Ревалон: Башня Смерти

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив завершенных эпизодов » Faber est suae quisque fortunae


Faber est suae quisque fortunae

Сообщений 21 страница 28 из 28

21

Чего Канутус не мог понять, так это почему кузнец с таким упорством таскался с ним по всем окрестным лавкам и мастерским. Ведь ясно ж было, как божий день, что с такой рожей и в таких обносках Лудде не производил впечатление самого благонадежного работника. Отказ за отказом, благо взашей не вытолкали, чему, несомненно, способствовал внушительный вид самого Лайта. Канутус начал скучать – к такой работе он не рвался, спину сломаешь, а жрать будешь ничуть не лучше, чем на улице. Его пытливый ум требовал предприятия более авантюрного. Взгляд бывшего авернского землевладельца подергивался легким туманом, чуть только он завидел вдалеке ростовщическую контору. Но эти мечты были из разряда недосягаемых, с тем же успехом Лудде мог надеяться на руку и сердце ревалонской принцессы. Наконец Лайт сдался, отправив своего подопечного обратно на постоялый двор. Душа Лудде заворочалась в предвкушении – Гадара, город дельцов и воров, город, где состояния делались в один день и проматывались в один час, где соседствовали храмы и подпольные рынки рабов. Он слонялся по улицам, позволяя столице Аквилеи все больше и больше засасывать себя в пучину невидимых честному человеку, но живущих самой что ни на есть кипучей жизнью кварталов. По пути Канутус сбыл с рук прибранные вчера к рукам миски из таверны, получив за них пару ломаных грошиков. Свои деньги жгли руку и Лудде завернул в отдаленно напоминающее его «Хряка и бабочку» заведение. После длительного воздержания, забористое пиво показалось ему божественным нектаром, так что Лудде даже пустил пару слезинок в кружку. Вокруг него стоял гул голосов – кто-то что-то сбывал, кто-то требовал долги, кто-то от души костерил пришлых. Канутус слушал внимательно, впитывая в себя новости, словно губка.
- Пятьдесят золотых, я тебе говорю! Пятьдесят! Ты хоть когда такое видел? – человек шептал, выставив перед носом у полувменяемого товарища пятерню и тыча ему пальцами в лицо, - С ейнтого дома никого уж не осталось, за мальчишку только пятерку дали, больно тощий.
- Врешь ты все, Курдюк, все врешь да завираешься, - лениво отозвался собеседник, едва справляясь с наваливающимся на него сном, - С чумы видать тебе мозги поехали. Нету тут черножопых, у них вона сейчас война.
- Я те грю! Я те грю! – забил себя кулаком в грудь Курдюк, отчего его большой, сливового цвета нос побагровел еще больше, - Ты думаешь, куда Коряга сплыл? Он ведь им свою семью продал да и на север двинул. Господином.
- Дурень ты, Курдюк! Спился Коряга и утоп в порту. Через недельку всплывет где-нибудь.
- Да ну тебя! – махнул рукой его друг, уронив на стол свою кружку. Пиво хлынуло ему на колени.
- Едрена Мартиника! – вскочил на ноги Курдюк, - Ааа, хреновая дрянь.
- Господин хороший, - подхватил его под локоть Лудде, - Что ж такая незадача, позволите ли вас пивком угостить?
- Ты что за морда? – недоверчиво посмотрел на него Курдюк.
- Кличут меня Гераклимусом, - представился Лудде, - Имперским писарем был раньше.

Сердце Лудде билось неровно. Коряга, мать его, конечно, все переврал – где это видано, чтобы за простого человека давали пятьдесят золотых? За кузнеца ему пообещали двадцатку, за мальчишек и того меньше. В послечумной Гадаре работорговля расцвела пуще прежнего – слишком много осталось сирот, которых некуда было пристроить. Аквилейская детвора наводнила рынки Харматана по монетке за десять. Дешево, быстро. У товара Канутуса было несомненное преимущество – один Лайт с его умением стоил целое состояние, а его сыновья, не в пример местным, были здоровыми и достаточно подросшими, чтобы работать наравне со взрослыми. За них никто не схватится, разве что одинокая мать. Ну и кто ей поверит? Канутус задержал дыхание. Не стоит терять голову, даже когда возможность поправить свои дела была столь близка. Ему нужен стартовый капитал. Бывший авернский землевладелец, нынче будущий гадарский коммерсант прищурил глаза, пытаясь разглядеть происходящее на пирсе.
С мальчишками им было легко. Кузнец завороженно разглядывал звезды и даже при этом производил впечатление человека, которого не так-то просто скрутить. Но по совету Лудде с ним отправили пятерых молодцов, так что даже Лайт не смог бы устоять против троих. После того, как их доставят к новому хозяину, каждого закуют в отдельную группу, и отправят в порт на погрузку.

0

22

Шаги людей Джон услышал за несколько метров. Приближающиеся старались особенно не шуметь, но и не таились специально. Кузнец обернулся. В свете луны он четко различил лица пятерых; шестого, держащегося поодаль, он заметил лишь мельком.
Так вот что он забыл, расслабившись этим вечером после нелегкого переезда. Это был город, не деревня. Не то поселение, где свободно можно ходить по улицам среди своих. Это город, в котором все по другому. Разбой и беспутство процветают здесь на каждом почти шагу, словно на большом тракте, или глухой лесной дороге, что кишит разбойниками.
Пятеро становились в позицию, которую сложно было истрактовать как то иначе. Они собирались перекрыть все пути к отступлению и Джон старательно прикидывал шансы мальчиков проскочить мимо этих людей, если они побегут со всех ног. Странно вообще, неужели он производил впечатление человека, ограбив которого можно было бы значительно нажиться, особенно в тот момент когда он гулял с мальчишками. Но для начала следовало узнать в чем дело.
Джон шагнул вперед, оставляя сыновей за спиной, левой рукой сжимая рукоятку меча в ножнах.
- Чем могу быть полезен, милсудари? - спросил он спокойно.

0

23

Парни переглянулись. Тот, что постарше, ответил:
Дело есть, кузнец. Пойдешь по-хорошему? - они тоже пришли не с пустыми руками, но по всему видно было, что к хоть сколько нибудь серьезному сопротивлению эта компания не была привычна. По выговору они были местными, должно быть выросли тут же, рядом с доками, и вместо того, чтобы самим закончить на харматанских галерах, продались внаем. В последнее время работы у них было много, но вся она была простяцкой - следить за уже закованными в кандалы и готовыми к отправке в порт, время от времени раздавать им миски с безвкусной тюрей, да спорить над тем, кому принадлежит найденные у товара дешевенькие цацки.
Мальчишек не упусти, - ткнул говоривший в бок своего товарища. Мелкие могли легко юркнуть у них под ногами или сигануть в воду с пирса, ищи их потом. У компании был строгий приказ - свидетелей не оставлять, доносчику платили щедро, а жертв забирали всех без исключения. Продать можно, кого угодно, даже таких щеглов. Работорговцы старались не создавать излишних проблем здешним властям, покуда никто не поднимал шум, они могли продолжать свое дело без помех.
Да ты о себе заботься, - хмыкнул в ответ старшему его товарищ, - Не разводи с ним тары-бары. Один из компании шагнул вперед, протягивая руку к мальчишке. Главный молча достал меч и, недвусмысленно направил острие в грудь кузнеца.
Вяжи их! - вся ватага ринулась на своих жертв. Канутус в укрытии вытянул шею.

0

24

Это было не похоже на ограбление, они собирались его с мальчишками вязать, и Джон не совсем понял зачем. И тут он испугался, как обычно с ним не бывает. Год тому назад разве что было подобное, когда он лежал на земле истекая кровью и молился, что бы наемники не пошли в дом. Теперь он понимал, что у мальчишек мало шансов, и он понимал что будет с Сэм. Этого никак нельзя было допустить. Это была его ошибка, вот так просто как дома отправиться с детьми по известным местам, забыть обо всем блядстве этого мира и людей его населяющих.
- Назад, - громко и четко сказал он, рывком выхватив меч из ножен. Говорить с этими людьми было не о чем, надо было действовать.  Резко переместился в сторону бандита, что потянулся к мальчикам, одновременно уходя от меча, направленного ему в грудь. Первого он пнул ногой в коленку, извернувшись ударив по мечу второго, вышибить не удалось. Они кинулись разом, и тогда кузнец, не сдерживаясь, рубанул мечом снизу вверх, что бы достать любого, кто приблизится. Они отпрянули назад, но возвратного хода меча ему не хватило, что бы достать хоть кого то.
- А ну все назад, я сказал, - жестко сказал Джон, и тогда уже и остальные достали свое оружие. Никто сдаваться не собирался.
- Джей, помоги Марку, вы должны прорваться и бежать со всех ног.
Ответа не последовало, Джей крепко сжал губы, сжимая и руку брата, но бежать все же приготовился.
И теперь Джон решил атаковать первым, заорал как бешеный зверь и бросился на пятерых. Они не ожидали этого и немного расступились, успевая закрываться своим оружием. Одного из них Джон буквально снес, повалив на пирс, меч второго от сильнейшего удара Джона улетел в море, от остальных ему пришлось уворачиваться, не особенно удачно, плотная ткань куртки была порвана, на плече оставлена царапина. На Джона насели двое, повалили его на землю, сталь звякнула о пирс. Видимо они не собирались убивать, были другие цели, и тут Джей, таща за руку младшего брата - побежал. Это было правильно. Чрезвычайным усилием кузнец вывернулся из хватки двоих, приложив одного из них головой об землю. И тут увидел, что его мальчишки не побежали дальше. Они решили не бросать отца, и тут оба были схвачены за шиворот. Джей отчаянно кусался и отбивался, но ему не удавалось справиться с мужиком, его схватившим.
Насев сверху на последнего еще сопротивляющегося, с кем боролся, Джон заломил ему руку назад и обернулся к сыновьям.
Шестого бандита Джон не учел, тот стоял раньше в тени, далеко и не подходил, а теперь словно тень оказался рядом. Его лицо оказалось знакомым.

Отредактировано Джон Лайт (2015-07-08 22:41:31)

+1

25

- Уух! Ой! Ну ты! - только и причитал Лудде, сидя в своем укрытии и наблюдая за борьбой на пирсе. Мало он запросил за кузнеца, с такой силищей за него обломится хороший куш. Если бы не мелкие, возможно, Лайт бы и справился с нападавшими, но дурная малышня не послушалась отца.
- Что ж ты! Что ж ты?! - рука Канутуса нервно нащупала булыжник. Если кузнецу удастся уйти, ему не жить. В мгновение ока бывший авернский землевладелец оказался рядом со своей жертвой. Поджилки у него тряслись от страха "Уйдет, скотина! Уйдет!". Лудде замахнулся и со всей дури вломил булыжником по темени Лайта. Убить он навряд ли сможет - больно отощал за времена попрошайничества, но отчаяние придало ему сил. Парень, которому кузнец едва не выломал руку, тяжело захрапел, чувствуя, как оседает на него тело противника.
- Все, все... Матушка моя... - надрывно шептал Лудде, все еще сжимая в руке камень, - Что ж до греха довели? За такое и доплатить придется...
Заткнись, дерьмо! - зло отозвался главный из отряда. Он мрачно посмотрел на черную, гладкую, как разлитое масло, воду. Это его меч ухнул на дно. Вычтут из жалованья.
- Да я то что? Я то лишь помочь. Этих бы заткнуть, - мотнул головой Канутус в сторону брыкающихся и рычащих, как щенки, мальчишек, - Перебудят стражу.
- Собираемся! - коротко отдал приказ неудачливый командир отряда, доставая из-за пояса веревку. Кто его знает, как долго этот медведь будет без сознания.
- А денежку, господин? - заискивающе спросил Лудде, - Ведь обещано было.
- Держи! И убирайся подобру-поздорову! - в руки Канутуса полетел небольшой кожаный мешочек, - Что сказал? Пшел отсюда и дорогу забудь, а то знаешь, всякое бывает, еще подскользнешься да головой об этот камень...
Благодарствуйте, господа добрейшие! - Лудде прижал кошель к сердцу и попятился, - не видел, не слышал, не знаю! Здоровьица вам! И вы того, вяжите его уж покрепче.
Парень издал короткий, недовольный звук и сделал вид, будто хочет схватить новообращенного гадарского предпринимателя. Канутус припустил со всех ног, унося свой драгоценный, тяжким трудом заработанный, капитал.

Отредактировано Лудде Канутус (2015-07-09 10:30:22)

0

26

Джон с сыновьями не вернулся к полуночи, не вернулся и к двум ночи. Саманта ждала и не находила себе места. Она все еще надеялась, но явно понимала, что надежды тщетны и что то случилось, то, что она не могла  предотвратить.
Руки дрожали, в том числе и от предчувствия неотвратимого. Она знала куда пошел муж с сыновьями, она знала когда он собирался вернуться. Он не вернулся. Город спал большей своей частью, ночью просыпались  разбойники, ночные служащие и недостойные  люди. Стараясь унять дрожь в руках и ногах Саманта шла по ночным улицам к порту. Она готова была дать отпор любому, боевой нож, выкованный Джоном,  лежал в ее сапоге. Но также она собиралась поверить любому, кто хоть что то знал или видел. Не время было отчаиваться, но неотвратимая реальность подступала со всех сторон своим совершенно неоспоримым фактом. Редкие огни кораблей в порту, и уже достаточно пьяные матросы проходили мимо, осаждаемые ее решительным взглядом на подходе к порту, они ничем не могли ей помочь. Женщина обошла все одинокие пирсы, не найдя и следа своих любимых людей. А потом она стала звать по имени Джона и сыновей. Громко и отчаянно.
С одного из кораблей спустился матрос.
- Вы ищете мужчину и двух мальчишек, мэм?
- Да, вы видели их? - спросила Саманта.
- Были здесь.. Дрались, потом их забрали на корабль через пару стоянок отсюда, корабль ушел часа три назад.
Моряк поспешил удалиться, понимая, что он совершенно лишний свидетель в данном случае, только жалость к мятущейся в неизвестности женщине заставила его раскрыть то, что он видел, скрываясь за такелажем судна, на котором служил, и оказался невольным свидетелем происшествия.
Саманта подошла к краю пирса, вглядываясь в черноту моря, простирающуюся до горизонта. Потом она прошлась по пирсу, наклоняясь к пористому камню, касаясь его рукой. Было слишком темно, что бы различить очертания, но ее рука коснулась мокрого и эта была кровь, вовсе не соленая вода моря,  по всем параметрам. Саманта не знала чья эта кровь, Джона, Джея, Марка или тех, кто напал. Она точно знала что Джон скорее умер бы, чем допустил гибель детей.
То, что было самым важным, то что составляло всю ее жизнь, те люди, были .. нет , не потеряны. Она не хотела верить в их гибель. Разум сопротивлялся этой слишком сильной боли. И она ничего не могла поделать. Холодное море было безжалостным. Саманта вытащила кинжал из сапога, ощутила холод его лезвия. Сунула обратно. Она все еще никак не могла уйти с этой пристани, пытаясь цепляться за то, что здесь случилось. Но не было ничего, кроме холода и пустоты.
Она не могла пережить их, Джона, детей. Нет ничего страшнее чем пережить собственных детей. Она уже знала, что значит терять любимого человека, наблюдать день за днем как он умирает, но тогда все было по иному. Теперь же уходило все. Каждый момент, прожитый вместе, все что она ценила и любила, все это оставалось только в памяти, прошлом, которое отделилось от настоящего рубленой чертой, прочерченной  холодным лезвием.
Саманта собралась и поднялась на ноги.
Не так все должно быть, не так и не сейчас. Она должна была быть здесь и с ними, погибнуть вместе с ними или разделить их участь. Но вышло иначе. Будущего не существовало, как бы не говорил Джон о том, что оно не предопределено. Теперь будущего просто не было.
Слезы будут потом, все что угодно будет потом, не важно что будет потом. Сейчас была только безысходная  пустота, выжигающая душу невозможностью что либо сделать, и спасительная потребность сделать хоть что то.   
В 6 часов утра жена кузнеца постучала в дверь комнаты наемника Ларгре Шанаро. Он был последней надеждой на помощь,  помощь, которая, вобщем то, уже давно опоздала.

Отредактировано Саманта Лайт (2015-07-14 23:53:53)

0

27

Впервые после долгих дней пути наёмник смог отдохнуть нормально, по, так сказать, человечьи. Спать на кровати, без доспехов, но с мечом в обнимку, никак не изменяет своим привычкам, было весьма приятно. В последнее время спать приходилось в пути. Не сказать, что это как-либо напрягало наёмника, ему уже стало привычно спать где угодно, даже верхом на лошади дремать. Но несмотря на то, что спал он в таких удобствах, сон у него всегда был чуткий, ведь опасность везде и всюду. Лучше быть живым параноиком, нежели мёртвым оптимистом.
Что касается времяпрепровождения вне сна, то Ларгре занимался почти тем же, чем и Джон - гулял и искал работу. Вернее, не искал, а слушал, где можно было бы подзаработать, если что. Джон, конечно, делал то же самое, но только таскал за собой ещё и этого червя Канутуса. Ларгре этого не одобрял и мягкосердечность его товарища начинала вызывать опасения. Наёмник понял Джона, когда тот защитил их всех от гвардейцев, попытался понять, когда Канутуса сразу не прогнали и довезли его с собой до города, но теперь он его абсолютно не понимал. Лично наёмник вышвырнул бы Канутуса если не сразу же после спасения себя и его от гвардии, то по приезду в город точно. Но, на самом деле, он бы ненадолго сошёл с дороги и где-нибудь с ним разобрался. Без гвардии.
С Джоном Ларгре виделся мало. Каждый из них выбирал свои маршруты движения по городу и, как правило, они не пересекались. Не то, что наёмник избегал своего товарища, просто не хотел видеть Канутуса, которому без колебаний двинул бы в челюсть, если бы тот на него как-нибудь косо глянул. И хоть наёмник ощущал, что их "друг" вовсе не друг, может и подлянку устроить, за Джоном не следил, это было бы слишком подло. Вот так и вышло, что каждый из них был один, но только кто был в большей опасности: мягкосердечный Джон с неблагонадёжным элементом в виде Канутуса, или закалённый в боях наёмник, который со всякими долго не яшкается? Вопрос, на который Ларгре очень скоро узнал ответ.
Чуткий сон прервал стук в дверь. Инстинктивно наёмник вытащил меч, но, немного подумав, вогнал его обратно в ножны и повесил на пояс, держа левую руку на рукояти, на случай чего. Подойдя к двери и не спрашивая кто там, он открыл её и увидел Саманту. Это было весьма неожиданно, неожиданнее только Канутус. Но вид у неё был весьма встревоженным и вряд ли она пришла просто так.
- Что-то случилось? - наёмник надеялся, что ничего серьёзного не случилось. Но вместе с этим внутри что-то стало просыпаться, требуя разобраться и, как минимум, набить кому-то морду. Лучше бы это был Канутус.

+1

28

Ноги ее почти не держали, она заставляла себя двигаться. Саманта не была уверена в том, что Ларгре сможет помочь, вернее она точно знала что не сможет. А еще она не знала согласится ли он помочь. Наемника они узнали недавно, но Джон никогда не называл другом человека недостойного. А в отношении Шанаро он это слово произносил. Значит и она могла ему верить. Только было уже поздно.
Ларгре открыл дверь, но на его вопрос она ответила не сразу. Медленно прошла в его комнату, не обратив внимания на то, что он еще не успел ее туда пригласить. Оперлась о стол.
- Да, случилось, - произнесла она тихим голосом, - и наверное вы не сможете все исправить. - Она посмотрела на наемника несколько отрешенным взглядом, задумавшись о том, что собственно от него хочет. Что она сама может сделать. Необходимо было собраться. И Саманта поняла, с чего надо начать.
- Вчера Джон ушел с сыновьями гулять. Они не вернулись. Он говорил, что они пойдут в порт смотреть на море. Мы раньше не видели моря. Я была в порту, мне рассказли что их схватили и погрузили на корабль. Корабль уже ушел, куда - никто не знает. Я понимаю, что уже слишком поздно, но все же .. мне нужна ваша помощь, если вы сочтете возможным. Джон считал вас другом. Ларгре, я должна знать, кто это сделал, куда их увезли. Найти концы и найти мою семью.
Саманта сдержала крупную дрожь, понимая что сейчас не время для слез.

0


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив завершенных эпизодов » Faber est suae quisque fortunae


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC