Ревалон: Башня Смерти

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив незавершенных эпизодов » Бойся данайцев... (с)


Бойся данайцев... (с)

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

✔ Время: 5 февраля - ... 1658 года
✔ Место: Харматан, разные его места: крепость Дунгар-Керим и Сафр
✔ Участники: все заинтересованные
✔ События:
После падения Дунгар-Керима степное войско встало на время, расположившись для отдыха рядом с укрепленными стенами, внутри которых было решено оставить раненых, детей и женщин - тащить за собой огромные обозы становится все сложнее и все накладнее. По истечении недельного срока решено двигаться дальше, к крепости Сайраг, которая преграждает путь на Сафр. В то самое время в лагерь мятежной Амису-хатун прибывают высокие гости, которые заставляют насторожиться одних, и удивиться — других.
Одновременно в Сафре Захир-султан продолжает обрастать врагами среди собственной знати и постепенно начинает видеть тень угрозы в каждом, кто приближается к его трону. Охрана султана и его беременной жены утроена, ворота дворца почти не открываются для посетителей. Ох, в недоброе время прибыл в столицу гость с севера, но вот чудо — как раз для него эти ворота открылись, и довольно быстро. Знать замерла в предчувствии перемен, дурных или добрых, гадать никто не берется.

0

2

Дунгар-Керим

Рассвет просочился в сумрак шатра вместе с утренним ветром, что стелился по земле, и от его дыхания пологи несколько раз громко хлопнули о деревянные шесты. Снаружи протяжно и тоскливо заголосил мул, которого тянули куда-то за поводы, но он упирался всеми ногами. Весь Дунгар-Керим жил так с тех самых пор, как они вошли сюда почти бескровно — испуганный насмерть гарнизон бежал почти полностью, куда-то вглубь страны, на верную смерть под саблями султанской гвардии и наемников, которым щедро отсыпали золота, когда в Сафре узнали о приближении армии из Дунгара. Так жила крепость, которую считали опорой султана, камнем, о который разбиваются степнячьи орды, волной накатываясь на золтистый берег благословенной харматанской земли. Его называли Засовом, но дерево давно сгнило, а металл оковы разъела песчаная ржа, превратившая сталь в труху, и потому они сейчас здесь.
Это была легкая, бескровная почти победа — если не считать одного единственного воина, который первым делом бросился в гарем местного начальника, который бежал, как шакал, поджав хвост и бросив на милость их орде своих жен, детей, всю прислугу и рабов. За изнасилованную там же молодую жену этого начальника Джехангир приказал вспороть собственному воину брюхо и повесить на одиноком сухом дереве за воротами — в назидание и предупреждение. Суховей из степи три дня разносил по окрестностям трупный запах, пока тело не сняли и не бросили кружившим все это время у стен шакалам. Тоже — в назидание. С момнта казни занятый Дунгар-Керим жил тихо, и многие жители поспешили убраться из крепости следом за теми, кто должен был их охранять. Какая-то часть осталась, но никто не смел притронуться к ним пальцем. Сдержанное недовольство тем, что им не дали взять свое, как бывало до этого веками, он ощущал на расстоянии, но Джехангир понимал, что если собирается войти в Сафр и посадить свой род подле султанского трона, последнее дело позволять своим воинам пить кровь тех, над кем им потом придется властвовать. В этом он был солидарен с Амису, оценившей такое решение, хотя он и сомневался, что Жемчужина будет столь же милосердна к обитателям высоких дворцов Сафра, которые когда-то смтрели равнодушно на ее падение и смерть ее единственного сына. Он ее понимал. Поймет и народ. Народ любит, когда льется кровь благородных.
— Ага хан, — в шатер кто-то заглянул, но против света ничего не было видно. Джехангир поселил в крепости Амису, Нураман и ревалонскую принцессу со всеми слугами, других женщин с детьми и раненых со стариками, тогда как сама армия по-прежнему стала лагерем под крепостными стенами. Он больше всего опасался, что кто-то произошло в крепости, но, выслушав посланца, только непонимающе нахмурился.
— И кто они - неизвестно?
— Едут без гербов и цветов, ага хан, — покивал воин, поправляя перевязь с саблей. — Разъезды на расстоянии двухсот шагов сопровождают их от самого распутья. Убить их? — спросил сотник после паузы, но Джехангир отрицательно мотнул головой.
— Нет, пусть едут. Пустите их в лагерь, пусть посмотрят, есть ли у них оружие. Еслиесть, отберите все и проводите в крепость. Я встречу их там.
То, что без опознавательных знаков могут путешествовать лишь те, кто не хочет быть узнанным, было понятно. А кому не захочется выдавать себя в такие времена, рядом с чужой армией, ведущей войну? В дипломатии он смыслил мало, но чутье подсказывало, что убить этих людей — лишиться чего-то важного и стоящего, и то, что незнакомцы направлялись явно именно сюда, зная, что стало с дунгар-Керимом, только добавляло в том уверенности.
Отправив в крепость одного из воинов, чтобы привел во внутренний двор Керима Амису, Джехангир вышел к воротам, прищурился, глядя в подернутую сизой дымкой даль, от которой поднимался исчезающий ночной холод. Небольшой обоз и несколько конников двигались по старой дороге, что вела на восток,в сторону Сардага и пограничных крепостей старого Харматана, что был до того, как его владения расширились до степной границы и уперлись в Дунгар. Это не было похоже на движение простых заблудившихся путников. Последние недели все обозы и люди двигались только с запада на восток, и никогда — обратно, ибо это был путь навстречу войне и смерти.

+1

3

Рабыни расстелили на мозаичном полу черное покрывало и принялись выкладывать на него украшения. Серебро, золото, янтарь, оникс, крошечные бусинки из горного хрусталя – все богатство гарема Дунгар-Керима переливалось перед Амису, сидящей на невысоком табурете. Вдова выпростала руку из складок своей одежды и принялась перебирать цепи и браслеты, поворачивая их то одним боком, то другим, пропуская ожерелья сквозь пальцы и потряхивая в воздухе длинными серьгами. Все это были дешевки, недостойные женщины из рода Лакшар, но бывшие хозяйки побрякушек бросали недовольные взгляды на свою новую госпожу. Амису вздыхала и откладывала очередную вещицу в сторону. По ее приказу ревалонскую принцессу поселили на ее половине покоев, подальше от Нураман-ага. Все, пожелавшие остаться в гареме женщины, были опрошены лично вдовой и только те из них, кто происходил из достопочтенных харматанских семей, были допущены прислуживать ревалонке. Амису забрала привезенное Констанцией платье и теперь подбирала для нее подходящий наряд из того, что было найдено в крепости. На пороге появился темнокожий евнух – он с почтением опустился на колено перед новой хозяйкой и тихо передал ей приказ воина, оставленного за дверьми. Жемчужина указала пальцем на отложенные ею в маленькую шкатулку драгоценности и сделала короткий знак своей немой служанке, после чего последовала за провожатым. Она пользовалась относительной свободой в стенах крепости – большая часть обитателей Дунгар-Керима в ужасе шарахалась от нее в сторону, почитая ее за пустынного демона, посланного злыми духами в отмщение за казнь наследника престола. Никто не осмелился бы выказать ей неуважение или же призвать на свою голову защиту Хармы, но в их глазах Амису с удовлетворением видела страх. Очевидно, что слухи о черной женщине, которая никогда не показывала своего лица, должны были начать распространяться и за пределами крепости. Разумеется, россказни не могли бы напугать ее настоящих врагов, но они должны были поселить неуверенность в сердцах тех, кто им прислуживал. Смута должна расчистить войскам Джехангира путь.
Она вышла на середину едва начавшего нагреваться под недавно взошедшим солнцем двора. Ворота крепости были открыты – им нечего было бояться, за стенами раскинулся весь лагерь степняков. Кто из высоких родов решил предать Захира первым? Ревди, бесполезные, точно так же, как их спесь. Или же Хамлиннан? Нет, торговцы побоялись бы приехать в открытую, пускай и без знамен. Джавхарм, пожри шайтан его душу, скорее бы сгнил заживо в своих шахтах, чем объединил силы с ней. Неужели Наверис, разозленные проигрышной кампанией против восточных рыцарей? Амису ждала с нетерпением.

0

4

Дунгар-Керим

Амису явислась быстро, и он не удивился. Он и сам бы не остался равнодушен к вести о том, что к ним пожаловали гости, тогда как несколько недель до этого люди только и делали, что бежали прочь, завидев издалека пыль, поднимающуюся в небо из-под копыт их коней.Джехангир коротко кивнул женщине и снова уставился на дорогу, скрестив на груди руки. Незваным гостям предстояло пройти через ровный проход из обнаживших оружие воинов, каждый из которых готов при первом же намеке на опасность отрубить заявившимся к ним обе руки, если у тех возникнет желание схватиться за сабли. Высоко стоящее в небе солнце блеснуло на богато украшенных ножнах, выходит, это не нищие, бегущие от войны, заблудшие в степи и волей случая нашедшие дорогу именно к ним... впрочем, Джехангир бы все равно не поверил бы в такой рассказ, как не поверил бы и в то, что это просто случайность. Сейчас, когда на волоске висит судьба самого Харматана, немало должно найтись охотников примазаться к их вероятной победе — посланцев с востока он ждал давно, еще тогда, когда весть об их победах полетела в сторону белостенного Сафра, но до последнего его терзали сомнения, что кто-то изних решится.
Было достаточно увидеть лица посланцев, чтобы понять, что все-таки они решились. Только у высокородных может быть такой прямой взгляд, открытый и внимательный, только кто-то из высоких семей Харматана может, не боясь, прийти к нему в такие времена и без страха смотреть в лицо. Большая часть посланников с опаской смотрели на воинов, кольцом вставших во дворе с обнаженным оружием, но двое из них - старец, чье лицо избороздили морщины, и юнец, озиравшийся по сторонам с подозрительностью воина - эти двое шли с высоко поднятыми головами, выходит,шли не на поклон.
Он молча поймал взгляд Амису, по которому было легко прочесть, что опальная валиде их узнала.
А говорят, что ветер ныне дует только с запада на восток, — Джехангир положил руки на бедра, разглядывая страрика и юношу, которые вышли вперед и остановились в нескольких шагах от них с Амису. Во взгляде старца читалось любопытство, и вместе с тем едва заметное опасение, а еще - решимость, и о цели этой решимости им еще предстоит узнать. — И что за нужда может погнать песок против ветра? Назовитесь, незваные гости, а потом отвечайте, зачем вы пожаловали в мой лагерь?
Повисло недолгое молчание, которое нарушали только хлопающие на шестах стяги Хурри и Арайди.
Неужто султан Захир ищет мира? — он чуть усмехнулся. Невозможное предположение. Скорее солнце падет на землю, чем уверовавший в свою избранность человек пойдет к кому-то на поклон. Благодаря Амису он теперь неплохо представлял себе нынешнего султана.
Старик склонил голову в белом тюрбане, остаточно низко, чтобы выразить почтение, но недостаточно, чтобы быть подобострастным. И где-то за спиной напряглись его воины и Доулат, обнаживший меч с тихим скрежетом ножен. Но на лице старого человека не дрогнуло ничего.
Нет, ага хан, султан Захир не ищет мира и не станет искать. Потому именно я пришел сюда, через пустыню, дабы принести тебе и тебе, о Амису, досточтенная жена покойного Джангира, слово Хаамлиннан и других, что еще помнит имя твоего мужа и тех, кто истово скорбел о смерти наследника Шатхи. Мое имя Уман, из рода Хаамлиннан, меня прозывают Звездочетом в Сафре, а это мой родич, Надир, один из тех воинов, которыми гордился в прежние времена Великий Харматан. Дозволите ли вы мне говорить?
Он чуть наклонился вперед и замер, испрашивая разрешения, но глаза его смотрели на Амису. Джехангир повернул голову к валиде, от чьего слова сейчас зависело, повиснет ли Уман Хаамлиннан на тот самом сухом дереве за воротами - или нет.

0

5

В словах Умана не было и тени сомнения – он знал, что перед ним действительно стояла бывшая Жемчужина Харматана. Когда ее едва не разорвала на куски разъяренная толпа на площади, где казнили Шатхи, никто не знал о судьбе бывшей валиде. Захир помиловал ее, посчитав, что вырвал у гадюки ядовитые клыки. Она должна была быть мертва для всей страны, похороненная в глубинах дома Лакшар, их позор и пустая надежда. Но хаамлинанцы знали. Амису на мгновение прикрыла глаза. Вновь перед ней склонялись, как и прежде, ожидая ее слова. Ее боялись. Старую, уродливую женщину, у которой не было сыновей и дочерей, чей муж давно был пожран могильными червями, чьи богатства были отняты самозванцем. У нее не было ничего, и все же была власть.
- Еще помнит, Уман? – скрипнул голос бывшей султанши, - И года не прошло со смерти властителя Великой Империи. Коротка же память его верных слуг, - она стояла неподвижно, похожая на торчащую из песка, обугленную ветку, - Оттого, видать, и не пришли они под знамена моего сына, Божественного Птенца, что восстал из пламени, чтобы принести возмездие порождению шайтана, восседающему на троне его отца. Скажи, Уман, долго ли скорбели они, узнав о том, как слуги шакала, называющего себя Волком, отравили моего сына? Хвала Харме, он послал на земли свои Огненного Сокола. В память о сыновьях Зуйи он несет на своих крыльях божественное пламя, которое пожрет всех неверных и предателей. Чувствуешь ли ты, Уман, как тень его пала на твою голову? Дрожишь ли ты от страха? Видишь ли еще звезды, что там много поведали тебе о будущем? – она не желала смерти хаамлиннанцев. Пускай у них не было мечей, но зато богатства их превосходили по слухам даже султанскую казну. Ее степнякам потребуются добрые мечи и открытые ворота крепостей, которые легко купить на серебро торговцев. Юношу, что прибыл с Уманом, она не знала, но полагала его телохранителем Звездочета. Точно так же состоял при ней ее брат Амминас, посланный отцом присматривать за мятежной дочерью.
- Или же ты различил полет Сокола, когда пытался разглядеть на небосводе окончание правления самозванца? Коли так, говори же с ним! Вот он, глас и меч Хармы! – Амису указала на Джехангира, выпростав из одежд белую, чуть подрагивающую руку.

0


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив незавершенных эпизодов » Бойся данайцев... (с)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC