Ревалон: Башня Смерти

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив незавершенных эпизодов » Что живому луна — то мертвому солнце (с)


Что живому луна — то мертвому солнце (с)

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

✔ Время: 12 февраля - ... 1658 года
✔ Место: Аквилея
✔ Участники: Орден Искателей Чистого Знания, Летиция де Авели, Маркус ван Фриз, Пауль Райо и другие.
✔ События:
Вести что в Ревалонской, что в Харматанской Империи разносятся быстрее, чем моровое поветрие. Произошедшее в пустыне с монахами из Ордена Искателей Чистого Знания, кажется, многих не оставило равнодушными. Кто-то говорит, что это все слухи, кто-то считает, что епископ Карийский и его последователи стали святыми еще при жизни, кто-то намекает, больше по кабакам и шепотом, что от магии де все беды. Но факт остается фактом – люди говорят, а нежить плодится. Такого ее разгула ни Эрендол, ни Аквилея не видели давно, а ведь во второй еще свежи воспоминания о летней «чуме». Люди поговаривают, что родине де Авели не хватает «святости» - эта часть Империи всегда отличалась повышенной свободой и, как следствие, греховностью. Поэтому ни для кого не стало неожиданностью, что служители Ордена направились именно туда после завершения своей пустынной экспедиции. Лишь единицы, однако, в курсе, что причин для визита у монахов больше одной – Ее Величество Императрица Летиция де Авели лично пригласила ко двору главу Ордена дабы решить проблему куда более деликатного характера, которая, впрочем, не так давно стала достоянием всей Империи, – вылечить «от проклятия оборотничества» своего сына Маркуса.

0

2

Золотая пентальфа, размером с детский кулачок, была усыпана мелкими рубинами, так щедро, что они напоминали тесно прижавшиеся друг дружке зерна в свежем гранате. Императрица наблюдала за тем, как быстро меняли свой цвет камни от малейшего движения медальона. Она низко склонила голову и медленно, глубоко дышала. Летиция развлекалась бессмысленной игрой с низведенным до уродливо богатого украшения знаком веры. Она ждала встречи, важной встречи, судьбоносной, пускай и не для нее, но для Империи, которая будет принадлежать ее детям. Весть о возвращении Октавия живым и здоровым прилетела в Аквилею на крыльях аккуратной, обученной птички. Краткая записка в несколько слов сообщала об успешном завершении миссии главы ревалонской разведки и о счастливом воссоединении страны со своим наследным принцем. Камень на шее у Летиции вдруг полегчал, натертая веревкой шея перестала ныть, но шрам, пускай и невидимый даже взгляду самого искусного лекаря, остался и зудел день и ночь. Спасение старшего сына означало и освобождение младенца Лукреция от тяжкого бремени внезапно скатившейся на его крошечную голову короны. Императрица немедленно же отписала в Аверну с просьбой об отправке ее ребенка на юг. Опасность для страны миновала, и она хотела побыстрее использовать свой шанс. В ожидании решения Клемента императрица продолжала свои бдения у постели раненого Маркуса, жизнь которого, хотя и была вне опасности от зубов проклятой нечисти, вдруг снова оказалась помехой благосостоянию фамилии ван Фриз и всему будущему Ревалона. Его помиловали только из-за необходимости предотвратить возможные волнения в связи с пропажей прямого наследника престола. Спешно и почти что бездумно. Разумеется, возобновлять свой приговор император не станет. Но то, что сын теперь уже всенародно был известен не только как предатель родины, но и бесовское порождение, не могло не тревожить правителя и его Министериал. И поэтому сердце Летиции то и дело вновь начинало судорожно колотиться от ужаса, предвкушая какое-то происшествие с принцем.
Чуть только до Гадары докатились слухи о деяниях Бенедикта Карийского, как медленно сходящая с ума императрица тут же велела привезти ей самого епископа и всех, кто хоть как-то оказался причастен к возрождению святой магии. Летиция никогда не отличалась набожностью, что было и неудивительно при ее аквилейском происхождении, но настигшие ее семью несчастья не могли не убедить ее в наличии некой высшей силы, что несомненно «наказывала» императорский род за их грехи. Каким образом ей удастся убедить Маркуса пойти на сделку с духовенством, она не знала. Принц не выказывал явного сожаления о своем положении, что все больше утверждало его мать в мысли о неслучайности проклятия. Сегодняшняя встреча должна была быть тайной. Если Бенедикту удастся излечить Маркуса, исцеление принца можно будет объявить чудом и знаком богоизбранности ван Фризов. Если же нет… Навряд ли епископ Карийский продолжит распространять среди простого народа свое лживое учение.

0

3

Маркус чуть поморщился, приложив ладонь к заштопанной шее. Будучи человеком (принц угрюмо хмыкнул про себя), да, человеком, близким к военному, он с большим благодушием отнёсся бы к том, чтобы его шею просто перевязали тряпочкой и дали отлежаться с кувшинчиком чего-нибудь крепкого. Увы, некоторое время назад он был совсем не в том состоянии, чтобы противиться или хотя бы вообще замечать, что с ним делают. Когда ты без сознания, очень сложно возражать, не думаете?
Что именно делал с ним Джамаль, Маркус не знал. Впрочем, он знал ариев. А если знаешь одного ария, знаешь всех. Что он ещё мог? Помазал, небось, шею какой-нибудь дрянью из экстракта редкой гадарской жабы, облил священными слезами неутешной матери (этого, думается, было в достатке) и поплясал с бубном.
Принц отдавал себе отчёт в том, что пеувеличивает, но не слишком. Гораздо больше его занимало то, что при некоторой вероятности плясать с бубном в скором времени придётся ему самому. В конце-концов ариев-то он знал, а вот с епископами дела иметь ещё не доводилось, так что об их методах изгнания нечисти оставалось только догадываться.
Почувствовав себя уже в достаточной степени крепким, чтобы избежать позора, рухнув в обморок посреди залы, молодой человек тут же слез с кровати и пошёл искать кувшинчик крепкого. На тряпочку уже не надеялся - всё равно гадость в шею уже вмазали. Действует и ладно.
В одной из зал обнаружился и искомый кувшинчик и знакомая спина. Спина выражала усталость и задумчивость, но не позволяла сомневаться в решимости и твёрдости духа. Неосознанно Маркус улыбнулся.
Осторожно налив себе с матерью вина в стоящие рядом бокалы и удерживая их между пальцами одной руки, принц подошёл ближе, стараясь одновременно заглянуть ей через плечо, но и не выдать слишком явного (и недостойного взрослого сына) любопытства, чем именно так заинтересовалась Летиция.
- Доброго - он быстро кинул взгляд в сторону окна, пытаясь определить время суток - доброго дня, матушка. Неужели молитесь за меня? Боюсь, до завершения обряда это дело богохульное.

0

4

Императрица вздрогнула и обернулась на голос сына. Маркус улыбался, хотя и был все еще довольно бледен, и смотрел на нее так, словно застал ее за дурной шалостью и собирался предложить ей сделку с совестью, дабы скрыть проступок матери. Как бы сильно она его не любила, даже Летиция побаивалась принца. В его присутствии ей всегда казалось, что она действительно что-то натворила, и он единственный об этом знает. Женщина выпрямилась в кресле, чуть придерживая пальцами подлокотники. В этот раз Маркус имел полное право смотреть на нее осуждающе, как на ту, что добровольно отвернулась от него. Детоубийство – страшный грех, пускай и не свершившийся на глазах у людей, но совершенный тем не менее самой Летицией и Клементом за наглухо запертыми дверями императорских покоев в Башне Смерти. Но принц не осуждал, и от того ей становилось еще страшнее. Сын не простил ее, потому что ему не было никакого дела до того, что волновало ее, и как она отнеслась к вынесенному приговору. Ему было плевать на них на всех. И на себя в том числе. Маркусу было важно другое – добиться своих целей.
- Я рада видеть тебя на ногах, - голос подвел императрицу. Она должна была суметь преодолеть себя, но слышала лишь слабость и оправдывающиеся нотки, - Я не хотела беспокоить тебя преждевременно, только поэтому, - она указала на пустую залу, - Его Святейшество должен прибыть вскорости. Если ты желаешь, я могу встретиться с ним один на один?
Присутствие Маркуса убивало ее не хуже ножа. Летиции хотелось упасть перед ним на колени, сжать в ладонях носки его туфель и, рыдая, молить сына о прощении, словно это могло вернуть ему его человеческую сущность. Он не простит, никогда. Как не простят и другие – Октавий не простит ей сегодняшней слабости, Констанция – жесткости, когда у них еще было время все исправить, до ее отъезда, Клемента не простит она сама. И только маленький Лукреций еще не знал о своей семье совершенно ничего, потому она жаждала вернуть его себе как можно скорее. Но вместо желанного сына она видела Маркуса.
- Зачем ты приехал в Гадару? – этот вопрос она задавала себе снова и снова все время, пока сын лежал без сознания, - В стране неспокойно, теперь мы не скоро отправимся обратно в столицу, - возможно, что и никогда. Если усилиями Бенедикта Маркусу вернется его прежнее обличье, она постарается удержать его подальше от империи.

0

5

Аккуратно поставив один из бокалов с вином на подлокотник кресла, в котором сидела Летиция, Маркус занял позицию напротив, прислонившись крестцом к низенькому столику. Так и поза казалась ему достаточно раскрепощённой для беседы, да и есть на что опереться, если голова вдруг закружится.
Стоя напротив матери, он смотрел ей прямо в глаза. Видел, как её взгляд бегает по интерьеру, пытаясь зацепиться хоть за что-то, кроме него, но продолжал смотреть. Жестоко? Возможно. У него были на то причины.
- Его Святейшество должен прибыть вскорости - он повторил её слова, несколько музыкально растягивая слоги - Его Святейшество..
Когда-то очень давно в распахнутое окно маркусовой детской комнаты вместе с жарким летним воздухом влетела оса. Ос мальчик боялся и не любил. Тогда он выбежал за дверь и просил, чтобы осу изловили слуги или сам Клемент, кричал, чтобы мэтр Асвальд испепелил её или перенёс  в суп советницы Мэлис. Тогда он оставался снаружи, пока ему ни сказали, что насекомое выдворено обратно в окно . Маркусу было стыдно, что он отсиживался за дверью, но страх перед осой был сильнее.
Что ж, время прошло. Ос принц всё ещё не любил и боялся, но сидеть за дверьми больше не хотел.
- Нет, я хочу увидеть его. Предпочитаю, чтобы мне в лицо говорили о том, какая я теперь..нечисть, каким монстром стал.  Вот только не понимаю, зачем это. Маркус - оборотень! - принц чуть повысил тон, всё ещё стараясь сдерживать себя - это же такое великолепное оправдание для всех моих поступков. Разве папе - он намеренно употребил именно это слово - не проще говорить всем, что я твою ужасные вещи потому что к тому меня принуждает яд в крови, а не из-за плохого воспитания и плохой обучаемости патриотизму?
Принц махнул рукой с бокалом. Красная жидкость плеснулась, замарав руку и манжет, тонкими струйками стекая на паркет.
Маркус чуть слышно ругнулся, переложил бокал в другую руку, потряс пальцами, смахивая брызги на пол. Продолжил уже гораздо более спокойным тоном.
- Не могу сказать, что я совсем не религиозен, но разве тот факт, что я не верю в этот обряд, не сводит на нет всю его целесообразность? Просто потому что я не понимаю, что изменит тот факт, что время от времени я не буду выть на луну.
Когда-то в песне некоего менестреля была строка "Подруга ль совесть старому солдату..?"
Старым Маркус не был, и хоть натворить успел не мало, но стыда не испытывал. Не жалел. Кто знает, что будет к старости, да и будет ли она вообще.
- Но если ты хочешь, то я встречусь с этим Святейшеством - Маркус улыбнулся, как будто и не было вспышки гнева минуту назад, отпил из бокала. - Мне любопытно проверить силу религии над верой, как бы каламбурно это ни звучало.
Быстрый взгляд на лицо матери дал понять, что лучше бы ему затолкать своё ехидство поглубже. Изливать яд можно и на других, благо, очередь таковых длинная. Проведя ладонью, испачканной в вине, по волосам, Маркус вздохнул и посмотрел в пол.
- Звучит забавно, но я до сих пор не очень понимаю, зачем я здесь. Я получил приглашение и приехал. "Ведь сейчас не так уж и много мест, где мне если и не рады, то хотя бы терпят" - сказал кто-то обидчивый внутри. - Видимо, предполагалось, что все подробности я узнаю здесь, но узнал я лишь то, с какой скоростью кровь может вытекать из меня. Вообще плохо помню все разговоры до того..такая, прости, каша в голове.
На полу, который принц всё ещё разглядывал, разлитое красное вино заполняло стыки между узорами лилий.

Отредактировано Маркус (2015-06-08 19:47:26)

+1

6

Принц поставил бокал на ее подлокотник, и Летиция была вынуждена подавить в себе желание чуть отодвинуться от его руки. Страх, который в ней пробуждало присутствие Маркуса, был таким сильным, что она едва могла сдерживаться. Чуть только сын встал поодаль, она ухватилась за бокал, как за веревку, брошенную утопающему. Спрятаться за хрустальными стенками были совершенно невозможно, но ей нужно было держаться хоть за что-то. Речь Маркуса, его поведение напоминали игру кошки с пойманной ею птицей. Тягучие нотки в голосе сменились жестокостью так быстро, что у жертвы не было шанса на попытку спастись. Один удар когтистой лапкой и несчастная уже не могла улететь, жалко подволакивая за собой перебитое крыло. Бокал в руках императрицы мелко задрожал, она прикрыла глаза.
- Прошу тебя! – еле слышно выдохнула Летиция. Он умел мучить не хуже имперского палача и получал явное удовольствие, и от ее немощности, и от того, как быстро вспыхнул сам. Называя императора даже не отцом, но папой – таким нежным, детским обращением, он прекрасно знал, что сделает ей еще больнее.
Вино выплеснулось на пол, и она вздрогнула.
- У нас не было выбора! – в отчаянии бросила мать, все еще боясь открыть глаза. Она отвернулась от сына на мгновение, качая головой.
- Не было, не было! Если бы ты не бежал из Аверны… я бы смогла убедить его в твоей невиновности, - руки у нее дрожали, но свой бокал Летиция так и не поставила на место. По счастью, этого сыну оказалось довольно, и он смягчился.
- Я не знаю, как это произошло, и что с тобой было, - императрица посмотрела на сына с каким-то фанатичным блеском в глазах, - Но разве ты не хочешь все исправить? Этот епископ творит чудеса. Так говорят. Он возвращает человеческий облик даже гулям.
Она пригубила вино, надеясь, что оно придаст ей храбрости.
- Мы должны забыть обо всем, что было раньше, - Летиция смотрела сквозь стену перед собой, - Твой приговор отменен и по приказу Клемента никто не посмеет и вспомнить о нем. Ты принц крови, и твоя сущность меняет все. Покуда у нас есть шанс на излечение, мы от него не откажемся.
- Тебя позвал де Летт? – она была поражена, хотя в глубине души и подозревала тиверийца. Маркуса отправили на смерть, такую же верную, как и официально отмененный эшафот. Неужели Клемент мог так с ними поступить? Конечно, мог. Самым удобным способом было убить принца вдалеке от Аверны, чтобы и тень сомнения не упала на его отца. Убить руками нечисти, чтобы пробудить в народе сочувствие к недавнему предателю. Возможно, ее сына объявили бы мучеником. Щеки женщины вспыхнули. Она не могла поверить в хладнокровие, с которым император, должно быть, организовал весь этот заговор. И Эддар – его новая марионетка, которой так щедро платили за его службу. Она вспомнила, как Клемент пообещал ей последнюю встречу с сыном перед его казнью. «Я позволю тебе его увидеть». И она боялась этой встречи в Аверне, все время с момента возвращения сына в Башню Смерти, потому что она должна была знаменовать конец Маркусовой жизни. А потом приговор отменили, и она забыла обещание ван Фриза. И вот все же последняя встреча состоялась. Только благодаря реакции ничего не подозревавшего юноши из свиты де Летта, ее сын был все еще жив. Сердце Летиции колотилось, она вдруг залпом осушила свой бокал. Как смели они?! Аквилеей играли, словно разменной монетой. Аурелия была слепа. Ее, Летицию, обмануть было так легко. И все ради их амбиций. Императрица поднялась из кресла. Ее трясло. Окажись сейчас в этой зале император, она, должно быть, явила бы ревалонцу весь прославленный в веках темперамент их южного рода. Эддар Гадару покинул чуть ранее, но будь и он здесь, несомненно, его жизнь могла бы окончиться на рее. Решимость ее сестры была не меньшей, чем у младшей де Авели, и она не потерпела бы обман. Пораженная своим открытием, императрица не думала о том, чтобы скрывать свое волнение от сына.
- Да, - она усмехнулась, - Тебя отправили сюда именно для этого. Но все пошло не так, - она все еще зло смотрела сквозь стену и поднесла к губам уже пустой бокал, - Дома и стены помогают, мой дорогой, - поняв, что вино закончилось, императрица протянула сыну бокал, жестом прося налить себе еще, - Аквилея твой дом, так же, как и мой. И даже здесь мы не были в безопасности. Думаю, с этим нужно кончать… Но пока что не время.
Пока что Аурелия будет продолжать править в Гадаре, вплоть до рождения тиверийского наследника. Потом Юг полностью перейдет под протекторат Аверны, с Лукрецием в роли ее номинального князя. Но обманывать Летицию больше не получится. Своего младшего сына она воспитает не ван Фризом.
- Позови служанку, - она указала на разлитое вино, - Думаю, епископа нам придется ждать уже совсем недолго. И будь так добр, веди себя любезно, как и положено принцу крови.

+1

7

- Даже гулям?! - Маркус не знал, смеяться ему или плакать. Отделившись от своего столика, он взял уже наполовину пустой графин и долил матери вина. Подумал, залпом допил свой и долил себе тоже. - Даже гулям! Приятно, чёрт побери, знать, что я хотя бы до уровня падальщика и трупоеда в глазах окружающих не опустился. Впрочем, полагаю, не так уж и далеко я от них.
А Летиция между тем также начинала закипать, но явно по каким-то своим внутренним причинам. Принц наблюдал с любопытством, склонив голову набок.
- Хочешь..хочешь сказать, что это - он покрутил заштопанной шеей - и было целью поездки? Ну...что могу сказать...мне повезло больше, чем милсдарю Уилламу. Меня хотя бы жениться не заставляют.
На самом деле настроение Маркуса резко улучшилось. Когда спала таинственность загадочного покушения, когда не нужно было ломать голову "как этот недоносок проник в замок, зачем укусил?". Всё стало понятно - его всего лишь специально пытались убить. Банально. Не ново. Лучше бы, конечно, по старинке, мечом или кинжалом, но и зубами сойдёт. Спасибо, что не магией или ядами.
- Не беспокойся, матушку, я буду сама любезность - Маркус осклабился, мыском сапога загнав остатки пролитого вина по стыкам и всем своим видом изображая, что порча паркета была и будет впредь самым ужасным его деянием. - Знаешь, мне не хочется, чтобы к перечню моих многочисленных прегрешений добавилась порча послужного списка Его Святейшества. Если уж он в состоянии расколдовать гуля и..что там у него ещё? Вернуть девственность инкубу? То будет обидно, если со мной выйдет прокол.
Что поделать суровый наказ матери вести себя хорошо окончательно вогнал принца в неподобающе хорошее настроение, замельтешив призраками беззаботного детства. Тот факт, что сейчас ценой ошибки может быть не стояние в углу, а его собственная голова, снятая с плеч очередным убийцей, заставлял лишь мысленно пожать плечами.
И не такое выдерживали, переживём.
Выглянув за дверь и найдя глазами служанку, Маркус призывно махнул рукой.

Отредактировано Маркус (2015-06-10 20:03:17)

+1

8

Белая рука с синевшими сквозь кожу венами цеплялась за верхнюю в стопке книгу, золочёные буквы названия которой давно стёрлись миллионами таких же, как эта, рук. Запястье периодически подёргивалось, а пальцы нервно отбивали на твёрдой обложке ритм какой-то полузабытой мелодии.
«Там, там, там-там, там, та-ам...»
Держа в руках стопку старинных книг, Асайта не спеша шла по коридору, доброжелательно раскланиваясь со всеми знакомыми и незнакомыми дворянами, которые встречались ей по пути. Натянуть на лицо улыбку для неё не составляло труда, так как его выражениями она умела владеть довольно искусно, чего, к сожалению, нельзя было сказать о её владении руками. Да, волнение часто играло с нею дурные шутки, проявляясь в таких формах, о которых прежде девушка и помыслить не могла. Вполне возможно, что в скором времени юная мэтресса заметит свою досадную оплошность и крепко прижмёт ладонь к книге, однако сейчас её мысли витали далеко от того, что было у неё прямо под носом.
Не для кого уже не было секретом, что после завершения пустынной экспедиции монахи из Ордена Искателей Чистого Знания направились прямиком в Аквилею, дабы, как гласила народная молва, повысить духовность этого развратного места, где люди буквально тонули в грехах и, что самое страшное, вовсе не стремились к спасению. Конечно, если учесть слухи, которые с недавнего времени ходили о магической силе этих монахов, то они вполне могли бы привести Аквилею к свету, но девушка не видела особых причин для этого. Церковь веками закрывала глаза на аквилейское распутство, а тут вдруг решила нести просвещение в массы? Нет, дело явно было нечисто...
Как следует обдумав со всех сторон этот вопрос и учтя предыдущие действия монахов, девушка решила, что, скорее всего, где-нибудь в пределах Аквилеи они надеются найти возможные ценные артефакты, за которыми последние годы Орден постоянно посылает экспедиции во все уголки мира. Рассудив так, Асайта подумала, что с монахами надо будет держать ухо востро – неизвестно ещё, что они на этот раз вздумают учудить и какой ещё силы наберутся.
После некоторого рассуждения в библиотеке особняка де Авели, которую девушка получила разрешение посещать время от времени, она пришла к выводу, что прибывшие монахи наверняка первым делом посетят правителей княжества.
«Интересно, что они думают по поводу пребывающего здесь же нашего принца-оборотня? - усмехнулась тогда про себя Асайта, бездумно перелистывая страницу книги, - А уж если им доведётся встретиться...»
Внезапно через несколько шагов впереди по коридору распахнулась дверь, и Асайта узрела сердитое лицо того самого принца и не менее сердитую руку, махнув которой, он, видимо, подозвал к себе одну из служанок. Пройдя мимо раскрытой двери и украдкой глянув внутрь, девушка успела увидеть императрицу, которая, судя по всему, прибывала в крайне расстроенных чувствах. Понимающе хмыкнув, мэтресса с улыбкой поклонилась принцу и невозмутимо прошагала дальше.

0

9

Аквилея, Гадара, таверна "Пламенеющий Лис"

Разносчицу звали Мелинда Раймонд и вот уже полтора часа кряду она наблюдала за высоким светловолосым человеком, выправка и стать которого вполне однозначно говорили о его принадлежности к военной братии. Говорил о том и дорогой двуручный топор, рукоять которого незнакомец имел свойство касаться раз в минуту, будто бы опасаясь, что за те краткие мгновения, каковые он без видимого удовольствия посвящал кружке с вином, топорище растворится в воздухе или - что еще баснословнее - это топорище вместе головой кто-нибудь вздумает, возьмет да сопрет. Мелинда улыбалась. Несмотря на возраст в пятнадцать лет, она была очень умной, очень смышленой, резвой и пытливой девушкой.
— Хотите что-нибудь еще? — улыбалась она, нависая над светловолосым незнакомцем, так и не понимая, сколько ему лет — то ли тридцать, а то ли всех восемьдесят. Белый цвет, решила она, старит. Белыми были и брови, и волосы. Зато одежды незнакомец носил черные. Ей-ей, монах!
«А монахи страшные, субтильные и противные, — решила Мелинда Раймонд. — Он не монах. Нет-нет!».
Благодарствую. Оповещу, как потребуется.
— Ваша воля! — радостно улыбнулась Мелинда, шурша юбками. — На «нет» и спроса нет!
Ответом было молчание.

Сосредоточившись над кружкой с вином Пауль Райо, отец-инквизитор, действительно молчал. Сюда, в Аквилею, его забросила воля Его Святейшества Патера Авсивия I. И бессмысленный церемониал. Сегодня Пауль Райо исполнял роль легата понтифика, крайне озабоченного и даже раздосадованного теми пренеприятными событиями, которыми в еще незабытой истории отметился аквилейский двор. Налагались, впрочем, на Пауля и иные функции — церковного дознавателя, должного втайне определить степень прегрешения Его Высочества принца Маркуса, ныне — оборотня, а, выходит, твари, не только премерзкой пред очами Господа, но и опасной для всех.
Пауль Райо молчал. Вино было крепкое. На хмель Райо давно выработал иммунитет.
Сложность задания заключалась еще и в том, что по слухам, Ее Величество Императрица Летиция вознамерилась прибегнуть к чарам адептов Ордена Искателей Чистого Знания — новообретенных святых магиков, чью правомочность хождения под Господом Патер Авсивий I до сих пор официально так и не признал.
Пауль Райо сосредоточился над кружкой. Эту таверну он избрал неспроста. В этой таверне он ожидал встречи с исполняющим обязанности командора Имперской гвардии, одноруким капитаном по имени Вацлав Лец, человеком простым, искренним, заслуживающим доверия, а еще...
Пауль сглотнул.
Вацлав говорил о знамениях. Ужасающих предвестниках невиданной доселе войны. Встретились они с Вацлавом, вспоминал Райо, в прошлом месяце, на тракте, на пути в Гадару. Друг к другу тогда, помнится, никто из них доверия не испытал. Все изменил один разговор. Краткий, но очень существенный. Пауль сглотнул еще разок. Вино было крепкое.
В слова Вацлава он поверил сразу. То ли потому, что видел в нем обыкновенного солдата, не способного солгать, то ли потому, что сам давным-давно терзался схожими видениями, а потому всякому союзнику подневольно доверял.
Время шло.
Пожалуй, следовало бы заказать еды — что-нибудь жирное.
Пауль Райо молчал.

— А это вам бараний супóк, — подмигнула Мелинда, вырастая, будто бы ниоткуда и опуская на стол поднос с дымящейся чашкой. — Наш хозяин вас, кажется, знает. Повезло!

Отредактировано Пауль Райо (2015-06-19 18:31:49)

+1

10

Аквилея, Гадара, таверна "Пламенеющий Лис"

Аквилею Кейлин не любила. Церковь Кейлин не любила тоже, поэтому довольно скептически отнеслась к идее Вацлава встретиться с отцом-инквизитором. Всем известна позиция церкви относительно архонтов, и Серая не видела ни малейшего повода, чтобы этот конкретный инквизитор испытывал к ее братии какие-то иные чувства. При этом не раз и не два священники из дальних деревень нанимали ее, чтобы разобраться с монстром, который заводился в окрестных лесах или на кладбищах. Архонты архонтами, а подыхать в ожидании помощи, которая может и не успеть, никто не хотел. Приспособляемость – вот чем отличались все без исключения жители дальних деревень, священники не были исключением и свои грехи предпочитали замаливать при жизни, а не после оной.
- Мы можем туда не ходить, - заметила Серая, поправляя оружие, но увидев решительный блеск в глазах Вацлава, сникла. Его одного она в любом случае не хотела отпускать на встречу с инквизитором. Встреча эта могла приобрести совершенно нежелательный поворот. Воспоминания о призрачном видении не оставляли архонта с того самого дня, и она знала, что командор, ее командор, мучается тем же самым. Но что они видели? Призрачное воинство под церковными знаменами?  Во-первых, может да, а может и нет, а во-вторых, еще неизвестно, как этот факт расценит церковь. Может, они там спят и видят, как бы подмять империю под себя, а те, кто догадается об этом раньше положенного – совершенно ненужные и лишние свидетели. Даром что один из них командор гвардии. Без приличного командора и с армией сражаться проще. Поэтому одного Вацлава бы Серая не пустила ни за что.

Погода в Гадаре была гадкая, впрочем, как заметила архонт, есть места, которые не красит ни одна погода и, похоже, столица Аквилеи относилась как раз в таким. В прошлый раз они застали летний зной и эпидемию, сейчас была зима, а все говорили о нашествии нежити. Правда, до самого города она вроде бы еще не дождалась. И все же…
- Прекрасное местечко для жизни, - прошипела Кейлин, поднимая воротник плаща. Таверна, которую мужчины выбрали для встречи, видимо, была названа в честь их общего знакомого Асвальда Рейнеке, потому что огненный Лис («пламенеющий» - поправила вывеска мысли архонта) был на всю империю один. Будет неудивительно, если место держат соглядатаи разведки. Войдя в зал, Серая огляделась, и была немало удивлена, когда Вацлав направился к беловолосому мужчине, самым примечательным в котором, помимо белых волос и бровей, был тяжелый двуручный топор.
«Монахи нынче пошли – наемники обзавидуются!» - подумала Кейлин, и тут же вспомнила о том, что и большинство монахов из Ордена, которых они сопровождали, вполне неплохо обращались с оружием. Вот она – готовая армия, никаких видений не надо, достаточно просто внимательнее посмотреть. Они приблизились к столу и, дождавшись кивка инквизитора, сели. Архонт молчала, ожидая, когда Вацлав представит ее, а заодно прикидывая, как будет двигаться инквизитор, если ему придется использовать свое оружие по назначению.

+1

11

Аквилея, Гадара, таверна "Пламенеющий Лис"

Еще год назад Вацлав был глуп. Глуп был той обыкновенной, будничной глупостью, которая характерна людям, лишенным права ответственности за что-нибудь чуть более значимое, чем собственный обед.
«Год!», - подумал Вацлав, а такое впечатление, будто прошло лет сорок, не меньше. Теперь-то он понимал: быть глупым ему нравилось. Глупость предполагала надежду, надежда давала веру, вера - делала счастливым. Потому что по-настоящему счастливым, теперь-то понимал Вацлав, может быть тот и только тот, от кого ничто не зависит; кто не смотрит дальше собственного носа и не обладает информацией ценнее сведений, содержащих перечень продуктов, употребленных на завтрак, ужин и, разумеется, обед. Сегодня от Вацлава зависело многое, если не все. Потому что он и только он знал, каким будет будущее Империи. Он и, само собой, Кейлин. «Серая», - подумал Вацлав, как и в первый день знакомства силясь понять, нравится ли ему такое прозвище. Скорее всего не нравилось - уж больно мало в нем женского. Впрочем, переизбытка «женского» в Кейлин никогда не было. Вот и сейчас она была прежде всего воином. Тоже не шибко радостным. По объективным причинам.
Отец Райо - безошибочно определил Вацлав -  ей не нравился. Причем не нравился совершенно, что объяснимо: для архонта церковник такой же друг, как чума для человечества. И все-таки было в инквизиторе что-то такое, что заставило исполняющего обязанности командора Имперской гвардии ему довериться. Наверное, решил Вацлав, все дело в прошлом: объединяло их с отцом-инквизитором кое-что общее - и тому, и другому в свое время Его Величество Клемент III поручил охрану собственных жены и дочери; и тот, и другой в свое время с возложенной миссией не справились. Вацлав вздохнул. Не время вспоминать о прошлом, на карте - будущее.
Приветствую, — приветствовал инквизитора исполняющий обязанности командора Имперской гвардии. Инквизитор кивнул. Эту его немногословность Вацлав отметил еще в первую встречу, на пути в Гадару, и эта немногословность капитану пришлась по душе.
Перед инквизитором дымилась чашка супа. Суп был густой, жирный, наваристый.
Странное дело, но вечно голодный, сегодня Вацлав не испытывал голода. То ли потому, что командора Имперской гвардии, ныне назначенного следить за спокойствием в столице аквилейского княжества, от соседства с венценосным оборотнем ставшего вдруг беспокойным, кормили куда лучше, чем обыкновенного капитана регулярной армии; то ли потому, что за минувший год научился утолять голод и жажду пищей иного свойства - философского, духовного или даже «морально-нравственного».
Инквизитору он рассказал все. Вернее - почти все. Это вышло как-то само собой, видать, потому, что Вацлав давно мечтал выговориться - ему, вчерашнему идиоту, очень требовалась поддержка того, кто идиотом никогда не числился хотя бы в силу сана и статуса. Пауль Райо Вацлаву неожиданно поверил. И подтвердил опасения - в церковных верхах что-то зрело, что-то наядривало, что-то весьма и весьма скверное.
— Я намериваюсь посетить Ее Светлость княгиню Аурелию, — глотнув пива или вина - Вацлав не знал - объявил инквизитор. — Можете составить мне компанию.
Можем, — согласился Вацлав.
— Также намереваюсь глянуть в глаза Ее Величеству Императрице Летиции.
Вацлав не сказал ничего.
— И ее... отпрыску.
Княгиня Аурелия беременна, — счел необходимым добавить исполняющий обязанности командора Имперской гвардии.
— И ее нерожденное дитя, родившись, стал-быть, может стать причиною гибели рода людского, стал-быть, человечества, — спокойным, ничего не выражающим голосом добавил Пауль Райо. — Равно как уже рожденный отпрыск Ее Величества, покамест не наблюдаемый в Аквилеи. Верно говорю?
Вацлав ничего не сказал - вместо этого подозвал разносчицу, заказал пива и закусок. Не для себя, для Серой.
— Нехорошее ты удумал, капитан, — продолжал инквизитор. — Богомерзкое.
Мне так и так далеко до святости, — нахмурив брови, сообщил исполняющий обязанности командора Имперской гвардии. — По долгу службы лишен такой... э-э-э... преференции.
Райо улыбнулся. И перевел взгляд на Серую:
— А ты что думаешь?
О планах пресечения новоявленной аквилейско-тиверской династии Кейлин знала, Вацлав все равно поморщился. Зря он взял ее с собой - это было не ее предательство. Страшное предательство. Вот уже который месяц Вацлав измышлял убийство будущего Империи.
— Прошу! — улыбалась разносчица, опуская на стол поднос с едой и выпивкой.
Таверна, украдкой вспомнил Лец, сменила название в честь нового наркотика - эльфийской дряни, якобы стимулирующей работу мозга и наделяющей человека небывалыми смекалкой и мужеством. Еще недавно таверна называлась «Красная жемчужина».
Пахло мясом. А аппетита по-прежнему не было.

+1

12

Все происходящее здесь Серой абсолютно не нравился. Отец Райо этот казался ей каким-то «мутным», но что было хуже всего – он, казалось, Вацлава поддерживал в его совсем не благочестивом намерении. Почти подстрекал, потому что иначе сложно было назвать его предложение отправиться с ним во дворец венценосных особ. Предложение, которое Вацлав принял, а значит, автоматически приняла и Кейлин, потому что оставлять его в такой ситуации она не была намерена.
Только потом инквизитор заговорил о богомерзкости всего предприятия, и то заговорил как-то вяло, «без огонька», из чего Серая сделала вывод, что начинание сие не так чтобы слишком противно если не Церкви, то одному конкретному ее представителю. Тем более если жар загребать чужими руками – это все были завсегда готовы. Может, с императорской семьей и было что не так, в конце концов не у каждого крестьянина один сын становится оборотнем, хотя в лесах бывает всяко поболее, чем королевские отпрыски, а второй – виновником страшной войны. Винить по всему стоило Аквилею и де Авели – эта чертова страна отродясь ничего хорошего не рожала, но толку-то? Пока у них нет никаких доказательств (а их до конца так и не будет, не считать же ими путешествие в прошлое и призрачные видения)
Дошла очередь и до мнения архонта, и оно оптимизмом как всегда не отличалось.
- А я думаю, что может и не быть. Ни один из них. И лучше бы нам найти способ выяснить что-то точно до того, как кто-нибудь сделает что-то, из-за чего мы все окажемся на плахе, - поморщилась Кейлин и замолчала – подошла разносчица и поставила на стол пиво и закуски, заказанные Вацлавом. Командор не скупился, но вид еды вызывал сейчас у Серой скорее тошноту, чем желание употребить ее на благо организма. Глоток пива архонт все же сделала, почти сразу отставив кружку от себя. Вино все равно было бы лучше.
Возможно, стоило рассказать обо всем Рейнеке. Он мастер говорить, наверняка смог бы найти нужные слова, чтобы убедить Вацлава не совершать никаких опрометчивых действий. Может быть. А может и нет. Лис мог воспринять намерения Леца как угрозу его обожаемой империи и от угрозы избавиться тут же на месте. Кейлин слишком плохо знала Рейнеке, чтобы предполагать хоть что-то. Стало быть, хорошо, что к нему не пошли. Но это вовсе не значило, что надо было обращаться к церковникам. Магия магией, чудеса чудесами, но сама Серая никогда набожностью не страдала, да и за Вацлавом не замечала. Ни к чему оно все было, а тут так…
Поганая ситуация, с какой стороны ни посмотри – поганая.
- Хорошо бы мы ошибались, - добавила Серая, когда разносчица отошла... Сказать сказала, но перед глазами, как назло всплыли призрачные знамена несуществующего еще войска...

0


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив незавершенных эпизодов » Что живому луна — то мертвому солнце (с)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC