Ревалон: Башня Смерти

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив завершенных эпизодов » Судьба и Родина - едины


Судьба и Родина - едины

Сообщений 21 страница 32 из 32

21

Великие Империи? — всплеснул руками князь, неловко задевая ребром ладони бокал, — тот, по счастью, выстоял. — Много ли у нас примеров для подражания? Раз, два, все? Видит Бог, взросление есть не признак развития, изменения, движения и уж тем паче не симптом молодости. Политическое или историческое «взросление», скажу откровенно, — всего-навсего пошленький дипломатический прием, изобретенный для оправдания бесцеремонных поступков бесцеремонными же дипломатами. Вы можете, мой драгоценный барон, спросить, зачем бесцеремонным дипломатам оправдывать бесцеремонные поступки? Я отвечу: за тем, чтобы списать всю их, поступков, вопиющую бесцеремонность на великую мудрость, свойственную старшим братьям и отцам, но недоступную молодым умам сыновей и младших братьев. Превентивная мера, мой драгоценный барон, и способ избежать лишних вопросов. Мудрость есть константа. Ее не положено вопрошать, ее положено постигать. С возрастом. О, да, мой драгоценный барон, бесспорно, все мы взрослеем! Нам всем есть, куда расти!
Бледные щеки Его Светлости вспыхнули. Лихорадочный румянец окрасил лицо в нездоровый цвет.
Почему я не стремлюсь отпускать Агнетту из родного гнезда? Все очень просто: сегодня она — мой единственный прямой наследник. Имею ли я право рисковать ею? Нет, подобного права я лишен. И не имею ни малейшего желания испытывать на прочность везение моей дочери. Этот разговор, мой драгоценный барон, завершен. И с чего ты взяла, моя дражайшая дочь, будто я не знаком с Его Сиятельством бароном Эриком фон Ларсеном?
— Ваша Светлость! — вновь подала голос Грета фон Эдель. — Мне кажется, вы утомлены. И вам стоит внять словам нашей дочери. Ваш напор, излишняя… прямолинейность и спешка бросают тень на нашу семью. К тому же, по правилам гостеприимства, мой милый супруг, по законам людским и господа, прежде чем переходить к деловым конверсациям, вам, любовь моя, следовало бы убедиться, сыт и удовлетворен ли гость…
Гость? Грета, какой гость! Волею Его Величества Императора Клемента ван Фриза, волею Его Величества Эддара де Летта, этот молодой человек – не гость, он наш сын. Или ты забыла? У отцов от сыновей секретов быть не должно. Скрывать правду от сына – греховно, низко и кощунственно. Агнетта задала чудесный вопрос – следует ли мне поведать о приданном моей ненаглядной дочери? Я думаю – да, обязательно следует. Так вот, мой драгоценный барон, приданное моей дочери – сталь, серебро, военный и торговый флот, каковые так привлекательны Его Величеству Эддару де Летту… почти столь же привлекательны, как лояльная Ревалону Тиверия, чего в свой черед жаждет Его Величество Клемент ван Фриз. Взрослеть, мой драгоценный барон, означает понимать, что все продается и каждый покупается. А меж тем, следующий тост с вас!
[AVA]http://sg.uploads.ru/w0epG.png[/AVA][NIC]Конрад фон Эдель[/NIC][STA]Князь[/STA][SGN]Его Светлость[/SGN]

+1

22

Конрад фон Эдель рассуждал, рассуждал эмоционально и увлеченно, как будто давно хотел высказаться, или же наоборот просто любил эти темы. Младший фон Ларсен старался быть спокойным и рассудительным, но запал Конрада передался и ему, даже не смотря на то, что вино на него еще не подействовало до такой степени, да и не то нужно было количество, что бы забыть обо всем и спорить во  всю возможную силу.
Уиллам спросил себя, а стал бы князь говорить все это, будь здесь отец или его король? И не нашел ответа. Вероятно - нет. А вероятно и да. Значило ли это, что князь доверяет ему, или значило что то иное - у Уиллама не доставало опыта для ответов на такие вопросы. Но зато он все больше проникался уважением к этому человеку, что клеймил ложь, пошлые приемы, текущую дипломатию и недостойные поступки. Он говорил так, как понимал суть вещей, и его понимание не обязательно могло быть верным. Его собственный опыт наверняка заставлял его так судить, но опыт имеет свойство быть ограниченным, и часто бывает так, что человек не видит общей картины происходящего.
Между тем, князь закрывал вопрос отбытия Агнетты в Тиверию после замужества, и Уиллам упрямо отрицательно дернул головой, надеясь еще раз вернуться к этому вопросу более подробно. Он подставил свой кубок под кувшин, и Гертруда, прислуживавшая у стола - налила и ему.
- Мудрость, Ваша Светлость, может быть и константа, но далеко не всем известная, для достижения ее иным может потребоваться вся жизнь. Оправдание бесцеремонных поступков же квалифицируется лишь истиной или ложью. То, что выглядит бесцеремонным на первый взгляд - должно быть рассмотрено со всех  сторон для выявления причин и сути дела. Не всегда очевидна суть дела, внешнее проявление и образ - не всегда спутники правильного суждения.
Уиллам снова посмотрел в стол, и на свой кубок, который сжимал в правой руке.
- Я понимаю ваше беспокойство за дочь, Ваша Светлость. Страх рисковать ею, и все остальное. Я также понимаю, что вы не вполне можете доверять мне, потому что знаете обо мне слишком мало. И я уже понял, что обычные слова для вас ничего не значат. Это правильно. Слова не имеют никакого значения, если они не подкреплены делами. Я докажу все свои слова делами, даю вам слово. Кроме того, хорошо бы спросить Агнетту о том, чего хочет именно она. Ведь ее желание - значит для меня не мало, и должно значить и для вас тоже,  - Уиллам бросил на Агнетту мимолетный взгляд, он в принципе понимал что она чувствует, ничего хорошего. Жениха, назначенного ей королем Тиверии и Императором Ревалона она видела всего во второй раз. Уиллам остался серьезным, без тени улыбки, не время улыбаться. Позади у него Родина, впереди .. что впереди - не знал никто.
- Поэтому, не завершайте этот разговор, я надеюсь, мы к нему вернемся в другое время, еще раз обдумав и взвесив все. Ей со мной ничего не грозит.
Уиллам кивнул Грете:
- Благодарю вас, ваша Светлость, я сыт и удовлетворен. Что вы, никакой тени, я восхищен прямолинейностью вашего мужа, и счастлив, что мы можем вести диалог честный и достойный.
Конрад очень точно определил суть политики Клемента III и Эддара де Летта, союз Ревалона и Тиверии был именно взаимовыгодным, но только слова Конрада об этом отдавали какой то неизбежной печалью о продажности, вопреки собственному воодушевлению Уиллама от этого союза.
- Не все покупается и продается, Ваша Светлость, - сказал он, снова глядя в лицо князя. Князь покраснел от вероятно ударившего в голову давления. - Честь не продается, верность не продается. И не покупается. Тост.. Я пью за будущее, Ваша Светлость. Хорошее и счастливое будущее вместе, Ревалона и Тиверии, вашей и моей семьи, за вас, за вашу жену, за Агнетту, за Софию в далеком Ревалонском замке. И за честь, которая не покупается и не продается.

0

23

Внезапное упоминание сестры фон Ларсеном, не более, чем простое перечисление всех членов княжеской семьи, вновь потребовало от Агнетты призвать на помощь свое самообладание. Отец был прав - бесцеремонная дипломатия управляла в Ревалоне всем. Это и прихоть Клемента. Необьяснимый выбор императора лишил Агнетту каких-либо шансов не то, что на удачный, на равный брак. Ей никогда не позволили бы стать женой второго принца - ни один род в империи не был бы возвышен до такой близости к трону, никогда Клемент не стал бы рисковать спокойствием страны, отдавая мятежному сыну Эделейс. Даже если бы сыновья фон Эренда не сгинули в военной компании, ни при каких обстоятельствах Клемент не допустил бы объединения своих двух самых преданных вассалов. Ван Фризы разделяли и властвовали так, как им было угодно. Однако же циничность императора не могла не поражать - он торговал своими и чужими детьми так же бойко, как харматанский купец на невольничьем рынке. Клемент Всевидящий запомнится истории прекрасным дельцом. Конрад негодовал по праву - вместе с сахарным пряником, фон Эделям отвесили хорошую зуботычину, напоминая, что ни родовитость, ни верность короне не меняли главного, их подчиненного состояния. Унижение перед всей страной - никто не смеет сравниться с ван Фризами. И лишь в одном император ошибся. Если бы на ее месте была София, насколько более счастливы были бы все. Несомненно, фон Эделям всё так же было бы не по вкусу родство с тиверийцами, но они бы смолчали, сестра, не наделенная большими амбициями и с полной головой романтических бредней была бы очарована Уилламом, а барон заполучил бы в нагрузку к желанному приданому милую супругу, которой мог бы крутить, как ему вздумается. Этого и только этого хотела сама Агнетта, но признаться в своих чувствах, как просил фон Ларсен, не могла.
Ваша Светлость, Создатель завещает дочери почитать отца и жене повиноваться мужу. Я не смогла бы поступиться одной заповедью ради другой, - нервное состояние князя ее беспокоило. Точно так же легко вспыхивала ее младшая сестра, совершенно не заботясь о последствиях своих слов.

0

24

Мой драгоценный барон, — почти дружелюбно улыбался Его Светлость, попутно уделяя внимание мясу — разделывая и нанизывая на нож нескромных размеров кусок, — ваша философия утопична. От нее за версту несет байками миннезингеров. Должно быть, вы привыкли черпать вдохновение в рыцарских балладах? Так знайте: единственная правдивая информация, которую способен отыскать в рыцарских балладах даже самый пытливый ум – клички лошадей давно померших героев. Более ничего правдивого в них нет.
Не в пример лицу мужа – болезненно-розовому, – лицо Ее Светлости княгини Греты фон Эдель сделалось бледным.
— Здесь становится душно, мой любезный супруг, — сухим голосом произнесла она.
Душно? А, по-моему, ничуть. Я продолжу? Я продолжу. Ваша философия утопична, мой драгоценный барон. Вы говорите об истине и лжи, о зримом и неподвластном материи? Ох, оставьте романтизации поэтам! Будем честны и откровенны друг с другом. Не нужно возвышенных речей! Суть ваших слов проста: со дна выгребной ямы даже самая непритязательная компостная куча видится вершиной мира. Вот и все, мой драгоценный барон. Нет ни лжи, ни истины, как нет истинных и ложных суждений – есть продавец и есть товар. А «правда», мой драгоценный барон, на стороне того, кто «пожинает», так сказать, процент. Запомните мои слова, мой драгоценный барон, и сколь бы приятны мне ни были ваши рассуждения о чести – право слово, любой отец мечтает о «честном» муже для своей дочери – однажды вы созреете для такой желанной вам истины, и вот тогда мы с вами обязательно продолжим начатый сегодня разговор. А теперь ни слова о политике! Политика поднимает жар, я прав, моя милая супруга?
— И горячит голову, — любезно подтвердила Ее Светлость княгиня Грета фон Эдель.
Ах, как ты права! Как ты права, любовь моя! Нам же – и мне, и вам, мой драгоценный барон, — следует не терять разума. Великолепный тост! — провозгласил Его Светлость Конрад фон Эдель, пытаясь – пожалуй, чересчур лихо, — подняться на ноги. Бокал опрокинулся, вино пролилось. — Ох, какая незадача! Придется мне покинуть вас. Я совершеннейше испортил гардероб! — трагически нахмурил брови князь и, подав знак страже, покинул зал.
[AVA]http://sg.uploads.ru/w0epG.png[/AVA][NIC]Конрад фон Эдель[/NIC][STA]Князь[/STA][SGN]Его Светлость[/SGN]

0

25

Уиллам выслушал до конца. Что ж, не впервые он слышал такое. Он уже видел на себе и раньше надменно насмешливые взгляды в том числе и сверстников, принадлежавших семьям политических противников его отца. Они не раз с ним соглашались, но чаще всего с особым цинизмом, позволявшим делать выводы и смысле полностью противоположном словам.
Что ж, он произвел неверное впечатление, он показал себя наивным юным идеалистом, недостойным серьезного отношения. Объектом, достойным насмешек. Вероятно он подставил отца, провалив серьезное испытание. Но если бы ему предоставился второй шанс и все переиграть - разве вел бы он себя иначе? Никак нет. Все повторилось бы вновь.
И теперь он ощущал себя поверженным на поле боя, вверху синело безоблачное небо, только меч победителя не нависал над ним ожидая решения толпы, а толпа вокруг ничего не скандировала.
И женщина за которую он дрался - молчала в отвращении к нему. Ах если бы он любил, все было бы иначе. Но он не любил, у него был лишь долг и скорее всего выдуманный образ прекрасной дамы. И хорошо, если не ветряные мельницы.
Если бы он любил.. Наверное, этого ему не суждено.
Уехать хотелось сразу, что говорят по приличия по этому поводу - он не знал точно, но как минимум - Росинанту нужен был отдых, ведь конь ни в чем не виноват. 
В молчании Уиллам проводил Конрада взглядом, допил вино и поставил кубок, откинулся на спинку стула.
Поднимайся снова и снова, пока ягнята не станут львами. Так написано было на рукоятке его меча. Уиллам не собирался сдаваться, даже если путь будет состоять из непрерывной череды поражений.
- Благодарю за обед, Ваша Светлость, - поклонился он Грете фон Эдель, а потом повернул голову к Агнетте.
- Так говорите, корабли, ваша Светлость? Да, я бы с удовольствием посмотрел.

Отредактировано Уиллам фон Ларсен (2015-07-01 16:50:38)

0

26

Он им не ровня. Его Светлость разве что не прокричал это утверждение с башни своего замка. И ужас был в том, что Агнетту тоже опускали до его уровня. Даже заполучив ее в свое распоряжение, фон Ларсены могли надеться только на подъем по лестнице финансового благосостояния, и никак не сословного. Княжеский титул тускнел и покрывался зеленой окисью от соседства с тиверийским баронством, а тот в свою очередь ничуть не начинал сиять заново начищенной медью. Только расчетливо заключенные союзы, только выверенная политика могли спасти этот род от жалкой доли скоро разбогатевших простолюдинов. При должном упорстве, они смогут вымарать свое захудалое прошлое из памяти будущих поколений. И многое будет зависеть от поведения ее супруга. Конрад фон Эдель, навеселившись вволю, понял, что дальнейшее его развлечение категорически не одобряется княгиней, и поспешил покинуть поле действия. На мгновение в зале воцарилась неловкая тишина. Агнетта ждала реакции Уиллама. Если бы на помощь ему пришла ее мать, она наверняка была бы разочарована. К счастью, этого не произошло.
- Разумеется, Ваша Милость, - с готовностью подхватила она смену темы, - Если вы не сильно утомились с дороги. Матушка, с вашего разрешения, я бы хотела показать нашему гостю гавань Асгарда?
Сама Агнетта в гавани была возможно раз или два в жизни. В отличие от портов Аквилеи, где можно было власть поглазеть на заморские диковинки, главный порт Эделейса отличался крайне непритязательным видом. Но за уродливым, пропахшим тухлой рыбой и жженой смолой фасадом умный человек несомненно разглядел бы один из столпов, на котором держалось благосостояние Ревалонской империи. К тому же, среди шума рабочей гавани их разговор, о чем бы он ни пошел, имел куда как меньше шансов быть услышанным другими, да и Агнетта предпочла бы, чтобы фон Ларсен провел как можно меньше времени в их замке, все еще, несмотря на его удивительно наивные высказывания, опасаясь желания Уиллама выведать что-то о новой родне.
- Если вы не против, мы смогли бы отправиться через час. Нам надо отдать распоряжения гвардии.

0

27

Один час с небольшим Уиллам сидел в комнате, предоставленной ему на время пребывания в замке фон Эделей и листал книгу. Грета фон Эдель благосклонно отнеслась к посещению порта и с тех пор до их отправления велись некоторые приготовления. Мысленно он все время возвращался к беседе с князем, раз за разом повторяя смысл его слов. Сталь, серебро, военный и торговый флот Эделейса был приданным Агнетты, что не шло ни в какое сравнение с серебром, пенькой и мехами фон Ларсенов. Но все это было необходимо его стране, его Родине, и его королю. А Агнетта всю жизнь мечтала стать императрицей. Но зато у Уиллама было то, чего небыло у всех императоров на свете, включая всех  тех, упомянутых Конрадом, бесцеремонных дипломатов - честь, доблесть, верность и принципы. И этим он отличался от всех остальных. Доказывать это придется всю жизнь, и он обязательно докажет всей своей жизнью то, кем является на самом деле, вопреки всем их понятиям и стереотипам.

В сопровождении охраны фон Эделей они с Агнеттой доехали до порта. Пахло рыбой, деревянной стружкой, смолой, с моря дул холодный февральский бриз. Работа кипела, никто не стоял на месте. Погрузка здесь, разгрузка там, на четыре кабельтовых от берега на якоре стояло дозорное судно. Масштабы торговли и военной мощи поражали, перспективы сотрудничества их стран - захватывали. Капитан одного из судов подробно рассказал Уилламу о назначении всех мачт и парусов. Где то в иной жизни, если бы у него когда нибудь была другая жизнь - он стал бы капитаном корабля и бороздил морские просторы. Скитания очищают, переплетают встречи, века, книги и любовь. Они роднят с небом. Мало родиться на свет, нужно еще увидеть всю землю. Но это в другой жизни. Прежде следовало прожить свою собственную текущую достойно.
Осмотрели многое, на самом деле далеко не все, на подробный осмотр ему бы не хватило и недели, но пора было  честь знать. Под конец Уиллам попросил пустить их на военный корабль, и они с Агнеттой взошли на его палубу. Судно стояло у самого выхода из гавани, так что по правому борту открывался океан. Уиллам смотрел в океан опираясь на ограждение борта.
- Флот впечатляет, Ваша Светлость, - сказал он, - я вижу очень интересные перспективы для сотрудничества между моей и вашей страной. Они хорошо выгодны и вам тоже.
А потом он повернулся к океану спиной и посмотрел на княжну.
- Мы можем поговорить без всего вот этого обычного привычного порядка, без политики, без недомолвок и иносказаний? Просто как двое людей, которых свела судьба.
Ветер сменился, он уносил его слова в море, даже и постараться - никто бы и не услышал.

Отредактировано Уиллам фон Ларсен (2015-07-06 20:34:42)

0

28

Морской бриз пронизывал холодом до самых костей. Агнетта придерживала меховой ворот своего плаща, стараясь защитить щеки. Гладкие блестящие ворсинки щекотали ее пальцы, но княжна почти не чувствовала этого. Кисти ее рук покраснели от холода и едва шевелились. Она наблюдала за поведением барона, как он справится с далеко не гостеприимным приветствием ее отца? Фон Ларсен деловито расспрашивал капитанов кораблей, осматривал их оснащение, будто собирался завтра же принять командование. Тиверия заполучила в свои руки контроль над всем ревалонским флотом – и военным, и торговым, и хотя военная мощь империи в море ее интересовала мало, торговля, их единственный источник дохода и процветания, была для новых союзников слаще меда. Имея под свои контролем аквилейские и эделейские суда Тиверия могла монополизировать самые оживленные и быстрые торговые пути. Ради этого можно было стерпеть любое унижение, и барон с готовностью проглотил поднесенное ему горькое кушанье.
- Вне всякого сомнения, Ваша Светлость, - согласилась она с Уилламом, - По морю куда как быстрее доставлять оружие к границам, тем более теперь, - Ни для кого не было секретом, что Тиверия прибежала к своему старшему брату за помощью, почувствовав, как запахло паленым из Эрендола. В отличие от своего южного соседа, она не имела надежной армии и хорошо налаженных путей поставки оружия, и искала защиты любой ценой, взамен щедро отплатив империи своим продовольствием, отправленным в посеченную чумой Аквилею. Эделейс не пострадал от войны, во всяком случае, не успел почувствовать это так, как другие княжества, и меж тем, именно он платил за все расходы – своей сталью, своими кораблями, своей будущей княжной. Взамен ему дали лишь обещания, будущего процветания, притом, что княжество никогда не бедствовало. И Эделейс подчинялся, как подчинялся всегда.
- Я отвечу вам настолько прямо, насколько смогу, Ваша Светлость, - Агнетта еще выше подтянула соболий ворот, - Нас свела политика, но очень скоро по закону Создателя я не смогу скрывать от вас ничего. Надеюсь, вас не задели слова моего отца? Его Светлость переживает разлуку с моей сестрой, но он известен своим легким нравом на всю империю. Его слова – не более, чем беспокойство родителя, - Агнетта никогда бы не поверила в то, что Конрад мог беспокоиться о ее судьбе. Слишком явно он давал понять, что не испытывал ни гордости, ни привязанности к своей старшей дочери. Уязвленное самолюбие – именно это говорило в фон Эделе, когда он с удовольствием распял наивность гостя.

0

29

Только сейчас Уиллам заметил, что на Агнетте нет перчаток и руки ее посинели от холода. Что ж он был таким невнимательным, откуда ж ему было знать, что родителям, которые так пеклись о ее безопасности, стремясь оставить в родовом замке до рождения первенца - нет никакого дела до то того, в какой экипировке она отправилась к морю холодным февральским днем. А он все еще не имел права контролировать такие вещи, но теперь похоже - уже пора.
Он встал с наветренной стороны, закрывая ее ветра, снял свои кожано-меховые перчатки, сунул их подмышку. Ее ледяные руки он взял в свои, легонько растер согревая своими горячими и натянул на нее свои перчатки. Они были ей несколько велики, но так и должно было быть, так быстрее отогреется.
- Задели, еще как задели. Но я его не виню, ваш отец в сущности неплохой человек, расстроенный и подавленный чем то, возможно разочарованный в жизни и мироустройстве, и оттого он склонен судить всех по одному шаблону. В этом нет его вины, просто он видел не всё. Я покажу вам, что есть исключения из правил, к которым вы привыкли. На это понадобится время. Тут уж ничего не поделать.
Знаете, Агнетта, я понимаю, вы мечтали об иной участи, а вышло иначе. Я не принц Ревалона, не богач, не что то подобное. Но я собираюсь стать вторым лицом в Тиверии, как мой отец, и, мне подумалось - может вас это заинтересует. А еще - я подарю вам нормальную семейную жизнь, я буду заботится и любить вас и наших детей. И ваш древний род не прервется, также как и мой. Важно не то, что мы имеем, а то что мы делаем и как, важно то - кто мы есть на самом деле.
Вы сказали, что не можете поступиться одной заповедью ради другой, и очевидно из этого следует, что мне положено согласиться с вашим отцом. Но я хотел бы настоять на том, что бы вы отправились со мной. Однако тут важно ваше решение - если опустить формальности и заповеди, чего вы сами хотите? Вот именно вы - чего хотите? Остаться в Эделейсе или поехать в Тиверию? Каково ваше желание, не заповедь, а именно желание? Понимаю, что вы будете тосковать по родине, но мы будет ездить сюда время от времени.

Она совсем замерзла, и следовало уже отправляться обратно, но поговорить без свидетелей можно было только здесь. Еще немного, только один ее ответ и будет пора.

0

30

Княжна сдержалась, чтобы не вынуть руки из ладоней тиверийца. Невинный в сущности жест в то же время переходил границу почтительной отдаленности, из Ее Светлости превращая Агнетту в чью-то, кроме родителей, собственность. Одним простым жестом Уиллам мог ответить князю за нанесенное оскорбление. Что бы ни говорил Конрад, вопрос с Эделейским наследством был решен. Точно так же, как с возвращением принца Октавия был навсегда закрыт вопрос с браком Софии. Путей назад не было, и Агнетта не собиралась отталкивать возможного союзника. Она благодарно улыбнулась барону, стараясь быть как можно более милой.
Мой отец умудрен годами и разочарован жизнью, Ваша Милость, - ответила она, - В его словах много правды. Эделейс нелегко принимает чужаков, прошу вас простить мне мою прямоту. Фон Эдели правили здесь веками, теперь же... - княжна бросила взгляд на серое море, угрюмо ворочающее свои тяжелые бока и толкающее мешающие ему корабли, словно надеясь избавиться от их надоедливого присутствия, - У моих родителей никогда не будет другого наследника, кроме меня и Софии. Сколько я себя помню, я ждала, что однажды мое место займет брат, и всё же этого не произошло. Мой отец еще в расцвете лет и моя мать далеко не стара, но наследника у них не будет. Все это, - Агнетта кивнула на гавань, - Будет принадлежать мне, о чем, несомненно, знает и Его Величество ваш король и ваш почтенный батюшка. Наш сын станет будущим князем Эделейса и именно поэтому и мне, и ему лучше будет оставаться здесь. Нельзя править страной из-за ее пределов. Может показаться, что Эделейс никогда не изменит своей верности империи, но здесь живут гордые народы, которые когда-то проливали кровь десятилетиями за свою свободу и смирились, лишь покоренные Ревалоном. Моими предками. Уехав из Асгарда я потеряю связь с Родиной, нашего сына будут звать тиверийцем, многим не понравится его претензия на трон, - в Танаквисе ее ждала лишь роль супруги второго человека в стране. Эддар де Летт продолжит осыпать своих фаворитов милостями, но как только Тиверия перейдет под протекторат Ревалона, он станет таким же князем, каким был Конрад. Агнетта не собиралась позволять своему сыну кланяться человеку, который не был выше него по титулу. В то же время, она не хотела отнимать шанса Уиллама завоевать сторонников среди тиверийского дворянства. Если у де Летта и аквилейский княгини родится дочь, фон Ларсены теоретически могли поспорить за трон. В противном случае, Агнетта смогла бы устроить подходящий брак для дочерей, будь воля Создателя дать ей таковых.
Но я с нетерпением жду моей поездки в Танаквис, - поспешила она смягчить свои слова, - И знакомства с вашим отцом.

0

31

Уиллам слушал ее, глядя в глаза, стараясь понять ее эмоции. Ясно было не всё, но зато она была честной и прямой, как он и просил. Однако, она действительно была согласна с отцом, не смотря на то что и ее он наверняка обидел, рассказав слишком много подробностей.
Фон Ларсен вздохнул, дослушав, посмотрел на доски палубы, потом снова ей в глаза, с улыбкой грустного оттенка.
- Я благодарен, Ваша Светлость Агнетта, за вашу  прямоту и честность. И мне жаль, что ваше желание не совпадает с моим. В ваших словах, конечно, есть своя логика, ваши привычные правила. Но видимо придется гордым народам Эделейса узнать новое и интересное, несколько поколебаться в своих старых заблуждениях и стереотипах. Да, сейчас я для вас чужак, - Уиллам склонил голову, - но не более чем через год Тиверия станет частью Ревалона, и мы снова будем одним народом, которым были всегда. Чужаками мы стали благодаря ошибкам предков. Теперь же настало время исправить то недоразумение. Итак - мы не чужаки по сути дела. Что же касается нашего будущего сына - он и так будет на половину тиверийцем и на половину эделейским. И раз уж вы говорите о людской молве, то сдается мне - она этот момент тоже не упустит. Но нельзя вечно слушать то что говорят другие, иначе никогда не придется принять собственного решения. Я намерен поступать по собственному разумению, а не руководствуясь чужими домыслами. Если бы его Величество Эддар де Летт все время оглядывался на тех, кто является противником его претензии на трон, а особенно если бы он их слушал  - он бы никогда королем не стал.
Относительно же правления страной из за ее пределов - до того момента как на долю нашего сына выпадет руководство княжеством - пройдет не менее 20-ти лет. Не думаете же вы, Ваша Светлость, что он будет им править из чрева или будучи маленьким? Не потеряете вы связи с домом, вы всегда будете вольны съездить домой, когда слишком сильно по нему затоскуете. Но сейчас - ваш отец и ваша матушка прекрасно справляются с княжеством; и, в конце концов, Агнетта, неужели вы не хотите посмотреть мир! Отправиться куда то, что отличается от вашего привычного бытия? Неужели вы не хотите увидеть новых людей, новые земли, познать неизведанное, отвлечься от привычного, пожить новой другой жизнью?

Уиллам выдохнул, выпалив всю эту тираду.
- Вобщем, Ваша Светлость, я очень бы хотел, что бы вы отправились со мной руководствуясь собственным выбором и интересом. Я очень надеюсь, что во время вашего посещения Танаквиса, моего замка и наших производств - вам там действительно понравится. И мне будет жаль, если вопреки вашему желанию мне придется попросить вас исполнить заповедь, которая говорит что жене следует отправляться с мужем.
Подумайте пожалуйста, - Уиллам просил по хорошему. Он старался, - а теперь пойдемте, Ваша Светлость, холодно, вы замерзаете, пора в тепло.

0

32

Слова фон Ларсена были словами настоящего тиверийца - не держащего традиции близко к сердцу, готового поступиться своим положением ради будущей выгоды. Агнетта всегда жила с оглядкой на чужое мнение, потому что именно на поддержке дворянства держалась вся махина империи. Стабильность, верность, процветание. В противоположность Тиверии - стране, которая не боялась трястись в лихорадке переворотов. Это не могло не увлекать. Княжна к своему удивлению почувствовала, как неожиданно затрепетало ее сердце. Эддар де Летт стал королем быстро, и точно так же стремительно его место мог занять кто-то другой. Человек с достаточными амбициями, смелостью и без боязни людской молвы. Человек со значительной поддержкой Ревалона, имеющий деньги на подкуп. Если она покинет Эделейс, все решения будущей княгини будут писаны рукой Уиллама и его отца. Контроль над флотом и богатствами ее страны неизбежно перейдет к ее мужу. Он не боялся возмущения эделейского дворянства, считая достаточным для их усмирения решение Клемента III. Но Агнетта колебалась. Ко всему прочему, она не желала терять свою относительную независимость. Собственность и титул давали женщине хоть какую-то защиту от возможности опуститься до уровня безмолвного и бесправного имущества ее супруга, отца, брата или сына. Агнетта не верила в святость брачных уз и в обещания вечного уважения и заботы. Слишком легко нарушались обеты. Железная Грета сносила едва ли не ежедневное оскорбление ее достоинства благодаря тому, что именно она была правительницей княжества.
- Я обязательно прислушаюсь к вашим словам, Ваша Милость, - кротко опустила глаза долу Агнетта, - и надеюсь, что смогу ответить всем вашим желаниям, как и завещал Создатель.
К чему ломать копья заранее? Ей не было никакого проку от того, чтобы упрямиться сейчас. Когда дело дойдет до этого вопроса, не потащит же он ее из родительского замка силой? Нет, фон Ларсенам придется смириться.  Без надобности Агнетта не хотела портить отношения с будущим супругом. Мягкий мех перчаток приятно грел руки.

Отредактировано Агнетта фон Эдель (2015-07-09 20:57:21)

0


Вы здесь » Ревалон: Башня Смерти » Архив завершенных эпизодов » Судьба и Родина - едины


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC