это такая судьба, в которую никогда не верил Джон, при всяком удобном случае упоминая, что все в наших руках. За эти несколько секунд, или минут, что прошли с момента как Джей окатил их водой - перед глазами Саманты пронеслась вся жизнь Рут до этого момента. И теперь наступала неизвестная неизвестность, которая будет ожидать маленькую девочку в этом чрезвычайно жестоком мире.
“Вставайте немедленно”, - слова вывели Саманту из ступора, она подняла глаза на женщину, сказавшую это, и узнала в ней Еву, ту самую, что год назад спасла ее мужа. В тот раз она оказалась рядом в самый тяжелый момент, в этот раз - в этот раз Саманта понимала, что Ева будет тем, кто заберет дочь. И не важно было кто придет, ведь все равно пришли бы. Но от того, что здесь была Ева - было несколько легче. Если в данной ситуации вообще уместно слово “легче”. И тут Саманта ощутила свои ожоги, боль от которых стремительно уходила в небытие. Она бросилась к телеге за сменной одеждой. “Велики дар”, может быть и великий. Но с того, кому много дано - многое и спросится. Тому много достанется испытаний.
Вернулся Джон с наемником и с вором, поднял дочь на руки, и та как обычно обняла его за шею. Любимое ее вообще место. И на вопрос мужа Саманта не нашлась что ответить, она лишь опустила голову, отчего то чувствуя свою вину. Арий лучше объяснит то, что случилось.

0

5

Жена Джона уже кинулась к телеге и стала переодевать малютку, Ева же заметив, подобие одеяла, взяла его в свои руки, тут же накинув на саму Саманту, тихо начав говорить:
- Вам тоже стоит переодеться, давайте я…
Но на полуслове Ева замолчала, обратив внимание на пришедшего кузнеца. Рядом с ним было тело, которые находилось в ужасно побитом состоянии, однако не на грани жизни и смерти. Синие глаза тут же перешли на Рут, она важнее, девочка, которая теперь была дороже всего и возможно в будущем способная достичь высокий уровень мастерства.
- Здравствуй Джон, - Градич шагнула навстречу мужчине и чуть кивнула головой в знак приветствия.
- Твоя дочь – Арий, - её голос был всё такой же монотонный, спокойный, словно произошло то, что должно было произойти.  Всё было просто, и подробности были лишними. Ева решила не тянуть и не юлить, правду бы этот человек так и иначе узнал бы, тем более, рождение мага это достояние  национального и государственного уровня, и бесследно не пройдет.
- Скоро за ней придут, - теплый взгляд перешел на девочку, которая так трепетно держалась за своего отца, - Как бы трудно вам не было, прежде всего, так будет лучше на Рут.
Взгляд стал более строг и серьезен.
- Это великая честь.
Кинула дежурную фразу, подобно Арийки и повернулась к женщине.
- Саманта протяните ваши руки, - на этом, окружив себя магией, Ева демонстрировала свою мощь, то, что она может сотворить, заставляя ожоги заживать в укоренном темпе.
- К сожалению, для того чтобы вернуть коже прежний вид, нужно чуть больше времени, - лекарь  более заботливо произнесла и заставила Саманту насытиться энергией.
- Вам станет легче, - Ева повернулась к Джону, который возможно уже и осознал, что произошло, - Милая дитя, прошу, помоги свое маме переодеться, чтобы она не заболела, - чуть улыбнулась темноволосая женщина, заглядывая в глаза девчонке, и тут же обратилась к Джону.
- Думаю нам нужно поговорить, без лишних свидетелей…
Когда возможность представилась, арийка решила не откладывать и ответить на возможные вопросы отца, который скоро потеряет своего ребенка.
- Она слишком мала, чтобы контролировать свою силу, которая будет в ней расти по часам, стоит только посмотреть на руки Саманты… Возможно вам будет трудно это принять, но Рут - маг огня и это уже не изменить.

+1

6

- Здравствуй, Ева, - сказал Джон, и замолчал, глядя на жену. Та была в невероятно подавленном состоянии. А потом он услышал слова Евы.  Ее слова ударяли как молот по наковальне.
- Она кто?
Ну да, арий, огня. Вон там кусок выжженой земли. Почему огня ? Джон посмотрел в небо, где восход уже во всю вступал в свои права. Жестокий бог жестокой земли, да нет там никакого бога. Потому что ни один бог не мог бы так издеваться над людьми. Арий огня.
Не такого будущего Джон хотел своим детям, не такого будущего для Рут. Скоро придут, ну да. Он не увидит как она взрослеет, не он ответит на все ее вопросы о мире, не он научит ее читать, не ему отпускать ее замуж, когда она кого то полюбит взаимно. Ему не радоваться внукам, ее детям. Потому что детей у нее не будет. У нее не будет всех тех простых человеческих радостей. Ее ждет вечный бой для родины, и очень сложное детство, грязь и кровь этого мира, все то, от чего он хотел ее уберечь. И огонь, слишком много огня, не он ли всю жизнь любил огонь, считая что огонь прекрасен? Не он ли виноват в том, что случилось?
Саманта обожглась, Ева ее лечила, Джон смотрел, прижимая к себе свою девочку, слишком маленькую для этой судьбы. Зато Джей вырос, он в свои 12 был настоящим мужчиной.
Поговорить без свидетелей. Кузнец опустил дочь на землю, кивнул арийке , они отошли за телегу.
- Я все понял, Ева. Чтож, в жизни случается всякое. Я понимаю. - с судьбой не было смысла спорить. Случившегося не повернуть вспять, жить приходится с тем что есть. - Мы еще поговорим чуть позже, сейчас у меня есть дело. Работа. Нам надо починить меч вон тому воину. У меня есть к вам просьба. Я заплачу. Вон тот мужик - избит, по моему недосмотру. Посмотрите пожалуйста, что можно сделать. И .. там есть каша у костра, вы наверное голодны, присоединяйтесь к нам. Сейчас надо завтракать.

Отредактировано Джон Лайт (2015-06-08 19:28:23)

+1

7

Ева прекрасно понимала, какая жизнь и какая судьба ожидает эту малютку, и только вера в себя и откровенное везение поможет ей пройти все испытания.  В свое время арийка отреклась от всего, ведь она не смогла стать воином, не смогла быть тем, для чего появилась на свет. Открылся другой путь, но призвание ли это?
Рут будет трудно, когда за ней придут, она лишится семьи, но обреет признание и будет важной ячейкой в государстве… Вот только она слишком мала, чтобы понять весь этот фарс. Однако как бы прискорбно не было, там о ней позаботиться куда лучше, оставшись со своей семьей, она подвергает не только опасности их, но и свою жизнь тоже.
Семья Джона станет выше, ведь они родители Ария и когда Рут подрастет, она позаботиться о благополучии своей семьи, если не забудет.... Сейчас же Ева чувствовала на себе ответственность за этих людей.
- … Джон, -  вырвалось из уст, но Ева тут же замолчала, решив, что они поговорят позже. Она кивнула и чуть улыбнулась.
-  И спасибо за предложение, позже я присоединюсь к твоему костру. Еда и будет платой за работу.
В тот же миг Градич повернулась и подошла к избитому человеку. Не желая говорить с ним, она лишь строго зыркнула  мужчину, достаточно высокомерно «мол, лучше не мешай мне и не перечь», но все-таки с ноткой сочувствия. Правда вряд ли кто – либо это заметит.
Ева опустилась рядом с «телом».
- Не двигайся. Я лекарь.
-  Хм, -   спустя несколько минут осмотра, Ева нахмурила брови. - Ведь все не так плохо, не стоит так громко стонать.
Мужчина был избит, но, как и думала женщина, не до полусмерти. Арийка чувствовала омерзение, находясь рядом с подобием мужчины. Держалась она хладнокровно, но припадать урок уж очень хотелось, за притворство.
Ева быстро поняла зоны повреждения, используя при этом свою магию, при этом увеличила силу и скорость регенерации. Однако при этом подергала за ниточки «пощекотав» нервные клетки.
- Что ж не крився, ты уже не чувствуешь ни какой боли.
На этом женщина встала и обратилась к солдату, чтобы тот следил за раненым, как подсказывала интуиция, этот человек может оказаться ещё той проблемой.

+1

8

Поняв, какого лекаря ему отрядил кузнец, господин Канутус нервно заворочался. Как-никак мадама, да еще арийка. Ариев бывший столичный житель видел в своей жизни только конторских, прозябавших над стопками счетов и пропивавших свое, положенное законом, жалованье в соседних кабаках. В «Хряка и бабочку» господа маги ходить чурались. А теперь вон, дождался. От осознания важности момента и от взгляда арийки у Лудде пересохло во рту, он тупо кивнул на ее указание помолчать, и даже когда по телу побежали, будто дрожь от мороза, странные волны, не отважился охнуть. Косточка к косточке, суставчик в суставчик, все внутри хрупало, срасталось и вставало на положенное Создателем место. Закончилось это так же быстро, как и началось, но господин Канутус понял, что может пошевелиться, только услышав голос магички. Неуверенно пощупав плечо, поискав под рубахой выпирающие ребра и согнув ногу, Лудде опешил – как новенький! Это ж вон те какое чудо! Ну не диво ли? И всего и делов каких-то пару минут. Огорошенный таким результатом, бывший авернский землевладелец позабыл на мгновение свое решение оставаться «больным» на попечении сердобольной публики, вскочил на ноги и выдал пару ловких коленец, прихлопнув себя по бокам.
- Вот же спасибочки, Ваш Сиятельств! Кланяюсь вам в ноженьки! Есть же в государстве нашем почтенные люди, что доброго человека не бросят на произвол живодеров. Вот и мальчишечку того-поди тоже вы выходили. А мы-то, дурни, подняли тут крику зазря. Какие люди! Какие люди на просторах родины! Целую ваши рученьки! – рассыпался во все стороны Лудде, - Вот еще поесть бы и совсем как у Создателя в ладошках, - наугад закинул он просьбу, в надежде, что кузнец или его женка услышат и позовут и его к костру.

0

9

Еда будет платой за ее работу. Джон не знал, чем заслужил такое расположение. Работа Джона Лайта по металлу никогда не стоила еды. Она стоила много больше, для тех, кто мог заплатить. И она не стоила ничего для тех, кому надо было помочь. Она, Ева Градич,  спасла его жизнь год назад и не взяла за это ничего. Арийка уникального свойства души, которая называется человечностью. Кто то говорил, что у них нет души, сколько в мире лжи, не описать словами. Она повернулась и пошла к мужику, о котором он попросил, которого Джон не знал даже имени, не было времени спросить. Вор, влезший в телегу и покалеченный наемником Шанаро за дело, тем не менее просил защиты, помощи и работы. Джон не мог его оставить и бросить просто так.
И сейчас его разум цеплялся за что угодно другое кроме одного обстоятельства - Рут кинулась огнем, она теперь арий, и через очень немногое время она отбудет в другое место, на долго, навсегда. И он, отец, не сможет ее защитить. Он уже не смог ее защитить от этой участи, и Джон не мог принять это, хотя понимал что бегство от реальности не имеет никакого практического свойства. Время назад не вернуть, произошедшее не отменить. Уже все случилось, и ничего не сделать. А Рут выглядела молодцом, хоть и излишне задумчивой. А Саманта была абсолютно подавленной, и Джон понимал ее чувства, потому что в полной мере разделял ее боль. Общую на двоих.
В настоящий момент у него была работа, целый час на то чтобы заниматься делом, которое он любил. делом, что было смыслом его жизни кроме семьи.
Кузнец подошел к жене, принялся гладить ее по плечам, говорить слова, пытаясь извиниться за то, что ему надо исполнить работу, а не быть сейчас рядом с ними.
Работу. Воин ждал, Лагре возобновил огонь в горне, а вор, вылеченный Евой, просил еды. Джон положил в миску кашу, зачерпнул воды кружкой и подошел к мужику.
- Сядь здесь, - сказал непреклонно, к костру не приглашал, - Вот еда и вода. Об остальном поговорим через час.
Поставил на землю перед бывшим избитым мужиком то, что принес, посмотрел на Еву Градич, прикоснулся к ее локтю,:
- Иди к костру, там есть еда, пожалуйста, побудь с Самантой, - Джон просил словно старого друга, понимая что переходит пределы, но он знал, что Ева сделает то, что нужно здесь и сейчас.
Его ждал горн, огонь и сломанный меч. Меч, разделенный на две части, который снова надо было соединить воедино. Это было просто, много проще чем то, что сейчас находилось за спиной. Перчатки, клещи, молот, раскаленный огонь, холодная вода, пар. Прежде чем стать сталью - мало родиться железом. Нужно пройти закалку, огонь и лед, кровь, боль и смерть. Чем отличается путь стали от пути человека ? Мало чем по существу.
Меч был готов, соединен прочно, никогда больше в этом месте сроста не сломается сталь. Ларгре Шанаро оказался неплохим кузнецом и надежным союзником, почти другом. 64 монеты легли в кошелек.
Джон похлопал по плечу наемника, развернулся и пошел к костру.
Огонь и лед, сталь и вода, раскаленный горн. Сегодня его дочь уходит в школу ариев, она будет управлять огнем. Они с Самантой еще увидят ее, иначе не может быть. Саманта сидела напротив Евы, между ними был костер. Джон отстегнул меч с пояса и бросил его на землю. Утро уже наступило, яркий свет солнца над деревьями бил в глаза, мороз отступал. Джон смотрел на Рут, что стояла возле его жены,   он совсем не помнил о мужике по имени Лудде Канутус, имени которого он еще не знал.

Отредактировано Джон Лайт (2015-06-20 01:14:58)

+1

10

Вероятно, такими людьми лишь становятся, но не рождаются. Молчаливыми, хмурыми, невероятно спокойными, если не требуется вмешательства. Человеческая природа такова, что он нуждается в общении. Ларгре не нуждался. И быть в центре или даже на периферии внимания ему не хотелось. У всех вокруг всегда были свои проблемы и заботы, а Ларгре никогда в них не лез. Нет, это не касается посягательства на жизнь и имущество, это уже переходит все границы и требует вмешательства по мере сил. Но дела семейные Ларгре чужды и потому он туда не лезет. Дров наломает, скорее всего. К тому же, он только недавно с семьёй Лайтов, вмешиваться во всё происходящее было бы слишком неблагодарно. Джон спасает его от его прошлого, чего наёмник и хотел. Нет, он до сих пор не отказался бы от восстановления в титуле, своём имении и прочем, но... Не лучше ли жить реальным миром? Посмотрим.
Первое время по возвращению Ларгре стоял чуть в отдалении и смотрел на всё происходящее. Нельзя было судить по его каменному лицу о том, что он чувствовал. Зато сам Ларгре всё прекрасно знал. Знал, что он не понимает боли Джона, даже капельку. Если придётся говорить "Сочувствую", то это будет неправильно. Здесь нельзя просто сочувствовать, этого мало. Но всё остальное уже за пределами его, Ларгре, понимания. Дела семейные... Даже пусть одна из семьи стала арием. Не любил наёмник ариев, но отношение к Лайтам и девочке он не изменил и не изменит. А к той арийке, что пришла... Джон ей доверяет. Вот это и будет ориентиром. Хотя лично с ней разговаривать, тем более наедине, если такое вдруг случиться, наёмник не хотел и, признаться, боялся. А ну как испепелит в мгновение ока за неверно сказанное слово. И даже излечение вора и его песни с плясками прямо возле арийки, которая ему ничего не сделала, не переубедили его в обратном. Это хроническая боязнь ариев. Она навсегда. Но если надо будет пойти против неё, то он пойдёт. Лишь бы этого не пришлось делать.
Решив, что хватит стоять без дела, наёмник вернулся к горну. Тот успел слегка остыть за это время, погода холодная, остывает быстро, потому пришлось его заново разжечь и подкинуть углей. Впрочем, Джон не торопился и времени на подготовку горна к работе хватило. Наёмник вспоминал давно забытое мастерство, стараясь не сомневаться в своих возможностях. И хорошо, что не сомневался. Работу они с Джоном выполнили безупречно, но не проронили ни слова. Ларгре не мешал разговорами, Джон не настаивал на них. Ограничились лишь похлопыванием по плечу и ответным кивком. И разошлись. Вернее, Джон ушёл, а Ларгре остался возле горна. От работы стало жарко, потому лучше на утренний мороз не выходить и остаться. К костру, где сидели остальные, он не хотел. Но внимательно следил за вором, отсюда его было хорошо видно.

+1

11

У всякого человека есть предел прочности, у всякого человека есть предел страданий, которые он может вынести. Саманте в жизни приходилось испытать всякое, и ни разу еще она не ощущала своего предела. Все было переносимо, все можно было пережить. Даже когда Джон умирал, и надежды не оставалось, когда она точно осознавала что он уходит, ей удавалось находить в себе силы видеть будущее и жить ради их  с Джоном детей. Сегодняшнее событие с Рут показало ей хрупкость собственной, как всегда раньше казалось сильной, души. Будто бы треснул лед на реке под ногами, или очередной ее шаг привел к тому, что осыпалась земля с обрыва в пропасть, не имеющую дна.
Однако первый шок прошел, Саманта взяла себя в руки и осознала происходящее. А еще увидела как посерело лицо мужа, когда он узнал о случившемся. Они всегда делили все на двоих, радость и горе, и Саманта посчитала невозможным для себя сорваться.
Кроме всего прочего, присутствие именно Евы Градич можно было считать подарком судьбы. Когда малышку Рут заберут, это произойдет в присутствии Евы, арийки, которой она абсолютно доверяла.
Удивительно как быстро прошла боль в обожженных руках, как затянулись сами ожоги. Саманта больше не медлила переодеваясь из мокрого. Пока Джон работал, а Ева лечила вора, которого муж принес назад, видимо в порыве милосердия и жалости, Саманта довершила готовку завтрака, начатую мужем, затем отнесла еду для Ларгре, который отчего то сторонился костра, подала завтрак Еве и сыновьям, и сама села вместе с Рут. Рут предстояло объяснить, что с ней будет теперь. Это был тяжелый разговор, и Саманта пожалела, что так и не завели кошку о которой просила эта маленькая девочка. Теперь кошку в ближайшие несколько лет она вряд ли заведет.
Когда к костру пришел Джон, солдаты Гвардии объявили о старте колонны. Путь в Гадару после всего того, что случилось и закончилось - должен был быть продолжен.

+1

12

Когда скомандовали отъезд Джон пришел в себя. Продолжалась жизнь, продолжался путь, а от его сердца отрывали его малышку, его дочку, и забирали черт знает куда. Не забирали еще, но вот скоро. Ева говорила, что это честь. Но она так выглядела при этом, что это была стандартная речь. Ды да, честь, возможности, будущее. Но есть еще настоящее, в котором Джон совершенно точно знал как будет плакать Рут, как она будет не понимать что происходит, и почему ее забирают от родителей. До самого конца Джон ее не отпустит. Он попытается все объяснить. И да, он понимал отсутствие альтернативы. Она не контролирует свою магию, и нигде кроме как в школе ее не научат ее контролировать. Но от этого не становилось легче. Чертова магия.
Кузнец вспомнил об еще одном незаконченном деле. Бросив полный нежности, сочувствия и мольбы взгляд на жену он повернулся и побежал к телеге, где сидел вор. На ходу махнул рукой Шанаро:
- Собираемся! - нужно было как можно быстрее собрать все оборудование, что бы не задерживать ход колонны.
Присел перед вором.
- Итак, ты просил помощи, будет тебе помощь. Доедешь до Гадары с нами, там я тебе постараюсь найти работу. Мне работники не нужны, поднести и принести - это мы сами можем. Голодным не останешься пока едем. Лошади, как я понимаю у тебя нет, поедешь на телеге - забирайся. Зовут то тебя как? А то в этой чертовой неразберихе спросить забыл.

Отредактировано Джон Лайт (2015-06-22 11:15:39)

+1

13

Кузнец поставил перед ним на землю миску с кашей и кружку с водой. Словно перед собачонкой. Лудде уставился на серую склизкую жижу, от нее шел легкий парок. Горячая, свежая, пускай и без масла. Он уже не помнил, когда в последний раз ел что-либо горячее. В пути из Эрендола Канутус перебивался объедками и ворованными исподтишка кусками. Вор из него был никудышный, потому в последние две недели он все чаще не мог уснуть, корчась на холодной земле, пытаясь зажать пустой желудок руками, чтобы в нем прекратились колики. Пробовал жевать сорванные по пути с дерева веточки, но кора за зиму стала сухой и горькой. Низведенный до посасывания ледышки, чтобы хоть как-то обмануть чертово нутро, Канутус и полез за чужим добром, за что оказался жестоко бит. Поэтому раздумывать над приглашением Лайта бывший почтенный гражданин не стал и тут же грохнулся на колени, едва не нырнув носом в поданную ему еду. Он глотал жадно, чувствуя, как немеет от жара обоженный язык и горит горло. По щекам Канутуса текли крупные слезы, не то от боли, не то от жалости к себе. Закончив, он вылизал миску и повозил пальцем по краям, тщетно пытаясь добыть с блестящего дна еще кусочек. Плошка была еще горячая, и он прижал ее к груди. Семья кузнеца копошилась у костра. Лудде смотрел на них исподлобья, швыркая носом. Чертов наемник куда-то запропастился, но Канутус знал – он здесь, должно быть наблюдает за ним. Злость на приветивших его людей, которые спасли его от солдат, привели ему на помощь магичку и даже дали поесть, была острой. Им было тепло и сухо, у них были еда и деньги. И он им был противен. А все почему? Все из-за растреклятой судьбы, что ни с того ни с сего повернулась к мастеру Канутусу задом. Если бы Лудде был философом, подобно своему почившему приятелю Гераклимусу, то он наверняка бы узрел в своих злоключениях закономерность. Но мысль Лудде, заточенная на предпринимательство больше, чем на высокие материи, до этого вывода не дошла. Он обиженно бурчал себе под нос что-то неразборчивое, когда кузнец вдруг вспомнил о своем новом подопечном.
- Кака ж у меня лошадь, кормилец?! – искренне изумился бывший столичный житель, - Была у меня таверна, да и ту отняли проклятые варвары, - то, что «Хряка и бабочку» конфисковало государство в наказание за пособничество харматанским шпионам, память Лудде изящно похоронила, - Жена бросила, зачем я ей без крыши над головой. Детушек не нажил. Отца и мать схоронил. Один я на белом свете. Вот, рубашечка на теле – все имущество. А звать меня Лудде. Канутус. Почтенная была, я вам скажу, господин кузнец, фамилия. Авернские пивовары. Три, нет, четыре поколения! – последнюю фразу Лудде провозгласил уже с телеги, куда немедленно забрался, чуть заслышав разрешение Лайта.
- Кому теперь мое пиво надобно… - продолжил свои излияния Канутус, - Вот доедем до юга, там люди богатые. Тиверийцы, говорят, понаехали. Может, опять дело открою. А что, отец, что за беда с твоей девчушечкой? – по-дружески и даже как-то сочувствующе поинтересовался Лудде, - Али захворала?

0

14

Лайт слушал бывшего пивовара, кивая. В столице Ревалона происходил бандитский беспредел, судя по тому, что рассказывал Канутус, у него отняли таверну, силой или угрозами, и у него не хватило умения защитить свое владение, свое дело. Одновременно с этим власти ничего не предприняли. Печально. И теперь Лайт наблюдал до какого состояния опустился человек, которого бросила жена из за его категорических деловых неурядиц. Жена бросила мужа в беде, и теперь этот человек дошел до какого то паскудно скотского состояния. Кузнец иногда представлял себе вероятность нищеты и голода, унижения и полного бедствия, и он был на грани этого два раза за собственную жизнь, последний раз в прошлом году. Вернее не он, его бы просто не было в этом мире, его семья была на грани этого. Но все обошлось благодаря женщине, что сейчас сидела возле костра с его женой и детьми.  Но что бы дойти до того, что случилось с Канутусом, этого Лайт себе не представить не мог. Но он понимал, что есть люди, воспринимающие мир с позиции жертвы, и с позиции ответственности за происходящее. Все разные. Этот человек был слаб. У каждого своя мера предела испытаний, выпадающих в жизни. Предел этого человека перейден, он сломался. Бывает.
- Пиво умеешь варить - это хорошо, это больше шансов найти работу. Постараюсь тебе помочь, Лудде Канутус, все образуется.
- Дочка, - Лайт отвел глаза, - нет, не захворала. - Не готов был кузнец делиться своей бедой с посторонним человеком, которому не особенно доверял. Не его это было дело, не его печаль. - Отдыхай пока, если понадобится твоя помощь - я тебе заплачу за услуги.
Он повернулся и пошел обратно к костру. Саманта собиралась, потушила костер, Джей и Марк забрались в телегу и выглядывали оттуда. Только Рут находилась рядом с матерью. Джон поднял ее на руки, не отрывая взгляда от жены, потом подошел к Еве.
- Что теперь? Когда это произойдет? Где ваша лошадь, вы с нами поедете?

Отредактировано Джон Лайт (2015-06-24 20:36:24)

0

15

Мужчина имени, которого арийка не знала, да и не желала узнавать, запрыгал от совершенного магом чуда, начав её безмерно благодарить. Пропитались ли из-за этого Градич к нему симпатией? Нет. Отнюдь этот человек заставил арийку принять ещё более отстраненный вид. Помогла она лишь по просьбе Джона, не более. Интуиция подсказывала – скользкий тип. Однако услышав в бодрой речи мужика про мальчишку, губы арийки дрогнули и тут же вытянулись в тонкую линию. Синие глаза строго зыркнули на некогда больного и тут же отвернулась.
Судьба мальчика была в руках гвардейца, и скорее всего ребенка уже не было в живых. Во всяком случаи арий отключил в этом вопросе свою человечность, оправдываясь долгом служить государству.
Кузнец  же пригласил её к костру, сам куда-то ушел, весь загруженный и чрезмерно серьезный. И это понятно, ведь такая новость на него обрушилась, и принять так сразу правду… очень трудно. Арийка попыталась на миг вспомнить, а как же она покидала родной дом? Чего боялась и чего хотелось? Отец хоть и прослезился, но был рад, что дочь смогла  добиться более высоко положения в обществе. Нет-нет, он не был меркантилен, но долги душили… Просто
обстоятельства. Но что же чувствуют простые люди? В чьих помыслах нет мыслей о статусе, власти, деньгах?   Живя уже долго время, люди не переставали удивлять Градич, и Джон, его семья  не были в этом исключением.
Ева не собиралась отказываться от ужина,  плата есть плата, более того она была ужасна голодна. Кивнув, темноволосая женщина присела напротив Саманты, рассматривая её сквозь языки пламени, а после взгляд перешел на ещё одного незнакомца, который чуть отстранился от костра. Ева могла лишь гадать, она ли причина столь явной скрытности, однако как успела заметить женщина, этот человек был другом или же работником Джона, а значит не стоит воспринимать его как «чужого».
Лекарь поблагодарил Саманту за еду. Принимая тарелку с завтраком, хоть и в полевых условиях, но все-таки с благородством и должным станом, арийка с толком и расставкой  все съела, наконец, ощутив насыщение.
И вот был дан сигнал к продолжению пути, Ева взглянула на девочку… как  вдруг мышцы напряглись, а вены на шее вздулись. Веки медленно, как будто в трансе, закрылись. Словно в тумане, арийка слышала голоса, отвечала им, рассказывала о рожденном Арии Мага Огня и чести  самой привести её в школу. Это предложение было одобрено.
Очнувшись, Ева коснулась виска от легкой головной боли, все-таки телепатия вызывала мигрень.
«Как всегда, не хватает сил… Хах…»
Ева вздрогнула, когда Джон подошел, женщина встала и уставшими глазами взглянула на старого знакомого.
- Я заберу Рут, Джон, я отвезу её в Школу Четырех Стихий и сделаю всё, что в моих силах, чтобы твоя дочь получила должное обучение и была в безопасности.
Ева посмотрела на девочку.
- Рут…, - она крепко держалась за отца, - Ты ведь помнишь меня? Я  - Арий, который вылечил твоего отца. И теперь, ты сама можешь творить чудеса, - Ева говорила с улыбкой, искренней и очаровательной, -  Но, чтобы творить их правильно,  нужно учиться… Ты понимаешь это?
Ева ждала от малютки реакции, но тут же посмотрела на Джона, словно он должен был дать понять своей дочери, что она та кому Рут может доверять.

+1

16

Маленькая девочка по имени Рут, отныне маг огня, широко открытыми глазами смотрела на Еву Градич, одновременно крепко вцепившись в своего отца.
- Да, - ответила она тонким голоском, - я тебя помню.
Саманта подошла к Джону и встала за его плечом, в руках она держала небольшую котомку. Все слишком быстро случилось. Никто не успел привыкнуть к мысли о расставании таком неожиданном. И таком неизбежном.
Еве Джон верил, одной из очень немногих. И с ней он мог отпустить собственную дочь.
- Ее зовут Ева, Рут, - сказал Джон, - ты отправишься с ней, туда где тебя научат обращаться с огнем. Верь ей, она замечательный человек.
У Джона заблестели глаза от влаги, но не мог себе позволить сейчас слез, что бы не расстроить Рут еще больше. Он повернулся к Саманте и они все втроем обнялись.
- Ничего не бойся Рут, я с тобой, всегда, и мама с тобой. Мы будем видеться. Будь хорошей девочкой, учись и давай отпор обидчикам.
Настала пора уходить, Джон повернулся к Еве.
- Я провожу вас немного, потом вернусь к своим. 

Через 3 часа, днем в полном разгаре, Джон нагнал колонну идущую в Гадару. Он не сдерживался пока ехал один, раздумывая о будущем Рут, которую не смог воспитать сам, раздумывая о ее ближайшем будущем, где она будет одна среди чужих, и он не сможет ее защитить. О будущем своей любимой дочери, с которой их разлучил жестокий бог. 
Лед сверкал под лучами солнца. Но чем ближе было к Гадаре, тем было теплее.

Отредактировано Джон Лайт (2015-06-28 14:31:26)

+1

17

Собираемся так собираемся. Ларгре согрелся, высох и потому мог заняться погрузкой. С горном пришлось слегка повозиться: вычистить от углей, подождать, пока остынет до приемлемой температуры, разобрать и аккуратно сложить в телегу. Со всем этим наёмник справился без посторонней помощи, позволяя Джону разбираться со своими семейными делами. Не надо его отвлекать, у него в жизни наступил коренной перелом, насколько мог судить Ларгре. Следом за горном в телеге оказалось и всё остальное, в том числе и орудие покарания воров - кузнечные клещи. На самом деле весьма хорошая альтернатива оружию, а ведь ещё можно сделать разных размера и веса. Вору повезло, что у Ларгре в руках оказались относительно маленькие и лёгкие.
Закончив с погрузкой, наёмник вернулся к своей лошади. Жива, здорова, готова к длительному пути. Всё как и раньше. Колонна двинулась, давно пора, на самом деле. Походы наёмник переживает достаточно легко, он привык, но деньга карман совсем не тянет в прямом смысле, пора бы и заработать. Теперь он работает с Джоном и потому деньга должна появиться. Хороший наёмник менее удачлив, нежели хороший кузнец. К тому же, именно у кузнеца наёмник и покупает своё оружие, именно к кузнецу идёт, если сломался меч, либо если он затупился. Похоже, надо было открывать свою кузню, а не бездумно махать мечом. Но, увы, боец из Ларгре хороший, а предприниматель никудышный. Да, считать и писать умеет, но вот просчитывать, так сказать, политику своего дела он уже не умеет. Нанимается хаотично к кому попало, потому и без денег, до сих пор без прикладывания руки к лицу не может вспоминать то нападение на монахов. О том, что он там был, хотя бы никто не знает. Вот и ладно, не будет он никому об этом рассказывать. Как ни странно, стыдно. Стыдно за идиотизм как свой, что согласился, так и других. За нападение на монахов не стыдно, это просто работа, ничего личного и оккультного.
Ларгре ехал впереди телеги Джона, но регулярно поглядывал назад. Странно как-то на душе. Он обещал Джону защищать его семью, а тут такое. Да, Ларгре не виноват, да и нет ничего плохого в том, что произошло. Есть вещи, которые никто не в силах победить, с ними можно только смириться. Смириться с этим необходимо и, если понадобится, Ларгре окажет Джону любую посильную помощь. В том числе и психологическую.

0

18

Джон нагнал колонну и добрался до своих телег. Саманта ехала на Орионе рядом с телегой с детьми, Ларгре был впереди. Канутус ехал вместе с оборудованием. Все было спокойно. Кузнец поравнялся с женой, коснулся ее руки.
- Все хорошо, Сэм, Рут в надежных руках. Мы сможем ее посещать. - Джон хотел обнять жену и успокоить, сказать много ласковых и утешающих слов, но не сейчас это было возможно, не сейчас. Он только провел рукой по ее щеке и сжал плечо. Все было нормально, все было приемлемо.
Потом, пришпорив Астру,  он нагнал наемника. Ларгре выполнил все свои обязанности с наилучшим качеством.
- Спасибо тебе, друг, за службу, - сказал Джон, отсчитываю половину гонорара за починку меча гвардейца, - Держи свою зарплату, - протянул наемнику монеты.
Гадары достигли к вечеру. Первым делом Джон нашел приличный постоялый двор и отвел туда телеги. Переговоры с владельцем заведения заняли час. Джон договорился о кузнечном обслуживании его постояльцев со скидкой, с каждой работы хозяину причитался процент, спустя недолгих торгов оба разошлись довольными. Для Лудде здесь работы не нашлось, и на поиски его работы следовало отправиться утром. Кузнец снял комнаты для себя с семьей, отдельную для Ларгре Шанаро, и отдельную для Лудде Канутуса, на неделю. На все это, включая сегодняшний ужин, который разнесли по их номерам, и горячую воду -  хватило денег. Осталось денег -  на следующие 5 суток, запасы следовало немедленно восполнять, завтрашний день должен был принести прибыль, иначе быть не могло.  Джон жестоко хотел спать. Напряжение всего этого путешествия со всеми его приключениями - требовало расслабления и забытья. Но спать все еще не приходилось. Он не мог все еще справиться с тем, что с ними нет его дочери, что она все еще где то едет, без отца и без матери. И теперь тоска поселилась в их сердце и вечное беспокойство за ее жизнь.
Джон занес в комнату Шанаро кувшин с вишневой настойкой из собственных запасов и положил на стол еще несколько монет.
- Держи. Завтра я пойду на поиски заказов, а ты пока свободен. Развлекись как сможешь на что есть.
Потом он пошел к Канутусу. Постучал в дверь и зашел.
- Завтра мы пойдем с тобой искать тебе работу, расскажи подробно что ты умеешь кроме варки пива и “поднять принести”.

Отредактировано Джон Лайт (2015-07-01 19:49:03)

0

19

Столица Юга встретила эрендольских беженцев угрюмо – люди на улицах озирались на чужаков, что-то нашептывая друг другу, те, что побогаче, презрительно смотрели на оборванных и голодных пришельцев. Хлипкие телеги, тощие кони, испуганные дети, прижимающие к груди свертки с пожитками – людская река текла через городские ворота. Медленно, неохотно, но все же принимая своих менее удачливых соседей Гадара брезгливо отворачивалась, ворча о былом. Лудде был разочарован – ни одного мраморного дворца, ни одной полуголой эльфийки. Аверну, по крайней мере, нельзя было спутать ни с одним другим городом – даже из самых вонючих трущоб было видно черные шпили Башни Смерти. А это… Больше шуму. Кузнец привез их на постоялый двор, щедро заплатил хозяину и на удивление Канутуса поместил его в отдельной комнате. Толстопузый трактирщик с широченными, словно лопаты ладонями, видом бывшего авенского землевладельца не вдохновился, но несколько раз надкусив выданные ему монеты, покрутив их в заскорузлых пальцах и покрякав, смолчал.
- Гляди мне, морда! – грозно зыркнул он на Лудде, провожая взглядом своих гостей, - Что пропадет – шкуру спущу.
Канутус согласно покивал и юркнул вслед за кузнецом. Пока Джон устраивал своих, он успел проверить всю скромную обстановку своей комнаты и оценить ее рыночную стоимость с учетом износа. Кузнец заявился к нему со стуком, будто к господину.
- Чего только не умею, отец! – всплеснул руками Лудде, - Читаю, считаю, пишу, книги учетные вести могу, всему обучен. Все по щедрости покойного родителя, широчайшей души был человек, - отец Канутуса действительно позаботился регулярно пороть отпрыска, имеющего склонность отлынивать от воскресных уроков подслеповатого дьячка из местной церквушки, которого детвора прозвала Хариусом. Старичок то и дело засыпал прямо посреди урока, криво писал дрожащей рукой по деревянной дощечке слова Создателя, перевирая стихи, но все же умудрился донести до своих подопечных основы грамоты.
- Мне б в контору к эльфийским господам, вот уж я бы им помог! – чистейшей лазури мечта Лудде, пристроится к жирненькому коммерсантскому бочку остроухого народа.

0

20

Лайт кивнул и хмыкнул в ответ на перечисление Лудде.
- Извини, с эльфами знакомств не ведаю, это ты сам подсуетишься, если получится, а что касается более простых и рабочих специальностей - я постараюсь тебе помочь. Знал я одного барда, девушку, она на кухне работала в таверне, и песни пела по вечерам,ничего, нормально ей было, ни голодна не была, ни бедствовала. Ладно, - Джон встал и отправился к выходу, - ужин принесут через какое то время, я заплатил. Готовься к завтрашнему и отдыхай.
Ужин действительно принесли, не молодых лет женщина зашла в комнату, поставила на стол ароматную похлебку и миску с вареной рыбой.  Недобро зыркнула на бывшего уважаемого человека, что был владельцем таверны в Аверне когда то в прошлом, быстро сбежала не дожидаясь комментариев.

Следующим утром Джон зашел за Лудде и они отправились на поиски ему работы и работы собственно для Лайта с напарником. Обошли несколько мест по городу, нигде лицо бывшего уважаемого человека не приглянулось, ибо не внушало доверия. Ни грузчиком, ни разносчиком и человеком на побегушках его не взяли. Что касалось специалиста по варке пива - то там уже были собственные специалисты. Не сладко придется тут беженцам, понимал Лайт. Город жил своей жизнью и мало кто спешил расставаться с деньгами и нанимать на работу персонал, которого и так было в достатке собственного, которому и без того мало платилось. Недостатка в людях не было, был переизбыток.
К середине дня Джон отпустил Канутуса, назначив обследование другой части города на завтра, и к вечеру решил повести детей посмотреть на море.
Гадара была портовым городом, соленый влажный воздух, совершенно отличный от воздуха западных мест - не терял своего аромата и зимой. Более того, море никогда не замерзало в отличии от рек, и сегодня, несмотря на февраль - можно было полюбоваться бескрайним простором и горизонтом, где небо и море сходятся в одну линию. Особенно это было красиво на закате, даже не смотря на то, что здесь солнце не садилось в море, солнце садилось на западе, а восточное небо над морем лишь медленно угасало, отдавая синеву во власть звезд.
Джон, Марк и Джей стояли на самом конце пирса, где уже не было пришвартованных кораблей, и Джон показывал мальчикам начинающиеся загораться звезды, говорил их названия.
Ветер бил прибой о пирс, волны отдавали холодными брызгами. Позади был город с уже зажженными редкими огнями, чей то корабль стоял позади в 20-ти метрах. Пахло соленым морем, свежим вечерним бризом, рыбой и пеньковыми канатами. Ничто не могло заглушить свежесть зимнего моря, особую его романтику. Здесь не хватало Рут и Саманты. Саманта осталась разбирать вещи, а Рут - была где то далеко.

Отредактировано Джон Лайт (2015-07-03 19:26:25)

0


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив завершенных эпизодов » Faber est suae quisque fortunae


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC